Ангельский первенец.

Любопытство — не порок, когда не приносит вреда, но сейчас это чувство могло серьезно навредить по крайней мере одному человеку — самому Алеку. Забыть про письмо было бы самым наилучшим решением, но это означает не узнать о том важном, что хотела рассказать Камилла. С другой стороны, возможность поддаться любопытству и встретиться с женщиной, то есть беспардонно вломиться в прошлое Магнуса с черного входа, последняя мысль как ушат холодной воды вылилась на разум Алека, напоминая о благоразумии и уважении к личному пространству другого человека. — Разве можно было даже думать о таком?! Алек, ты сумасшедший, если хоть на секунду серьезно хотел пойти на поводу у этой подлой женщины! — Юноша плотно закрыл глаза и издал мучительный стон. — Это безумие. Как моя жизнь могла так измениться? — Находясь в собственных мыслях, принц меланхолично бродил по своим покоям, задумавшись настолько глубоко, что не услышал стука и последовавшего далее открытия двери. В комнате появился Гастон, его голова вопреки обыкновению не была опущена, а глаза не впивались в мраморный пол, выражения лица юноши было абсолютно расслабленным, в руках находились принадлежности для легкой уборки комнаты, увидев Алека слуга застыл на месте и впился взглядом в задумавшегося принца. Придя в себя через несколько секунд Гастон попытался также бесшумно покинуть покои, но треклятая дверь в первый раз за долгую историю поместья скрипнула, причем звук получился необычайно громким и мерзким, что моментально пробудило Алека и заставило покинуть чертоги разума. — Я прошу прощения, господин! Я…Я. думал, что Вы проводите время с господином Бейном, и поэтому решил, что могу прибраться в Ваших покоях. Я не хотел потревожить Вас! Прошу Вас, если я, конечно, могу просить, не говорите об этой оплошности хозяину. — Гастон беспрестанно кланялся, выражая тем самым свое глубокое раскаяние и чувство вины. В это время Александр шокировано застыл на месте, не зная, что ответить на эту полную страха тираду и, не понимая, как вообще реагировать на ситуацию. — Господин, я… Простите меня…- Гастон продолжал трястись и пятиться в неизвестном направлении, в порыве слепого страха слуга не заметил, как задел потрясающе красивую вазу, изготовленную из чудесного тонкого фарфора, украшенную драгоценными камнями и цветами, которая в мгновенье превратилась в груду острых осколков. Гастон еще больше побледнел, его глаза стали еще шире, страх уже не плескался в них, а бушевал неистовым тайфуном. Спустя миг слуга опустился на колени и произнес: — Я заслуживаю смерти, господин, и уже не смею просить прощения. Принц наблюдал за происходившим с немым ужасом, но опомнившись, решил успокоить бедного слугу, который находился практически в синкопальном состоянии и буквально бредил. — Гастон… — Начал принц, не зная, как продолжить предложение. — Гастон, я прошу тебя встань с колен, я не держу на тебя зла или обиды из-за твоего появления в моей комнате, это же твоя работа. А ваза… Что же… Я могу сказать Магнусу, что случайно задел ее, не думаю, что для него она имеет какую-то особенную ценность. — Алек подошел ближе к уничтоженному предмету интерьера, и присев на корточки, решил собрать переливающиеся осколки. Часто бывает, что изысканная красота таит в себе страшную опасность, так и сейчас, стоило принцу коснуться хрупких стеклышек, как их тонкие грани вмиг поранили тонкую кожу юноши. Алек откинул осколки и недоумевающе осмотрел руку, как он мог так глупо пораниться, ведь всего лишь секунду держал их в ладони не сжимая. Несмотря на это кровотечение было достаточно сильным, что опять же явилось удивлением. Принц встал и обернулся к Гастону, чтобы попросить его подать ткань и кувшин воды и позвать лекаря, чтобы тот мог обработать странную рану. Слуга стоял точно статуя, сверля взглядом все больше кровоточащую рану, его глаза стали невероятно темными, черты лица заостренными, крылья носа двигались в такт тяжелому дыханию, на шее проступили синие вены, а руки плотно сжались в кулаки. — Гастон? Гастон! Помоги мне! — Громко произнес Алек. Приказной тон вернул в реальность слугу, который мгновенно достал откуда-то платок и прижал к ране принца. В тот момент, когда рука Гастона коснулась раненой ладони, кожа на его кисти покрылась красно-черными язвами, что заставило его отдернуть руку и, поклонившись с извинениями покинуть покои. Принц продолжал сжимать платок в руке и его недоумению не было предела, в голове возникали вопрос за вопросом: Что сейчас произошло и, самое главное, почему? Алек вновь посмотрел на осколки, и ему на миг снова захотелось коснуться их, настолько они манили своим драгоценным блеском и перламутровым переливом, юноша мог поклясться, что от них даже исходил какой-то аромат, такой глубокий, мягкий, дарующий покой и безмятежность. Боль в руке остудила глупый порыв юноши, и он решил, что безопаснее будет позвать кого-нибудь из слуг, чтобы убрать маленький погром. Алек не успел ничего сделать, как в его комнату постучали, а через мгновенье дверь отворилась. На пороге оказался как всегда невероятно обворожительный Магнус Бейн, он поначалу широко улыбался, но стоило ему перевести взгляд на обернутую платком руку и обеспокоенное лицо возлюбленного юноши, как лучезарная улыбка померкла, а в глазах застыл вопрос. — Я не могу тебе ничего объяснить, так как сам ничего не понимаю. — Алек пожал плечами и развернулся по направлению к чаше с водой, чтобы наконец смыть кровь с ладони и пальцев. — Александр… Что тут было вообще? — Магнус прошел в комнату и увидел прямо на ее середине кучу осколков. — Что это за предмет? — Это твоя ваза. — Произнес довольно буднично принц, тщательно промывая рану. — Я… был несколько неосторожным и, к сожалению, моя неловкость привела к плачевным последствиям. — Но, мой дорогой, это не моя вещь. У меня никогда не было такой… вазы…- Маг присел, чтобы осмотреть предмет, нахмурившись он приблизил руки к стеклу, произнес что-то на древнем наречии, и под его пальцами заплясали голубые огоньки. Это продлилось несколько минут, а закончив, Магнус поднялся и серьезно посмотрел на принца. — Это очень странная вещь, Александр, могу с полной уверенностью сказать, что она заколдована, причем колдун очень постарался над этим заклинанием. Только вот не могу понять… — Проницательные карие глаза посмотрели в широко раскрытые небесно-голубые. — Как эта ваза попала в мой дом, и как она оказалась у тебя в покоях? Кроме этого больше ничего не случилось, не было еще чего-то странного? Алек отрицательно покачал головой, на что маг подозрительно сощурил глаза, зрачки которых приобрели форму кошачьих, а радужка засияла желто-зеленым. Принц опешил и даже отступил на шаг назад, настолько его удивила метаморфоза Магнуса. — Ты же не будешь мне лгать, Александр? — Прошептал тихий голос прямо в голове юноши. — Доверься мне… Ты можешь сказать мне все… — Алек внимательно смотрел в глаза мага, будто кролик застывший под действием гипнотического взгляда удава. — Дай мне свою руку. — Теперь слова были сказаны вслух, но интонация ни на йоту не изменилась, такая же притягательно-пугающая и соблазнительно-волнующая. Принц не видел смысла сопротивляться сказанному, поэтому уверенно подошёл ближе к Магнусу и протянул ему раненую кисть. Тот нежно провел по ранее окровавленной ладони пальцами, а потом, к великому удивлению Алека, медленно склонился и прикоснулся к ней губами. Поцелуй, стоит признать, был необычным, волны тепла разлились по руке юноши, а в том месте, где красовались раны, ощущалось легкое покалывание. Сердце предательски пропустило удар, а потом отправилось в галоп, настолько момент был волнующим. Спустя мгновенье, а момент показался Алеку именно мгновеньем, которое хотелось продлить на пару веков, маг оторвал свои губы от ладони принца и поднял свои глаза на него. — Я не позволю кому-то причинить тебе вред… Даже себе. — Сказав это колдун резко развернулся и направился к двери, но не успел выйти, когда его окликнул низкий от напряжения голос. — Какой вред ты можешь причинить мне? — Вред скрывающийся в прошлом, о котором ты так хочешь узнать. — Магнус снова попытался покинуть покои, но принцу не понравилась, эта туманная недосказанность, поэтому он рванул со своего места и схватил мага за плечо, достаточно резко разворачивая мужчину к себе. — Я не знаю, что ты обо мне думаешь, но я не мягкотелый, я могу выдержать правду, могу выдержать страшную или грустную истину, тем более, если она касается моей жизни или безопасности. Магнус, ты просил меня тебе доверять, но сам не можешь довериться мне! Ты не думаешь, что это нечестно?! Я стараюсь вникать в эту новую реальность, стараюсь меняться…ради тебя, но ты… Пытаешься не пугать меня? После всего меня мало, что испугает. — Алек тяжело дышал все так же крепко сжимая руку мага. — Это сводит меня с ума, Магнус. Вся эта неизвестность будущего, прошлого… Я хочу знать хотя бы о том, что уже прошло, чтобы уверенно идти дальше. — Пламенный взгляд голубых глаз прожигал насквозь душу колдуна, он еще никогда не видел океана в огне, но сегодня это видение открылось ему, и оно было поразительно прекрасным. Эта красота могла стать навечно его, стоило только открыться ей, сдаться ее сокрушительной силе и всеобъемлющей власти. Тяжело вздохнув, Магнус произнес: — Я расскажу тебе все. Чуть позже в моем кабинете мы поговорим, а до этого момента я бы хотел изучить заклинание, наложенное на эту вазу. Алек разжал хватку и выпустил руку колдуна, не веря своей победе в этом поединке разумов. В это же мгновенье Магнус грустно улыбнулся напоследок и поспешил выйти из комнаты, но юный принц, как никогда полный негасимой решимости, снова схватил его предплечье, только теперь более мягко. — Магнус, я хотел сказать тебе спасибо и… — Слова были не нужны, Алек приблизился к магу, так, что теплое, тихое дыхание мужчины щекотало лицо юноши. Немедля ни секунды юный принц коснулся его губ своими, даря то, что было драгоценней всех слов благодарности в мире, а именно доверие и готовность услышать самую страшную тайну, услышать и не изменить своего мнения в отношении мага, не оттолкнуть его, а наоборот дать шанс этим волнительным, новым и таким прекрасным чувствам. Говорят, что нет ничего слаще, чем поцелуй двух влюбленных, полных неукротимой страстью; нет жажды большей, чем желание быть в объятиях любимого; нет нужды более сильной, чем потребность находиться вместе. Только сейчас Алек понял смысл этих слов, и он был готов к тому, что откроет ему Магнус, чтобы там ни было, только ради возможности стоять так и целовать его всю оставшуюся жизнь.