Идеальный дуэт

В комнате шестеро человек и один стул, но никто на нём не сидит. Почему? Ответ прост. Ибо все они друзья.

Полигон №45, солнечный полдень. Две истерички двенадцати и четырнадцати лет. Часом ранее. « — Старик, хорош прикалываться. Вот эта мокрая прокисшая селёдка будет моим напарником? — недовольно проговорила Айко.  — Дедуль, если это шутка, то она явно не удалась. Как эта малявка, которую, видимо, забыли ровнее подстричь, может быть мне союзником? Скорее муравей мне поможет в бою, — Амая тоже не была особо рада решению Хирузена.  — Всё верно, вы не ослышались, и это не шутка, — по-прежнему оптимистично продолжал Хирузен. — С этих пор вы становитесь личным отрядом АНБУ под моим руководством и, соответственно, напарницами. Я считаю, что из вас выйдет идеальный дуэт, — спокойно ответил Сарутоби тоном, не требующим возражений. — А теперь можете идти. Познакомьтесь сразу поближе, попробуйте подружиться. Ведь вам скоро на миссию, — девушки недовольно покосились друг на друга, а после, кивнув Хирузену, вышли из его кабинета, немного толкаясь в дверях.  — Да-а-а, выйти нам не помешает, — сказала Айко, гневно сверкая очами.» Узнав о прошлом и о способностях друг друга, девчонки бросали неприязненно-раздражённые взгляды.  — Значит, ты из этого клана Ебураси? Что, только водичкой обливаетесь, не способны на большее? — Айко довольно хмыкнула, увидев, как раздражённо хмурится Амая.  — Во-первых, я из клана Игараси, — гордо она начала. — А во-вторых, не тебе судить способности моего клана. Хоть ты и владеешь несколькими стихиями, к воде ты вообще не предрасположена. Дно. Я вообще не понимаю, как Сарутоби-сама взял тебя в мою команду, — Амая не осталась в долгу.  — Да ну? И кто мне это говорит? Мымра, в голове которой одна вода, — Айко начала говорить на повышенных тонах.  — Уж лучше вода, чем твой ветер. Что, симфонию свистом там наигрывает? — Амая тоже повысила голос.  — Молчала бы, русалка подколодная. Что-то не очень уж и великий твой клан, раз его весь вырезали. А ты, мочалка плесневая, спаслась лишь благодаря трусливому бегству, — нервы девчонки не выдерживали.  — Да что ты вообще можешь о нас знать, бесклановая сирота-инвалид?! — Амая окончательно вышла из себя. — Где твои родители? Мои храбро погибли в бою, спасая меня, а ты, как бездомная собака валялась на пути Хокаге-самы!  — Вот именно, я сирота и инвалид. К несчастью, даже очень хорошо помню своих родителей, — полностью перешла на шёпот Айко. — Поэтому тебе никогда меня не понять. Ты-то жила припеваючи с родителями. И даже после их смерти тебя приютила старушка-торговка. А я жила в детдоме и никогда не знала любви и ласки окружающих! — Айко тоже была в бешенстве.  — Зато тебе никогда не понять всю боль потери близких людей! — Амая сжала руки в кулаки и немного подошла к Айко.  — А тебе никогда не понять моего одиночества брошенной, никому ненужной шавки! Коне-е-ечно, принцесса клана, тебя всегда развлекал Сарутоби по первому твоему зову. Ты не добивалась его признания, как я! — беловолосая девочка тоже чуть приблизилась к своей «напарнице».  — Мымра!  — Идиотка!  — Калека!  — Слабачка!  — Бешеная!  — Истеричка!  — Мне это надоело. Я ухожу, не нужны мне напарники, я сама с любой миссией справлюсь, — произнесла Айко, развернулась и пошла. На глаза наворачивались слёзы, которые она успешно подавляла.  — Действительно, без сопливых обойдусь. Сарутоби-сама тебя явно переоценил.  — Переоценил, говоришь? Ну, сейчас посмотрим, — Айко остановилась, развернулась и начала складывать печати. Увидев это, Амая мгновенно отреагировала. Водная куноичи использовала технику замены. И весьма вовремя, ибо брёвнышко исполосовало техникой стихии ветра. В это время Амая с криком: «Бешеная!» сложила печати и атаковала противницу относительно большой струёй воды изо рта. Брызги даже не коснулись девчонки. «Да что это с ней? Неужели она не понимает, как мне было тяжело после смерти родных? У неё-то любимых и близких нет в деревне…» — пронеслось в голове Игараси. В это время Айко использовала странную печать, которая создала вокруг девочки барьер, поэтому струя лишь слегка задела её мешковатую кофту с длинными рукавами (которая, к слову, ей была велика, что создавало неудобство в бою). Барьер едва выдержал атаку. Жёлто-зелёные глаза беловолосой девчонки сверкнули праведным гневом. Длинная прядь, что обрамляла лицо Айко с правой стороны, постоянно лезла в глаза (благо, остальные волосы были короче и особо не мешали девчонке), и это бесило куноичи ещё больше. Вновь сложив печати, Айко сделала так, что земля под ногами Амаи резко покачнулась, и девушка, не удержав равновесия, упала на одно колено. Айко не стала медлить и вновь сложила печати, запустив в девушку огненный шар диаметром со скамейку. Амая берегла чакру, поэтому увернулась. «Да, сил поубавилось… Использую ту технику. Почему, почему она меня не хочет понять? Я даже вспоминать своих родителей не хочу, мразей паршивых. Почему мы с ней такие разные? Каким местом вообще думал старик, когда посчитал нас хорошей командой?» — пронеслось в голове Есиды. Мгновенно Айко начала складывать уйму печатей, чем воспользовалась Амая и складывала свою уйму печатей. Закончив, куноичи клана Игараси направила созданного водного дракона (так как не было рядом воды, чакры ушло больше обычного, как и печатей) в упавшую на колени секунду назад Айко. Она не двигалась и смотрела прямо на противницу, не предпринимала никаких попыток спастись от водной техники. В этот момент Амая подумала, что переборщила с использованием силы против «сопливой девчонки». Если и не убьёт сейчас её, то покалечит. И вот её атака с полной мощью обрушилась на сидящую на земле Айко и…ничего не произошло. Атака никак не навредила ей, словно девчонка была алмазной статуэткой.  — Что за чёрт? — не выдержала Амая. — Я не могла промахнуться! Девчонка стояла, опираясь на колени, и пыталась отдышаться. Напротив сидела жопушкой на травушке Айко, ничуть не раненая последней атакой.  — Не чёрт, а техника, шиноби херов, — хмыкнула Айко.  — И это мне говорит «недошиноби», — Амая, весьма устав, в свою очередь тоже хмыкнула и опустилась на колени, даже не зная, что за супермощную технику в её состоянии надо использовать, чтобы хоть задеть Айко. И вот, когда они обе осознали, что причинить вред техниками больше не могут, вновь пошёл в дело язык: — В отличие от таких злоебучих Золушек чужеземья как ты, моя сила только моя, мною наработанная, натренированная. Чё, привыкла жить на всём готовом? — даже не вставая с землицы продолжала Айко, на глазах её уже было видно слёзы, но голос был всё таким же ровным и дерзким. Она ощущала враждебность Амаи с самого начала и никак не могла успокоиться, лишь подливая масла в катон.  — Откуда тебе знать, как я жила? Я добывала свою силу потом и кровью, при этом еще и работая у торговки, — тоже сильно устав, опровергала Игараси. Её жар и пыл прошли, ей уже не очень-то и хотелось пустых обвинений. В отличие от Айко.  — Да-а-а, знаю я этот пот, — сладко начала девчонка. — Откуда я знаю, говоришь? Да все вы, клановая малышня, которая едва порежется кунаем, так всё, рыдает, травмированы, блять. Я молчу про сирот, но вы даже бесклановых шиноби за мусор считаете! — неистово произнесла и продолжила, — Работала она. У торговки. Ха! У тебя был вы-ы-ыбор, у меня его не было! — девчонка начала складывать какие-то печати, Амая насторожилась: а не шандарахнет её сейчас какой-нибудь техникой, но отогнала эти мысли. Айко печати-то поскладывала, но, видно техника не сработала, она недовольно хмыкнула и согнула руками свои ноги в коленях.  — К твоему сведению, — всё же спокойно, как бы разъясняя продолжала Амая, — Моя семья была из самой побочной ветви клана. Тебе не понять, каково это… жить у всех на побегушках, — девчонка замолчала, припоминая, что даже такая жизнь отныне ей недоступна, — Ты что-то говорила про выбор? Да-а-а-а-а, охрененный выбор: бежать и выжить или подохнуть прямо там, во время резни, даже не сумев сделать что-то путное в жизни. Пиздец у тебя приоритеты.  — Ладно, хватит письками мериться… Я образно выразилась, если что, — успокоилась вроде Айко, но всё также холодно продолжала, — Тебе всё равно никогда не понять моего отчаяния, связанного с…  — Одиночеством, да? — перебила с иронической улыбкой Игараси. Как ни странно, только сейчас Айко почувствовала то самое, далёкое, отгоняемое ей ощущение, исходящее от Амаи. Она просто не хотела верить, что такая как Игараси, обычно мешающая с мусором таких как Айко, поняла её, причём первее неё самой, несмотря на её способности.  — Да вообще пиздец как не понять, — с горечью и наворачивающимися слезами продолжила Амая, — Каждую ночь рыдала и не понимала: это из-за сломанного ногтя или убитой семьи! Они молча смотрели друг на друга. Давно Айко не ощущала сочувствия, ни к ней, ни от себя. Она лишь тихо сказала:  — Прости. Я просто не знаю, каково это… Любить и потерять.  — Второе тебе лучше и не знать. В таком случае я тоже должна извиниться… Я же тоже не знаю, каково ничего… Никого не иметь, чтобы им дорожить. У меня всегда был стимул жить…  — А у меня нет… — призналась Айко. — Ладно, может не всё потеряно и нам удастся всё же быть дру… Командой?  — Да, я полагаю, можно и попробовать, — она слегка улыбнулась не той лучезарной улыбкой, которая сулит светлое будущее, но той тёплой и надёжной улыбкой, которая обещает в тёмном будущем пытаться и стараться разжечь свет. Тем временем Сарутоби, сидя как всегда у себя в кабинете, следил за ними, при помощи какого-то стеклянного шара. Что он делал? Улыбался, старый плут.  — Ой, что-то холодно становится, — только сейчас заметила Айко. Она была в кофте с длинными рукавами, в отличии от Амаи, но из-за сырости даже мельчайший ветерок казался ледянящим до мозга костей. В этот момент Амая пригляделась к Айко: да, сейчас-то ей холодно, но всего пару часов назад было очень даже солнечно и жарковато. Почему она в довольно тёплой одежде? Небо было завёрнуто в тёмно-серую пелену. Ветер гулял так, что деревья постоянно танцевали, а капли дождя изредка всё же падали на землю.  — Да, действительно, мы заболтались, — Амая встала, отряхнулась и подала руку Айко:  — Не надо, — только и сказала коротко она. Амаю это обидело: ей помощь предлагают после такой-то ссоры, а она отказывается. Айко почувствовала оскорблённые мысли Игараси и поспешила оправдаться:  — Я всё равно пока пойти не могу, — она указала на ноги.  — Э-э-э, я тебя по ногам не била, ты чего? Подвернулась, что ли?  — А-а-а… Ты же не знаешь наверное… Тебе Сару… То есть, Третий-сама рассказывал же о моём…эээ… Недуге? Девушка задумалась: АНБУ что-то такое упоминал, но она же не может в этом признаться.  — Нет, — ответила Амая. «Ладно, в любом случае придётся рассказать…» — смирилась с мыслью Айко.  — В общем… я не помню, с рождения ли, но до восьми лет не могла двигать ногами. Вообще. Медики говорили, что поделать ничего не могут, дескать, тело в норме (за исключением слабой мускулатуры ног, связанной, естественно, с отсутствием нагрузки на них).  — И как тебя тогда поставили на ноги? — поинтересовалась Игараси.  — Меня не ставили. Сама пошла. Мною лично изобретённая и незапатентованная техника печати. Называется «Встала, блять, и пошла».  — Да ты мастер на названия… Интересное джитсу. Амая вновь задумалась: в восемь лет изобрести технику, которую не изобретал никто (возможно из ненадобности, и всё же). У неё действительно талант к фуинджитсу. Но, раз она сейчас не может встать, значит…  — У моей техники есть слабые стороны. Одна из них — большие затраты чакры. Я не могу полноценно защищаться тогда, когда могу ходить, а техники мои слабее, чем могут быть. Иронично, правда? Либо быть ценным ниндзя без ног, либо рядовым шиноби с конечностями, — она улыбнулась.  — И…Сейчас у тебя чакра на нуле и ты не можешь использовать ту технику? — заключила Амая, подёргиваясь от холода.  — Ну, не на нуле, но недостаточно, чтобы прямо сейчас встать и пойти, — развела руками Айко. Тем временем погода, не унимаясь, ухудшалась.  — Да… И как ты поступаешь обычно в таком случае?  — Обычно я не довожу до такого случая. Я редко использую тот барьер… Ну, помнишь, перед твоей последней атакой? — внезапно подул очень сильный ветер, — Ай, не время… Ладно, закончу мысль. Я, в общем, стараюсь развивать свои стихийные техники, но пока это мой потолок. Надо бы усовершенствовать технику хождения, тогда и о других можно будет поразмыслить…  — То есть, во время грозы ты не можешь спрятаться, — она ещё раз посмотрела на небо, как бы уточняя, будет ли она. Разряд молнии вдалеке её окончательно убедил. Что поделать, когда Зевс шалит и устраивает тусовку…  — Ладно, тогда и я раскрою пару секретов. Есть одна вещь, что поможет тебе, — Амая, все ещё подрагивая от холода, встала и подошла к небольшой лужице (ею же в недавней битве сотворённой). Она достала из одной из сумок с оружием маленькую ёмкость, похожую на флягу.  — О-о-о, я смотрю, кто-то бухлом барыжит? Чё, техника вашего клана «Хлебни холодной самогонки»? Или «стихия дизентерии: напои другого из лужи»? — иронически произнесла Айко.  — Это секретная техника не только нашего клана, но и всей деревни, — ответила Амая, положив флягу рядом с собой и наклонившись над лужей. — Поэтому, пожалуйста, никому не говори, что я её использовала. Даже старику, — Айко в ответ лишь закивала головой, аки конохский болванчик. Игараси же начала складывать какую-то уйму печатей, после чего опустила руки в воду, в которой Айко узнала потоки чакры. Закончив, Амая наполнила данной водицей флягу и протянула её Айко.  — Как хоть эта бадяга называется, алхимик ты сраный?  — Вода Героя, — коротко отозвалась Амая, плюхаясь рядом с Айко и стараясь не обращать внимания на грубость. — Я без сил. Это пойло забирает много чакры.  — Н-да. А чё, я сквозь предметы ходить смогу? Или стану гением? Или в рентгенологи бьякугановские заделаюсь?  — Заткнись и пей, — коротко ответила Амая.  — Ну, за АНБУ, — коротко произнесла девчонка и залпом выдула всё. — Ого, а эффект-то мгновенный! Если б каждому шиноби такой водяры давали хотя бы, — она прикинула, — Ну хоть половину от того, что сейчас выдула я, то…  — То не всё так просто, гений, — закончила Игараси. — Ладно, об этом позже. Айко без лишних слов начала складывать печати, и с последней — тигра — встала с землицы, помогла подняться Амае и вместе они, поддерживая друг друга, пошли с полигона.  — Точно. Куда мы сейчас? — задалась вопросом Айко, — И разойтись сейчас не можем…  — К кому ближе? Я живу в лавке бабули Кейко, это напротив флористов Яманака.  — Вот к тебе и ближе, — коротко ответила Айко, и парочка поковыляла под свист начавшегося урагана в темпе хромой лисы-Алисы и слепого кота Базилио.  — Врагу не сдаётся наш гордый Варяг… — запела Айко.  — У-у-у… А знатно, я смотрю, вас вставило. Я точно самогонку шинобскую не изобрела? — прокомментировала Амая.  — Лучше подпевай, а не в своих супер-способностях сомневайся, — ответила Айко и залилась местным шансоном. Вокруг оборачивались люди, а Амая про себя думала: «И с чего её так разнесло-то, а? Неужели она не понимает, что привлекает слишком много внимания?», но не успела ничего сказать, как Айко разразилась:  — О, спаситель мой!  — Чё ты ерунду несёшь, а не меня? — прихренела Амая. Айко лишь остановилась, указала на сероволосого юношу, бежавшего прямо на них вместе с пареньком в зелёном костюме. Тут Амая прихренела ещё больше: дождь, гроза, все люди разбегаются по домам, а эти индивидуумы бегут а-ля на распродажу рамена в Ичираку.  — Стопандос, ребят, олимпиада чунинский экзамен кончился, по домам, атлеты-быстры-а-ля-кабриолеты! — продолжала буйствовать Айко, на что Амая хлопнула себя по лбу, — Спаситель мой, Зевс недоподжаренный, представься мне и миру. Пробегавшие парни сбавили темп, постепенно переходя на шаг, ведь не услышать Айко было невозможно.  — Что-то не припомню, чтобы я вас спасал, — недоумевая, вопросил паренёк в зелёном костюме, сверкая своей белоснежной улыбкой, аки негр в рекламе Lacalutʼa.  — А ты кто такой? Мне бы вон того, в маске, перетереть нужно, — на последних словах Айко кивнула головой в сторону сероволосого парня, всё ещё опираясь на плечо Амаи. В её словах была даже не агрессия, а какая-то ирония, насмешка. С того инцидента прошло два года, Какаши мог бы и забыть всё. А Айко хотелось его просто поблагодарить, да вот, не умеет этого делать…  — Слышь, тебе одного махыча мало что ли? — удивлённо и слегка обеспокоенно шепнула Игараси.  — Да ладно, не ссы, прорвёмся, — протянула Айко, пытаясь высвободиться из объятий Амаи.  — Я тебе дам «не ссы»! Только попробуй чакру применить, я тебя травану в другой раз, — серьёзно угрожала уставшая Амая, всё же отказываясь от поддержки Айко. Парни всё это время стояли в недоумении и просто молчали.  — А-а-а, это ты та, после встречи с которой у меня появилось прозвище, — с полнейшим безразличием проговорил парень в маске.  — Чё, спаситель? — спросила Айко.  — Вообще-то Лезвие Молний, — вставил своё словечко жирнобровый.  — Какаши Хатаке, — коротко и безразлично бросил сероволосый юноша.  — Да-а уж, в тот раз я точно не ошиблась, это имечко тебе подходит, — с издёвкой протянула Айко.  — А я Майто Гай! Рад нашей встрече, очаровательная незнакомка! — отжигал джигит со стрижкой под горшок в адрес Амаи. Девчонка вообще не хотела, чтобы хоть что-то живое обратило на неё своё внимание, а тут не просто обратили, а… Ну, как если б тебя вместо дождя океаном ополоснуло. Точно, дождь!  — Приятно познакомиться, я Амая… — тихо произнесла девчонка подыскивая способ сокрытия своей фамилии, но тут почувствовала стекающую по руке каплю дождя, — Ой, в другой раз, нам пора! И она поковыляла в сторону дома, Айко тут же подхватила её и вместе они поползли.  — Какаши, готов поспорить, что влюбился! — с горящим взором, голливудской улыбкой и русской неадекватностью произнёс паренёк в зелёном прикиде.  — Спорить он готов, ага. Мы ещё предыдущий спор не решили, — произнёс вечно унылый парень в маске и понёсся вперёд.  — Точно! Забег! Я всё равно обгоню тебя, Какаши! — устремился за соперником Гай.

***

 — Уф… Надо бы подсушиться… — вваливаясь в чужой дом и разуваясь произнесла Айко. Она сразу отметила, что дома очень тепло, уютно. Убранство простое. Пахло ванилином и корицей, как в пекарне.  — Катон в помощь? — Амая была очень уставшей, и даже с превеликим трудом разувалась, не то что ходила, а тут ещё гостья и обслуживать её впрягает.  — Батон в овощ, — не выдержала рифмачка.  — Ой, Амая, уже вернулась? Как тренировка? — из прохода вышла пожилая женщина с милой улыбкой. — Ого, ты привела гостью? — на этой фразе женщина посмотрела на Айко, отчего та вздрогнула. — Добро пожаловать. Я Кейко, а как к тебе обращаться, юная особа? — старушка приветливо склонила голову. Это была весьма миловидная женщина преклонного возраста, одевавшаяся в скромную, но без единого пятнышка или другого недостатка одежду. В прихожей пахло мылом, словно хозяйку оторвали от стирки. Айко сразу приметила чистоплотность хозяйки и, как следствие, её сожительницы. Даже волосы были незамысловато, но аккуратно уложены, фартучек чист, и вся она на вид была образцом всех бабушек.  — Я Есида Айко, — тихо проговорила гостья.  — Бабуль, Айко теперь моя напарница. Мы очень устали на тренировке, поэтому хотели бы выпить чаю, — Амая еле шевелила языком от усталости.  — Ох, конечно, конечно, — женщина слегка засуетилась, — Амая, встреть гостью как подобает, а я вам чай сделаю с вагаси*, — доброжелательно произнесла старушка.  — Хорошо, спасибо, — тихонько ответила Игараси, убирая обувь подальше. Старушка улыбнулась и повернулась в сторону кухни. — И да, — Кейко неожиданно строго сказала, — Завтра весь день за прилавком стоишь ты. Амая вздохнула, и они с Айко поковыляли на кухню. Квартирка была небольшая, поэтому долго двум покалеченным идти не пришлось: все комнаты располагались недалеко друг от друга. Войдя на кухню, Айко уже не удивлялась чистоте. Она отметила скромность обстановки. Амая пригласила жестом Айко за стол. Есида, не долго думая, опустилась рядом с новой напарницей. Пару минут девушки молчали, не то потихоньку приходя в себя, не то не зная, что сказать. Кейко тихо, без лишнего шороха поставила чай на стол и, лишь взглянув на двух юных куноичи, которые кивнули в благодарность, вышла из помещения, закрыв за собой дверь.  — Итак, — начала Амая, — откуда ты знаешь этого Какаши? — ухмылочка Игараси говорила сама за себя.  — Хорош зубы скалить, — огрызнулась Айко. — Он просто разрубил молнию, которую я запустила в себя.  — Зачем ты в себя молнию запустила, сестрица Пикачу? — слегка испугано вопросила Амая.  — Да я пыталась в резиденцию хокаге попасть, но мальца прокосила. Но это было-то пару лет назад, — Айко пожала плечами.  — Ладно, я всё равно не о том… И что, он тебе нравится? — Амая вновь расплылась в подленькой ухмылке.  — Окстись, итить, ты чё, — Амая начала посмеиваться над излишне буйной реакцией Есиды, — стоп, пр-р-р, баста! — Айко скрестила руки в знак отрицания. — Не нравится он мне. Он меня спас — я его поблагодарила. Ферштейн? — куноичи дёрнула головой, гордо приподняв нос.  — Да ви-и-идела я всё.  — Резко в Хьюг заделалась? Видела она. Бесит этот Какаши, да и встречала я его лишь два раза в жизни. Ну и я видела, какая ты смущёная была перед жирнобровым! А сколько безысходности в лице твоём появлялось, от одного его взгляда, дескать, не тебе полено уготовлено, не ты дерево сажал!  — Чё?  — Влюбилась ты в кого-то, вот чё! — типично бабски парировала девчонка.  — Неправда. Что ты от темы-то увиливаешь?  — Увиливает орыч змея, а я лишь говорю на интересующие меня темы. К слову о зверье: я гастарбайтер нынче, прописки нет. А тебя Кейко вписала или так, временное жильё? — она глотнула чай.  — Прописала. Мне ж бомжевать даже негде. А тебе зачем? — с недоверием взглянула на Айко Амая.  — То есть ты полноправная владелица доли? — не унималась недоюрист-Есида. — Ну всё.  — Что всё-то?  — Кому-то всё в этой жизни, кому-то… Эх, твоим детям будет где жить… Я-то на временном проживании в однушке, — в депрессию впала Айко. — Ну да хватит о жилплощади. Расскажи что ль о детстве, а то я так, поверхностно о тебе знаю. Ну, или хотя бы о техниках.  — Детей ты куда приплела? Тут шиноби бы стать, да выжить… — как бы игнорируя тему детства, произнесла напарница.  — Ты меня сейчас не перебивай, ладно? — Игараси кивнула. — Ну, зная твою пиздец крутую родословную, заверю, что тебя пришить чёт не очень-то легко. Так что не надо тут тру-ля-ля, — она тише продолжила, — Не хочется признавать, но… Если б не мой ебучий для тебя барьер, то всё, ласты склеила б, копыта сложила и чу-чух в мир иной… АНБУ я пока да, не очень… Узкий круг способностей из-за ног, — она чуть-чуть помолчала и продолжила. — Сама не верю, что говорю, но раз АНБУ я херовый, малоспособный, без тебя меня могут с работёнки-то и, — она свистнула, намекая на уход, — Короче, выручай, всесильная разноглазка. К слову, что за непонятно-какой-херо-ган у тебя в очах ясных? Очередная суперпупермощная клановая примочка? — наконец закончила Айко.  — Нет, обычная гетерохромия, — безмятежно обронила Амая.  — Гетехоро… Что блять? А по-нашенски? — Айко непонимающе уставилась. — Предупреждаю, письменно объяснять не стоит, могу не понять.  — Зенки разноцветные, — с лёгкой ухмылкой произнесла Игараси, сделав глоток чая.  — Во-о-о, так бы и брякнула, а то гетеноромия-хероганолия… — Айко взмахнула рукой. — Ты про техники умолчала, напарница.  — Я смотрю, когда людям тактичность раздавали, ты стояла в очереди за хлебушком? — Амая приподняла бровь.  — Поправочка: за мозгом. И видно правильно делала, а то тебе не достался.  — Я смотрю, скромность и совесть попали в копилку к тактичности? — Амая говорила уже без ехидства.  — Я смотрю, твоя копилка дырявая, и всё тобою приобретённое расхуярилось ветром? — подражая тону Игараси, промолвила Айко.  — Добрее надо быть к людям, добрее, — Амая вздохнула, а после сделала ещё один глоток чая.  — Добрее? Доведёшь меня сейчас, — Айко встала, поставила чашку с чаем на стол и вновь вернулась на прежнее место. — Скажи, а твоих родителей чё, не люди, а насекомые или рептилии убили?  — Люди, — Амая кивнула в подтверждение своих слов. — Всё равно нельзя так, Айко. Поверь, злость в ответ ничего не даст, — голос девушки звучал тихо и вкрадчиво.  — Ну и святоша ж ты, — хмыкнула Айко. — Все люди твари. Я знаю, о чём говорю. Даже та старушка Кейко, даже Сарутоби. И я, — Айко выглядела более чем серьёзной. — Скажи, неужели ты не ненавидела людей за убийство твоих родных?  — Поначалу, конечно, я хотела их зааматерасить затопить, а потом катон во все дыры пустить, — Амая не успела договорить, так как Айко её перебила:  — Ага, но у кого-то с катоном вроде не лады, — девчонка хмыкнула. — Максимум батон. И то, если ты мозг на раздаче проебала, стоя за хлебушком.  — Не об этом сейчас. Сначала меня брала дикая злость, но потом я осознала, что это ничего не изменит. Родителей мне этим не вернуть. Лучше я от этого тоже не стану. Тогда зачем? — низкий голос Амаи убаюкивал и успокаивал. Обычно, так делают психологи, правда с Айко эта фишка не сработала.  — Сказать? — риторически спросила Есида, но всё равно получила кивок в ответ. — Ты, наверное, не в курсе про мою одну особенность, — Айко на секунду замолчала, а после продолжила. — Я могу чувствовать эмоции всех людей, что находятся в радиусе примерно триста метров от меня. И каждый встреченный мною был отнюдь не безгрешен. Люди брезговали, видя меня, — девочка сморщилась, отгоняя непрятные воспоминания. — Смотрели так… А, нет, вообще не смотрели. Отводили взгляд для себя любимых, — она презрительно сморщилась. — Сарутоби… Он постоянно сожалел. Наверняка о том, что взял меня, подобрал, как шавку. Даже ты, — Амая вздрогнула от пронзительного взгляда жёлто-зелёных глаз. — Враждебность с самого начала. Однажды ты тоже поступишь так, как выгоднее тебе, безусловно. А до тех пор, святоша, — рука Айко опустилась на плечо Игараси, — хоть я и не поверю никогда в людей, но тебе доверюсь. Как напарнику. Но это всё будет так только до той поры, пока обстоятельства не изменятся, и… ты, как и все, как и мои родители, не предашь меня, — Айко убрала руку с плеча напарницы и продолжила пить чай.  — Знаешь, Айко, — Амая вздохнула, — я враждебна при знакомстве не только к тебе, а ко всем. Мой клан был убит, а я единственная выжившая. Я не могла доверять никому, ведь меня могли просто прикончить. Я даже фамилию свою назвать не могла, — голос девушки задрожал, и в голову резко пришёл образ Хикару. — Но это вовсе не значит, что я ненавижу людей, — Игараси посмотрела в глаза Айко. — И Сарутоби, я уверена, сожалел не о том, что подобрал тебя, а том, что не может изменить… — куноичи на секунду осеклась, — твою ненависть к людям. Он ценит тебя, я это чувствую, — Амая слегка приподняла уголки своих губ. — Может, у меня нет экстрасенсорных способностей, как у тебя, но из-за жизни, полной недоверия к людям, я не общалась ни с кем, а только молча наблюдала за другими, — Игараси взглянула в окно. — И это помогло мне чуть лучше разбираться в людях, — девчонка вновь посмотрела на свою напарницу.  — Чувствуешь хреноганом? — ухмыльнулась Айко.  — Нет, сердцем, — Амая приложила руку к груди и чуть улыбнулась. Её голос звучал довольно низко, тихо и вкрадчиво.  — Бесполезный орган — сердце. Только боль и жизнь даёт. Из этого делаем вывод, что жизнь и боль взаимозаменяемы, — и не позволяя возразить, продолжила. — И всё же вернёмся к теме о техниках. Убить тебя из-за них пытались или нет, а чтобы сработаться, надо же знать друг о друге побольше. Если боишься подслушивания, то могу сказать, что враждебно настроенных душ поблизости не ощущаю. Если что, могу поставить барьер гвозди-в-уши-шпиону.  — Да нет уже никакого секрета, просто привычка скрытности… — честно призналась Амая.  — Погоди, а секретные техники? Ну, как же та техника? Мне несложно, давай-ка барьер от прослушки сотворю.  — Как пожелаешь. Девчонка поставила в сторонку кружку, тихонько шептала что-то вроде «вибрация… Преграда… Защита» и прочее, достала булавку из кармана и попросила:  — Дай палец уколю. Барьер простенький, поэтому для информации использую кровь, а не дополнительные затраты чакры, — Амае всё равно этого было не понять, но всё ж та спросила:  — А куснуть или кунаем резануть несудьба?  — Я не таскаю кунаи, ибо не пользуюсь холодным оружием. А когда кусаешь заживает-то дольше, да и мне крови совсем чуть-чуть надо.  — Да коли на здоровье, раз надо, — девчонка провела все ей необходимые процедуры.  — Ну, так уже лучше. А то стоят тут всякие жизнерадостные под окном, выслеживают тебя. А, ну точно, он же этого не слышит, барьерчик… Ладно, всё равно сейчас свалит твой новый поклонник.  — Не говори глупостей, — засмущалась девчонка. — Это к бабуле Кейко.  — Ага, с аурой влюблённости и наивности?  — Это. К бабуле. Кейко, — членораздельно произнесла и так раскрасневшаяся Амая. — Ну так насчёт воды Героя. Кстати, а что же ты не соизволишь узнать непосредственно из моих мыслей, экстрасенсище?  — Да не телепат я! Я могу понять, что человек обдумывает какие-то планы, а не увидеть конкретное расписание; понять, в каком он расположении духа, а не из-за чего и так далее. Я называю это чтением состояния человека, чтением его настроения. Продолжай про олимпийскую водяру.  — Геройскую, — поправила Амая и сразу продолжила, наблюдая темнеющие улицы, ещё лишь слегка объятые сумерками, — В общем, как я уже и говорила, я вливаю в воду свою чакру, если проще говорить. Одна из особенностей её в том, что черпать чакры из воды можно больше, чем вливать в неё, — Айко уже было раскрыла рот в возмущении, но Амая её опередила, — Ничего не противоречит законам природы. Эту технику могут использовать только те, у кого наилучшая связь с водой (ну и ещё пара моментов есть), ибо мы программируем её давать вам природную чакру. Очень сложная манипуляция. Но есть одна загвоздка, а точнее большая опасность: Эта водяра может убить.  — Итить… Не пей из лужицы, покойником станешь… Всё из-за проклятой антисанитарии? А, в прочем, неважно, я и так мало поняла, кроме того, что из неё можно больше получить чакры, чем у тебя есть.  — Не так всё просто, — хотела остановить её Амая, но та её перебила:  — Что там ещё в твоём арсенале?  — Ну, ещё я слегка владею водными медицинскими техниками. Правда, есть один косяк: я не могу лечить себя, только других, — Амая глотнула чай и продолжила. — Есть ещё один приёмчик — техника 21 стрелы уничтожения. Она выполняется поэтапно: первый десяток стрел с ядом парализует противника, потом второй десяток стрел удушает его, а последняя двадцать первая ледяная стрела добивает. Но со льдом у меня пока плохо, поэтому я стараюсь не применять эту технику, — она допила чай, — Ну, ещё есть обычная водная тюрьма. Тайджитсу среднего уровня, генджитсу почти не владею. А у тебя чё да как? Айко сильно призадумалась:  — Что-то после всех твоих достоинств я маленько это… Нууу… Того самого, не которого… Приуныла, в общем. Клоны и прочая база отсутствуют. По деревьям еле-еле хожу, по воде вообще нет.  — Не прибедняйся ты. Если бы всё так плохо было, ты б экзамен на генина не сдала, — посмеялась Амая, но Айко в лице не изменилась.  — Так я и не сдала. И не сдавала.  — Да ну? А повязка, повязка ж наверняка есть? — не верилось Амае.  — Повязка… Отдельная история. Нет у меня ни повязки, ни звания.  — Да ладно, — немного шокирована была Амая, — А, как же тогда? Ты ж не за красивые желто-зелёные глазки шиноби стала? Колись до конца.  — Ладно. Тогда слушай, слушай всё. Кунаи метать нормально так и не научилась. На уровне среднего выпускника академии. Но они мне и не нужны, я не использую холодное оружие.  — Генджитсу, да? — предположила Игараси.  — Вообще далёкая от меня наука, как и тайджитсу. Вот тут Амая очень прихренела.  — Ты обещала меня дослушать, — напомнила Айко. — У меня не очень большой запас чакры, но очень большой радиус моего обнаружения. Никаких клановых техник, — Амая молча приуныла, — Я не могу одновременно ходить и ставить свой самый мощный барьер. Медицинскими техниками не владею, техникой призыва тоже. Зато, — тут Амая навострила слух, ибо, наконец, пошли хоть какие-то плюсы Айко, — Научилась использовать барьеры почти любого рода, не особо заморачиваясь на письмена, — Айко провела по своим недлинным волосам, её серьга-перо в ухе качнулась, — Умею ставить неплохие ловушки. Не знаю, что ещё сказать.  — Что-то ты точно не договариваешь, — не унималась Амая, — Ты сегодня ловушек не ставила, но в ничью со мной сразилась.  — Это благодаря стихиям. Основная стихия — ветер, потом очень средне огонь, чуть хуже земля, совсем немного молния. Хокаге долго бился, надеялся, что вылезет и вода, но нет. Вода ни в какой форме не подвластна мне. Он знал, что очень редки шиноби, которые кроме ветра владеют ещё чем-то. Хокаге не было важно, как хорошо я другими стихиями владею, но он почему-то не верил, что вода у меня вообще никакая. Скрывал что-то, да вот что — не знаю.  — Он мог, — примирительно согласилась Амая, — Как ж ты обходишься без умения ходить по воде. Плаваешь?  — Ползаю, — не удержалась от сарказма Айко. — Да всё так же, печатями. Увидишь, в общем. Ещё нальёшь? — попросила жестом Айко чай, посмотрела в окно и тут же извинилась. — Уже поздно, прости, заболтались. Мне пора.  — Да всё нормально. Сама дойдёшь?  — Доплыву. Антипрослушку сниму и в добрый путь, тем более, что мы обе полностью высохли. Амая посмотрела ещё раз на прикид Есиды. Довольно плотная ткань ещё слегка сыровата была. Но вот, Айко потянулась и рукав немного опустился, и Амая едва-едва увидела какую-то татуировку, но Айко сразу опустила руки.  — Ну ладно, пошли хоть провожу, — Амая встала из-за стола следом за Айко, и куноичи дружно двинулись в коридор.  — Спасибо за чай. Увидимся завтра тогда, — чуть улыбнулась Есида, уже обувшись.  — Конечно, всего доброго, — сказала она и захлопнула дверь.

***

Закрыв дверь за гостьей, Амая шумно вздохнула и направилась вновь на кухню, устало потирая шею. Куноичи начала убирать со стола, предварительно приоткрыв окно. В помещение проникла вечерняя свежесть, заполняя его запахами с улицы. В воздухе витал аромат выпечки и каких-то цветов, а также аромат недавно прошедшего дождя, так любимый Амаей. Девушка, помыв кружки и протерев стол, подошла к окну и полной грудью вдохнула эту смесь запахов. Ей стало тепло от свежести после дождя, знакомой и любимой до мурашек, до скрипа зубов. В детстве Амая любила сидеть около озера в деревне Водопада и вдыхать этот запах. Невольные и очень болезненные воспоминания неприятно кольнули в сердце. В груди вновь стали скрестись кошки, а в уголках глаз защипало. Чтобы непрошеные слёзы не потекли вновь, Амая распахнула форточку полностью и уже не в первый раз за вечер глубоко вздохнула. Сегодня произошло слишком многое. Она успела познакомиться с несколькими людьми, что полностью противоречило её привычному режиму жизни. Она привыкла закрываться от людей, привыкла жить, обособившись от мира. И сейчас в её жизнь ворвались ураганом сразу несколько человек. Амая облокотилась о подоконник и задумчиво взглянуло на небо. Сегодняшний разговор с Айко опустошил её морально, но это было скорее приятным чувством, чувством того, что она жива. Да и сама девчонка не оставила после себя противного осадка на сердце. После её ухода в груди Амаи поселилось тепло, уже давно забытое. Ей безумно сильно хотелось доказать Айко, что люди не так плохи, переубедить её в том, что мир ужасен и, наконец, показать, что всё вокруг может приобретать яркие краски. Прохладный ветерок слабым порывом обдул лицо девушки, и та невольно чихнула.  — Будь здорова, — послышалось немного ниже за окном.  — Спасибо, — на автомате ответила Амая, а после вздрогнула и чуть испуганно взглянула на говорившего. — И что же, коль не секрет, ты тут забыл? — Игараси ухмыльнулась.  — Да я так, прогуливаюсь мимо, — Хикару почесал затылок. — А тут смотрю, знакомое лицо в окошко смотрит, ну я и подошёл, — паренёк пожал плечами. — Что, совсем не рада меня видеть, а, коину?  — Я же просила меня так не называть, — Амая раздражённо фыркнула. — Я была тебя рада видеть, пока ты вновь не назвал меня коину. Вот придумаю тебе в отместку тоже что-нибудь обидное, посмотрю я на тебя тогда, — девушка шутливо пригрозила Хикару пальцем.  — Буду ждать, — рассмеялся парень.  — Придумала! Будешь кошариком. Как бы смесь «кошки» и «лошарика». Кошарик, — Амая показала парню язык, словно ребёнок, что рассмешило парня ещё сильнее.  — Ну, это уж слишком обидно, что ты, — издевательски ответил Хикару. — Ты ещё подумай, а завтра мне скажешь.  — Не надейся. И вообще, ты же АНБУ, у тебя миссий разве нет? Или кто-то халявит? — Амая вновь ухмыльнулась, спрашивая об этом скорее ради издёвки, ведь она прекрасно знала, что просто в эти дни миссий пока нет.  — Не надо тут, я не халявщик, — парень чуть вскинул подбородок. — Вот сейчас обижусь, уйду и больше меня ты не увидишь, — Хикару театрально развернулся и медленно начал уходить.  — Ой, да ладно тебе, принцесса, я же несерьёзно, — Амая рассмеялась.  — Ну, я тоже несерьёзно, — Хикару вновь повернулся к девушке с широкой улыбкой на лице, проигнорировав её обращение к нему. — Но мне и в правду уже пора. Спокойной ночи, коину. Смотри, не простудись у окна, — Хикару махнул рукой на прощание.  — Доброй ночи, принцесса, — весело кинула вдогонку Амая. Хикару лишь возмущённо обернулся, но девушка быстро махнула рукой на прощание и закрыла окно. Амая прикоснулась рукой к груди, в которой разливалось вновь знакомое тепло. И это ещё раз доказывало ей, что она всё ещё жива. Впереди её ждёт неизвестность, но сейчас она точно знает. Она жива.

***

А Хикару тем временем прибыл в какое-то тёмное помещение, больше напоминавшее подвал и лабиринт в одном флаконе.  — Что нового скажешь? — спросил довольно немолодой мужчина, по возрасту как хокаге, с крестообразным шрамом на подбородке. Эхо его голоса разносилось по всему пустому помещению, создавало величественный и могущественный образ уверенного в себе мужчины.  — Хокаге скрывает от вас существование некоторой миссии, связанной с идущей войной. Я разузнал, что…  — Я не об этом, Хикару, — строго оборвал паренька низкий мужской голос, — Кто та девчонка? Паренёк смутился, не зная, что сказать:  — Игараси Амая. Выжившая после резни в деревне Водопада.  — Игараси… Разузнай о ней. Твоё личное задание, — с этим приказом мужчина развернулся и ушёл.  — Да, Данзо-сама…

***

Айко шла по ярко освещённой улице. Некоторые подвыпившие жители деревни только-только выходили из питейных заведений, другие наоборот, спешили поскорее домой, к семье. Вон какой-то парень (конечно же, от Айко не ускользнули повадки шиноби у этого человека) побежал на встречу к девушке. Двое мальчиков возле какой-то лавки о чём-то очень просят взрослого мужчину, вероятно, отца, чтоб купил что-то. А вон там шиноби в три прыжка преодолел пол-улицы, и умчался в сторону резиденции хокаге. Что-то важное срочно нужно донести. Многие спешили домой, но не Айко. Как ей легко и свободно дышалось этим тёплым, но таким свежим ночным воздухом. Запахи стояли такие разные: всевозможная еда, женский парфюм, алкоголь (не без него), цветы, только что подаренные какой-то даме. Всё это вселяло какой-то тёплый душевный уют в сердце Айко, где тихо звучала какая-то бархатная, плавная музыка. Домой она не спешила, ей хотелось насладиться этими приятными деньками в Конохе. Многие вокруг куда-то торопились, а она наслаждалась своей безмятежностью. Она давно привыкла разделять чужие эмоции, хочет того или нет. Спасать от этого себя она могла только техниками, но сейчас не хотела этого делать. Ей нравилось переживать эту симфонию чужих переживаний, радостей, разочарований, уныния. Просто у Айко был хороший день. Обычно она с иронией проходит мимо счастливых и искренне сочувствует страждущим, а сегодня ей так хотелось всем им просто улыбнуться. Ни за чем. Без повода. У-лыб-нуть-ся. Тем более впереди, среди всей разношёрстной толпы идёт кто-то очень удручённый. Она почти сделала то, что ей просто приходило в голову, как вдруг увидела впереди лицо этого грустившего. Его состояние было близко к «Сейчас упаду и разрыдаюсь», а лицо смертельно безжизненным, без единой эмоции, даже немного надменное. Вероятно, это из-за маски.  — Утрата — часть жизни, — не останавливаясь, невзначай сказала Айко сероволосому в маске. Она часто ощущала эти чувства, боль от утраты чего-то и сожаления трудно с чем-то перепутать. Они разошлись, не оборачиваясь. Ответная реакция Какаши была крайне проста: небольшое удивление, сразу же подавленное. Айко шла дальше вперёд, не задумываясь ни о чём, но вдруг её очень нетактично схватили за руку.  — Вопрос, да? — спросила она, поварачиваясь.  — Как ты справлялась с потерей кого-либо? — очень коротко, но очень точно, осведомился Какаши и сразу отпустил её руку.  — Прогуляемся, побазарим? — лишь ответила Айко. Секунда сомнений и скорый ответ:  — Прости за грубость, я был не прав, что остановил тебя, — некое огорчение было в его глазах.  — Да нет, очень-таки прав. Ты один не выберешься из этой тоски, — коротко ответила Айко и пошла вперёд. Так они и разминулись, каждый оставшись со своими мыслями. Айко по себе знала, что одной с утратой не справиться. Ибо когда теряешь кого-то, ощущаешь одиночество. А от одиночества может только спасти кто-то, кто хочет это сделать. Айко свернула с шумной и хорошо освещённой (одной из центральных) улиц деревни, в свой переулок. Количество людей резко снизилось, как и шума, света, запахов, хороших мыслей. Только коты мяукали, но они уж вечно чем-то недовольны. Айко в который раз удостоверилась, что она не сосуд для чужих эмоций, но и испытывает свои собственные. Ей хотелось рыдать. Долго, протяжно, свернувшись клубочком где-то в самом углу деревни, а лучше мира, и безвылазно, безжизненно там страдать. День кончился, как и всё хорошее. Она снова осталась одна. С своими терзающими мыслями — мучителями. Она одна. ______________________________ *традиционная японская сладость к чаю