Демон, Ом и офис между ними

Демон, Ом и офис* между ними Часть 2: «*Офис» в значении «клей» Глава 1. Звёздочка на ладони

Мия в возмущении всплеснула руками: — Нет, вы слышали? Нашего демонюгу посылают к Воспитателю Бо. В последнее время Бо даёт нашим меньше, чем они привыкли, и они не придумали ничего лучше, как послать на его дойку директора аналитического отдела! — Надо говорить «АНАЛОтического», — со значительным лицом поправил её Рон. — Ты-то хоть не добавляй, господин ведущий АНАЛОлитик. — Да, я босс. Я босс. У меня в подчинении есть девочка. И я готов признаться демону в самой трепетной любви, лишь бы понять, как он выстроил в ровный ряд целый отдел, в то время как я не могу добиться нормальной работы от одной единственной девочки. Тен поморщился. — Забодал уже своим нытьём. Твоя девочка – вот и разбирайся. Только, сам знаешь: не справишься, её у тебя отнимут. И авансированный кусок зарплаты, как ведущему, тоже. За демоном не заржавеет. — На этой возвышенной ноте Тен вытянул губы и нерадостно ими причмокнул. — Блин, Мия, говоришь, посылают к Воспитателю? О, бедный-бедный, директор Мик. — Да что там такого ужасного? – спросил Рон, пренебрежительно махнув рукой. — Ну, дети вокруг. Ну ладно, много детей вокруг. Всего-то поговорить о делах, о погоде, о том же самом счастливом детстве. И получить баблосиков побольше. Он же их инвестирует просто за разговор. — Но, почему-то, с тех пор, как выперли на пенсию старую Ум, «баблосиков» от него никто получить не может. – Мия пожала плечами, наглядно иллюстрируя беспомощность неудачливых просителей. — Ты же знаешь, за Ум дети ходили, как за Мери Поппинс. — Это ещё кто? — Никто, эрудит ты наш. Ты подумай лучше: голубой демон, лишённый детолюбия по определению (да и человеколюбия, в целом, тоже) и много-много детей. Кто-то наверху его определённо не любит. — Ладно, с ним же будет его супер-секретарь. — Ну да,– возвел глаза к потолку Тен. — Дети и гоблин-Ом с записной книжкой размером с портфель. Чтобы им и накрыться окончательно. * — Валторну взял? — Нет, только валторны там и не хватает. Десять детей от трёх до семи лет, директор. Валторна – не совсем вариант. Я взял ксилофон и гитару. Более чем достаточно. — Уверен? — Директор, дети на мне. На тебе – Воспитатель Бо. Каждый делает свою работу. * За детским столиком, сделанным по европейскому образцу, сидеть можно было только по-восточному, и Мик устроился, привычно согнув ноги и скрестив лодыжки. Воспитатель Бо сидел рядом на антикварной оттоманке, и его голова возвышалась над головой Мика на добрую половину метра. Но молодому человеку разница высот была явно безразлична: он держал за руку маленькую девочку, что смотрела на него с нескрываемым обожанием. Рядом сидела ещё одна и, сжав кулачки, нетерпеливо ждала своей очереди. — Нет, мизинец так держать не надо. Настоящая леди показывает свою аристократичность не на пальцах. — Почему? В кино всегда так оттопыривают мизинец, когда берут чашку. — Потому что это не главное. Вот грузчики в порту легко тебе на одних только пальцах объяснят, что ты дурак, а для леди всё не так просто. Леди должна сначала научиться держать спину, вот так. — Мик провёл рукой по позвоночнику своей собеседницы, и та старательно прогнулась назад. – Не переусердствуй, а то на Эм упадёшь. Потом подбородок, его чуть вверх, но не сильно, а словно палец на лбу держат, прижимая к стене. — Это как? — Сейчас покажу. – Мик легко поднялся на ноги и пошёл к ближайшей стене демонстрировать основы осанки, разводя детские плечики. Обе девочки смеялись, особенно, когда Мик упирал указательный палец в точку между их бровями. Больше всего им нравилось, когда это происходило одновременно, и у их игрушки не хватало рук. – А когда держать спину будете даже во сне, можно и пальчик отвести, понятно? Воспитатель Бо наклонил голову набок, рассматривая играющих. Из соседней комнаты доносились бешеный мужской ор и восторженный детский писк, смешанные с рваным ритмом ксилофона и гитарным перебором. Находящиеся там семь мальчишек и одна девочка явно пребывали в полном упоении от урока музыки, если происходящее можно было так назвать. — Директор Мик, — позвал Бо, и Мик послушно оглянулся, не пытаясь стереть улыбки, что переключала разговор с официального тона на паузу в общении с детьми. — Да, Воспитатель? – отозвался он, одновременно потрепав по голове ближайшую из девочек. — Твой секретарь не слишком усердствует с криками? Это же дети, а не новобранцы. Мик рассмеялся. — Он всегда был таким. Со сверстниками может быть запанибрата и балбесом, а с младшими строг чрезвычайно. Но они и любили его всегда более явно, чем сверстники. С какой силой боялись, с той и обожали. И уж точно были готовы на всё, чтобы заслужить его одобрение. – Мик показал рукой в сторону соседней комнаты: — Ом кричит на детей. Вроде, неправильно, но разве вы слышите плач, или кто-то побежал жаловаться? Поверьте, дети в порядке, Воспитатель Бо. Тот медленно повёл головой, соглашаясь. — Вы давно его знаете? — Секретаря Ома? – Мик вздохнул. – Со школы. Был одним из тех самых младших, которые ходили за ним, как утята за уткой. Он всех разводил по домам, вытирал сопли, и туго закручивал гайки на репетициях. — А сейчас вы его начальник. Неосознанно Мик коснулся костяшками пальцев за ухом, чуть погладив шею. — И это меня очень печалит, на самом деле. Но его требовательность никуда не делась, так что я как никто уверен в качестве своей работы. Хоть один плюс должен быть в любой ситуации, верно? — Пи Мик! – пронзительно раздалось рядом, нарушая повисшее многоточие, и Мик обернулся к забытым девочкам. — Значит, я уже пи? Ладно, нон Эм, с красивым чаепитием мы разобрались, а что вы думаете о танцах? * — Блин-блин-блин, вы слышали?! В кабинет влетел По, один из последних новеньких, работающий в компании лет десять, но ни в одном отделе не задержавшийся дольше полугода из-за слишком громкого голоса и ещё более длинного языка. Все повернули головы ко входу, как намагниченные стрелки на полюс. — Демон оторвал от Воспитателя Бо такой кусок, что Пятерка в шоке! Сам только слышал в коридоре: Третий Директор орал в телефон на кого-то из своих, кто в прошлый раз ездил к Бо и привёз лишь кошачьи слёзки. Тен в отчаянии хлопнул ладонями по столешнице, как это обычно делала Мия, потеряв терпение достучаться до окружающих вербальным способом. — Заклей себе рот сам, По! Иначе снова придётся использовать промышленный скотч. Ты опять голосишь на всю ивановскую. — Так я же по делу и только вам! — Тогда хоть дверь за собой закрой! — Не поможет же, Тен. – Рон одной рукой подпер щеку, а второй потянулся к шкафчику с припасённым скотчем. — Ты прав, надо утеплителем проклеить, что ли. Скажем, дует, а кондишну вредно. Рон хряснул его по макушке скотчем. — Да задвинь ты на кондишн, лучше прислушайся к По: наш демон снова всех урыл. Ах, как же классно! Интересно, он всех детей сожрал, или сначала вкусно приготовил? — Смотри, как бы тебя не приготовил. Ты на час из графика выбился. — Что?! *** твою налево! — Без мата, мальчики! – Мия взяла ситуацию в свои крепкие женские руки. — По, хватит изображать рыбу на берегу, сядь и работай, пока правда опять скотчем не обмотали. А за новость спасибо. Я не против, чтобы наш демон всех тут сожрал. Кроме нас, конечно. — Генерального-то оставь. — Ладно, — покладисто согласилась Мия. – Пусть живёт. Мне он лично ничем не мешает, я его даже не видела никогда. — А на свадьбу его пригласишь? Вроде, он с демоном общается. – Болтая с Мией, Рон неодобрительно глянул в сторону своей подчиненной, сидящей на приставном столике сбоку от его собственного. Девушка уже минуту безуспешно пыталась найти на клавиатуре пробел, и Рон протяжно вздохнул. — Ну, — Мия сделала вид, что задумалась. – Если демон его приведёт как пару, я не против. А если припрётся как Генеральный – туши свет. Это будет уже не свадьба, а совет директоров. В беседу вплёлся новый голос: — А Генеральный на самом деле ничего, симпатичный. И в вечеринках понимает. — О, кого я слышу! Ом, лапушка, ты живой? Подошедший Ом кивнул коллегам, продублировал приветствие махом обеими руками и плюхнулся на своё место. — Демон как раз у него, потом идут к Президенту. Остальной пятиглавый серпентарий прилагается. А я могу, наконец, вытянуть ноги и вытрясти из ушей детские вопли. Меня не убьют, если я засну? — Убьют. У нас как раз сведение всего и вся. А моя девочка не уверена в том, где находится «эскейп». — А..., — незаинтересованно отозвался Ом и откинулся на спинку стула. – Тогда я не сплю, а просто сижу с опущенными веками, хорошо? Но тут же распахнул глаза: — О, твоя девочка? Я же её нормально и не видел ни разу, одни слухи. Ом подхватился с места и оккупировал стул рядом с объектом интереса: — Привет, — улыбнулся он. – Тебя правда перевели из буфета? Девушка вздрогнула, увидев невесть откуда взявшееся вытянутое по вертикали совсем не маленькое лицо, в котором без подготовки сложно было рассмотреть присущее ему природное очарование. — Она не из буфета, а из дома буфетчицы. – Ответил вместо неё Тен. — Просто Рон настолько обожает стряпню одной кухарки, что не глядя согласился взять её дочь внештатником в самый сумасшедший отдел компании. — А демон радостно её на него и навесил. — Это точно, чтоб ему икалось. – Подтвердил нежданный начальник. Обсуждаемая личность снова вздрогнула. Рон посмотрел в её сторону и в который раз печальнейшим образом вздохнул. — И как работать? — Молча, — отозвался Ом, и улыбнулся несчастному ребенку, только-только закончившему средней престижности институт. – Ты очень красивая. И, наверное, умная. Иначе бы наш директор никогда не дал добро. А потому перестань изображать из себя принцессу в окружении волков и начинай сдирать с них шкуры. Рон, если ты не знаешь, женат, а жена у него, ух, какая боевая женщина, так что с его стороны можешь не бояться ничего, кроме увольнения. Тен тоже помолвлен, а Мия – сама видишь, какая она, наша Мия, хрупкая, но сила удара с прежних времен осталась, когда она фигурой больше гамбургер напоминала, а юбочкой – салат в нём. — Ом! — А я что, не прав? – Ответил тот всем трем возмущенным голосам одновременно. И снова повернулся к воспитуемой, продолжая перечисление: — Директор – гей. Я – тоже. А остальные находятся в другом сегменте, и никак тебя не касаются. Поэтому сексуально ты никому тут не нужна, и можешь не строить из себя припевочку, которая путается в клавишах. Нэн спалила тебя, когда ты резалась в её любимом клубе для задротов в какую-то ролевуху, причем, играла на приличном левле. Если ты не вспомнишь, с какого конца браться за клавиатуру, то подведешь не только себя и мамочку, но и того идиота, что обещал взять тебя в серьёзную компанию. А вот его мне жалко, я с ним тут четыре года парюсь, он мне ближе любого любовника. Так что закрывай ротик, растопыривай глазки и вперед, набирать все те цифры, что дал тебе твой начальник, пока я сам за тебя не взялся. К концу речи вместо испуганных глаз на Ома смотрели злющие, и он удовлетворённо кивнул. — Молодец, девочка. А я сейчас – спать. Прости, народ, но сил нет, глаза просто слипаются. Через пять минут в «сегменте» всё еще висела потрясённая тишина, нарушаемая разве что легким похрапыванием. — Не бери в голову, — тихим голосом сказал Рон, решившись похлопать подшефную по плечу. – Его любовник бросил, вот он и бесится. — Да не было у него никакого любовника, — привычно откликнулась Мия. — Ом сказал, что его бросили, с чего ему выдумывать такое? – Парировал Рон. — Потому что надоело поддерживать эту идиотскую легенду. Или женщина отшила. А впрочем – какая разница. – На этом Мия решила сменить тему: — Раз твоя девочка не такая тупая, как хочет казаться, то я только рада. Потому что, если твоя жена решит-таки разжиться от тебя ребенком, то прибавка ведущего очень даже этому поспособствует. А от младенческих воплей ты станешь тихим, как Ом после армии Воспитателя Бо. — Ох, болтуны же, — влез Тен. – График, господа, график. Работаем или как? — Работаем, работаем. Кстати, с тех пор, как Ом сказал, что Мышь его бросил, он вообще не обращает внимания на женщин. — На мужчин тоже, – кивнула Мия. — На мужчин он его и не обращал никогда. Когда не таскается за директором, вообще робота напоминает. Только и умеет, что ковыряться в бумагах, спать или есть. — Он и раньше такой был – работал, как проклятый, ел и спал на ходу. — Раньше был другой. Живой. — Может, хоть сейчас посмотрит на директора в романтическом плане? А то тот всё один да один, жалко бедняжку. — Да начинайте вы уже работать, блин! — А, чёрт, вот и демон, лёгок на помине. Мик сосредоточенной походкой появился в дверях и, не притормаживая, направился в свой кабинет. Рон двинул рукой, теребя посапывающего Ома, и тот тут же вскочил: — Да, директор, я уже готов, директор. – И сорвался вслед, подхватив на руки что-то из лежащего на краю стола. Трое оставшихся друзей покачали головами. — Что он взял-то? — Отчёт по нашей фирме в Китае. Кто бы объяснил, зачем мы вообще этот филиал просчитываем? — Убыточный. Туда нашего прошлого директора сослали на какую-то среднюю должность. Демон считает, что там вполне можно всё наладить. Цифры, вроде, подтверждают, но чтобы реализовать их, нужен сам демон лично. С его умением поднимать даже мёртвых. — Напечатала, — вклинился новый голос, и троица удивлённо на него обернулась. Новенькая кинула перед Роном три машинописных листа, откинула чёлку и фыркнула. – Меня зовут не «девочка», а Пай. И здесь, похоже, интересно. * Ом вылетел их офиса директора с той же скоростью, с какой залетел. — Нэн, за мной, — бросил он на ходу, ни мало не заботясь, следуют ли за ним, скрылся в дверях. Девушка подхватилась следом. Когда она его догнала, с трудом выдерживая темп, пристроилась рядом. — Что взяла? – спросил Ом, лишь убыстряясь. — Статистику по «Сканлону», «Богар лимитед» и «Фьюжн косметик». Ещё анализ расходов «Магнетик» на туалетную бумагу и спецодежду. — А это зачем считаешь? — Директор сказал. Знаешь, он гений. Расхождения получаются удивительные. Расчетная численность персонала кардинально не совпадает с фактической по обоим показателям. А если взять ещё несколько, то всплывут такие приписки, что можно будет второй «Магнетик» основать. А куда мы бежим? — «Сканлон». Встреча с директором по маркетингу через полчаса. Так что ты умница. — Я? А демон? — Это всего лишь директор по маркетингу. Если с ним встретится демон, то «Сканлону» придется искать нового директора. Последняя их отчётность была из рук вон. — Мне можешь не рассказывать – сама считала. — Вот сама и будешь его на ремни резать. Может, и на сумочку хватит. Нэн тряхнула несолидным хвостиком и азартно ухмыльнулась. Директорская машина сорвалась с места в карьер и Нэн откинулась на спинку, восторженно осматривая салонную обивку, затем ощупала её руками и зажмурилась от удовольствия. Ом кинул взгляд в зеркало. — Думаешь, как вписать в очередную историю сцену в машине? — О да. Тут всё так круто! Кстати. Девушка положила захваченные из офиса документы на колени и принялась перебирать их, стараясь не свалить под ноги. Ом потянулся к бардачку, вытащил небольшой пластиковый портфель и кинул на заднее сидение. — Спасибо! – с чувством поблагодарила Нэн. – О, нашла. Держи, передай директору. Только сегодня закончила. Взяв протянутые листы, Ом, не отрываясь от управления, пробежался взглядом по первой странице, потом отогнул до последней и полюбопытствовал на финальные строчки. После чего разочарованно поморщился и отложил на сидение рядом с собой. — ОК, передам. — Не понравилось? — Да тут не скажешь, понравилось или нет. Это же не я, а странный чувак с моим именем. Моя история и его история – две разные истории. — А что не так? Ом усмехнулся. — Кроме того, что всё, то хотя бы то, что у него всё хорошо. Так же упоённо насилует своего начальника, тот так же умилительно злится и унижает его в ответ, и их зависимость друг в друге лишь нарастает. Очень больной дуэт, но им, вроде, всё нравится. — А тебе нет? — Я-то тут при чем? Я обычный служащий, одинокий настолько, что даже изнасиловать некого. А читаю твою радостную дребедень, и ещё хуже становится. Может, заставишь пострадать и своего Ома? Буду знать, что я не один такой идиот. Нэн в задумчивости склонила головку. — Мия говорила, что ты, вроде, расстался со своим парнем, которого нет. Я никогда в него не верила, если честно. Но сейчас уже не так уверена. — Так поможешь? Девушка снова задумчиво склонила голову, на этот раз в другую сторону. — Нет, пожалуй. — ? – Ом как раз выполнял поворот на грани правил, а потому на полноценную реплику способен не был, но его затылок вполне очевидно выражал вопросительные интонации. — Не сердись, но тут дело в сюжете. Я уже почти год пишу Ом/Мик, и этот пейринг у меня вместо крови, понимаешь? А сделать тебя несчастным можно только одним способом – расстать с директором. Но тогда у меня рушится вся линия. Ты бросаешь его, потом... — Я бросаю? – перебил Ом. — Ну да, – удивилась его недоумению Нэн. – Ты был тем, кто инициировал отношения, ты их довёл до нынешнего состояния, и, несмотря на то, что демон полностью разделяет твои чувства и вообще начальник, он в ваших отношениях ведомый. Он не может тебя бросить по определению, ты же и не позволишь. — Не позволю? — Ну что я тебе как ребенку объясняю? Директор – твоя собственность. Поэтому в твоём к нему отношении закреплены одновременно и забота и пренебрежение. Ты можешь брать его, не считаясь с его мнением, когда тебе заблагорассудится, но если он попадет под дождь, отдашь единственную рубашку, понимаешь? В свою очередь, демон полностью осознает, что под твоим напором он бессилен и физически и морально, а потому реализует единственный доступный рычаг – разницу в положении. Чему способствует тайна ваших отношений, ведь в её рамках тебе приходится быть рабски ему послушным. Вы рвёте друг друга на части, но ни один из вас не хочет разорвать что-либо на самом деле. Идеальные отношения. — Хм, так я об этом не думал. — Вот-вот. Если он решит тебя бросить, то ты просто вернёшься на начальную позицию и возьмешь его снова, и он не сможет тебе отказать, потому что ты банально не будешь его слушать. Понял? А вот если мы сменим бросающего, и за разрыв отношений выступишь ты, то демону придётся с этим смириться, так как он игнорировать твоё мнение не сможет. — Он вообще-то ростом с меня, даже чуть выше. А ты вечно из него хлюпика делаешь. При желании, он вполне мог бы меня запинать. — Так то настоящий демон, он кого хочешь запинает. Хотя, как раз тебя — нет, он же работать без тебя не сможет. Но в любом случае, если ты его бросаешь, то увольняешься. Или увольняется он. — Обязательно? — Естественно. После болезненного разрыва вы просто не сможете работать в таком же тесном контакте, как до этого. Всё совместное станет невыносимо, тут можно описать метания и муки, но в результате все равно один уйдёт. Вообще-то оптимально – сразу в момент разрыва. И лучше, если именно ты. Так как ты бросаешь, то ты и уходишь, ведь заставлять уходить в этой ситуации директора – непорядочно. И тут получается сюжетная вилка. Ом поморгал, осмысливая вышесказанное, и решился спросить: — И что за вилка? — Вот смотри, — с готовностью взмахнула рукой Нэн, одновременно стараясь не упустить под ноги портфель с документами: — ты в тоске сидишь на перилах моста, ходят тучи, дует ветер, воротник твоего плаща трагически бьется о плечи, резкий порыв... — Зачем на перилах? — А, блин, сразу видно, что ты только отчёты писать и умеешь. Трагизм! Сюжет! Читатели! — И из-за этого я обязательно должен свалиться с моста? — Ну да, — Нэн азартно кивнула. – Но так же тебя обязательно должны спасти. И как раз тут вилка. Либо спасает совершенно левый перс, либо директор. Если левый, то я ухожу с Ом/Мик и начинаю совсем другую историю А я не хочу, так как никого кроме демона рядом с тобой не вижу. А если тебя вытаскивает демон, то тут... ооо... тут тогда такие перспективы открываются... — Хей, Земля – Луне, приём! Мы подъезжаем: если ты и «Сканлону» про яой будешь заливать, демон тебя саму на фанфики пустит. — Да знаю я, просто классно получается, спасибо за идею, хиа Ом! Ом выдохнул и начал искать место для парковки. — Так что там классного? — Да просто если тебя вытаскивает директор, то ваше ролевое распределение можно и пересмотреть. Ты, будучи в потерянных чувствах после мук расставания, угрозы жизни и чудесного спасения, позволяешь ему быть сверху. Круто? Ом даже честно попытался себе это представить. Одно время он носился с такой идеей, но дальше объятий и уткнувшихся ему в шею губ дело так и не продвинулось. Мику не надо было распускать руки, чтобы получить секс, он был идеальным зовущим, и в итоге желание Ома решающего значения не имело. Главное – желание Мика. Или его отсутствие. В последнее время Ом в чем-то завидовал своему бумажному двойнику. — Не круто? – огорчилась Нэн, видя его кислую реакцию. — Откуда я знаю? – буркнул Ом, заруливая на свободное место. — Ну, каждый же хочет быть сверху, разве нет? Это человеческая психология. Он начальник, поэтому желание доминирования в нем сильно по умолчанию, иначе бы он не удержался на своем месте. Или ты не хочешь ему уступать ведущую позицию? Тоже более чем понятно. Короче, я напишу, а ты посмотришь, договорились? — ОК, — ответил Ом, снимая блокировку дверей. – Я сейчас обратно, позвони, как закончишь. — Не заезжай: я на такси доберусь. У меня благодаря тебе столько мыслей в голове, буду мучить телефон. — И как ты на нём печатаешь? — А как ты уживаешься с демоном? Он, конечно, классный, но ведь тихий ужас! Когда Ом вошел в кабинет, Мик, на секунду оторвавшись от компьютера, вместо приветствия приподнял ладонь и слегка ею шевельнул. — Как там Нэн? — Полна азарта, и мне жаль несчастный «Сканлон». Кстати, я ей случайно подкинул идею для новой истории, так что жди неожиданных ходов. Вот пока её последнее творение. Сдав переданный автором текст, Ом уселся напротив директора, подложил кулак под щеку и уставился куда-то в стену мимо головы начальства. — Что-то ты задумчивый. — Так и она мне тоже много чего подкинула. — Даже так? — Угу. Ты – моя собственность, а потому я веду себя неадекватно. То отбрасываю от себя, то душу заботой. — Есть такое, — кивнул Мик. — Сам знаю. А ещё для любящих людей полноценная совместная работа после разрыва невозможна. Уже месяц прошел, и мы работаем, как работали. Есть о чём задуматься. Мик пренебрежительно двинул пальцами. — Потерял уверенность, что это вообще была любовь? — Что-то я уже ни в чем не уверен. Может, и правда, не любовь, а забота? Мне достался чудесный мальчик, за которого я нес ответственность, а потом он вырос, и я выпустил его, как птенца из клетки, которая стала ему слишком мала. Всё лучше, чем «сначала зашибись, а потом зашиблись». — Не забивай голову. Иначе я расскажу тебе, как гасла твоя улыбка при слове «директор», и как я пытался заснуть, увидев это впервые. Как понял, что эксплуатирую тебя, используя твою любовь, и как тащу за собой во тьму. И пусть ты всё так же не улыбаешься, когда видишь перед собой всё того же демона, но я могу надеяться, что ты найдешь улыбку в ком-то другом. Более подходящем, чем я. Так что прости меня за всё, пи. Не надо было приходить в эту компанию. — Дурак ты, нон. Раз работаем, так давай работать. Сначала себе кого-нибудь найди, а уже потом обо мне думай. Директор.

***

— Мать его за ногу, — ругнулся Ом и лихо вывернул руль. Мика мотнуло из стороны в сторону. — Аккуратнее, я чуть документы не рассыпал. — Ты чуть не сдох. Таких, как этот урод, отстреливать надо в день экзамена на права. Так нет, покупают и ездят, золотая молодёжь, *** им в глотку. Снова мотнуло, на этот раз в перпендикулярном направлении, когда Ом вдавил тормоз по самого пола. — Теперь-то чего тебе надо, долбоёб?! – Экспрессия в голосе секретаря зашкаливала, и Мик оторвался от работы. Всё равно сосредоточиться больше не получится. Ом в ударе – это катастрофа для любой полезной деятельности. – Я тебя пропустил уже, мудак, так какого демона ты теперь меня блокируешь?! Где таких *** учат *** чтобы они *** его *** маму...! Дальше Мик старался не слушать, так как матерный словарный запас Ома со школы лишь расширился, и для чувствительных ушей был скорее вреден, чем наоборот. Пока темперамент секретаря сдерживал салон автомобиля, но скоро мировое равновесие пошатнётся, и Ом вырвется на свободу. Тогда они точно никуда не успеют. — Успокойся Ом, у меня слишком плотный график, чтобы ты превращал чужую машину в металлолом, а её водителя в фарш. — Только поэтому я ещё, ***, здесь, а его шкура всё ещё его шкура. ***. А, ***! Он вообще остановился! — Только тихо. Очень тихо. Стой шёпотом, секретарь Ом. Тот скрипнул зубами и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. — Да, директор. И шёпотом сообщаю, что это мурло вылезло из своей космической тачки и чапает прямиком сюда. И лыбится так, словно зубы лишние. — Оставь его зубы в покое. Улыбается, значит ему хорошо. — А мне будет хорошо, когда он улыбаться перестанет. Мик усмехнулся и покачал головой на ворчание водителя. Ом и правда успокоился, хотя обычно это занимало гораздо больше времени и обязательный физический контакт с Миком в качестве успокоительного. Сейчас же Ом даже не обернулся к нему. Секретарю ведь не с чего оборачиваться к директору в такой ситуации, верно? Теперь и Мик видел приближающуюся фигуру. Высокий ладный молодой человек в брендовой явно очень дорогой одежде, сидящей на нём как вторая кожа. Очень молодой, едва за двадцать, и очень улыбающийся, как реклама стоматологии. Он быстро покрыл не такое уж великое расстояние, разделяющее две машины, а подойдя, расплылся в совсем уж ослепительной улыбке и бросился к двери водителя, дёргая за ручку. Та, естественно, открылась, так как баррикадироваться в планы Ома не входило, и он всегда снимал блокировку дверей при любой остановке. Но прежде, чем тот, приторможённый излучаемым дружелюбием, сформулировал первую фразу, пришелец схватил его руку и резко встряхнул. А потом ещё раз пять. — Офигеть, как вы водите, кун! Я думал, всё, капец, а вы, вах, и мы оба целы! А потом ещё и пропустили, вот где человеческая любезность, я бы на вашем месте голову мне открутил! Спасибо, что не протаранили мне зад, когда я попросил вас остановиться, да ещё и дверь не заперли. Я в восторге! Примите моё искреннее восхищение, кун! — Эм.., — но вставить хоть слово не получилось, и немного обалдевший Ом уже оказался пару раз обнят, а его рука основательно протрясена раз десять. — Конечно, это же машина представительского класса, в ней работают исключительно высококлассные водители, так что меньшего ожидать и не приходится! Я восхищён вами, кун! Или я уже говорил это? А кого вы везёте? С пассажиром, наверное, тоже стоит познакомиться, как считаете? Я его же чуть не убил, ужас! И снова Ому оставалось лишь наблюдать, как приблатнённая надоеда суёт нос в салон, находит взглядом Мика и замирает, почти придавив водителя к сиденью и поцарапав его нос супермодной молнией на своём супермодном джемпере. — Оу, — сказал нахал. И повторил: — Оу. Вы настоящий, кун? Теперь пришла очередь Мика недоуменно складывать лоб в складочки. Но ответа от него явно не очень-то ждали. Молодой человек споро утянулся из салона обратно наружу, и Ом не успел отдышаться от свалившей с него тяжести, как хлопнула задняя дверь, и пришелец уже сидел по центру пассажирского сиденья рядом с директором. — Я – Крис. Просто Крис. Я немножко пел, может, слышали? Но ушёл из шоу-биза довольно быстро, там оказалось скучнее, чем я думал. А вы, кун? Нигде не снимались? Выглядите, как айдол в роли второго сына владельца всего Таиланда. — Почему второго? – Мик почувствовал, что улыбается на волне бьющего через край дружелюбия собеседника. — Потому, что первый обязательно злодей. Его надо победить и жениться на бедной красотке, но это слишком банально. Лучше, если у героя будет роман со звездой, что думаешь? И они идут наперекор обществу навстречу друг другу, побеждают злодеев, и чтобы поцелуи в кадре настоящие, что скажешь? Ом выдохнул и положил голову на руль, призывая уши увянуть. А глаза – не видеть цветущую улыбку Мика, услужливо отражённую зеркалом заднего вида. Мик не улыбался слишком давно, чтобы это можно было просто выбросить и памяти. А тот наклонил голову и привычным неосознанным жестом провёл по скуле костяшками пальцев. Ом зажмурился. Флиртующий Мик – что может быть прекраснее? Или ужаснее, когда это направлено не на тебя. Он водитель в ожидании приказа, а потому уши не заткнёшь, и голос директора он слышал прекрасно. — А звезда, это ты? — Стопучково, пи! Или я слишком нагл? — Есть немного. — Я такой! А вот ты, пи, – чудо просто. Здесь должны кататься престарелые толстопузики, а не сплошное моё восторженное онемение. По мнению Ома, онемением тут и не пахло. Вон, рот не закрывается. Уже на «пи» перескочил. Молодежь, маму его за ногу... — Кстати, твой водитель – реально высший пилотаж, хоть и страшноват. Заменишь его на меня? — Боюсь, ты не очень хорошо водишь, кун Крис, а мне нужно ещё много куда успеть. — Так встретимся позже. Что скажешь? Телефончик куда записать? * Дальше Ом вёл машину в молчании. Мик задумчиво разглядывал заоконные виды, не пытаясь трогать документы. Ом не выдержал первым: — Думаешь об этом франте? — М? – отозвался Мик. Потом посмотрел на водителя через зеркало и грустно улыбнулся. – Он очень светлый ребёнок. Очень-очень светлый. Я завидую. — Светлый, говоришь? Шумный, наглый, восторженный щенок. — Ты был таким же. — Ни разу не похоже. — Верно. Иногда мне кажется, ты вообще ребёнком не был, хоть шум поднять умел лучше многих. Но никогда не бросался в авантюры ради интереса, а когда принимал решения, сто раз раскладывал по полкам, а потом уже шёл, не сворачивая. Тебе просто не повезло, что бы встретил меня. — Ты как скажешь, дорогой директор, так хоть стой, хоть падай. Можно подумать, у тебя были все эти детские перепады. Всё время на что-то грузился и держал внутри такую огромную вселенную, что она чуть не рвала тебя на части. Мик помрачнел. — А потом перевалил эту вселенную на тебя. Чтобы предупредить новую волну тягостного молчания, Ом преувеличенно бодрым голосом спросил: — Номер этого чудо-мальчика сам в телефон занесёшь, или позже сделать? Мик медленно покачал головой, не отрывая взгляда от проносящейся снаружи улицы. — Забудь, не надо. – А потом подумал и добавил: — Он ведь как солнечный лучик.

***

Ом запер дверь и через ступеньку полетел к выходу из подъезда, чтобы не занимать лифт. — Жду в машине, директор, — выдохнул он в телефонную трубку. — Спускаюсь, — ответил Мик и отключился. Когда директор вышел, Ом успел подкатить машину к подъезду. — Чего-то Совыч сегодня раньше обычного. Совсем бессонница замучила? – Водитель поправил зеркало заднего вида, бросил взгляд на боковые и начал отъезжать. — Он всегда любил планерки в странное время. — Три часа ночи – явный перебор. Всё же, удачно, что я живу в соседнюю дверь. Мало того, что назначил ночью, так и предупредил всего за час. — Не кипятись, Ом. Совычу тоже трудно. По сути, я перерос его полномочиями, но он остается моим начальником. От него зависит многое – он один из старейших работников, поэтому на него давят Третий и Пятый Директоры. Я ему нравлюсь, и он пока держится, но сегодня, чувствую, всё может измениться. Поэтому поторопись, пожалуйста, секретарь Ом. Пробки в это время вряд ли ожидаются. — Замётано, директор. * Обратно ехали медленно. Ом, словно оправдываясь в учиненном им пару часов назад дорожном беспределе, скрупулёзно выполнял даже самые мелкие требования ПДД вроде остановки на знаке «STOP» у школы, хотя встретить школьника в ночное время было бы редкой удачей. Мик перебирал не потребовавшиеся документы, а его секретарь раздумывал, имеет ли смысл ложиться спать, или сделать заготовку для ужина и спускаться обратно в машину. Совещание по факту оказалось чуть ли не тайной встречей, иначе сложно было описать разговор двух директоров в компании двух своих секретарей посреди ночи в пустом здании компании. Слов было много, но Совыча они уломали. Точнее, уламывал, конечно, директор Мик, а Ом в который раз пребывал в восхищении, наблюдая, как его начальник выгибает в бараний рог людей, не убирая с лица милой улыбки. Мик по полочкам разложил, почему отдельно взятый директор аналитического отдела никак не может быть соперником для уважаемого старейшины (без офисных прозвищ, разумеется, всё через «кун» и постоянные «хаб»), улыбался, каялся и признавал, что не обладает никакой властью в компании и весь его авторитет в мимолётной поддержке Президента. Однако он не собирается упрочнять своё положение за счет связей уважаемых людей, ибо из-за уже указанной шаткости может оказаться не в силах оказать обратную поддержку, и ненароком причинить вместо пользы только вред, а это недопустимо. Поэтому (что вы, что вы!) никаких услуг или помощи он не просит и не ждет. Разве что не препятствовать. Бездействие иногда очень помогает сохранить нейтралитет с точки зрения одних, и оказать неоценимую помощь с точки зрения других. Особенно, когда эти другие балансируют на тонкой грани меж очень серьезных сил в компании. Будь он сильнее, то его можно было бы смело назвать человеком Президента, но так как у него, как уже неоднократно упоминалось, сил гораздо меньше, чем подразумевает выполняемый им объем работы, то и сам Президент более чем осторожен в его оценках. Возможно, это несерьезное отношение – единственная причина, почему директор Мик всё ещё здесь работает. И всё это тонко приправлено чарующей жестикуляцией и милым кокетством, лишенным даже малейшего намека на пошлость или приглашение. Мик как по нотам отыгрывал роль китайской вазы, с которой его только ленивый не сравнивал в первые дни его появления в компании. Тонкий фарфор, изящный рисунок. Дорогая, но безумно хрупкая. Мик разве что вслух не проговаривал: разбить легко, но стоит ли ради минутной прихоти терять что-то безвозвратно? И Сов Совыч терялся в завитках узора, сплетаемого перед ним очаровательным молодым человеком, который никому ничего плохого не сделал, а демоном зовут за адскую работоспособность и умение выбивать из подчинённых последнее. И уж тот постарался, чтобы его собеседнику даже в голову не пришло, что с ним поступают почти так же: ведут за собой, убирая с доски весомую фигуру, которая легко могла бы объявить мат в три хода. Но Мика оправдывало то, что он симпатизировал старику не только на словах и желал ему только лучшего, удерживая в стороне от политических дрязг. Если бы ещё существовал кто-нибудь, кто бы уберёг от них его самого. Ом стоял напротив секретаря Сов Совыча и читал в его глазах то же понимание, что ощущал сам. Эти двое – не соперники, но при неудачном раскладе вполне могут ими стать. Тогда, скорее всего, директора Мика на политической арене не станет, но и Совыч не получит от этого никакого удовольствия. Уже вылезая из автомобиля, Мик обернулся в сторону секретаря и нерешительно замер: — Сделаешь мне массаж, Ом? Это не будет слишком? Ом вяло усмехнулся. — После сегодняшнего представления вам нужен не только массаж, директор, но полноценный отдых на горячих источниках. Так что я поставлю машину и приду. — Спасибо. Я буду ждать.

***

— Ну как? Я сегодня круче варёных яиц, верно, Мик? Как тебе интерьерчик? А вокал? — Всё как всегда великолепно, пи Ватт. — Мик улыбкой поблагодарил за вечеринку, которая привычно утомляла, а не радовала. — Но тебе, как всегда, пора убегать. И почему ты так любишь работать и так не любишь отдыхать? — Вероятно, потому, что мои родители не занесут мне хвост на повороте, когда я проотдыхаю свою работу. Ватт расхохотался, прихватив Мика за плечи. — Ненавижу подхалимов и наглецов. Каким образом ты не то и не другое? Сам себе не верю, что нашел в отцовской компании такой бриллиант. Будет обидно, если тебя оттуда, всё же, выбьют. Мик пожал плечами и мягко высвободился. Не потому что было неприятно или обидно, просто он был для Ватта такой же красивой мебелью, как и для остальных в компании, но с Ваттом можно было немного ослабить контроль, а потому и позволить сократить дистанцию, на которой он держал весь мир, отодвинув даже Ома. Пусть Ватт его теребит и обнимает как игрушку, главное, чтобы отпускал, когда ему захочется освободиться. Секретарю же он разрешал только последнее. «Когда я перестану думать об Оме, как о своём мужчине?» — Пи! – раздалось вдруг внезапное, но откуда-то неуловимо знакомое. Мик недоуменно повел взглядом по гостям. Долго искать не пришлось: к ним, держа над головой бокал с каким-то ярким напитком, пробирался разодетый в парчу и золото светлый улыбчивый мальчик, чуть не раскатавший их с Омом в блин на дороге несколько недель назад. — Пи! Я так рад видеть тебя, пи! — Крис? – удивился Ватт. – Вы знакомы с кун Миком? — О, Ватт, и ты тут, – распахнул глаза золотой ребенок, только сейчас его увидев. — Это моя вечеринка, вообще-то. — Ах да, точно. Привет. А откуда ты знаком с моим пи? Мику было забавно наблюдать за общением двух богатеньких буратинок, делящих не принадлежащий им приз. Ватт – на правах хозяина и почти друга, а Крис... Хм, а какие права у Криса? — Твой пи работает в компании моего отца, — ответил между тем Ватт, снова притягивая Мика к себе за плечи. Тот снова мягко высвободился и продолжил просмотр бесплатного спектакля. — Ух ты, везёт! Пи, а ты не хочешь перейти в компанию моего отца? Он владеет несколькими телеканалами и сколькими-то, не помню, радиостанциями, одной кинокомпанией, плюс парочка агентств, возящихся с айдолами. — Ему это не интересно, Крис. — А ты откуда знаешь? Компания твоего отца ужас какая скучная. — А вот куну Мику нравится. Он очень любит работать, знаешь ли. — Что, правда?! Теперь широко распахнувшиеся глаза Криса остановились на Мике и тот сочувственно кивнул. Крис справился с удивлением и восхищенно присвистнул: — Обалдеть! Такой красивый и такой крутой! Работать! Нет, правда, работать? Хотя да, у тебя и машина деловая и водитель весь из себя серьезный. Не, стопучково обалдеть! Я в восторге, пи! – И жестом собственника подхватил Мика под руку, чтобы вытянуть его из-под опеки Ватта. Тот немного растерялся, но устраивать перетягивания Мика не решился, вспомнив, что его ориентация заявлена как гет, а у Мика, заодно с Крисом, не совсем, а потому влезать между ними глупо, сами разберутся. И улыбнулся, подталкивая Мика навстречу восторженному юному взгляду. «Где мои двадцать лет?» — мелькнуло в голове Мика незваное. Ему самому ещё не исполнилось и тридцати, но разница била в глаза. И он не мог их отвести от завораживающего сияния улыбки сказочного ребенка. — Думаю, сегодня ты задержишься у меня чуть дольше.— Фыркнул, глядя на это, Ватт, подмигнул, и, махнув рукой на прощание, растворился в толпе. — Значит, тебя зовут Мик, пи? — А ты – Крис. — Точно. А почему не позвонил? Я ждал. Пожав плечами, Мик позволил утащить себя на танцплощадку. Мальчик рядом с ним гипнотизировал своей улыбкой. Настоящей улыбкой, полностью лишенной усталости. Когда-то Ом улыбался так же? — Работы было много, — ответил он на заданный вопрос. — Номер потерял? – догадался Крис. — Выкинул. Крис, проказливо улыбнувшись, резким жестом притянул его к себе, прижал к груди, определил прямоугольник залегания телефона, и преспокойно залез за ним во внутренний карман чужого пиджака. — Теперь не выкинешь, — довольно заявил он, занося свой номер в память, тут же его набирая и скидывая уже у себя. – Попался! И Мик не смог не улыбнуться в ответ. Музыка оглушала, огни сверкали слишком ярко, хотелось уйти и спать, но улыбка на лице танцующего с ним парня лишала ноги воли. — О чем думаешь? – голос Криса ворвался в мысли неуёмным тайфуном, и Мик, сказал, что думал: — Я наркоман твоей улыбки, нон Крис. — Что ж, тогда я обещаю улыбаться тебе, сколько захочешь. Как это произошло, Мик не понял, но Крис в мгновение ока вновь приложил его к своему высокому очень ухоженному телу, обвил талию бесцеремонными хозяйскими руками, предварительно скользнув по спине и ягодицам, а затем их улыбки перемешались. Телефон завибрировал почти вовремя, когда Мик уже почти нашел в себе силы прервать поцелуй. — Секретарь Ом, — прочитал с экрана утянутого девайса Крис и тут же прокомментировал фотографию рядом с именем: – Это же твой водитель. — Верно, – ответил Мик, отодвигая от себя слишком близко расположенного Криса. – Секретарь Ом ещё и водитель, и мой первый помощник. И раз он звонит, значит, мне пора. Вынув телефон из рук Криса, Мик дотронулся до зеленого сенсора: — Уже выхожу. — Я перепарковался ближе к выходу. — Понял. Отключившись, Мик вновь обнаружил себя пойманным в кольцо властных рук. — Значит, уже уходишь? — Я же сказал – пора. — А если я не отпущу? Усмехнувшись, Мик просунул руку между их телами и мягко двинул ладонью, отдаляя от себя золотую фигуру. — Ты чудесный мальчик, Крис, но у меня есть ещё и работа, которая всегда будет на первом месте. Тем более, для первого свидания более чем достаточно. Крис оказался сообразительным: — Значит, будет и второе? Отлично. Теперь я не буду ждать звонка, ведь твой номер уже мой. Дело за тобой, пи. — Мик. — Мик, — согласился Крис, щедро разбрасываясь искрящимися улыбками. Звёздно-солнечными.