Сказочный Малек

Рагнор Фелл уже отчаялся. Видя сколько людей лобызает губы его друга — он стал ощущать себя по меньшей мере сутенером. Потому что некоторые, особо жаждущие быть тем самым человеком — не ограничивались поцелуем, а пытались залезть сверху, обниматься, стараться проникнуть под одеяло, которым был накрыт Магнус, и вообще, теряли всякий стыд. А Магнус Бейн лежал, словно спал, подключенный ко всевозможным аппаратам и датчикам, чтоб как только очнется — сразу все зазвонило и включилась сирена, чтоб вся медицинская братия услышала, что вновь сверхъестественное побеждает рациональность. Но было все тихо. Все случилось год назад, когда успешный бизнесмен Магнус Бейн поссорился с могущественной ведьмой. Точнее посмел отказать Камилле Белькур, рассмеявшись девушке в лицо. Это была роковая ошибка для Бейна. Ведьма прокляла мужчину. И Магнус впал в сон. Лучшие врачи, лучшие маги бились над его состоянием, но добиться ничего не могли. А сама Белькур рассмеялась и сообщила, что лишь поцелуй истинной любви пробудит Магнуса, если этот черствый, циничный бизнесмен вообще способен на такое чувство, как любовь.

***

Александр Лайтвуд встрепенулся от какого-то звука. Да, заснуть стоя, над унитазом, с щеткой в руках — может не каждый. Если, конечно, ты не студент медвуза, который зарабатывает на учебу и оплату угла в общаге на одной работе, отрабатывает практику на третьем курсе и зарабатывает на еду на второй работе. Ах да, еще и учится. Причем, на учебу и общагу он зарабатывал, конечно же, в клинике, но увы не врачом, не медбратом, а… как это называется? Он вгляделся в белоснежную гладь шикарного унитаза и стал тереть едва заметное пятнышко. Типа техничка, уборщица, хрен со шваброй. Смешно. Зарабатывать на учебу в крутом вузе, для того чтоб стать крутым врачом, драя унитазы. Но работа не была тяжелой, скорее просто постыдной для молодого красивого парня 19 лет, если, конечно, задумываться. Но задумываться у него не было времени. Зато он успевал читать конспекты, и готовиться к семинарам, прячась в подсобке между мытьем коридоров и мытьем туалетов на своем втором этаже элитной клиники для супербогатых клиентов. Среди уборщиков тоже были категории крутости. Он был самой нижней категории, выше шли те, кто убирают кабинеты и операционные, и самые крутые — те, кто убирает палаты. Говорили, что богатые клиенты оставляли богатые «чаевые» и те уборщики, что убирали палаты — просто райски жили и ни за что бы не променяли свою работу на другую. Но Алек был здесь временно. Он все надеялся, что упадет небо на землю, и в той бедной клинике для людей низшего сорта — без страховки, ему вдруг станут платить больше. Но время шло, он делал перевязки, ставил уколы, протирал раны… и то, что ему платили хватало на хлеб, овощи, минералку и иногда кусок мяса. Он вечно был голоден, вечно хотел спать. Пожалуй, это были единственные два его желания. Он помнил, как на первом курсе, его, еще несмышленого птенчика, повел пятикурсник в столовку и накормил поистине шикарным обедом. Радость Алека длилась ровно до слов парня «кто тебя кормил, тот тебя и застилать в кровать будет». Смысл забавной фразы сперва даже не дошел до Алека, а потом он молча выложил на стол оплату своего обеда — остатки денег, что выделили ему родители и ушел с гордо поднятой головой. Эта голова ему потом и портила все возможности. Он был красив. Слишком красив. Черноволосый, чернобровый, с внезапно ясными голубыми глазами, высокий с идеальной фигурой — на него многие засматривались. Но сам он был недостаточно глуп, чтоб вестись на простые и незатейливые заигрывания, не хотел, чтоб его подкупали, не хотел, чтоб использовали…в общем заморочен был до ужаса — поэтому был один. Но и не переживал. Он все представлял себе, как доучится, станет крутым известным хирургом, и встретит свое счастье. Счастье представлялось ему в разных лицах известных актеров, и спортсменов, иногда парнями из журналов типа плейгерла, которые брал из мусорника возле почтовых ящиков. Он тащил свое нехитрое снаряжение, швабру, тряпки, набор средств по уходу, по коридору, полузасыпая на ходу, думая о завтрашнем семинаре, на который ему еще читать по несколько параграфов из нескольких источников, вот же и нравятся преподу эти источники, будто бы строение человека в разных учебниках будет как-то отличаться, и вообще… Он толкнул задним местом дверь подсобки и зашел, поворачиваясь, чтоб разложить по местам принесенный реманент. И замер. Он перепутал дверь подсобки с палатой. С шикарной палатой. Красивые шторы, чуть прикрывали резное окно, дальше стоял шкаф наверняка антикварный, плазма во всю стену, а на роскошной огромной кровати под балдахином лежал человек. Куча датчиков были на его руках, а провода от них шли к несколько видам стоящего рядом оборудования. Такого оборудования, о котором препод только упоминал вскользь, потому что он считал что никому из курса «тупых болванов и идиотов» не светит работать в шикарных клиниках, где такое оборудование есть. Еще взгляд Алека привлекли фрукты в вазе на прикроватном столике. У него даже слюна собралась во рту при взгляде на роскошное фруктовое безобразие, от вида которого могли полопаться все сосуды в теле бедного студента, но все-таки больше всего его привлек мужчина на кровати. Алек даже сделал несколько шагов, не заметив, что потерял тряпки по пути, выронил швабру и бутылки. «Идеальное совершенство», — пришло на ум тупое словосочетание. А иначе и нельзя было назвать этого парня. Волосы были длинными и уложены в интересную замысловатую прическу. На закрытых веках были нарисованы золотистыми тенями стрелки, идеальной формы брови, нос, и рот… Алек влюбился с первого взгляда, недоверчиво сам себе не поверил, но снова и снова влюблялся в каждую деталь облика парня, которого беззастенчиво рассматривал. Мужчина спал. Спал так умиротворенно и спокойно, его не разбудили прогремевшие, падая, пластиковые бутылки, швабра и тряпки. Его не разбудило бьющееся очень громко сердце Алека, отдающее аж в ушах биением крови в виски. И уж точно его не разбудило то, что Алек подошел почти вплотную, протягивая руку, чтоб коснуться щеки — этой бархатной кожи, которая просто умоляла о прикосновении. Ему сейчас было все равно, что застукав его здесь, его уволят без выходного пособия, что ему платить за следующий месяц обучения именно из этой зарплаты, которую он должен получить на следующей неделе; ему было все равно, что он безумно голоден, и что мог схватить что-то из вазы и бежать из палаты; все равно что будет, и что было. Он хотел прикосновения. И умереть сразу. Точно. Он словно бы родился и жил только ради прикосновения. Руки грязные, вспомнил он, одернул руку. Нет, он помыл их с мылом, но казалось, что такого совершенства касаться своими руками, обветренными, чуть суховатыми руками — это кощунство. Поэтому он ступил еще шаг и просто прикоснулся губами к губам. На одну секунду, потому что потом ему стало совестно, что человек спит, а он тут занимается неподобством. Что это некрасиво, и подло, и вообще. Но он словно бы попал на эту короткую секунду в рай, когда почувствовал под своими губами мягкие и нежные губы незнакомца. А после он стоял и смотрел, и думал о прикосновении, когда вдруг взвыла сирена. А сам мужчина открыл глаза. Сперва Магнус подумал, что все-таки умер и попал в рай. Все вокруг было белым, а на него испуганно и удивленно смотрел юноша, а его голубые глаза, казалось, заглядывали Бейну в самую душу. Мужчина подумал, что смерть не так уж и плоха, а в эти глаза он вообще способен смотреть бесконечно. Но не успел мужчина полностью насладиться чувством эйфории, в которое он впал при мысли о своей преждевременной кончине и прекрасном ангеле, как его из этого состояния вырвал оглушительный вой сирены. Магнус подскочил на постели, озираясь по сторонам. Он был в больничной палате, а значит, он все-таки жив, но кто тогда этот ангел. — Ты кто? — только и смог выдавить из себя Бейн, продолжая прожигать парня взглядом своих зеленых глаз. Алек было открыл рот, чтоб ответить на этот вопрос, хоть не мог вообще соображать под этим чудесным взглядом, но тут в палату ворвалась старшая медсестра. Нерия Табрис была натуральной блондинкой с голубыми глазами, которая заинтересовалась Магнусом в первый же день его невольного посещения клиники. Она целовала его кучу раз, все пытаясь пробудить, а однажды Рафаэль, друг Магнуса, даже застукал, как она пыталась залезть в штаны Бейну, чтобы попробовать пробудить его тем, что поласкает его и там. Правда, Раф заржал от этого зрелища, пока не вошел Рагнор и не отругал обоих. Нерия споткнулась о швабру, ругнулась на Алека, зашипев: «Что ты тут делаешь, убирайся», и замерла, увидев сидящего на кровати в полной прострации Магнуса. — Любовь моя, — пропела она сладким голоском, — это я тебя пробудила от долгого сна. Следом завалили журналисты, Рагнор, другие медсестры и врачи. Алек тихо собрал свой инвентарь и вышел, слыша как все поздравляют Нерию. Рагнор даже обнял девушку и поцеловал в щеку. — Это не она, — вдруг произнес Бейн, глядя на Рагнора и вспоминая бесподобного брюнета с невероятными голубыми глазами, за которые он уже был готов отдать душу, — это был он. Он, как ангел… Голубоглазый ангел, — мечтательно протянул Бейн, — уберите ее отсюда и приведите мне его. Она его видела, — указал он на девушку. — Но здесь никого не было, любовь моя, — пропела девушка елейным голосом, — это тебе приснилось, — прижалась она ближе к Бейну. — Это не она, — упрямо повторил Магнус, отпихивая от себя девушку, — не она. Хочу своего ангела. Рагнор успокаивающе проговорил: — Магнус, ты спал целый год, мало ли что могло тебе привидеться. Зато теперь мы тебя выпишем, и заберем домой. Рафаэль же, делая кучу дел одновременно, обнимая Магнуса, давая интервью на камеру, доставая из шкафа новый пиджак от Армани, что недавно купил в подарок на день рождения друга, которое они с Рагом отпраздновали, распивая шампанское прямо в палате, заржал: — Какой классный глюк в виде ангела с голубыми глазами ты словил, завидую прям. — Можно считать, ты мне сделал предложение, да, Магнусик? — проговорила девушка, пытаясь стащить кольцо с пальца Магнуса, но кольцо не поддавалось. — Не делал я тебе никакого предложения, — отпихнул ее Бейн, — это не она, Рагнор, не она, — бесился Магнус, — это был он. Прекрасный, с невероятными глазами и я его люблю. Ясно вам? Немедленно иду искать Белькур и пусть заколдует меня обратно! Раз вы мне не верите, то посмотрим сможет ли ее, — ткнул он в Нерию, — поцелуй меня пробудить. Вам придется найти мне ангела, — сказал Магнус, вылетая из палаты и врезаясь в парня, который шел, уткнувшись в книгу, — простите, — буркнул Магнус, поднимая глаза и встречаясь взглядом с глазами своего ангела, — это ты, ты, — вдруг произнес он, вцепляясь в парня, как безумный.

***

Лайтвуд не мог сообразить вообще, что произошло в палате, поэтому забился в свою подсобку, посидел немного, переоделся, время его работы закончилось, и по привычке уткнувшись в книгу, собрался идти домой. Шел быстро по коридору, вообще мало замечая все вокруг, когда налетел на кого-то, чуть ли не сбивая с ног. Книжка вывалилась из рук, а он уставился в зеленые глаза того, чей образ никак не мог уйти из головы и сердца Алека. А тот вцепился в него, проговорив: — Это ты, это ты. Алек молча смотрел в глаза, готовый так смотреть вечно. — И впрямь голубоглазый ангел, — удивленно фыркнул Рагнор, который вылетел вслед за другом, и увидел как эти двое смотрят друг на друга, — молодой человек, это вы поцеловали моего друга? — Я, — сознался Алек, все еще не понимая в чем вопрос. — Ну, э… спасибо, — проговорил Рагнор, видя, что Алек особенно никак не реагирует, — это Магнус Бейн, вы же слышали о нем новости, читали же в газетах, вы же поэтому пришли в палату его целовать? — Я не смотрю телевизор и не читаю газеты, и случайно попал в палату, — проговорил он, так и не отрываясь от зеленых глаз. — Зато он читает, — начал Раф, поднявший книгу с пола, — «Топографическая анатомия и оперативная хирургия»? — его глаза полезли на лоб, — это еще что за хрень? Кто такое вообще читает? — Я читаю, я учусь в мед на хирурга. Так что там с поцелуями? — Алеку уже было как-то неловко стоять так, и не быть в состоянии отвести глаз. — Магнуса зачаровала ведьма и только поцелуй мог его пробудить, — объяснил вкратце Рагнор. —И чтоб не было рецидива, надо еще парочку поцелуев, — хихикнул Раф, листая книжку и рассматривая картинки. — Я готов, — усмехнулся Алек вдруг, — хоть целый миллион поцелуев. И прежде чем Раф успел возмутиться что пошутил, Лайтвуд притянул этого загадочного Магнуса Бейна поближе и прильнул к его губам, собираясь сразу же отстраниться. Он собирался повторить свой целомудренный поцелуй. Для спасения этого прекрасного мужчины. Точно. Но Бейн лишь ближе притянул Александра к себе, углубляя поцелуй и осознавая, что готов целовать этого парня вечность. У Алека закружилась голова, и ноги ослабели, но он лишь сильнее прижимался к Магнусу и отвечал на поцелуй с огромным удовольствием. — Мой друг забыл добавить, что меня мог пробудить лишь поцелуй истинной любви, — оторвавшись от парня, произнёс Бейн, — так что боюсь, что я теперь никуда не отпущу тебя, мой прекрасный ангел. Но для начала я был бы не против узнать твое имя? — Александр Лайтвуд, — представился Алек, осознавая, что этот миг был лучшим за всю его прошедшую жизнь, и сказал раньше, чем обдумал, краснея: — Я боюсь, что я тоже уже не в состоянии куда-то деться от вас. — Александр, — протянул Магнус, словно пробовал имя на вкус, — у моего ангела ещё и бесподобное имя, — просиял он, — и прошу, Александр, обращайся ко мне на ты. Разве истинной любви выкают? — просиял Бейн, — могу ли я пригласить тебя на чашечку кофе? — Может, ты сперва хотя бы переоденешься из больничной рубашки? — спросил Рафаэль. — Я великолепен в любом виде, — отмахнулся Магнус, не сводя взгляда с Алека. — Я ему дам свою футболку, — усмехнулся Алек, не отрывая глаз от Магнуса, — и… я тут недалеко живу, может лучше ко мне? — Алек даже не думал, красиво ли и тактично ли приглашать к себе, но это же был Магнус, — у меня на ужин брокколи. А потом мне нужно готовиться к семинару, а ты можешь держать меня за руку. Даже за две. И обнимать. — Отличная перспектива, — усмехнулся Магнус, хватая Алека за руку и утаскивая в сторону выхода. — Забавно, — проговорил Рагнор, удивлённо качая головой, — так встретить свою любовь… — То есть так, как мы с тобой познакомились — было лучше? Ты умудрился наехать на меня тележкой в маркете, это же надо было так постараться, — заржал Раф. — Мальчики, где мой красавец? — вынырнула из палаты счастливая Нерия, которая на всю страну рассказала о своей скорой свадьбе с Бейном. — Улетел с ангелом есть броколли, — сдерживая смех, сказал Раф. — А когда вернется? — немного озадаченно сказала девушка. — Никогда, — хмыкнул Рагнор.