Рожденный рабом

      Антар родился рабом.       Его отец, старый дракон с изъязвленными крыльями, покрытыми шрамами, больше не мог водить суда по морю, и его собирались убить. Но то ли в своей человеческой ипостаси он был еще хорош собой, то ли охране каравана было все равно, кого получить в свою койку, но появление Антара продлило ему жизнь, даже позволив получить какие-то поблажки в виде дополнительной скудной порции еды или отдыха.       Как только он вылупился, его, предварительно описав периоды взросления, продали другому господину, и тот сразу нацепил на него ошейник раба, начав приручать.       Хотя Антар и не знал другой жизни, кроме рабства. Но знал, что кормят его гораздо лучше других рабов. Он даже дважды в декаду получал полноценный кусок мяса. Знал, что спать с другими рабами ему запрещено. Хозяин даже расщедрился на печать чистоты, поклявшись, что та паскуда, которая тронет его до совершеннолетия, будет умирать под пытками и долго.       Антара считали любимчиком, хотя ему давали более тяжелую работу, чем другим, и поэтому каждый из рабов старался унизить его как мог, в пределах допуска печати. Хозяин, хоть и выделял его среди других, чаще, чем следовало, охаживал его плетью, посмеиваясь над тем, что это не самое плохое, что ему предстоит пережить в этой жизни.       Что именно «плохое», Антар осознал в свое совершеннолетие, проснувшись не человеком, а ящером. Как радовался его хозяин, потирая свои мясистые руки, он этого до сих пор забыть не мог. Как и то, что его на двое суток кинули к рабам, что считали его игрушкой господина, позволив им творить все, что угодно, только не калечить «ценный экземпляр»...       Так Антар познал, что значит насилие, скинув первое в своей жизни яйцо, которое было безжизненным. Каждые полгода хозяин запирал его в бараке с рабами, словно наказывая за что-то, пока не осознал, что Антар бесплоден, несмотря на то, что его отец был достаточно плодовит. И пришло время отрабатывать все потраченное на него золото, таская по морю галеры, которые тросами крепили к кольцам, охватывающим кости крыльев возле самой спины.       Сколько лет провел в море – Антар не считал. Все они слились в монотонное течение серой воды с невыносимым блеском светила и кнуты погонщиков, что крючьями впивались в спину, требуя прибавить скорость. Он и сам не понял, когда в один из дней во время бури не увидел скалу, на которую и потащил галеру, придя в себя только тогда, когда привычная тяжесть перестала тянуть спину, свисая мокрыми плетями оборванных канатов.       Первое время Антар боялся приближаться к людям, как и менять ипостась, поселившись на глухом островке, где питался только рыбой и сухими водорослями. Благо, соленая вода, которая обжигала языки людишек, не вредила ему. Но потом на островок прибило одинокую лодчонку с двумя полумертвыми рыбаками, с которыми он договорился, что те снимут кольца с его костей, а он взамен отнесет их в деревню.       Антар действительно отнес. И сбросил с высоты птичьего полета. Потому что ни один человек не должен был знать, что дракон смог освободиться из рабства. Долгое время он, в человеческой ипостаси, живя на одиноком хуторе, охотился и продавал уже дубленые шкуры животных, мясо используя в пищу. А потом случайно наткнулся на лагерь торговцев, что рассказывали про западные страны, где издавна славится драконий кряж, на котором в золоте купаются свободные драконы. И решил туда дойти.       Конечно, в золоте искупаться так ни разу и не удалось. Но драконы приняли его, предложив заработать на жизнь самостоятельно, и небрежно отдали в пользование практически выработанный рудник. Больше ни один дракон никогда им не интересовался. Где он себе пещеру выбрал – было его личное дело. На что живет – тоже не касалось никого. Только изредка приходил древний дракон, советуя завести себе человека. А когда Антар решил узнать для чего, испытал ни с чем не сравнимое отвращение: иметь эту слабую, полудохлую тварь, чтобы получить семя? Чтобы позволить влиться этим нечистотам в себя и заиметь драконыша, который должен купаться в его любви?! Да ничего омерзительнее он и представить не мог!       Но с каждым годом требования становились все настойчивее, иногда ему приводили разных самцов на выбор, чтобы он подобрал себе зверушку по вкусу... пока вопрос не стал ребром: или он даст роду драконыша, или же может убираться на все четыре стороны! И тогда пришлось впервые перебороть себя, чтобы возлечь с этой кожистой тварью. Антара еще двое суток тошнило после соития, что уже можно было говорить про то, чтобы впустить в себя?       Но драконы поделились секретом, что не обязательно впускать. Достаточно выдоить семя из человека, после чего произвести оплодотворение. Вскоре эти игры со слаборазвитыми зверушками вошли в привычку. Антар стал равнодушнее относиться к их мерзкому запаху и непонятному верещанию, когда те были недовольны, а потом и взял за правило поступать так, как поступал с ним хозяин. Покорять. Болью вырывать униженное раболепие, которое у человечков называлось любовью, после чего требовать от них то же самое испытывать к яйцу, которое он получал от них. Однажды ему даже удалось выносить полноценное яйцо, в котором шевелился драконыш, но видимо, не полностью он покорил человечка, что убил не рожденного детеныша еще в яйце.       А после Антар только экспериментировал, предъявляя старейшинам свои бесплодные коконы, в которых не теплилось ни грана жизни... * * *       Все это продолжалось годами. Десятилетиями. В какой-то момент Антар понял, что желание получить свой, родной, шевелящийся комочек – превыше отвращения. И отнесся к зверенышу куда как более мягко. Но эта тварь посмела сдохнуть до того, как прикоснулась к яйцу!..       И вот сейчас какой день Антар смотрел на едва заметный сгусток энергий, что слабо пульсировал в самой середке постепенно замирающей жизнью. И впервые понимал, что нет сил больше бороться с собой и своей ненавистью. Ничего не хотелось, кроме как почувствовать ровное биение сердечка детеныша...       Как в его пещеру просочились два дракона, Антар так и не понял. Только услышал клацание когтей по граниту, не успев даже обернуться, как его прижали лапой к полу. Белый – держал, рокоча, чтобы Антар не вырывался, а красный, смотря на практически замершее яйцо, внезапно начал его облизывать, мягким рокотом наполняя пещеру. И драконыш, который почти затих – отозвался! А магия, что вливал в яйцо алый, окутала едва видимым трепетным коконом всю поверхность.       − Бедный мальчик, − красный уже обернулся человеком и теперь, подхватив яйцо на руки, ласково поглаживал его ладонью, напитывая своей живительной магией. – Ты так и не понял, что такое любовь. Никогда не знал ее, так?       − Ты ему сочувствуешь? – с удивлением переспросил белый, когда стал человеком. – Этому... дракону?       − Да, Эрес, − алый кивнул. – Он не любил никогда. И никого. Даже своих малышей, которых так и не смог подарить этому миру. Я прав?       − Тебе какое дело? – огрызнулся Антар.       − Мне? – алый улыбнулся. – А разве ты еще не понял, малыш, что только твое отчаянное желание, та кроха любви, что сумела пробиться сквозь ненависть, позволила твоему малышу выжить? Сейчас он спит, убаюканный любовью... – алый тяжело вздохнул. – К сожалению, если я его отдам тебе, он погибнет. Но могу поддержать его все то время, пока он будет в яйце. Нашей любви хватит на одного драконыша, который никогда не был желанным.       − А взамен? – буркнул Антар, зная, что драконы, тем более такие могущественные, никогда ничего не делают просто так.       − Взамен? – алый хмыкнул. – Мне ничего не надо. А вот тебе, чтобы не убить своего уже вылупившегося малыша, потребуется научиться любить.       − А разве подобные предметы преподают в академии драконов? – съязвил Антар. – Ну так отведи меня туда! Посмотрю, что и как.       − Глупыш, − алый передал яйцо белому, что затарахтел над ним как тот кошак, позволяя кокону налиться еще более чистым светом, а потом подошел к Антару, по-человечески подав ему руку. – Варби. Смесок белого и алого. Древнейший живой представитель своего рода. А ты, мальчик?       − Черный. Бывший раб, − с вызовом ответил Антар. – Еще что услышать хочешь?       − Как-то неуважительно ты разговариваешь с тем, кто подарил твоему драконышу жизнь, − проворчал белый, но тут же вновь принялся ворковать с яйцом, как с кем-то живым.       − Тот, кто подарил ему жизнь – подох! Самоубился, спрыгнув со скалы, − рыкнул Антар. – Бездумные звереныши!       − Мда, здесь еще все более запущено, чем я думал, − вздохнул Варби, пригласив Антара присесть за стол. – Знаешь, малыш, в свое время ты обидел человека, который мне очень дорог как отец моих драконышей. Ты практически сломал его своей пустотой, и мне с трудом удалось возродить в нем то, что ты уничтожил, так и не сумев понять. Знаешь, как маленький ребенок, который топчется по клумбе, не зная, сколько времени и тепла потребовалось на ее украшение. Так поступал и ты со всеми теми, кто добровольно, по собственному желанию, доставался тебе, чтобы ты их учил семечко, заложенное в душах, превращать в прекрасные, драгоценные цветы. В чудо жизни. У тебя даже сорняк не получалось вырастить до сего момента. Так вот, к чему я это. Ты обидел одного моего друга, и мы с Эресом шли к тебе, чтобы наказать. Лишить тебя права крыльев и вынести приговор... но, к сожалению, ты сам лишил себя крыльев. Не тех парусов, что развеваются за твоей спиной, а тех, что звенят в душе, наполняясь ветром восторга и безмятежности. Мне нечего тебя больше лишать, дракон. Но мне есть, что подарить тебе, − Варби проникновенно улыбнулся. – Я предлагаю тебе научиться любить. Любить так, чтобы все кровоточащие язвы, что до сих пор не зажили на твоем сердце, затянулись. Чтобы ты, если и не забыл ту боль, что ранила тебя, то перестал бы пестовать ее. А когда ты научишься, то вернешься, получив из рук в руки своего крепенького и улыбчивого драконыша. Согласен?       − И где же найдется такой простак, что будет меня учить любви, да еще задаром?       − А любви и невозможно научиться за золото, − пожал плечами алый, положив на стол кусок пергамента. – Это адрес одного кузнеца из людей. Сходи. Поработай у него в кузне. Ты – черный, а значит, чувствуешь металл, как я чувствую огонь. Тебе эта работа придется по вкусу. И вполне возможно, что там, возле этой кузни ты и найдешь свою любовь. Только не спеши, − тут же добавил Варби. – Не пытайся завоевать, пленить, взять, как ты всегда делал. Просто смотри. Наблюдай за всем, что происходит там. И через какое-то время память, что заложена веками в каждом драконе, пробудится в тебе, подсказав, что делать.       − Меня тошнит от человечков!       − Не от них, − рассмеялся Варби. – От их липкого, обволакивающего твое нутро страха и омерзения. Вот от чего тебя тошнит. Ведь ты не рожден палачом, черный. Ты рожден повелителем ночи, таинства, чар... я знаю черных, и не одного. Все они... невероятны в своих умениях. Как и ты.       − Да. Дарить боль и страх.       − И опять я перебью тебя, − хмыкнул Варби. – Ты ведь часто бываешь на своем уступе. Он весь истоптан, так что я не маг, а наблюдательный, − тут же добавил он. – И смотришь на звезды. Они манят тебя. Уверен, что ты не раз пытался долететь хоть до одной из звезд, но не смог. Любовь, которой ты сможешь научиться, и будет твоей звездой, что запылает в сердце ярче нашего светила. Ты получишь такое откровение от мира, такое волшебство, что ничья магия, кроме владыки неба, не сравнится с твоей. Просто попробуй, малыш, впустить звезду, что уже давно мнется на твоем пороге, желая поселиться в твоем сердце.       Подмигнув, дракон встал.       − Твой драконыш будет в моем доме, пока ты не вернешься за ним, познав любовь, − пророкотал белый. – Слово владыки!       И, осторожно положив яйцо в пасть алого, что обернулся в драконью ипостась, напоследок пустив искры от своих золотых рогов, белый скрылся в темноте провала, оставив Антара в задумчивости. В светлой задумчивости предвкушения чего-то необычного, что он упустил, погрузившись в пучину самосожаления и ненависти к окружающему миру.