UNDERTALE: я не хочу тебя знать

— И заставил тебя улыбаться? — подключился к ним Папирус. — Я вот впервые вижу твою улыбку. — Ну, да… — Фриск замялась. — Но он старше, между нами не может быть никаких отношений! — Что-то мне не верится, — сказал Санс. — А мне наплевать! — воскликнула девушка, постепенно возвращаясь к своему обычному поведению. — Может, скажешь, кто это? — спросил Папирус, вскинув брови. — Или возраст его, внешность, а я с ним побеседую, — облокачиваясь на трюмо, продолжил Санс. — Тебе не о чем с ним говорить, он не такой ловелас, как ты! — огрызнулась Фриск. Санс изменился в лице. Кажется, этими словами она здорово его задела. — Скажи, почему ты так поздно вернулась, дитя? — спросила, молчавшая ранее Ториэль. — Тетя Ториэль, мы просто гуляли и разговаривали. — Если тебе он нравится… - она помогала головой. - Все равно, будь осторожнее. — Он не нравится мне, мы просто друзья, Тори, — Фриск подошла к женщине, и взяла её лапы в руки. — Все будет хорошо, обещаю. От этих слов женщине стало спокойнее. Только вот слишком знакомый аромат мужского парфюма исходил от Фриск. Санс отправил брата домой, а сам выпросил у Ториэль разрешение на то, чтобы остаться у них с ночёвкой. Фриск поставила цветок в вазу, и оставила его в своей комнате, а сама пошла в душ. Она вспоминала каждый момент, проведённый с Гастером, он нравился ей, но только как друг. В сердце уже поселился кое-кто другой. После душа она решила отнести цветок на кухню, чтобы все могли им любоваться. В доме света уже не было. Зная о том, что Ториэль спит, Фриск старалась передвигаться тише. Она поставила цветок на самую середину обеденного стола, и начала маленькими шажками отходить от него, в сторону своей комнаты, но нечаянно уткнулась затылком в тёплое тело. Это был Санс, наблюдавший за ней все это время. Он сразу же цепко взял её за талию, не давая развернуться к себе лицом, и прошептал на ухо: — Он нравится тебе? — Санс? — Фриск была испугана. — Чего ты хочешь? — Ответь. — Нет, не нравится, а что такое? — Ничего особенного, — он вздохнул, и отпустил её. — Хотел надрать ему зад. Фриск развернулась, и встретилась глазами с поникшим Сансом. — Зачем тебе это? — Так непривычно, что ты с кем-то общаешься… А уж тем более, что возвращаешься домой с розой в руках после прогулки с человеком, которого я не знаю. — Он не… — Фриск оступилась. — Извини за то, что назвала тебя ловеласом. — Да ничего… Ты отчасти была права, на самом деле. Стало как-то неловко. И сказать нечего, и уходить не самое время. — Это так странно. — Сказал Санс. — Что именно? — Происходящее сейчас. — И почему? — Фриск осторожными шагами пошла назад, и присела на стол. — Я отказался идти домой только для того, чтобы поговорить с тобой, — он тяжело вздохнул, и подошёл ближе к девушке. — И даже после этого разговора на душе неспокойно. — Все будет хорошо, Санс… Мы просто… Будем с ним гулять иногда, тут не о чем беспокоиться. Санс прикусил губу и посмотрел на розу. Сразу же вокруг неё появилась голубая масса, Фриск хотела спросить его, для чего это, но не успела она открыть рот, как цветок оказался сломан напополам и отправлен в помойку. — Что ты творишь? — воскликнула она, и бросилась к ведру, в котором обнаружила нашинкованные остатки цветка. — Прости… — прошептал Санс, и пошёл в гостиную, в которой была расстелена для него кровать. — Очень мужественно с твоей стороны! — крикнула она вслед, и сразу пошла в свою комнату, топая как слон. На столе она обнаружила записку, а за открытым окном, в метре от дома, стояла та же привычная фигура, и наблюдала за Фриск. «ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ?» — было написано на листке. — «Я СЛЫШАЛ, ЧТО ТЫ ЧТО-ТО КРИЧАЛА». «Ничего особенного, только Санс выкинул твой цветок в помойку». — в ответ написала она, и выкинула листочек в форточку. Через минуту в комнату влетел ответ. «НЕ ВОЛНУЙСЯ, ОН ПРОСТО РЕВНУЕТ. ПОЙДЕШЬ ЛИ ТЫ СО МНОЙ НА ПРОГУЛКУ ЗАВТРА?» Так прошло ещё два дня, Ториэль каждый вечер встречала Фриск с прогулки, а Санс все время писал ей в социальной сети и спрашивал, все ли идёт хорошо. Девушка была счастлива, потому что они с Гастером могли разговаривать на любую тему, обсуждать все новости, все магазины, всех людей. Особенно ему нравилось обсуждать людей, он задавал много вопросов о том, как они ведут себя в различных ситуациях. За столь короткий срок Гастер очень изменился, он перестал бояться показываться людям, стал спокойнее ходить по городу, не боясь своей внешности, его речь стала намного лучше, а на лице чаще сияла улыбка. Фриск дарила ему уверенность в себе. И в воскресенье вечером она вспомнила о том, что на следующий день у них проводится школьный новогодний фестиваль, на котором ребята из её клуба решили сыграть сценку. К счастью, Фриск играла куклу Вуду, у которой слов не было совсем. Она пригласила на фестиваль Гастера. Сначала он отнекивался, но в итоге Фриск удалось его уговорить. Видимо, он не до конца перестал бояться общественности. Праздник проводили после занятий. После того, как Фриск переоделась, и на её лицо нанесли грим, она стала искать глазами Гастера, который должен был подойти к школьным воротам. И когда он появился, Фриск сразу побежала к нему, расталкивая на пути учеников и их родителей, что ходили по школе. Фриск сидела на маленьком стульчике, и из-за кулис смотрела на выступление ребят из танцевального клуба. Санс наотрез отказывался участвовать в сценке до тех пор, пока ему не дали роль, хоть как-то контактирующую с Фриск. Впервые она не могла дождаться момента, когда придёт их очередь выйти на сцену, ведь потом, после выступления, она сможет спросить, понравилось ли оно Гастеру. Её волнение накалилось до предела, как только она увидела его, наблюдающего за ней из толпы людей в зале. Она двигалась настолько скованно, что самой становилось смешно. Сразу после выступления, не дождавшись ребят, Фриск бегом переоделась в то же нежно-фиолетовое платье и побежала навстречу ему. И о, боже, он держал в руках большой букет алых роз! Девушка крепко обняла друга, и пошла следом за ним, на улицу, он взял её за руку и повёл за здание. Гастер выглянул из-за угла, и когда понял, что никого рядом нет, тепло улыбнулся и, протягивая ей букет, сказал: — Это для тебя, девочка моя. Чего?! — внутри что-то перевернулось, Фриск покраснела. — Спасибо, — неуверенно промямлила она. — Фри-и-иск! — донёсся до них голос приближающегося Санса. Фриск так же выглянула из-за угла, и увидела бегущего к ней друга. Гастер потрепал её волосы и исчез. — Фриск! — воскликнул запыхавшийся Санс. — Что ты тут делаешь? — Дышу свежим воздухом, а что? — подняв бровь, ответила она. Парень нагнулся, и помахал рукой, мол, подожди, отдышусь. — Девочки сказали, что какой-то мужик схватил тебя за руку и насильно повёл сюда, — немного погодя продолжил он. — А ты больше слушай своих девочек, — сказала Фриск, и демонстративно пошла в сторону выхода. — Они не мои, Фриск, — он догнал её, — и вообще, хватит со мной общаться таким тоном, я же беспокоюсь за тебя. — Санс, пойми уже, что это мне не нужно. — Отрезала Фриск. Он остановился на месте, а она продолжила идти. Ты все делаешь правильно, у тебя все хорошо. — Начала она уверять себя. А на самом деле, ей очень хотелось обнять Санса. Только его легкомыслие очень отталкивало. С ней же он поведёт себя точно так же, как и со всеми девочками, которых он когда-либо смог задеть. Сразу за поворотом перед Фриск материализовался Гастер, она уткнулась носом в его живот, а потом, испугавшись, отстранилась. — Ты чего? — улыбнувшись, спросил он. — Это было довольно неожиданно… — Фриск выглянула из-за угла, и увидела, что в их сторону идёт Санс, — Там это… Санс идёт. Может, пойдём отсюда? — Да, пожалуй, следует уйти, — Гастер взял девушку за руку и повёл за собой, — а то можно нарваться на неприятности. — Неприятности? — Санс же не любит меня. — А вы знакомы? — удивлённо спросила Фриск. — Конечно! — воскликнул он. — Мы очень даже знакомы. Можно даже сказать, что мы родственники. — Вот это… — Да-да, это странно. Просто какое-то время я воспитывал его и Папируса, а потом у меня появились проблемы. — Вот как… Гастер легонько развернул голову налево, и протянул: — У-у-у… Кажется, за нами наблюдают. — Пусть наблюдают. Главное, чтобы не лезли. Трудно было описать чувства Санса сейчас ведь он наблюдал за девушкой, симпатию к которой он не признает, и мужчиной, который является братьям родственником и когда-то предал их. Они прогуляли целый день, снова обсуждая повадки людей. Особенно круто было на главной площади города. Всё дерево было увешано игрушками, сделанными детьми вручную. Гастеру больше всего понравилась блестящая звёздочка, он сказал, что она похожа на Фриск. Был ли у него настоящий Новый Год, в кругу семьи? — подумала Фриск, смотря на счастливое лицо друга. — И есть ли у него семья? Они никогда не разговаривали об этом. Фриск спросила Гастера однажды, есть ли у него жена или девушка, а в ответ он рассмеялся. Когда стемнело, он проводил Фриск до самого дома. — Спокойной ночи, и спасибо за сегодняшний вечер, — улыбаясь, сказала Фриск. — И тебе спасибо, — кончиками пальцев он провёл по щеке Фриск, и начал растворяться. Он снова оказался в своей комнате, в этом трухлявом, гниющем домике. Вся его одежда была аккуратно разложена по полочкам в шкафу, в комнате не было ни соринки, только всякая живность бегала в стенах, а воздух пропитался сыростью. И зачем он сделал это? Зачем он подарил ей цветы? Зачем вёл её за руку до дома? Зачем провёл рукой по её щеке? Он же хотел сделать больно Сансу, влюбить в себя Фриск, немного поиграться, а затем исчезнуть. Но он влюбился сам, как маленький юнец, и к тому же, девушка к нему ничего не испытывает, хоть и подпускает так близко. Санс видел их вместе, как они держались за руки… Быть может, ему стоит исчезнуть прямо сейчас? Фриск с улыбкой зашла в дом, поприветствовала Ториэль и отправилась за вазой для цветов. Двадцать девять штук! — такой букет в руках она держала впервые. Она снова поставила цветы на середину обеденного стола, а затем позвала Ториэль пить чай. — Фриск, у вас всё серьёзно? — спросила Тори, рассматривая цветы. Девушка чуть не подавилась чаем. — Мы друзья, тётя Тори, я уже говорила вам, он же старше меня на много лет. — И насколько? — На четырнадцать. — А у нас с Азгором разница в пятнадцать... Тут же в дом, без стука, влетели Санс и Папирус. Ториэль подпрыгнула на месте, а Фриск стала готова метать и резать. Мальчики спокойно прошли на кухню и уселись за стол. Фриск налила им чай, и Санс, не сводя с неё глаз, начал разговор: — Я все видел. — И? — недовольно спросила она. — Он же… — он ударил ладошкой по лбу, — он ведёт себя так, будто ты его девушка. — Фриск, а может, ты пригласишь его на Новый Год? — предложила Ториэль. — Чего?! Тори, ты хоть знаешь, кто это? — от перенапряжения Санс соскочил с места. — Нет. — А я знаю! Сердце Фриск ушло в пятки, а ладошки сильно вспотели. Только молчи, дурень, молчи-и… — мысленно умоляла она. — И кто? — спросила Тори. — Тот, о ком ты даже думать не хочешь! Тот, кого ты даже на километр к дому не подпустишь и ни за что разговаривать с ним не станешь! Напряжение, а комнате становилось сильнее и сильнее. — Неужели это Гастер? — Именно! — Он же мог измениться за столько лет… — Он НЕ мог измениться, Ториэль! — Санс не выдержал, и повысил голос. — А что с ним не так? — возникла Фриск. Санс обомлел. — И он не рассказывал тебе? — он медленными шагами пошёл к ней. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он вообще взорвётся. — Он предал нас, Фриск, оставил нас вдвоём, — он указал пальцем на Папируса, — гнить в подвале Подземелья. — Может… Он раскаивается? — Он наглый, эгоистичный, самолюбивый скелет, Фриск, он не может раскаиваться! — Серьёзно? — не выдержала она. — А ты видел себя со стороны? Замечал, как начинаешь вести себя, как только на горизонте появляются красивые девушки? Санс отошёл назад, раздумывая над словами Фриск. — Так вот, — продолжала она. — Не смей так отзываться о нем в моем присутствии! После этих слов Фриск встала, и убежала в свою комнату.