Альбом для зарисовок

      Коридор пуст. Стены, выкрашенные светло-серым, делают его безликим, подобным другим в этом здании. Различаются только номера кабинетов от этажа к этажу.       Чондэ здесь не в первый и точно не в последний раз и уже хорошо ориентируется в равнодушных коридорах. Но ещё надеется, что однажды здесь повесят картины или минималистичные указатели. Здесь же люди работают и приходят сюда тоже люди.       Он привычно стучит в кабинет номер двадцать два. Визит Чондэ назначен и оговорен, поэтому он входит, не дожидаясь ответа.       Дневной свет из окна дробится через сетку жалюзи. Большой стол стоит прямо напротив двери. На нем минимум вещей, кое-что из канцелярских принадлежностей, тонкий ноутбук и дисковый телефон. Последний смотрится дико: хтоническим чудовищем, непонятно каким образом дожившим до новых времен.       — Добрый день, Ким Чунмён, — очень вежливо здоровается Чондэ.       Тот отрывается от ноутбука, в котором что-то увлеченно печатал и смотрит долгим взглядом. Словно впервые видит, словно вытаскивает наружу всё, о чем Чондэ хотел бы умолчать.       Ему иногда страшно при взгляде на Ким Чунмёна. На лицо, которое забыло как улыбаться. Красивое лицо кажется ненастоящим, только внимательные глаза подтверждают, что перед Чондэ живой человек.       Говорит он нормально, с интонациями, иногда почти эмоционально. А улыбку Чунмёна он видел только однажды, семь лет назад. И эту улыбку и тот смех он не забудет до конца жизни.       — Добрый день, Ким Чондэ. Присаживайся.       У Ким Чунмёна темные волосы, одет он в черный свитер, который контрастирует с его светлой кожей. Это почти такой же контраст, как в их общении формальное приветствие и неформальный разговор.       Чондэ мечтает, чтобы они никогда не встретились. Тогда бы Ким Чунмён остался нормальным. Ну, более нормальным, чем сейчас. Ким Чунмён — это живое воплощение чувства вины для Чондэ и один из весомых аргументов для отрицания своей сущности. Второй — шрам от хлыста, рассекающий спину. Чондэ сделал верный выбор, отказавшись от дара.       — Я получил результаты проверки, — Ким Чунмён разворачивает ноутбук, чтобы Чондэ увидел экран. Четыре кривые на графике почти совпадают по фазам, но есть незначительное расхождение. Чондэ учили. Он понимает, что это значит. — Печати придется обновлять раньше расчетного срока, но для тебя это норма. Ты уверен, что хочешь новые печати?       — Мы обсуждали это тысячу раз. Да, хочу. Я хочу печати и заполню всю твою кипу анкет и согласий, — говорит Чондэ, стараясь не злиться. Ким Чунмён обязан спросить, и разговор повторяется из раза в раз. Почти слово в слово. Они почти ругаются, Чондэ часто выходит из себя и вылетает из кабинета взбешенным. Только это ничего не меняет, Ким Чунмён заводит разговор при каждой встрече. Чондэ не согласится снять печати со своего дара, и когда нынешние дадут трещину, Чондэ потребует поставить новые. У него есть это право.       Изгоем быть не страшно. Страшно обладать силой, которой будут распоряжаться другие.       Возможно, если бы Чондэ был обычным магом, то его судьба сложилась бы иначе. Он бы принял свой дар и талант, освоил его в полной мере и смог бы служить обществу. Если бы его дар вскрылся как у всех, лет с пяти-шести, ему было бы проще освоить и смириться. В шестнадцать - такой подарочек перекраивает судьбу в лоскуты за одну ночь.       Лучше бы Чондэ свихнулся в том злосчастном лесу. Лучше бы он умер, когда его вытаскивали из силового кокона, потому что инквизиция опоздала с прибытием. Но он выжил и реабилитировался. И даже экстерном закончил магическую академию. Чтобы сразу после получения диплома подать заявку на блокировку дара.       Профессора взвыли, кураторы от инквизиции стенали, потому что надеялись однажды переманить его к себе. Дар уникальной силы никто не хотел упускать. Чувства Чондэ в расчет не принимались.       Действительно, кому интересно мнение шестнадцатилетнего подростка. У них каждый день новая цель и новая любовь. Они слишком быстро меняются для мира, в котором живут. Сталкиваются с новыми проблемами и непониманием.       В ту знаменательную ночь Чондэ был один. Ему хотелось подумать, решить, чего же он хочет от жизни больше. Он сбежал в городскую лесополосу, чтобы почувствовать себя взрослым. Со спальным мешком и оборудованным костровым местом.       Он мечтал быть музыкантом, задатки имелись. Чондэ смотрел на огонь и думал, что в семье будет конфликт, если он озвучит свои пожелания.       Одного музыканта в семье более чем достаточно. Это у старшего брата талант такой, что удивительно, как он помещается в одном человеке. Чондэ хоть и не бездарь, но со способностями у него поскромнее. При его данных музыка — несерьезное занятие. Это бесило. Всегда бесило, что любое его решение оспаривалось и осаживалось авторитетным: “Не сможешь. Не вытянешь. Не по зубам. Возьми что-то попроще”.       Чондэ неосознанно тянул руки ближе к огню, ловя приятное тепло в ладони. Искры скакали по пальцам, не причиняя вреда. Чондэ не понял, в какой момент взял часть огня от костра в руки.       Он вертел язычки пламени на ладонях. А потом сжал кулаки и огонь погас, как и не было. В тот момент Чондэ не понял, что это значит. Он просто счастливо рассмеялся, потому что под кожей бурлила сила, и Чондэ ясно понимал, что может намного больше, чем думают близкие. Даже обида отпустила.       Какая обида, когда по поляне кружили маленькие огненные торнадо и поднимались в небо, стоило лишь взмахнуть рукой. Когда искусственное подобие озерца вскипает крутым кипятком и испаряется, показывая сухое илистое дно.       Чондэ играл, и игра его занимала, как малого ребенка. Он даже не реагировал на зов. А его кто-то звал по имени. Невидимый все звал и звал, но Чондэ отмахивался и строил свой кокон, чтобы никто не достал, не дотянулся, не смел обидеть.       А потом из-за деревьев вышел молодой мужчина. У мужчины было красивое лицо и ледяная улыбка. А ещё у него в руке был хлыст, ручьем струящийся по горячей земле. Чондэ видел, как мужчина замахнулся и хлыст бесшумно обрушился на кокон. Затем ещё раз и ещё. Три удара разнесли кокон в клочья. Чондэ остался беззащитным в этом враждебном мире, который отказывался понимать его. Четвертым ударом приложило самого Чондэ. Мужчина все ещё улыбался, как истукан.       Боль не оглушила, только вывела из себя. Сумасшедший коктейль гормонов, ломавший тело орал: “Это враг! Защищайся!” Чондэ защищался, как мог. Поляну они выжгли дотла. А потом посреди горящего леса, когда тело уже не слушалось, Чондэ упал и, проваливаясь в небытие, не мог оторвать глаз от мужчины, заходившегося в припадке смеха.       Так Чондэ впервые встретился с Ким Чунмёном. Познакомились они в зимнем саду больницы. В одинаковых больничных пижамах приходили любоваться на мандариновое дерево. Стояли рядом и молчали. Но это было через месяц, когда Чондэ уже не привязывали к кровати, не накачивали убойной дозой лекарств и зелий. Когда разъяснили, что позднее вскрытие дара очень пагубно отражается на общем состоянии здоровья. Чондэ — это уникальный случай с колоссальным выбросом силы. Такой бриллиант требует огранки и присмотра. Его без экзаменов зачислили в магическую академию.       — А что с тем мужчиной, Ким Чунмёном, который бил меня хлыстом? — беспокоился Чондэ.       — Глубокий эмоциональный шок. Он дошел до предела своих сил, — сказал лечащий врач господин Ли, чтобы успокоить Чондэ.       — Это пройдёт?       — Возможно.       Когда Чондэ понял, что походя и играючи покалечил человека, он тоже пережил шок. Даже когда объяснили, что это не его вина. Так сошлись звезды и сложились обстоятельства. Плохо сработала служба оповещения инквизиции: по инструкции должны были прислать трех специалистов, когда оценили силу выброса. Но Чунмён оказался один.       Хлыст — очень тяжелое заклинание, требующее большого количества сил и энергозатрат. Неопытный инквизитор — всего три выезда за плечами — схлестнулся с уникальной силой. Ему, как и абсолютному большинству на лекциях, объясняли, что хлыст — это последняя надежда. И использовать его вряд ли когда-то придется. Ким Чунмёну пришлось и организм не выдержал. Мимические мышцы не атрофированы, мозг работает нормально. Но Ким Чунмён разучился улыбаться. Бывает. Он совершеннолетний и взвешенно выбрал работу с риском.       Из-под печатей сила сочилась наружу, проявлялась повышенной чувствительностью к коллегам — Чондэ чуял мага даже под скрывающими талисманами, и сам Чондэ делал амулеты, талисманы, иногда артефакты. Эти поделки да надзор инквизиции — все, что напоминало о магии в жизни Чондэ.       Он научился жить заново. С даром, который считал лишним, с которым управлялся мастерски. Быть магом не его судьба, не его мечта. Это тяжкий груз, от которого нельзя отказаться. Если бы Чондэ только мог, отдал бы весь свой талант до капли завистникам, доброжелателям, учителям, любому, кто попросил бы. Но это невозможно.       С того злополучного дня прошло семь лет, и принесены тысячи извинений. Но по-прежнему каждый взгляд на Ким Чунмёна — лезвием по сердцу.       — Какой ты упертый. А ведь мог бы… — снова начинает разговор сначала Ким Чунмён.       — Не мог, — обрывает Чондэ, игнорируя этикет и элементарную вежливость. — Мы на сегодня закончили?       — Да, — отвечает Ким Чунмён и утвердительно покачивает головой. — Я тебе позвоню, когда в следующий раз нужно будет появиться.       Чондэ поднимается со стула, не отрываясь смотрит в безразличное лицо Чунмёна. И придвигает по гладкой поверхности стола маленький мешочек. В таких хранят драгоценности. В таких не носят вину.       — С днём рождения, Ким Чунмён, — говорит Чондэ. Он уходит, прежде чем окликнут, не оборачивается, прикрывает за собой дверь и тяжело дышит.       Ким Чунмён взвешивает на ладони мешочек прежде чем заглянуть внутрь. Не слишком тяжелый. Внутри небольшой кулон на тонкой цепочке. В эпоксидной смоле застыли несколько иголок, кусочек мха, кровавая капля дикой ягоды и ещё какие-то мелкие ингредиенты. Ничего особенного, если не знать, что это “дары леса” — один из самых сложных в исполнении амулетов. Активируется в экстренном режиме, выдерживает до пяти прямых магических ударов.       — Спасибо, Чондэ. — Шепот отражается от стен пустого кабинета. Судорога бежит по лицу силящегося улыбнуться Ким Чунмёна.

декабрь 2016