Альбом для зарисовок

---

В первое же утро в новом доме Лу Хань находит на своей подушке серьгу. Лу Хань с удивлением осматривает просторную спальню, пытаясь понять, как серьга попала в комнату. До окна далеко, стена, окрашенная в необычный фиолетовый цвет с серебряным отливом, ровная, без трещин. Плетеный абажур светильника вне подозрений: он висит в центре комнаты, не над кроватью. Разве что серьга свалилась с балки под потолком. Лу Хань решает позже принести стремянку и осмотреть всё, чтобы больше никакие сувениры на голову не сыпались. Лу Хань вертит находку перед глазами. Уменьшенная копия монеты в пятьсот вон подвешена к английскому замку. Номинал на аверсе, летящий журавль на реверсе. Металл тускло поблескивает в лучах утреннего солнца. Ради интереса Лу Хань несколько раз пробует расстегнуть и застегнуть замок. Тугой. Настойчивый писк телефона отвлекает от изучения. Лу Хань быстро открывает верхний ящик комода, бросает серьгу в коробочку к собственным украшениям и отвечает на звонок. Душ. Завтрак. Разбор немногочисленных вещей. Лу Хань только вчера вечером приехал и ещё толком не видел, куда. Дом он снял на долгих четыре месяца, чтобы сменить обстановку. Лу Хань недосыпает, часто болеет простудами, но на здоровье, в общем-то, не жалуется. И не похож он на узника в собственной квартире, как пытаются убедить друзья. Подумаешь, полгода в парикмахерской не был. Хвост Лу Ханю очень идет, даже если выделяется белизной на черном фоне отросших корней. Однако друзья проявляют неожиданные настойчивость и заботу, подыскав ему домик на берегу моря за приемлемые деньги. Домик небольшой, интерьер аскетичный, но есть кондиционер, маленький сад и мощный интернет для удаленной работы. Лу Хань счел предложение разумным и быстро собрался. Друзья обещали приехать через месяц-полтора проведать, как обжился, и посадили в самолёт. Ближе к полудню Лу Хань выходит из дома, надев широкополую шляпу, чтобы не обгореть. Полтора часа он тратит на выяснение мест, где можно поесть, купить продукты и всякие хозяйственные мелочи. Ещё Лу Хань вспоминает чужой язык. Друзья большие оригиналы и помогли снять дом на корейском берегу Восточно-Китайского моря. Лу Хань окунается в атмосферу лета. Шорты верный выбор, потому что на улице почти что ад. Рубашка липнет к спине, шляпа — ко лбу, а хвостик неприятно щекочет кожу на шее. Лу Хань цепляет взглядом витрину парикмахерской и решает что час икс пробил. В тесном зале работает кондиционер, звучит поп-музыка и пахнет чем-то конфетно-приторным. Лу Хань здоровается, снимает шляпу и резинку, распуская волосы. Он готов к радикальным переменам ради утраты сходства с пещерным человеком, и выбор прически и цвета волос предоставляет мастеру. Лу Хань стойко переносит все манипуляции, лениво наблюдая за людьми на жаркой улице сквозь огромное окно. Отражение в зеркале ему нравится. Волосы жемчужно-русого оттенка подчеркивают аккуратность черт лица, как и очень коротко состриженные виски и затылок. Лу Хань удовлетворенно кивает, расплачивается и выходит из парикмахерской. Шляпа остается в руках, Лу Ханю кажется кощунством надевать её. Он делает два шага в сторону оживленной площади и натыкается на заинтересованный взгляд. Парень шагает к Лу Ханю и растерянно замирает. — Добрый день. Я заблудился, — говорит он. Только сейчас Лу Хань понимает, что парень сжимает в руках карту и телефон, а за спиной у него рюкзак средних размеров. На парне яркая зелёная гавайка. А глаза вроде бы обычные карие, но фантастически притягательные. — Не подскажете, где отель “Южный крест”? — Лу Хань чуть подвисает, разглядывая красивое лицо. Тем временем на это самое лицо снисходит озарение. — Вы не местный! Простите, пожалуйста, — в голосе сквозит смущение, а речь замедляется. — У вас лицо располагающее, вот я и обратился. Спрошу кого-нибудь ещё. — Нет! — почти выкрикивает Лу Хань, но спохватывается. — То есть не надо. Это где-то поблизости, — уверяет Лу Хань, он точно видел это название. И ему не хочется чтобы парень просто развернулся и ушёл. — Сейчас найдём.

---

Дедлайн падает на голову татем в ночи. И пожирает без малого двое суток. Лу Хань сидит на веранде с ноутбуком с десятком открытых рабочих окон вместо коктейля и фильма. Он дописывает и проверяет уже написанные части кода, вылавливая блошек размером с ретривера. Гамак манит, Лу Хань призыв с сожалением игнорирует. Энергетики становятся лучшими друзьями, потому что горячий кофе не лезет в глотку. А убойная доля сахара прекрасно поддерживает взвинченное состояние. Лу Хань дописывает свою часть под утро второго дня. Нажимает кнопку “сохранить” и отправляет результаты начальнику, а после падает на кровать и отключается. Просыпается Лу Хань во второй половине дня, долго пытается прийти в себя и не знает, чем заняться в пустом доме. Внезапно посещает мысль, что до сих пор он видел море только издалека. Эту оплошность нужно исправить. День клонится к завершению. Пляж потихоньку пустеет. Лу Хань идет по кромке воды, сняв обувь. Морской пейзаж красив. Лу Хань едва удерживается, чтобы не достать телефон и не начать снимать. Ему кажется, что снимок нарушит магию момента. К тому же, когда Лу Хань полезет публиковать фото, зависнет в обновлениях соцсетей. Настроение странное. Ему вроде и хорошо одному, но в то же время он не против поговорить. Лу Хань так привык к своему кругу общения, что почти забыл, как заводят новых знакомых. Вспоминается Ким Минсок, давешний заблудившийся турист. С колдовскими глазами и невинным лицом. Лу Хань раньше не видел ни у кого таких глаз — в которые хотелось бы ухнуть с головой как в звездное небо. Они не обменялись телефонами, но Лу Хань знает где гостиница. Появиться там кажется глупым и навязчивым. Не менее навязчивы мысли о смущенной улыбке и голосе Ким Минсока, благодарившего за помощь. Лу Хань останавливается, поворачивается лицом к морю, вдыхает просоленный воздух и устало закрывает глаза. Тихо вздыхает, ему сложно смириться с упущенным шансом. — Знакомое лицо, — раздается рядом. — Лу Хань, я рад тебя видеть. Лу Хань оборачивается. Рядом стоит Ким Минсок собственной персоной и широко улыбается. На нём черные шорты, панама и всё та же зеленая гавайка, только она расстегнута и от вида у Лу Ханя захватывает дух. Он сцепляет пальцы в замок, чтобы удержаться от соблазна прикоснуться к гладкой коже. — Взаимно, — улыбается Лу Хань. — Я думал ты уже уехал, Ким Минсок. — Зови меня просто Минсок. Ну что за отдых на три дня? - Минсок лукаво щурит глаза. — Я здесь на месяц. Не меньше. — И с работы отпустили? — Ага, — кивает Минсок, и улыбка становится загадочной. — Совсем, с концами. — Соболезную. — Не стоит. Я сам ушёл. — А чем ты занимаешься? — Я? — Минсок картинно приподнимает брови, Лу Ханю кажется что тот решает правду сказать или соврать. — Я стоматолог. Не заметно? — он выдает еще одну ослепительную улыбку. — Интересно, — говорит Лу Хань. — Никогда не общался со стоматологами в неформальной обстановке. — Давай не будем о моей работе. — Не будем, — соглашается Лу Хань. — А ты чем зарабатываешь? — Я — программист. И тоже пытаюсь отдохнуть. — Хм… Тоже не общался в неформальной обстановке. Давай исправим. Ты пьёшь? Лу Хань кивает, не веря своему счастью.

---

Лу Хань умеет пить, но в этот вечер его ведет, кажется, со второго стакана пива, хотя жара спала с наступлением темноты. Лу Хань подозревает, что во всём виноват Минсок. Очаровательный и соблазнительный. Лу Ханю немного стыдно за то, что он влюбился так поспешно. Минсок пьянящий. Это его обаяние заставляет кровь Лу Ханя кипеть и приливать к лицу. Особенно когда длинная чёрная челка падает Минсоку на глаза, и взгляд вжимает Лу Ханя в спинку стула. Как будто Лу Хань не в случайном ресторанчике, а за рулем, на трассе, и скорость сто миль в час. Управление Лу Хань теряет стремительно, бесповоротно. Минсок гораздо лучше алкоголя кружит голову, заставляет сердце пропускать удары, одним своим существованием выбивает из равновесия. Лу Ханю плевать что они даже не касались друг друга, что обсуждают высшую математику в которой ничего не понимает Минсок и теорию струн на которой внезапно виснет Лу Хань. А заумный разговор внезапно скатывается в обсуждение киноновинок, любимых песен и переездов. Опустевший пляж сменяет ресторанчик. Они бредут по кромке воды в сторону дома Лу Ханя, подставляя лица ночному ветру. Минсок не хочет в свой отель. А Лу Хань не хочет отпускать. Тем более, что Лу Хань почти висит на Минсоке и упадет, если Минсок перестанет его придерживать. Приятно и надежно. — Ты мне нравишься, Минсок, — говорит Лу Хань, когда они вваливаются в дом, и спотыкается. Минсок не успевает среагировать. Они барахтаются на полу, Лу Хань оказывается снизу. Минсок — приятная тяжесть. Лу Хань смотрит на его шею, линию челюсти, проколотую мочку. Минсок кажется совершенством, Лу Хань готов целовать каждый сантиметр его кожи. Тем более, что обнаженная грудь так близко. — Это говорит алкоголь, — Минсок смотрит сверху, не спеша вставать. — Нет. Я с первой встречи мечтаю утопиться в твоих глазах. Ты какой-то... — Лу Хань подбирает нужное слово. — ...волшебный. К тебе тянет. Ты пьянишь. Вот видишь, я пьян. — Пьян. И даже очень. — Минсок наклоняется, его лицо так близко, и звездный вихрь в глубине прекрасных глаз заманивает Лу Ханя в бездну. — Утопиться, значит? Сознательно? Лу Хань кивает. Губы у Минсока — шёлк, затягивают в поцелуй, возносят в небеса, заставляют Лу Ханя крупно дрожать и отвечать охотно. Поцелуй заканчивается слишком быстро. Минсок легко поднимается на ноги и протягивает руку Лу Ханю. — Тебе пора спать, — голос звучит властно. Лу Хань цепляется за широкую ладонь, встает. — Но я не хочу, хочу… Минсок высвобождает руку. — Ты устал, — легкий взмах, перед глазами у Лу Ханя пляшет золотая пыль. — Да, устал. — Пойдем в спальню. Лу Хань кивает и идет. Он падает на кровать и отключается. Ему снится что он летает: над пляжем, пальмами, маленьким отелем “Южный крест”. Он сжимает горячую ладонь Минсока до боли. Тихий голос нашептывает что-то о сказке, усталости и лете. — Ты говорил про серьгу. Где она? Любопытно взглянуть. — В комоде. Верхний ящик. Черная коробка. Ладонь выскальзывает. Лу Ханю становится грустно. Он теряет высоту. — Минсок! — зовет Лу Хань и садится кровати. Комната плывет перед глазами в холодном серебристом свете. Лу Хань стремительно трезвеет. Или ему так кажется. Потому что Минсок стоит спиной. И у Минсока крылья. Красивые. Переливаются стеклянными искрами как витраж и светятся ярче луны. — Минсок… — срывается пораженным шёпотом. Он оборачивается. — Я пришёл за своим, — говорит Минсок. Лу Хань понимает что это про серьгу. — Кто ты? — Фея. — А серьёзно? — Серьёзно. Минсок встряхивает крыльями, и пятна света скачут по комнате. — Зубная? — глупо спрашивает Лу Хань. — Одно время приходилось быть и зубной. — Так не бывает. — Конечно, не бывает. — Минсок подходит. В его ухе качается серьга-монетка. — Это сон. — А если сон, — Лухань дёргает Минсока за руку, тот падает рядом с ним. — Значит всё можно? — Какой хитрый, — Минсок смеется. — Ну, попробуй. — Второй поцелуй напоминает медовый водоворот. Разве может быть так сладко? У Лу Ханя голова кругом и жар по телу. — Будет немного жаль, что забудешь, — шепчет в губы Минсок. У Лу Ханя перед глазами зажигаются и гаснут звезды. Он цепляется за Минсока, но всё равно падает в темноту.

---

Просыпается Лу Хань с легкой головой, словно и не пил вчера. А с кем он пил, Лу Хань не помнит. Странно. Еще более странно, что он так быстро нашёл себе собутыльника на новом месте. Путь до дома память тоже не сохранила. И новых контактов в телефоне нет. Лу Хань машет рукой на все эти странности, главное, дверь заперта, и из дома ничего не пропало, и решает выбраться в магазин. Прогулка по торговой улице затягивает. Лу Хань увлеченно читает вывески, смотрит на сувениры, решив, что продукты подождут. В самом конце немного утомившийся Лу Хань набредает на маленькую кофейню. Терпкий аромат щекочет нос. Лу Хань решительно заходит внутрь. В помещении прохладно и пусто. Немногие хотят пить кофе в летнюю жару. — Добро пожаловать, — улыбается за стойкой бариста, откидывая со лба длинную чёлку. — Что вам предложить? — Добрый день. Очень крепкий капучино, — Лу Хань садится на свободный стул и рассматривает бариста: идеальная белая рубашка, черный фартук, “Ким Минсок” выведено на бейджике аккуратными латинскими буквами. — Пять минут, — Ким Минсок широко улыбается. Улыбка кажется знакомой, но Лу Хань уверен, что раньше Минсока не встречал. Он бы обязательно запомнил. Наблюдать за точными движениями Ким Минсока приятно. — У вас уютно. — Спасибо, — Ким Минсок коротко смотрит через плечо. Лу Ханю хочется продолжить разговор. — Я знаю, что вопрос дурацкий, но вам не жаль, что фей не существует? — Минсок удивленно оборачивается, а Лу Хань краснеет, не понимая, зачем и почему он именно об этом спросил. — Конечно, жаль. Ваш капучино, — Ким Минсок ставит перед Лу Ханем большую чашку. На плотной пенке силуэт Тинкер Белл. — Я думал, вы наливаете в картонные стаканы. — Дождь собирается. Я решил, что фарфор уютнее. У вас же нет зонта? Лу Хань оборачивается и видит стремительно темнеющее небо. — И правда, зонта нет. — он смотрит на Минсока. — Меня зовут Лу Хань. — Ким Минсок. Приятно познакомиться. Первые капли дождя тяжело бьют по оконному стеклу.