Альбом для зарисовок

Как дельфины - мы уходим в плаванье, ища вторую половину. Ища стабильность, сильную спину. Я жду опять, когда не будем как они - Мы притворяться сильными или бояться быть не красивыми. группа IOWA. “Одно и то же”

Странного парня Чондэ встречает однажды холодным утром. На Чондэ одежда более лёгкая, чем нужно, и объемный шарф. Шарф закрывает лицо почти до глаз, Чондэ чувствует себя спокойнее в окружении людей. Путь от дома до работы — пять станций метро в полупустом вагоне. Рабочий день у Чондэ начинается в полдень, в такое время толпы не бывает и всегда найдходятся свободные места. Чондэ оглядывает людей в вагоне. Обычные. Занятые, немного озабоченные и слегка нервные, погруженные в повседневные заботы. Кроме парня напротив. Он смотрит прямо на Чондэ, как будто они знакомы, и улыбается. Улыбка у него радостная, широкая, слегка обнажающая десны. В глазах искренний интерес. На Чондэ давно так не смотрели. Он прикрывает глаза и пытается вспомнить. Парень ему точно незнаком. Чондэ не помнит его среди посетителей медиатеки и своих соседей. Наверное, он Чондэ с кем-то перепутал. Это всё объясняет. Когда Чондэ открывает глаза, парня не оказывается напротив. Он сидит рядом с Чондэ. — Ты недавно ездишь этим маршрутом? — спрашивает он без предисловий. — А ты помнишь каждого пассажира? — спрашивает Чондэ. — Моё проклятие, — притворно вздыхает парень. — Два года, — отвечает Чондэ, жалея парня. — Странно, что раньше не встречались. Меня зовут Минсок, — он снова улыбается. — Ты знакомишься с каждым? — спрашивает Чондэ грубовато, чтобы скорее закончить разговор. — Нет. Только с теми, кто мне нравится, — беспечно улыбается Минсок. — Как зовут тебя? — Чондэ. — А ты немногословен, — замечает Минсок. — Но думаю, у нас много общего. Мы сможем подружиться. — С чего ты взял? — уточняет Чондэ. — Интуиция. — Минсок подмигивает и протягивает визитку. — Здесь мои контакты. Чондэ автоматически берет и смотрит. Ким Минсок, медицинский специалист. Название страховой фирмы смутно знакомо. — Страховки не продаю. Проверяю диагнозы и лечение. Позвони, когда будешь готов. Минсок поднимается. — К чему готов? - спрашивает Чондэ. — Общаться. Моя остановка. Буду ждать звонка. Минсок выходит. Поезд трогается. Чондэ остается недоумевать, почему он должен хотеть общаться с Минсоком и что между ними может быть общего. Эти мысли не отпускают Чондэ до самого вечера. Вдох длинный. Выдох в два раза длиннее. Вдох. Сердце бьётся ровно. Воздух не застревает в горле. Выдох. Чондэ не заходится судорожным кашлем. Вдох. Мысли спокойные как облака, проплывающие по ослепительно голубому небу. Они не тревожат, скользят и растворяются. Выдох. Всё существование в дыхании. Вдох. В комнате тихо. Чондэ учился дышать пять лет. Каждый день, иногда по несколько часов подряд. Чтобы дышать без боли, без истерики. Не разгонять попусту сердце, чувствовать течение силы в собственном теле и окружающем мире. Теперь Чондэ как будто частично оглох. Чувствует силу в мире, но не в себе. Внутри она спит, как зверь в берлоге, и когда проснётся, предсказать можно только примерно. Это выбор Чондэ: запечатать, не пользоваться, не прикасаться. Ему одобрили. Со скрипом, проволочками, после заключения врача, что сила делает поведение Чондэ непредсказуемым. Чондэ всё ещё учится не винить себя. Послушно сотрудничает с инквизицией, часто общается с куратором Ким Чунмёном. Обычно подопечные инквизиции не слишком разговорчивы и неохотно идут на контакт. Чондэ тоже не слишком разговорчив — и не представляет своим куратором кого-то иного. К тому же Ким Чунмён часто понимает его без слов. Чондэ хотел бы точно также, но не получается. Не только потому, что лицо Ким Чунмёна как застывшая маска и хорошо если выражает тень эмоции. Чондэ чувствует себя виноватым, не может отделаться от размышлений, что всё могло бы сложиться иначе. Ким Чунмён остался бы нормальным. Чондэ никогда не спрашивал, как изменилась жизнь Ким Чунмёна после их встречи, знает, что ответа не получит. Он рассказывает о себе и своем состоянии. Скудно. Большую часть времени они с Чунмёном изучают графики и оформляют новые направления на обследования. Эти встречи для Чондэ целый букет эмоций, поэтому Ким Чунмён остался его куратором. Боль и теплота. Эти чувства к Ким Чунмёну у Чондэ уравновешивают друг друга. Говорить об этом Ким Чунмёну он не собирается. Он просто рад видеть, что Ким Чунмен жив и в порядке, насколько это возможно. Большего Чондэ просить не вправе. Каждую встречу легким покалыванием напоминает о себе шрам на спине. Чондэ каждый раз ощущает жар на кончиках пальцев, хотя сила спит. Чондэ и сам чувствует себя спящим. Когда спишь, не так больно. Второй раз Чондэ встречает Минсока на своей улице у входа в продуктовый магазин. — Привет, — Минсок по-прежнему дружелюбен. Чондэ пытается сделать вид, что не узнает. Тщетно. — Я за тобой не следил. Переехал недавно в ту часть района. Осваиваюсь. — Минсок машет куда-то в сторону новых домов, а потом обезоруживающе улыбается. — Верю, — мрачно отвечает Чондэ, толкает дверь и входит в магазин, он не очень понимает как реагировать. Минсок не вызывает раздражения, но его попытки познакомится немного подозрительны. Правда, выгода такого знакомства Чондэ не ясна. Он уже не маг. — Не покажешь, где здесь можно поужинать? — спрашивает Минсок. Чондэ приподнимает бровь, ожидая продолжения. — Ненавижу есть в одиночестве. Чондэ тоже, но он предпочитает об этом не думать. Школьные друзья пропали из виду, пока он решал проблемы с магией и здоровьем. Первые месяцы к нему никого не пускали, потом уже никто не пришёл. Новых друзей, пока учился владеть магией, Чондэ боялся заводить, считая себя бомбой замедленного действия. Сейчас вроде бы ничего не мешает, кроме привычки держаться от всех на расстоянии. Чондэ внимательно смотрит в глаза Минсоку и понимает, что любопытство берет верх. — Пойдем, — Чондэ разворачивается и выходит на улицу с ощущением, что сегодня не хочет готовить. Он не смотрит, следует ли за ним Минсок или нет. Чондэ несколько раз встречался с Чунмёном за обедом. Это было в разы приятнее общения в неуютном кабинете. Чондэ не знает, в каком районе тот живет, но пару раз они ели на торговой улице неподалеку от дома Чондэ. Минсок нагоняет его и минут пять они петляют между магазинчиками с разнообразной едой и мелочами. Двери ресторанчика открыты, несмотря на прохладу. Они находят свободный столик в глубине маленького зала. Пахнет жареным мясом и лапшой, смесью специй. Минсок принюхивается и слегка щурится.В этот момент он напоминает Чондэ лиса, оценивающего обстановку. Меню висит на стене. Чондэ выбирает блюдо дня. Минсок внимательно изучает, заказывает лапшу с черным соусом, набор острых закусок и спиртное. — Я не пью, — спокойно говорит Чондэ и переворачивает рюмку, когда Минсок порывается ему налить. — Почему? — спрашивает Минсок. — Не люблю чувство опьянения. — А ты его испытывал? — усмехается Минсок, но не настаивает. Его не смущает пить в одиночестве. — Я представляю. — Боишься терять контроль, — Минсок не спрашивает. — Может, ты и прав. От потери контроля бывают проблемы. — Уже бывали? — интересуется Чондэ. — Не такие как у тебя, но… — Минсок не договаривает. Чондэ сжимает палочки и смотрит на Минсока внимательно. Прислушивается, но магии не чувствует. — Ты кто такой? — по спине пробегает холодок. — Говорят, что псих, — пожимает плечами Минсок и пьёт вторую рюмку. — Но я предпочитаю считать себя уродом. Минсок цепляет пальцем высокий воротник своего свитера, открывает горло. По коже бежит черный витиеватый узор ошейника. Похожими, только багровыми, клеймят за злоупотребление магией. — Уроды должны держаться вместе. Как считаешь? — Минсок отпускает воротник и снова улыбается. В этот раз улыбка иная. Что изменилось, Чондэ не понимает. Он смотрит на шею Минсока, вспоминает узор. Минсок тоже бывший маг. Только если Чондэ пытались запечатать всю силу, то Минсоку заблокировали активные. Он всё чувствует, но сделать ничего не может. Высшая степень бессилия. — Я считаю, что ты псих, — отвечает Чондэ. Пальцами он вращает рюмку на столе, чтобы хоть как-то дать выход волнению. — Но вроде не урод. — Внешность обманчива, — Минсок качает головой. — Может всё-таки налить? Чондэ смотрит на рюмку в своей руке, на Минсока, о котором не знает ничего, кроме того, что тот урод внутри, и что он пережил ад, когда надевали ошейник. Чондэ поджимает губы и кивает.