15 минут

Ещё никогда мне не было так страшно, как сейчас - сидя на полу в комнате Чанёля, глядя на его лицо, хмурившееся во сне - наверняка что-то нехорошее снится. Хотелось убежать из этой комнаты так далеко, как только возможно - даже перспектива просидеть несколько суток под надзором О Сехуна, расписывая Монталь в мельчайших деталях казалась мне гораздо более привлекательной. И всё ведь просто потому, что я уверена - Чанёлю определённо нужно объясниться. Да и Чанёлю ли? Я не переставала думать о его словах и даже не сомневалась, что он их тоже помнит. Я была абсолютно уверена в том, что Чанёль мне - самый близкий, и что болит он у меня больнее всего. Что выбирая между влюблённостью и Чанёлем, я никогда бы не сделала неправильный выбор. Но болеть и быть любимым - вещи совершенно разные. Я впервые поняла, что с тех пор, как отпустила Тэхёна, никого не любила. Читать о любви, смотреть фильмы о любви, наблюдать её со стороны, находить любовь в каждом аромате, слышать её в каждой ноте - да, но так и не испытать этого на себе. Вопрос, хотелось ли мне, оставался открытым. Чанёль перевернулся на другой бок, а сердце уже сделало сальто-мортале, приготовившись к “серьезному разговору”. Таких у нас с Чанёлем с роду не было. У нас вообще много чего с роду не было, как мне казалось ещё несколько дней назад. Как же можно жить бок о бок с человеком, в которого ты влюблён, абсолютно точно зная, что он об этом не имеет никакого понятия? На это способен только такой дурак, как мой друг, если моё шаткое положение всё ещё позволяет мне его так называть. Телефон - слава богу, всегда стоящий на вибрации - зажужжал на полу рядом, и я с удивлением обнаружила, что звонит мне Тэхён. Стараясь двигаться как можно тише, я выползла из комнаты, принимая вызов. Семь, чёрт возьми, утра. -Я могла спать сейчас, ты ведь в курсе, что мне вставать на работу? -Но ты не спишь, а мне нужно кое-что с тобой обсудить. -В семь утра, в рабочий день? -Нет, десять лет назад, но ведь никогда не поздно? - в голове мгновенно всплыли его вчерашние слова и я шумно выдохнула. О чем я сейчас меньше всего хотела думать, так это об этих выжженных из памяти днях -Где и когда? -Я сейчас у твоего дома. Не против прогуляться? Мне не улыбалось долго наряжаться и прихорашиваться, поэтому я просто надела мамин вязаный кардиган поверх пижамной футболки - просто непозволительно тёплый и обнимающий - и сменила штаны на джинсы.Немного подумав, я взяла с полки Dior Homme Cologne и чуть-чуть брызнула его на запястье. Тэхён стоял, опершись на бортик маленького фонтанчика во дворе. Сначала я повернулась к нему спиной, усиленно пытаясь сделать вид, что не вижу его и выискиваю взглядом с другой стороны, но он неожиданно подкрался сзади и с негромким “бу” схватил меня за плечи. -Не теряй бдительность, парфюмер! - усмехнулся он и мы, не сговариваясь, направились в сторону парка, на окраине которого находился тоннель. Нам шёл молча - может, собирался с мыслями, может, придумывал оправдания. Мной завладело даже какое-то любопытство -тогда, лет десять назад, я с ума сходила, пытаясь понять причину его внезапного исчезновения и обрыва всех связей со мной. Сейчас я понимаю, что любопытство - самое сильное чувство, проснувшееся во мне. Тоннель ни капли не изменился - разве что надписей стало больше, а недокуренных сигарет - меньше. Чанёль ведь курит иногда - он тщательно пытается это скрыть от меня, но я нашла как-то полуопустошенную старую пачку в коробке из-под ланкомовского Гипноза. Тэхён, то ли намеренно, то ли случайно, сел по другую сторону от того места, где мы сидели в последний раз и я, разглядывая свежие надписи, остановилась в метре от него. -Ты ведь не поверила, что я не помню тебя? - негромко спросил он, и тоннель эхом отразил его плюшевый голос. -А ты этого добивался? -Я...Сола, я виноват перед тобой. Мне было восемнадцать, понимаешь? Я был дураком. Я понимал, что уеду в Пекин, что судьба разведёт нам дороги, и я не хотел страдать и мучиться. Я ни разу не лгал, когда говорил о тебе...всё, что говорил, - он даже чуть улыбнулся, наверно, вспомнив что-то особенно хорошее, - но тогда я не был готов к чему-то серьезному. Поэтому решил, что прекратить общение - это лучший выход, понимаешь? -Нет, Тэ, я не понимаю, - медленно начала я, обдумывая, как бы поделикатнее сказать ему все, что я думаю, - я не понимаю, как можно врываться в жизнь человека, западать ему в душу, а потом просто разорвать все ниточки. Я этого не понимаю и понять не хочу. -Я уже другой, прошло столько лет. Столько воды утекло, теперь всё может быть иначе. Сола, всё ведь изменилось… -Дай мне договорить, Тэ. Ты прав, всё изменилось. Ты ведь знал тогда, что я была влюблена в тебя? Ну, знал же? - Тэхён нехотя кивнул, - вот. Всё изменилось, Тэхён. Больше не влюбленна. Слова дались мне на удивление легко - дискомфорт, который не отпускал меня как будто чёртову вечность, как рукой сняло. Старый чанёлевский Диор, которым он душился пару лет назад, окутал меня, словно кокон, защищая от “миллиона”, аромат которого я сейчас совершенно не слышала. Только мускус сейчас. Мускус. -А в кого влюблена? - Тэхён некрасиво скривил губы, - в парня, на котором исключительный аромат Dior Homme от гениального Франсуа Демаши? Да, Сола, я читаю твои статьи. -Даже если это и так, Тэхён, это уже моё дело. Ладно? Нам промолчал, и я восприняла это как конец беседы. Я направилась в сторону, противоположную той, где мы разговаривали, но Тэхён не стал меня останавливать. Мне хотелось поблагодарить Тэхёна, но я понимала, что это вряд ли будет уместно. Своим разговором он словно поставил всё в моей жизни на свои места. Сейчас я приду домой, где уже, наверно, проснулся Чанёль и определённо точно скажу ему, что ни за что в жизни не стану жить отдельно. И что поводов курить у него больше нет - зато у меня, наверно, есть повод разрываться после каждой затяжки совсем обычным Гипнозом и горьким Диором, от которого першит в горле. И от моих прежних переживаний не осталось и следа - я почти бежала в сторону дома и три раза пыталась попасть в скважину ключом в дрожащей руке. Но едва я пересекла порог, на глаза попалось самое худшее, что могло произойти - с полки пропал любимый A La Folie, а вместо розовой коробочки, пахнущей малиной и шампанским, лежал маленький сложенный листок, из которого выпала сим-карта для телефона. “Сола, моя солнечная Сола. Я очень хочу что-нибудь написать, но я понятия не имею, что - мысли за все эти года путаются, и ухватить что-то одно почти невозможно. Хотя, наверно, следует сказать самое важное - я тебя люблю. И никого, кроме тебя, не любил. И я ни за что об этом не жалею. Пусть даже сейчас ты снова уходишь с человеком, которого всегда выбирало твоё сердце, с собой я вряд ли что смогу поделать. Ты моя привычка, Сола. Моя вечная татуировка. Я ничего не хочу так, как оставить всё по-прежнему - быть твоим другом, соседом, имея возможность смотреть на тебя, спящую, рисовать твои убийственно-острые ключицы, даже слушать, как ты до двух ночи читаешь мне стихи - знаешь, ведь их жутко не люблю, но душу продам за то, чтобы слушать, как ты читаешь их вслух. Но это следует делать тому, кого любишь ты, и именно поэтому мне лучше поехать домой. Всегда выбирай того, кого любишь ты, моя солнечная, потому что иначе ты никогда не будешь счастлива. И купи себе новые, пожалуйста” И все. Кривой почерк Чанёля раздавался его голосом в моей голове, и я едва поборола в себе желание разорвать чёртову записку и начать ненавидеть идиота Пак Чанёля. Но нет, сейчас не время. Я залетела в его комнату - кровать заправлена, половины вещей нет, как и дорожного рюкзака. Значит, домой. Я открыла расписание рейсов до Чеджу - до следующего оставалось двадцать минут. Всего чёртовых двадцать минут. Мне понадобилось пять минут, чтобы вылететь из нашего комплекса на широкую улицу. Девятый час, а машин уже уйма - чуть только я махнула рукой, как передо мной остановился таксист - совсем молодой. -Домчите меня до аэропорта за пятнадцать минут? - взмолилась я, запрыгивая в машину. -Думаю, это скорее утверждение, чем вопрос, - парень по-доброму улыбнулся и резко дал газу, разворачивая машину и пересекая сплошную, тут же набирая чудовищную скорость. Но это сейчас было не так важно. Осталось всего тринадцать минут. Водитель, представившийся Чжину, явно получал удовольствие от поездки на больших скоростях. На полную громкость включив какой-то корейский хип-хоп, ничуть не мешавший мне, он нёсся среди пробуждающихся сеульских машин, и я в который раз благодарила небеса, что час-пик уже прошёл, да и по мере того, как мы удалялись от центра города, ряды машин всё редели и редели. Восемь минут, а мы уже выехали за пределы Сеула. Чжину сигналили машины, которые он ловко обгонял, несмотря на знак. Я уже различала огромное здание аэропорта, но никакие самолёты оттуда пока не вылетали. Четыре минуты. Я хотела было приготовить деньги, но поняла, что не взяла с собой кошелёк. -Послушайте, я дома кошелёк забыла, вы подождёте меня? Я вынесу вам деньги, - я ожидала услышать нечто вроде “знаем мы вас, таких”, но Чжину только недовольно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. -Ты сейчас не о деньгах думай, а любовь свою беги спасать! -Почему вы решили… -Потому что я не идиот. Всё, я остановлю тебя здесь - в глубь стоянки ехать бесполезно сейчас, машин там - яблоку негде упасть. -Спасибо, спасибо вам большое! - крикнула я, уже выбегая из автомобиля и не услышав ответ Чжину. Аэропорт Инчхона удивительно огромный - я заметила это только сейчас, когда целую бесконечность бежала, расталкивая людей, в поисках справочной. В конце концов я увидела её - народу у стойки совсем не было и я, не сбавляя скорости, ринулась к ней. -Подскажите...подскажите, пожалуйста, - сбивчиво проговорила я, пытаясь восстановить дыхание, - рейс на Чеджу… -Улетел пять минут назад, отправили пораньше…. Меня словно оглушили, и слова женщины за стойкой затерялись в невесть откуда взявшемся жужжании в ушах. Ощущение было, что я прямо сейчас упаду в обморок. А предобморочное состояние отвратительно - словно тысячи муравьёв ползают под кожей, выворачивая органы наизнанку, а слабость - невыносимая. Я на ватных ногах двинулась к залу ожидания и села на первый свободный стул, даже не представляя, что делать дальше. -Опоздали на рейс? - сочувственно сказал кто-то по правую руку от меня. Я подняла голову, ошарашено глядя на серьёзное лицо Чанёля. -Как ты...ведь самолёт улетел...пять минут назад ещё улетел… -Просто я подумал, что можно и опоздать минут на пятнадцать. Хотя, скорее всего, просто надеялся, что опоздает кто-нибудь другой. Сола, всё же вроде хорошо, что ты… - Чанёль неловко прижал меня к себе, когда я стиснула его в объятиях, - Сола, я чувствую твои слёзы на шее. Он отстранился, взяв моё лицо в ладони и большими пальцами вытер слёзы. А руки Чанёля, как и всегда (и я никогда не понимала, почему), пахли жарой, солёной водой, кремом от загара и песком. А ещё счастьем, конечно же, всепоглощающим счастьем.