Рецепт вранья

Подождав пару секунд, я резко распахнула входную дверь. Левый глаз Майкла уже хорошо заплыл фиолетовым, а губа была рассечена. Его разбитая физиономия и мой ночной вид составляли такой контраст фотографии на стене, что можно было рассмеяться. Можно было, но никто из нас не стал этого делать. - Надо бы лампочку вкрутить в подъезде, - пробормотала я, тупо пялясь на потолок. - Извини, - Майкл топтался на месте. - Ты-то при чем? Лампочки в подъезде воруют каждый день, - пожала плечами я. - Я не об этом. Ты меня извини, - повторил он. Я отодвинулась в сторону, позволяя ему войти. - Майкл… Он обернулся и окинул меня взглядом. - Это что, моя футболка? - Да, - я оттянула и без того волнистую горловину. – Вместо пижамы. В ней очень удобно спать. - Я думал, что ты ее выкинула. Чувствуя, что у меня затряслась нижняя губа, я бестолково покачала головой и зевнула, чтобы удержать слезы. - Понятно. Я кивнула. Он так и стоял напротив – помятый, весь в синяках и ссадинах, жалкий – рассматривал свои туфли, которых я у него не видела. Как так получилось, что я их не видела? Я знала, что нужно что-то сказать, и сделать это сейчас. К утру все будет кончено. Связи вроде нашей умирают тихо, по ночам. Мы для этого не такие люди, чтобы публично добивать их. Но с моего языка готовы были сорваться десятки вопросов, а сердце уже сейчас притворилось мертвым. Проглотив ком, я открыла рот, не зная, что сейчас скажу. - Ты купил новые туфли? Долго я не понимала, что происходит. Я смотрела на его туфли, и вдруг меня обхватили его руки, а влажное лицо прикоснулось к моему. Пока угол рамки не врезался в лопатку, я не поняла, что мы целуемся, а его руки елозят по моей спине. Я бессознательно его обнимала, отвечая на поцелуи, но острый уголок, впившийся в спину, причинял боль. И только когда Майкл принялся целовать меня в шею, я поняла, что стою с открытыми глазами, а в душе жуткое мертвое спокойствие. Почему так? Ведь сейчас воплощался в жизнь мой изначальный план. Майкл остановился и поднял на меня глаза с новым выражением замешательства и отчаянным желанием потрахаться. За пять лет я много раз видела эти эмоции на его лице, не зависимо друг от друга, но в этом сочетании это было что-то новое. - Хол? – Тяжело дыша, выпалил он. Его тревога была вполне обоснованной. Во-первых, целовать мою шею – верный способ довести меня до экстаза, а во-вторых, я сама так долго этого жаждала, что должна была проявлять хоть какое-то участие и возбуждение. Но во мне что-то просто выключилось. – Хол, извини. Правда. - Хватит. Хватит это повторять. – Голос не был похож на мой. Совсем. - Окей. – он знакомым жестом перекинул мои волосы через плечо, и во мне все перевернулось. Я кивнула и закрыла глаза, когда он нагнулся меня поцеловать. Я целовала его в ответ, пытаясь не задеть рассеченную губу (И когда только Тедди научился так драться?), но Майкл не обратил на это никакого внимания. Впервые за месяц он меня так хотел, что я позволила увлечь меня в спальню, а потом на кровать. Мне не приходилось абсолютно ничего делать. Его руки начали свой обычный маршрут по моему телу, губы щекотали ключицу, а моя левая нога обвивала его талию. Я так соскучилась по нему и должна была бы кричать от желания, а не вяло реагировать. Странно, столько времени лезть на стенку – и такая слабая реакция. Мерзкий голос в ушах тянул: «Ты не та, кто мне нужен, не та, не та, не та…» - но я закрыла глаза и начала играть свою роль. Он вернулся ко мне. Это все, чего я хотела. И он снова мой. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Утром все было, как обычно. Солнце привычно светило, пробираясь сквозь тонкие шторы. Майкл лежал в нескольких сантиметрах от меня, и я перевернулась на бок, наблюдая за его сном. Прошлая ночь была странной – меня не покидало ощущение, что нам следовало поговорить, прежде чем он забрался в мою постель, но утром все стало, как надо. Я перевернулась на спину и вспомнила о неотложных делах. Конечно, журналы могут полежать на почте и до понедельника, но поход в супермаркет откладывать нельзя. В холодильнике в прямом смысле мышь повесилась. Я аккуратно сползла с кровати и подняла вчерашние джинсы и майку, лежавшие темной лужей на полу. Одевшись в коридоре, чтобы не разбудить Майкла, я взяла телефон и ключи, и уже хотела уходить, но увидела криво висевшую фотографию. Я ее поправляла, отходила и критически оценивала, подходила, снова поправляла, но все равно она висела не ровно. В итоге, я сняла ее со стены и положила на тумбочку, записав в мысленный ежедневник, что нужно ее повесить нормально. Потом. После завтрака. После всего, что Майкл захочет сегодня делать. Невроз начал отступать. Было еще очень рано для субботы, и Ванкувер в основном спал. На ходу я мазнула губы бальзамом и потрогала растертый щетиной Майкла подбородок. Надо было подстричься, слишком много волос для одного человека, но Майклу нравились длинные волосы. Хоть Тедди и называл меня «Кузен Оно», я ходила с прической а-ля утопленница даже на съемочной площадке. Неужели Тедди врезал Майклу? Это лучшее, что он когда-либо делал для меня. Надо позвонить Тедди и сказать, что мы помирились. А сейчас я буду думать о булочках и кофе. И, пожалуй, о пятновыводителе, чтобы вывести кровь с рубашки Майкла. А еще говорят, что романтика умерла! --------------------------------------------------------------------------------------------------- Я поднялась на пять ступенек к синей двери и остановилась. Что, если Майкл уже проснулся? Может, нужно было привести себя в порядок перед выходом? Что я ему скажу? Или мы притворимся, что вчерашней ночи не было? - Не могу же я здесь вечно стоять?! – сказала я, воткнув ключ в замок. В квартире было по-прежнему тихо, и я осторожно сняла туфли, чтобы не разбудить Майкла. Так, сейчас почищу зубы, выпью кофе и будь что будет. Выложив завтрак на кухонный стол, я пошла в ванную. Один трудный разговор и мы снова пойдем, рука об руку, к свадьбе, детям и счастью, думала я, умываясь холодной водой. Я схватила зубную щетку, напоминая себе о том, что идеальные отношения это миф. Так, пасты нет. Я машинально полезла в шкафчик у раковины за новым тюбиком. Настоящие отношения – это ежедневная работа. Тяжелая работа. Тут надо… Зубная паста. В шкафчике не было тюбика, потому что только позавчера я начала новый. Но и в стаканчике ее не было. Как не было и зубной щетки Майкла. И бритвы. Сжимая щетку, я пошлепала обратно в коридор и остановилась перед дверью в спальню. Уже зная, что увижу, я все равно не могла заставить себя открыть ее. На меня накатила дурнота. И злость. И сознание, что меня одурачили. Я тронула дверь ногой и заглянула в щель. Кровать была пуста. Я отступила назад и почувствовала под ногой что-то холодное и твердое и почти сразу же что-то острое, колючее и горячее. Фотография со дня рождения Меган. Уходя, Майкл, должно быть, сшиб ее на пол. Надо же, торопился. С зубной щеткой в одной руке и мобильным в другой я съехала спиной по стене, сшибая на пол другие фотографии и глядя, как кровь струйкой течет на ламинат. Сняв блокировку телефона, я набрала вызов последнего звонка. - Тедди! – тихо сказала я, стараясь не шевелить ногой. – Он забрал мою зубную пасту. ***************************************************************** После второй початой бутылки «Джек Дэниелс», я была не пьяная. Я была веселая. Я уже не просто злилась на Майкла, а искренне желала ему попасть под огромный КамАЗ, и нога, кстати, уже не болела, хоть я и всего-то намазала ее зеленкой и слабо перемотала бинтом. В этот самый момент я, одетая в рубашку Майкла, на которой я от злости оторвала рукава, танцевала перед телевизором под старую песню «I will survive», громко подпевая в микрофон, который мне заменила пустая бутылка из-под виски. Я почти дошла до финальных нот, как я услышала за своей спиной: - О, мой Бог, до чего же ее довел этот ублюдок? Я повернулась назад, и обнаружила Меган и Тедди, стоявших в дверях. Мне ничего не оставалось, как мило улыбнуться, чтобы не выглядеть еще глупее. Такова наша участь, брошенных женщин. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- - Я его убью! Я молча кивнула. - Я его уничтожу. Прижму к асфальту, и буду бить в рожу кулаком, руки-ноги повыдергиваю и в морду воткну! - Валяй, - согласилась я. - А потом я… Меган! – Тедди перебил сам себя, нагибаясь, чтобы поднять меня с пола, - Ты не помогаешь! Я уткнулась в дружескую грудь, сжимая зубную щетку, которую я не выпускала из рук с тех пор, как взяла ее еще час назад, в одной руке, и бутылку виски – в другой. - Давай, ты мне это отдашь? – попросил он, поднося руку. Я отдала бутылку. - И щетку. Я неохотно рассталась и с зубной щеткой. Я позвонила Тедди, Тедди позвонил Меган, она позвонила и заказала суши на дом, которые, впрочем, еще не привезли, но сам факт грел мне душу, потому что с самого утра я так ничего и не ела. Я, на сколько могла, рассказала им сокращенную версию всего, что произошло, заполняя паузы всхлипываниями, поскуливанием и шмыганьем, а мои верные друзья, в свою очередь, рассказали о том, что было, когда я уехала на такси. В основном они рассказывали, как Майкл от удара Тедди плюхнулся на задницу, а Меган вдобавок пнула его ногой в пах и обозвала скверным французским словом (в свое время она учила французскую литературу). Потом кто-то вызвал полицию, и мои два верных друга кинулись в ближайший «Макдоналдс», а Майкл на четвереньках забрался в первое попавшееся такси. Дальше начиналась моя история. - Я даже подумать не мог, что этот урод поедет к тебе. Я думал, что ты не брала трубку, потому что ты спишь. Всегда бери трубку, если не спишь! – Тедди тыкнул в меня указательным пальцем. Выглядело угрожающе. - Но я правда спала. Ничего, успокоюсь. – сказала я. - Конечно, успокоишься. Куда ты денешься. От урода всегда приятно избавиться. Слава Богу, легко отделались. Кто от кого отделался, большой вопрос. А я, как мне кажется, совсем не урод. - Дорогая, ты обязательно перебесишься. – Мег заварила столько чая, что можно было напоить весь Букингемский дворец. – Слушай, может тебе ванну принять? - Я не знаю. Как можно не знать хочешь ты принять ванну или нет? Господи, я сошла с ума! Я отступила назад и присела на кровать. Часы на стене показывали, что сейчас двенадцать часов утра. Еще слишком рано для субботы. Если бы этот день не омрачило сучье отродье, с которым я собиралась провести всю свою жизнь, то я бы еще вылеживалась в кровати. Мне нужно переодеться. И действительно было бы неплохо принять ванну. Я, скорее всего, выгляжу не лучшим образом. Я подняла глаза на телевизор, стоявший напротив. Там где раньше лежали диски с новым сезоном «Сплетницы», было пусто. Черт, как сейчас может быть всего 12 утра? - Хол, ты опять говоришь про себя, а не вслух? – спросил Тедди. - Он забрал диски с новым сезоном «Сплетницы». – Монотонно произнесла я. - А ты досмотрела сериал? Я отрицательно помотала головой. - Сукин сын! – выругалась Меган. – Одно дело забрать у девушки зубную пасту, и совсем другое унести у нее Чейза Кроуфорда. - Так, сначала ванна, - Тедди кивнул Мег. Та сразу перестала доливать чай и ринулась в ванную. Слышно было, как зашумела вода. – Хорошо? Я лишь кивнула головой, потому что выпитый виски затруднял разговоры. - Тебе сразу станет лучше, - пообещал он, закрыв дверь, прежде чем я начала раздеваться. Будучи хорошим другом, Тедди испытывает ужасную неловкость при виде женской наготы. Он с самого начала категорически заявил, что не желает видеть ни единой сиськи, моей или Меган. Вторая, правда, появлялась перед ним нагишом в то время, когда они три недели вместе жили, после того, как Тедди расстался с очередной «любовью всей своей жизни», а я нет, щадя его скромность. - Вода готова! – Мег указала на ванную, из которой валил пар. – Тебе что-нибудь принести? – спросила она, собирая мои волосы в хвост на макушке. - Нет, у меня все есть. – Я стянула рваную рубашку Майкла и бросила ее на пол. Еще пять минут и она сама сползла бы с моего тела. Мег незамедлительно подняла рубашку с пола и, улыбнувшись, вышла, закрыв за собой дверь. Уверена, первым делом она выкинет ее в мусорное ведро. Я осталась перед зеркалом в трусах и в лифчике, с волосами, собранными в большой безобразный ананас, зареванная и с нелепо оттопыренной нижней губой. «Спокойно, Холи. Ничего страшного, Холи. Прими ванну, Холи. Сразу полегчает, Холи». Если не обращать внимания на секс-бомбу в зеркале, ванна выглядела шикарно. Вся в пушистой пене, которая пахла успокаивающей лавандой и чем-то еще невообразимо вкусным. Я быстро залезла в ванну. Скоро я тоже буду пахнуть чистотой и свежестью. Пьяные мысли роились в голове. На самом деле я не хотела лежать в ванной, я не хотела крепкого чаю, я не хотела трезветь, и я уже не хотела, чтобы мой - теперь уже - бывший бой-френд возвращался ко мне. Но если я не приму ванну, то, во-первых, Тедди и Меган это сразу заметят, а во-вторых, от меня будет плохо пахнуть. До меня доносились звуки срочного саммита, который устроили Тедди и Меган. Таковы радости старого дома с ремонтом девяностых – стены тонкие, как бумага. - Так, ты снимай его фотографии со стен, а я займусь постельным бельем, - командовал Тедди. – Постираю при ста градусах, чтобы последние следы этого дерьма исчезли из квартиры прежде, чем Хол выйдет из ванной. - Можешь считать, что фоток уже нет, - отозвалась Мег. – Слушай, ну как он мог это сделать! - Прикинь, я искренне поверил, что он останется! «Не только ты, - подумала я. – Я тоже поверила! Дерьмо собачье!» - Хорошо, что сейчас все решилось. Представь, если бы они поженились! - Ну! Как бы мы притворялись, что рады за подругу, которая выходит замуж за идиота? Я съехала в ванну поглубже. Мои друзья считают Майкла идиотом? Мы с ним были вместе пять лет, а они хоть бы намекнули! Да, я знаю, что Майкл не был героем их романов, хоть и имел пенис. Неужели они его так ненавидели, что обрадовались нашему разрыву? Выждав приличное, по моим меркам, время, я вылезла из ванной и закуталась в полотенце. Я знаю, что Тедди не одобрит обнаженных плеч, но мой халат в комнате, так что пускай терпит. Тедди и Меган скопились в спальне над постельным бельем, которое грудой лежало на полу. - Что теперь? – спросила я с неизвестно откуда взявшейся энергией, - что случилось? - Ничего, - Мег отвела перепуганный взгляд. – Ты гораздо лучше выглядишь. - Я отвратительно выгляжу. В чем дело? Майкл звонил, что ли? - Нет. – Быстро сказал Тедди. - А в чем тогда? Я же вижу, что что-то произошло. - Холи все в порядке. – Сказала Мег, пряча что-то за спиной. - Дай сюда. – Строго сказала я. - Хол, не надо. Ты не хочешь этого видеть сейчас. - Ладно, все хватит. Давай сюда, - я упорно стояла на своем. - Меган, не надо! – Тедди положил руку мне на плечо, удерживая на месте. - Может, сначала оденешься? – спросила Мег, но я проявила невиданную прыть. Пихнув Тедди, я сузила глаза, проверила крепость своего хвоста и надежность полотенца и прыгнула на диван. Меган в это время бросила что-то Тедди, и я была вынуждена переключиться на него. Я прыгнула с дивана на его спину. Зафиксировав его локтевым обхватом вокруг шеи, я принялась выкручивать какой-то плотный клочок бумаги из его пальцев, пока он бегал кругами, визжа, как бешеная тетка. - Уберите ее! – визжал он, мечась по комнате. Меган покачивалась на диване, подобрав под себя ноги, дико смеясь. Мне было все равно. Мне стало просто необходимо заполучить эту чертову бумажку. Тедди шел на четвертый круг, когда мне вдруг удалось выхватить бумагу из его пальцев. В этот момент с меня свалилось полотенце, и я упала на спину на пол. Не думая о том, что, по крайней мере, два человека (убью их после) видят меня валяющейся на полу нагишом, я развернула скомканный плотный клочок бумаги. Это оказалась фотография. - Господи Иисусе! – Тедди пытался отдышаться, усевшись на край дивана рядом с Меган. Меня же интересовала только чертова фотография. На ней были изображены мы с Майклом на свадьбе общих друзей. В тот день он перед всеми сказал, что обещает жениться на мне, потому что безумно меня любит. Это был один из лучших дней за всю нашу совместную жизнь. На меня накатила такая невиданная тоска, какая не появлялась за весь месяц с тех пор, как Майкл ушел. - Который час? – тихо спросила я. - Полвторого, - с опаской ответила Мег. - Бары открыты? - Мы же в Ванкувере. Здесь всегда найдется работающий бар, - Мег прикрыла мое неподвижное тело полотенцем. Я кивнула, прижимая к себе полотенце. - Тогда я сейчас оденусь.