Master of Puppets

      Дэйв сидел за столом и пил кофе. Где-то в спальне заворочался и забурчал Джеймс, который никак не хотел вставать. Рыжий все думал о вчерашнем. Кто такой этот Мастер? Что такого можно найти в его лавке? Что он — Дэйв ищет и не может найти? Мастейна раздирали вопросы, но виду он не подавал. Хэтфилд запретил ему думать об этом, словно что-то сам знал, но не говорил. Рыжий решил во что бы то ни стало добраться до Старого города и до лавки Мастера. Из спальни до него донеслось кряхтение, шебуршание и на кухню выплыл Джеймс. — Доброе утро, дорогой, — ехидно почти пропел Дэйв. — И тебе того же, — буркнул Хэтфилд. Он страшно не выспался, но Дэйв распихал его, когда проснулся, и больше вокалисту уснуть не удалось. — Да ладно уж тебе дуться. Хочешь кофе? — Давай, — лицо Джеймса посветлело и он поспешил за стол. — Скажи… Ты знаешь того человека, которого мы встретили вчера? — чуть виновато спросил Дэйв, слегка потупив глаза. Хэтфилд поперхнулся кофе и строго посмотрел на рыжего: «Я говорил же тебе не думать об этом!» — Но я… Я словно до сих пор в поиске чего-то. Мне не хватает каких-то кусочков, чтобы собрать картину. Неужели тебе так трудно рассказать?! — Дэйв. Я не знаю об этом человеке ничего. Я не Бог и не провидец, чтобы что-то знать. Я злюсь, потому что ты слишком много об этом думаешь. Вчера и сегодня. У тебя есть счастье, зачем ты хочешь искать что-то неизведанное, непонятное, если у тебя и так все есть? — Мне не хватает кусочков паззла, чтобы объяснить все мои чувства. Джеймс, я пойду туда. Я хочу узнать. — Блять, Мастейн, не строй из себя озабоченного. У нас репа сегодня и выкини ты эту херь уже из головы!       Дэйв замолк. Если Хэтфилд не хочет его понять, то рыжий сам доберется. Теперь Мастер казался ему не оборванцем с рюкзаком, набитым хламом, а кем-то недосягаемым и величественным, хоть Дэйв и с трудом помнил его лицо, но сознание уже автоматически придавало его облику прекрасные черты, черты чертовски похожие на Джеймса. Мастейн помотал головой, скидывая с себя оцепенение. Хэтфилд смотрел на него спокойным, мягким взглядом, потихоньку потягивая кофе.

***

      Стоит, наверное, пояснить, что Старый город был не собранием памятников архитектуры 13 века, а просто устаревшим районом Сан-Франциско. Улицы его были пустынны и достаточно тесны, ветер нес по ним какие-то бумажки, обертки, скомканные газетные листы, на дороге валялись окурки, кожура, пакеты, банки и прочий хлам. Стеклянные витрины когда-то красивых дорогих магазинов покрылись пылью, вывески выцвели и обветшали, то там, то сям была провалена крыша. Двери в здания были открыты, но внутри они были пусты и обшарпаны: со стен и потолка облетала штукатурка, стеллажи были все в зазубринах и зацепках, плитка на полу была расколота и давно потеряла свой былой цвет и роскошь. И в этом районе города и жил Мастер. Выглядел он конечно же не так, как представлял его себе Дэйв, но что-то привлекательное в нем было. Сейчас, сидя в единственно ухоженном и отремонтированным им здании он не выглядел оборванным бродягой: из-под черного цилиндра виднелись аккуратные, длинные белые пряди, зеленые глаза проницательно смотрели на мир, поблескивая в тени шляпы, тонкие губы искривлялись порой в довольной улыбке (Мастер улыбался каким-то своим мыслям) на руках он носил белые кожаные перчатки без пальцев, аккуратные, но длинные ногти порой постукивали по столу, словно в нетерпении, черная длинная мантия прикрывала его плечи. Можно было увидеть черный жилет с золотой карманной цепочкой, белую рубашку.       Мастер сидел и ждал. Просто ждал гостя, которого он звал к себе. Гость явно не торопился и Мастер скучал. На полках стояли разные колбочки, банки, бутылки с разноцветными жидкостями, порошками и таблетками. Если приглядеться, то можно было увидеть надписи на банках: «Радость», «Вдохновение», «Полет» и тому подобное. Мастер неторопливо перемешивал в ступке какой-то очередной порошок. Сначала он был нежно-голубой, потом порозовел, еще несколько капель воды и жидкость стала алой, а после кроваво-красной. Мастер перелил ее в колбочку и усмехнулся. «Дожди в Кастамере» отправились на полку. Он прибережет их для особого случая для своего гостя, который не раз придет к нему.

***

      Звучала Jump in the Fire. Дэйв упорно пытался сосредоточиться на игре, но в голове звучала какая-то другая мелодия. Очень странная. Она напоминала ему героическое и страшное Средневековье, где реками лилась кровь, рыцари совершали Крестовые походы во имя Господа, зверствовала инквизиция, а королевские кланы вырезали друг друга, не оставляя в живых никого. Странная была мелодия. Он видел горящие города и крепости, мечущихся коней, развевающиеся тяжелые мантии, отделанные соболем, королевский венец, мечи, катапульты, луки, стрелы, воинов, которые падали под градом смертоносных игл, бесстрашных защитников, несущихся в бой за свой город, за своего короля и честь. Но они гибли один за другим. Видел он окончания боёв и казни. Костры горели яркими огнями, слышались вопли боли, головы катились по улицам, а обезглавленные трупы сбрасывали в реку, красную от крови. Увидел он и казни королей. Как срубали мечом им головы и мантии окроплялись кровью, как рыдали женщины, как падали они в своих платьях к ногам палачей, умоляя отправить их вслед за мужьями. Видел он как несли множество гробов в церкви, один за другим, слышал детские хоры, видел как заносили эти гробы в семейные склепы. Наблюдал за толпами, ликовавшими перед замком нового короля и забывшими о страшных казнях и мучительных смертях… — Дэйв! Очнись! — Джеймс помахал рукой перед его лицом. — Хватит лажать, ты ничего не можешь сыграть сегодня. О чем ты думаешь?! — Я? Ни о чем. И всё я могу! Не надо тут гнать на меня! — Но ты играешь совсем не ту песню! — Ту песню я играл. А если вам не нравится, что я задумался, то это, извините, не мои проблемы! — Да ты… — Ладно, хватит, — вмешался Ларс. -Давайте просто заново начнем. — Давайте! — Дэйв был явно рад такому повороту событий. Он точно пойдет к Мастеру. Если Джеймс не пойдет с ним, то он пойдет один. Но он обязательно пойдет.