Если ты где-нибудь есть

      Чарльз убирал в библиотеке после того, как там побывали его ученики. Обалдуи даже не вынесли оставшийся после себя мусор вроде обрывков тетрадных листов и стружки от карандашей, не говоря о том, чтобы расставить книги по местам. Таская за собой между стеллажей тележку с фолиантами, Чарльз думал с доброй долей умиления и ужаса: это сейчас он справляется, пока у него под присмотром всего четверо детей, а что будет, когда ими будет кишеть вся школа?       Но у него будет Эрик. Да, эта мысль безусловно придала Чарльзу сил, и он с широкой улыбкой продолжил маршировать по проходам. Колёсики тележки громыхали позади, и звук разлетался эхом, бьющим по ушам, под высокими сводами опустевшей библиотеки.       Чарльз и теперь бы вряд ли справился, если бы не помощь физическая и поддержка моральная со стороны Эрика. Чарльз считал своей заслугой, что до того эгоистичный и страдающий мономанией Эрик постепенно начал примиряться сам с собой и находить в пособничестве другим больше радости, чем в поглаживании собственных психологических травм и бесконечной смене жалости к себе и самобичевания. До того походивший на выплавленного из нержавеющей стали робота Эрик с каждым днём будто прогревался всё глубже, вот-вот готовый послушной глиной лечь в руки правильного наставника.       Чарльз хотел, чтобы эти руки были его. Но не только в качестве направляющей длани. Своими руками он хотел зажечь в Эрике давно потухший огонь человечности, вылепить улыбку на его лице и освободить его разум из клетки предрассудков и самовнушения, в которую он себя по незнанию запер в погоне за обманчивым смыслом всей жизни. Чарльз хотел дать ему новый. Светлый и добрый. Он верил, что в каждом человеке – или мутанте – можно воскресить благодетель, потому что никто не приходит в этот мир со злыми намерениями.       Вздохнув, Чарльз остановился у очередного стеллажа и стал перебирать оставшиеся в тележке книги, ища нужную. Изучив корешок (с золотым тиснением в кожаной обложке, между прочим! Раритетная вещь, изданная ещё в прошлом веке), Чарльз с тоской посмотрел на уходившие под потолок полки. Придётся лезть наверх, но для этого надо отыскать лестницу.       Она нашлась в самом углу, там же стояли столики и кресла. В темноте пряталось что-то, покрытое простынёй, и Чарльз зажёг ещё одну газовую лампу, чтобы лучше видеть. А потом сдёрнул покрывало. Это оказался старый патефон, а рядом с ним к стене привалились несколько пластинок в потрёпанных обложках. Забыв о своей изначальной цели, Чарльз перебрал их, пока не нашёл что-то, пришедшееся ему по вкусу. Кое-как запустив проигрыватель, Чарльз взялся за лестницу, едва не ухнув вместе с ней на пол в первый момент, не ожидая такой тяжести, и поволок её обратно к стеллажу, мыча под нос в такт игравшей скрипичной мелодии.       Добравшись до прохода, где бросил тележку, Чарльз оторвал глаза от пола и чуть не подпрыгнул от испуга. В темноте вырисовывался зловещий длинный силуэт, и Чарльз даже почти поверил, что это призрак его батюшки явился напомнить, что музыку после одиннадцати включать нельзя. Но силуэт направился навстречу Чарльзу и вскоре попал в круг света от одной из ламп. Это, конечно же, был Эрик.       – Давай помогу, – без прелюдий предложил он и, мысленно прощупав гвозди и шурупы в лестнице, лёгким взмахом руки поднял её с плеч Чарльза и приставил к стеллажу.       – Спасибо, – Чарльз улыбнулся и самостоятельно подвинул лестницу к нужному шкафу. Поставив ногу на первую ступень, он поглядел на Эрика, привалившегося к полкам. – Подстрахуешь?       Эрик охотно ухватился за ножки и стал придерживать трясущуюся при каждом шаге Чарльза лестницу. Тот забрался почти на самый верх, с трудом впихнул книгу на положенное место и с чуть большей уверенностью стал спускаться обратно. На последнем этапе Эрик протянул ему руку, и Чарльз с улыбкой опёрся об неё и мягко спрыгнул на пол.       – Не спится? – поинтересовался он, берясь за ручку тележки и отправляясь с ней дальше по проходу.       – Не привык к такому покою, – пояснил Эрик, и Чарльз сначала услышал, как стих стук колёсиков, а потом почувствовал, как тележка начала рваться из рук.       Обернувшись, Чарльз увидел, что она парит в воздухе позади них, управляемая Эриком.       – Стыдно портить хорошую музыку этим грохотом, – прокомментировал Эрик свои действия. – А если вложишь в книги по скрепке, я их тут же отправлю по местам.       – Нашёл на что тратить силы. – Чарльз фыркнул и надавил на тележку, пытаясь вернуть её на пол. Эрик послушался и отпустил её. – Примани лучше лестницу. Мне надо ещё раз залезть.       – Может, я дотянусь?       Чарльз молча указал пальцем на самую верхнюю полку (кому было не лень туда забираться?). Эрик вздохнул и тоскливо посмотрел на Чарльза, поджав губы. Но лестницу всё-таки призвал – она прилетела в дюйме от пола и беззвучно опустилась. Эрик тут же взялся за неё, придерживая для Чарльза. Тот кивнул, выражая благодарность, и стал подниматься.       – А рост – это тоже мутация? – позвал снизу Эрик, наблюдая, как Чарльз засовывает книгу на место.       – Всё, что определяет внешность человека, мутация на одном из этапов развития, – отозвался тот, спускаясь. – Иначе все были бы сейчас одинакового роста, веса, цвета кожи и разреза глаз.       – Не то, чтобы я об этом задумывался, но почему кому-то карие глаза, а кому-то телепатия? – риторически спросил Эрик.       Чарльз только развёл руками, смущённо улыбнувшись, и потащил тележку дальше.       – Ты искал меня или, наоборот, хотел почитать в тишине и одиночестве? – поинтересовался он, почти на ходу отправляя очередную книгу на место.       Ответа не было слишком долго. Чарльз даже остановился и обернулся. Эрик, до того следовавший за ним шаг в шаг, тоже замер, и парившая позади него лестница от неожиданности стукнулась об шкаф и опустилась на пол. Чарльз почувствовал исходившее от Эрика напряжение, но при всём желании заглянуть в его сознание и сразу же всё понять так, как понимает он, воздержался по двум причинам. Первое, это неделикатно, второе – так неинтересно. Надо сказать, Чарльз в некоторой степени задался целью разговорить Эрика, заставить его почувствовать себя в безопасности настолько, чтобы тот сам делился мыслями и переживаниями без понукания и вытягивания клещами.       – Мне кажется, я делаю правильное дело, – сказал вдруг Эрик.       Он наклонился к тележке, взял одну из книг и стал наобум переворачивать страницы.       – В смысле, что нахожусь здесь, помогаю вам. Раньше я знал, что делаю то, что должен, а теперь чувствую это. От этого странные ощущения. Как будто всё во мне дрожит. Как будто всё, что было во мне раньше, загнали под стекло, а сверху начали насаждать новое. И это стекло готово вот-вот разлететься на мелкие куски, перегревшись от постоянного беспокойства того, что под ним. Говоря проще, я не могу радоваться тому, что я здесь, потому что боюсь, что разум опять пересилит чувства.       – Это пройдёт, – уверил Чарльз. – Ещё немного, и ты окончательно привыкнешь к этому новому. Я понимаю, это пугает, когда ты осознаёшь, что ты не только не один, но и что вместе мы сила и можем противостоять кому угодно, если сплотимся. У тебя в жизни было мало радости, я знаю, и поэтому каждую поблажку судьбы ты воспринимаешь, как сыр в мышеловке. Ты боишься, что если слишком привяжешься к нам, то потеряешь свободу, независимость и, самое главное, бесстрашие, потому что будешь за нас переживать…       – Ты опять лезешь ко мне в голову? – перебил Эрик, но вместо обычной хмурости Чарльз увидел на его лице улыбку.       – Нет, у нас просто был курс психологии в Оксфорде, – с усмешкой ответил он, а потом отобрал у Эрика книгу и посмотрел на корешок. – Она из совершенно другой секции. Пойдём, у нас тут ещё много работы.       – Чарльз, есть ещё кое-что, – пробормотал Эрик, едва тот сдвинулся с места. Чарльз медленно обернулся, вглядываясь сквозь полумрак в лицо приятеля. – Мне стыдно.       – За что тебе стыдно? Ты же не погнул случайно всё фамильное серебро?       – За кое-какие мысли. И за то, что в некоторой степени я лгу тебе и всем, скрывая их. И за то, что они могут сделать с нашим доверием, если их рассказать.       – Это опять насчёт убийства Шоу? – Чарльз нахмурился, раздражённо оттолкнул тележку ногой и присел на нижнюю ступеньку лестницы, как всегда вовремя оказавшейся рядом. – Мы это уже столько раз обсуждали, Эрик. Я не хочу читать тебе эту лекцию с начала.       – Это не про Шоу, – перебил Эрик. – Это более личное. Это про тебя. Чарльз недоумённо приподнял бровь.       – Ты хочешь убить меня? Интересно же, за что?       – Не убить, Чарльз, но тоже кое-что не очень хорошее. Что-то, что погубило бы твою репутацию, авторитет в глазах учеников, карьеру и нашу дружбу. Что хуже всего.       Чарльз отвёл взгляд, встал с лестницы и отвернулся к шкафам.       – Не понимаю. Расскажи, – пробормотал он.       Эрик промолчал, и Чарльз обернулся, буквально буравя Эрика взглядом, но по-прежнему воздерживаясь от проникновения в его разум.       – Тогда покажи, – потребовал он.       В следующую секунду, и Эрик не понял, принадлежал ли импульс ему, или Чарльз внушил ему сделать это, Эрик шагнул к Чарльзу, заставляя его отступить впритык к полкам, обхватил ладонями его шею и прильнул к губам закрытым, но настойчивым поцелуем. Чарльз от такого напора, очевидно, опешил – сразу замычал что-то нечленораздельное, поднял руки, безвольно шаря по корешкам книг. Наверное, выбирая, какой бы огреть Эрика.       Но потихоньку Чарльз начал успокаиваться. Его ладони мягко легли на плечи Эрика, а потом он разомкнул губы, вовлекая Эрика в более чувственный и интимный поцелуй. Настала очередь Эрика впадать в замешательство, и в миг потрясения он отстранился от Чарльза, о чём тут же пожалел, так как его взору предстала картина совершенно порнографического характера.       Чарльз зарумянился, его глаза были полуприкрыты, губы, напротив, приоткрыты и слегка поблёскивали от влаги. Торчавший из-под свитера воротник рубашки перекосился, открывая взору тоже зардевшуюся шею Чарльза. Эрик нервно сглотнул и дотронулся тыльной стороной ладони до щеки Чарльза. Тот словно горел, или же у Эрика были слишком холодные руки. Чарльза это отрезвило, и он перехватил запястье Эрика.       – И это всё? – приглушённым голосом спросил он.       – Что «всё»?       – Всё, что ты хочешь со мной сделать?       – Это самое начало.       – Тогда продолжай.       Эрик снова целует Чарльза – трепетно, но уверенно, на короткое мгновение проскальзывая между его губ языком, но потом решая обойтись без этого. Целовать Чарльза удобно – он обвивает шею Эрика руками, льнёт к нему всем телом и следует за каждым движением, как в синхронном плавании. Эрик обнимает Чарльза за талию, прижимает к себе, но всё равно чувствует, как слегка покачивается позади них стеллаж. Будет неловко, если он решит упасть в самый неподходящий момент.       «В какой, например?» – раздаётся в голове Эрика голос Чарльза.       «Кыш оттуда! Ты обещал», – так же мысленно отвечает тот, и Чарльз послушно выскальзывает из его сознания, оставляя Эрику полную свободу действий и непредсказуемость.       Поцелуй становится всё более распалённым, Чарльз начинает тяжело сопеть, и его пальцы крепче стискивают ткань водолазки Эрика. Тот неосознанно забирается ладонями под свитер Чарльза, и следующее, что он помнит – жаркая шерстяная вещь соскальзывает с поднятых рук Чарльза и падает на пол. Эрик почти слышит, как колотится сердце Чарльза, его дыхание обжигает лицо и шею, а откуда-то издалека, как будто из другого мира, всё ещё долетают звуки музыки с играющей пластинки. Руки Эрика опускаются ниже, сжимаются на ягодицах Чарльза, Эрик прижимается к нему бёдрами и чувствует, что Чарльз возбуждён так же, как и он сам, и от этого прикосновения оба будто окончательно теряют рассудок.       Эрик силой мысли расстёгивает их ремни, не рассчитав, выдёргивает их из шлёвок и тоже роняет на пол с лёгким стуком пряжек. По приказу пуговицы выскакивают из петель, расходятся молнии; не разрывая поцелуя, Чарльз суматошно стаскивает брюки с бёдер вместе с бельём, трясёт ногами, понукая их спуститься дальше самостоятельно, потому что Чарльз слишком занят, скользя руками под водолазкой Эрика, вожделенно ощупывая хорошо очерченные мышцы и пощипывая соски, правда, безрезультатно: у Эрика они совсем не чувствительные.       Брюки Чарльза наконец сползли до щиколоток, и, едва не опрокинувшись, но удержавшись в сильных руках Эрика, Чарльз вытряхнул из штанины одну ногу и закинул её на ступеньку стоявшей рядом лестницы, чтобы устроить бёдра Эрика между своими. Тот понял намёк, приспустил свои брюки тоже и прильнул к Чарльзу. В первый момент, когда их возбуждённые члены соприкоснулись, Чарльз издал почти животный стон и закусил кулак, чтобы сдержать последующие. Эрик облизнул ладонь и сжал в ней обе их эрекции, на пробу проводя рукой от основания по всей длине, посылая по телу Чарльза дрожь. Тот отнял руку ото рта и впился в губы Эрика страстным поцелуем, одной рукой обнимая его за шею, а другой хватаясь за лестницу для поддержки. Эрик накрыл её свободной ладонью, а второй двинул снова, срывая с губ Чарльза ещё один стон, на этот раз заглушённый его собственными губами. В следующий раз Эрик подался бёдрами вслед за движением руки, и Чарльз рефлекторно последовал за ним, судорожно вздыхая.       Постепенно, они нашли удобный ритм и потонули в нём. Эрик остановился только пару раз, чтобы заново смочить ладонь. В какой-то момент Чарльз отпустил опасно зашатавшуюся лестницу, руку переместил на спину Эрика, комкая и задирая водолазку, и снял ногу со ступеньки, вместо этого устроив её на бедре Эрика, таким образом прижимаясь к нему ещё теснее. Трение их членов друг о друга и дополнительные ласки Эрика уверенно подводили Чарльза всё ближе к разрядке, и он запрокинул голову, подставляя Эрику для поцелуев шею, жалобно скуля от пресыщения удовольствием.       И вдруг сквозь туман в сознании Чарльза прорезался контур чьего-то силуэта, постепенно становясь чётче. Чарльз будто пришёл в себя после обморока и судорожно завертел головой. У него перед глазами было искажённое истомой лицо Эрика, как никогда прекрасное, но откуда-то веяло чужим присутствием, ощущение которого всё приближалось. Обхватив Эрика обеими руками за плечи, Чарльз заставил его остановиться.       «Кто-то идёт», – мысленно передал он, не доверяя языку.       «Разверни их, или у тебя в доме найдут труп», – ответил Эрик, и даже мысленно это прозвучало так, будто он говорил сквозь зубы.       Словно подчёркивая весомость своих слов, Эрик возобновил движения, и Чарльз едва не провалился в забытье снова. Кое-как взяв себя в руки, он телепатически дотянулся до сознания незваного гостя – Рэйвен, кто же ещё – и внушил ей пройти мимо библиотеки, куда бы она ни шла. Едва это было сделано, всё внимание Чарльз снова перенёс на Эрика и свои ощущения, и с корабля на бал попал в самый разгар ласк. Эрик целовал его шею, скользил свободной рукой по груди, теребя поочерёдно затвердевшие соски, а большой палец другой его руки поглаживал головку члена, размазывая предэякулят.       «Я близко», – мысленно передал Чарльз, и Эрик ускорил темп. Чарльз затрясся от перевозбуждения, беспощадно впился ногтями в спину Эрика, запрокинул голову и кончил в услужливо подставленную ладонь. Эрик почти тут же выпустил Чарльза из хватки и собирался торопливо и без изысков довести себя до оргазма, но Чарльз заменил его руку своей и почти нежно стал ласкать Эрика. Того переполнили эмоции, он опёрся рукой о шкаф, судорожно вдыхая и вглядываясь в глаза Чарльза, и, либо ему показалось, либо так было на самом деле, Эрик достиг разрядки, когда в его голове прозвучал размытый голос Чарльза: «Я люблю тебя».       Ещё недолго перед глазами плыли цветные круги, пока зрение Эрика снова не сфокусировалось. Слишком близко к нему было разрумянившееся счастливое лицо Чарльза, а в следующий момент Эрик осознал, что тот гладит его по голове.       – Мне понравилось, – произнёс Чарльз вслух и поцеловал Эрика в щёку. – Можно теперь я покажу, что уже давно хочу с тобой сделать?       – В спальне, – хрипло отозвался Эрик, и оба поспешно подтянули штаны.       Чарльз игриво чмокнул Эрика в нос, тот ущипнул его за ягодицу, и они побежали в комнату наперегонки, смеясь и подстёгивая друг друга, забыв про включённый патефон и даже не заметив, когда миновали совершенно растерянную Рейвен, застывшую посреди коридора.       На следующее утро, когда все сидели за столом и завтракали, она пришла последней и молча и раздражённо кинула Чарльзу и Эрику на колени забытые в библиотеке ремни и свитер.