Расколотые звезды

      Анюта Кох* в школе прилежно не училась, и отметок хороших не получала, а экзамены и то сдала еле-еле, как и вступительные в университет, но читать, ко всеобщему удивлению, любила. Читала она много: романы, сказки, рассказы, фэнтези, энциклопедии, и вообще все, что под руку попадется, еще не читаное.       Лет в пятнадцать Анюта начала увлекаться мистикой, после просмотра какого-то ужастика, название которого она так и не запомнила. Она узнала про выход в астрал, читала, составляла теории, и твердо была уверена, что миров существует бесчисленное множество, как и вариаций реальности. И, например, чтобы попасть в другую реальность, нужно было всего-лишь чуть-чуть «надрезать» материю. Проводником по мирам, как известно, с давних времен считается зеркало. В это Аня тоже верила.       Предаваясь грустным мыслям по ночам, девушка вдруг определенно точно и ясно поняла, что она может помочь миру не только в теле Кричера, но и в своем собственном. Для этого нужно было всего лишь вскрыть материю, забрать свое тело из дому, из две тысячи шестнадцатого года, из той реальности, откуда она попала в волшебный мир, и провести ритуал переселения души. Все было ясно, как день. Но как ей переместиться?       Можно было бы использовать Маховик Времени, но пользоваться им Анька не умела. Да и вряд ли Блэки бы приняли незнакомку в своем доме, утверждающую, что она уже вот как два месяца живет в теле их домового эльфа.       Значит, им нужно было рассказать как можно скорее. И хорошо бы подробно описать то, что ждет их мир в будущем. Примут — значит примут, а нет, то Аня сама найдет способ вернуться в свое тело, а там… конечно же, прощай магия, и этот великолепный мир будет закрыт для нее навсегда, если, конечно же, кто-то из волшебников не захочет ее принять. А с чего бы кто-то захотел? Вот и Аня понимала, что один неверный шаг, и она останется без дома, еды, одежды, денег… впрочем, их у нее и так не было.       А сама зарабатывать на жизнь девушка не привыкла и не умела. Конечно, можно устроиться переводчиком — теперь, когда она без труда шпарила по-английски, можно было переводить с русского книги, газеты, статьи, можно было просто работать в какой-нибудь фирме или сотрудничать с Россией. Вернее, с СССР. Оформить там гражданство, уехать жить в родную — ну почти, страну…       Но так и не помочь магическому миру. Конечно, Аня понимала, что цепочка новых событий пошла, что все равно уже ничего не будет, как в каноне, но и принять то, что сделала совсем немного, тоже не могла.       И, набравшись смелости, она все-таки решила поговорить с Блэками. Со всеми сразу. Не подключая, конечно, сюда детей.       Но как их всех собрать? Арктурус и Мелания живут в Брайтоне, Поллукс с Ирмой — где-то во Франции, а семейство Друэллы и Сигнуса, единственное ближе всех к Гриммаулд Плэйс, на окране Лондона, где-то в бескрайних полях.       Кстати, насчет последних. Беллатрикс училась на шестом курсе в Хогвартсе, и Анюта боялась, что ее могут легко завербовать в школе. Ну, или уже завербовали.       Беллатрикс, как она узнала, была помолвлена с Рудольфусом Лестрейнджем, в которого без памяти влюбилась курсе этак на четвертом еще. Отец ее, видя, как дочь заглядывается на чистокровного паренька с хорошей родословной, быстро заключил контракт, осчастливив этим Беллу.       Андромеде в женихи достался Октавиус Мальсибер, и медноволосая пухленькая красавица по этому поводу, со слов Сириуса, очень горевала. Какая нормальная девушка захочет выйти замуж за человека, младше ее на пять лет, да еще и имеющего еврейские корни?       Нет, расисткой Аня не была, но не могла не заметить, что в первую очередь здесь смотрели по крови, потом по нации — англичанин, француз, американец… ужасно редко в родословных проскальзывали, например, русские, евреи, японцы, китайцы, афроамериканцы, и другие, которых аристократия явно презирала. «За Волдемортом идут, за Гитлером идут. За кем потом?» — фыркала про себя Анька, наблюдая, как морщат носы дамочки, увидев где-нибудь случайно негра.       По утру пришлось ловить лорда Блэка по темным запутанным коридорам особняка. Орион явно куда-то торопился, и на эльфа обращать внимания явно не собирался. Наконец, устав за ним бегать, Анька применила другую тактику, и, плевав на все, сообщила: — Ну, раз так, то я увольняюсь! Вы даже выслушать меня не хотите!       Прихуевший от такого заявления лорд Блэк постарался ничем своего удивления не выдать, только с интересом оглядел эльфа, который почему-то разговаривал сейчас девчоночьим голоском и в женском роде. — Я заебалась, знаете, за Вами бегать! — продолжила Аня, наконец, с наслаждением вновь матерясь и понимая, что скоро может делать это когда захочет и где захочет, потому что в интересах Блэков вернуть ей нормальный, человеческий вид. Почему это в их интересах, Аня еще, правда, не решила, но так, несомненно, считала. — Не бегай, — посоветовал, наконец, в край офонаревший Орион. И добавил с жалостью: — Может, тебе на покой пора, а? — Ну, вот еще, — хмыкнула Анна, разводя руками. — И вообще, у меня очень деловой разговор.       Лорд Блэк тяжело вдохнул и что-то пробормотал про эксперименты на эльфах с дурацкими зельями, и что он своими руками открутит голову гребаной экспереминтаторше.       Ну, с тем, что голову открутить — с этим Анька согласна была. А вот с тем, что, по мнению лорда Блэка, на ней эксперименты ставят… она что, крыса подопытная? Они так считают? — Давай свой разговор, — наконец, соизволил произнести мужчина после пары минут подпирания стенки в глубочайшей задумчивости. «Да щас, размечтался», — мстительно хмыкнула Аня. — А ты всех Блэков собери, тогда и поговорим. Это важно. Это Рода касается.       Орион колебался, но потом кивнул. Небольшой воронок, сияя серебресто-синим оперением, вырвался из его палочки и умчался вдаль по коридору, а потом скрылся в стене. — Прибудут как раз к тому времени, как мы доберемся до кабинета, — сообщил Орион.       С крайне измученным видом Аня поплелась следом, развлекая себя весь дальний переход тем, что прыгала через трещины между красивыми темно-синими и черными плитами, коими был выложен пол. — Кто на трещинку наступит, тот и Ленина погубит, — вспоминалась детская веселая игра, которая перешла к ним еще от родителей, а та им — от их родителей…       Вскоре в рабочем кабинете Ориона собрались все, кто надо.       Ирма скромно встала у камина — молчаливая, как всегда. Мелания присоединилась к ней и что-то тихо зашептала. Ее светлые волосы, кое-где посеребренные возрастом, огнем блестели в свете канделябров. За единственное кресло взглядами соперничали появившийся из камина Арктурус и недовольно ожидающая, «зачем этот гадкий эльф опять нас собрал», Вальбурга — оба имели на него претензии, одна на правах хозяйки дома, другой на правах Главы Рода. Кресло в конце-концов занял Альфард. На правах гостя.       Сигнус и Друэлла явились чуть позже, и только с их появлением Аня смогла начать рассказ.       Она говорила о том, что она, Анна Вячеславовна Кох, из будущего, из другой реальности, что она знает все, что потом будет с магическим миром, и с Блэками в частности. Рассказала, что Сириус станет придурком-гриффиндорцем, Регулус по вине Лорда, спасая хоркрукс, погибнет (Вальбурга пообещала Риддлу мучительную смерть, а Поллукс — отречение от его идеалов), что Белла превратится в сумасшедшую, а Андромеда сбежит (послышались охи и ахи от Друэллы), что к середине девяностых Блэки вымрут, что Волдеморт будет вести себя как безумец, охотясь за Гарри Поттером…       Рассказ затянулся на несколько часов. Ее слушали, не перебивали, а она под конец изложила свой вывод о том, как ей стать обратно собой, и попросила помощи, обещая взамен больше знаний о будущем и взаимодействие с влиянием на братьев и сестер Блэков.       На вопрос, как ей можно верить, Аня предложила легиллименцию и Веритасерум. Подействовало. Поверили все, без проверки.       С отношением к Волдеморту Благороднейшие и Древнейшие пока не определились, и все еще склонялись на его сторону.       А Анька и не торопила.