Sketches and Stitches

Было ли у вас такое чувство, будто вы ненавидите писать? Вот хотите вы написать рассказ, у вас есть прекрасный сюжет, вы распланировали всех героев, а когда начинаете писать, то просто ничего не можете сделать. Вы не знаете, как начать, с чего начать, потому что понимаете, что первое предложение очень важно; вы хотите, чтобы все вспоминали ваш рассказ, как только услышат именно это слово или предложение; и вы так нервничаете, что в голову не приходит ничего благозвучного. Это меня бесит. Иногда я могу написать три страницы чего-нибудь поэтичного, но если это недостаточно красиво, то я всё удаляю. И это так раздражает; я ненавижу писать помногу. И я завидую людям, которые могут обалденно писать страницу за страницей в одной главе, сильно завидую. Я бы тоже хотел иметь такой талант. Вот почему бо́льшую часть времени я рисую. Потому что, когда вы рисуете, вы изливаете душу на бумагу. Вам не приходится стирать линии, вам не нужно сидеть и часами ждать вдохновения, вы просто рисуете линию и можете делать с ней, что хотите. Вы можете продлить её или оставить короткой, сделать жирной или тонкой, чёткой или размытой. Нельзя рисовать неправильно, в отличие от писательства. Не нужно знать никаких грамматических правил, нет никаких барьеров типа языка. Из-за этого даже думаю, что писательство – это не искусство. В искусстве не должно быть правил. Может, я так думаю потому, что не умею писать. Быть может, я не могу писать, потому что мистер Маршалл никогда не замолкает. Этот человек никогда. Не. Замолкает. Он продолжает говорить до самого звонка. Кроме того, всё становится в десять раз хуже из-за того, что он преподаёт биологию, потому что мне действительно не нравится слушать о всяком дерьме типа вен, крови, пульса и капилляров. Даже думать об этом противно. Я ощущаю кровь, текущую по моим венам, и руки немеют в десятый раз за тридцать минут. Я глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Сейчас мистер Маршалл рассказывает про нервы, и это тоже пугает меня, но я пытаюсь сосредоточиться на звуке дождя и рисовании. Я даже не заметил, как начал что-то рисовать на листочке, который взял у Рэя, чтобы написать рассказ. Я продолжаю черкать, изображая милую маленькую кошечку, и пририсовываю ей реснички. Я хочу, чтобы она была маленькой очаровашкой, чтобы остальные кошки завидовали ей и хотели быть на неё похожей. Кошечка с зелёными глазами и короткой шёрсткой. На ней розовый ошейник, потому что она знает, как в нем прекрасна. В то время, как я думаю о своей кошечке и продолжаю рисовать других некрасивых кошек, дверь шумно распахивается, заставляя меня выйти из транса, и из-за этого на мордочке моей милой кошечки появляется противная длинная линия. Подняв глаза, я вижу низкого задыхающегося мальчика. Дурак. Ты не знаешь, что надо стучаться? Но это ещё не всё; он даже не извиняется и осматривает кабинет, наконец направляясь к Вонючке Салли и садясь рядом с ней. Я вижу смятение в глазах Салли. Весь класс, включая мистера Маршалла, молчаливо наблюдает за ним. Мистер Маршалл не говорит на уроке, чего никогда не было в течение двух лет. Мне нужно отметить сегодняшнюю дату. Но вскоре он снова начинает говорить: — Думаю, ты помешал своему классу, мальчик, — серьёзно говорит он, получая в ответ лишь пожимание плечами. — Нет, я уверен, что это мой класс, но даже если я помешал классу, в этом виноват директор. Эта школа как лабиринт. Я даже не говорю о плохой погоде, и поскольку школа находится в такой глухомани, я немного опоздал и промок в первый день здесь. Извините. Ему просто надо было сказать: "Простите за опоздание, сэр. Можно сесть?" Но вместо этого он произнёс то длинное идиотское предложение, которое мистер Маршалл совсем не одобрил. — Думаю, тебе также стоит извиниться за то, что ты прервал мой урок и просто ворвался в класс, молодой человек. Скажи директору о своих проблемах. — Окей, ладно, — пробормотал мальчик, покашляв. — То есть да, сэр. Я извиняюсь* за то, что я прервал Ваш урок и просто ворвался в класс. Придурок. Мистер Маршалл просто игнорирует его и продолжает рассказывает о нервах и системах, но стоит ему сказать пару слов, как звенит звонок. Теперь всем плевать, и мистер Маршалл знает об этом, поэтому он замолкает и берёт свои вещи. Он смотрит на мальчика, прежде чем подойти к нему. — Как тебя зовут, молодой человек? — спрашивает он. Я слышу напряжение в его голосе, но на самом деле он и мухи не обидит. Он хороший парень, единственная проблема — он преподаёт биологию. И много болтает. — Фрэнк Айеро, — говорит мальчик, с вызовом глядя прямо в глаза мистеру Маршаллу. Тот слегка качает головой и идёт к двери. — Тогда добро пожаловать в класс, Фрэнк Айеро. Советую тебе поскорее выучить школьные правила. Не думаю, что Фрэнк Айеро слушает его сейчас, потому что он говорит что-то Салли и непрерывно смотрит мне в глаза. Мне не очень хорошо от того, что я стал свидетелем всего этого, но я не единственный, кто смотрит на них. Я продолжаю пялиться на него, как и он - на меня; вскоре я трясу головой и возвращаюсь к моей испорченной кошечке. Держу пари, он присоединится к хулиганам через пару дней и надерёт кому-нибудь задницу. Мне он совсем не понравился. — Простите, мисс Кошечка, — говорю я своей кошечке и стираю ужасную линию с её больших глаз и заполняю их зелёным. У меня нет розового маркера, поэтому я пока оставляю ошейник белым. — Это ты? Я опять подпрыгиваю и терпеливо закрываю глаза. Что он делает рядом со мной? Что ему надо от мисс Кошечки? Я чуть не разорвал её глазик. Я просто игнорирую его. Мне плевать, если его будущая шайка пригрозит мне тем, что разобьёт моё милое личико через пару недель (такое много раз случалось за последний год). Но он не уходит. — Она похожа на тебя. Как почеркушка в виде кошки может быть похожа на меня? Я поворачиваюсь лицом к нему и вижу, что он наклонился надо мной, поэтому я поднимаю взгляд. — Ты обслюнявил мою бумагу. Он усмехается и отходит. — Тоже приятно познакомиться, — бормочет он. Он действительно думает, что я буду вежливым? Я довольно вежлив, но не с такими, как он. — О, кстати, мне понравился сюжет, — он продолжает ухмыляться, пока не выходит из класса. Я совсем забыл о том, что написал на бумаге. 'Человек А - художник, а человек Б - поэт. Человек Б умирает в автокатастрофе, и человек А посвящает ему целую серию картин'. И затем я пытался найти идеальное предложение для начала, поэтому всё остальное - просто перемешанные слова и предложения. Мне следовало стереть это. Я краснею, съёжившись, беру ластик Рэя на секунду и стираю это. Чёртов придурок. Дальше день проходит как обычно, и я только сплю на парте. Не понимаю, почему парта удобнее, чем кровать. Услышав последний звонок, я быстро собираю вещи и сваливаю из школы. Всё ещё идёт дождь, но его капель даже не видно, поэтому всё в порядке. Мне нравится такой дождь. Я чувствую сильную усталость, когда наконец прихожу домой, хотя целый день ничего не делал. Я быстро пробормотал "Привет, мам" и поднимаюсь наверх посмотреть, что делает Майки. Его дверь приоткрыта, я медленно открываю её и вижу, что он уснул, пока читал один из моих комиксов. Он такой милый, я улыбаюсь и убираю комикс. Я не хочу, чтобы он порвал его во сне. Я кладу комикс на пол и недолго смотрю на своего младшего брата. Он выглядит более уставшим, чем я. Его лицо бледно, а губы потрескались. Готов поспорить, он не ел сегодня. Я ненавижу свою мать за то, что она не заставляет его есть. Клянусь, если с Майки что-то случится, то винить надо будет только её. Мне жаль его; надеюсь, ему скоро станет лучше, потому что я скучал по нему в школе. Я очень скучал по нему. Я оставляю его в покое и выхожу из его комнаты, направляясь к моей собственной. Мне тоже нужно вздремнуть. Я беру свой альбом для зарисовок, только чтобы закрасить ошейник мисс Кошечки розовым. Другой глаз немножко порван благодаря Фрэнку Айеро. Затем я откладываю альбом и маркер в сторону, обнимаю одеяло и пытаюсь поспать до ужина.