Дьявол

— Что-то мне херово, — говорит Дьявол.       Кирилл сбрасывает его руку со своей груди и садится. Холодный линолеум приятно остужает разгорячённые ступни. — Спину ломит, хвост отваливается? — огрызается он.       Рана на груди у Дьявола выглядит кошмарно — как будто ему проломили рёбра, потом кое-как их выпрямили и небрежно заштопали сверху. Кирилл долго думает, что могло нанести Дьяволу такой урон. Ангел с мечом? Поп с кадилом?       На версию с ангелом Дьявол задумчиво хмыкает. На версию с попом — так хохочет, что хвост его мечется по простыням и царапает зазубриной босые ноги Кирилла. Кажется, что пять минут тому назад они не трахались, а играли в Твистер. — Сгоняешь за водой? — просит Кирилл. — Тебе лень сходить до крана? — А тебе и ходить не надо…       Дьявол исчезает, а потом появляется, и вместе с ним на кровати появляется ведро воды. Кирилл ругается и пинками сгоняет Дьявола с мокрого матраса.

***

      Первый раз с ним — умопомрачительный.       Когда всё заканчивается, ещё несколько секунд Кириллу кажется, что он больше не сможет вдохнуть. Никогда. Воздух — что-то такое ненужное, что-то, о предназначении чего он забыл. А потом тугие кольца на горле слабеют, хвост разматывается, и Кирилл валится на простыни, как подкошенный.       Совсем недавно, когда Дьявол вздёрнул его, распиная, обхватывая хвостом и насаживая на себя, всё изменилось. Изменился угол — головка члена прошлась так удачно, что Кирилл взвыл от восторга. Изменилась тактика — Дьявол перестал быть сукой и взялся за дело как надо, обхватив ладонью и грубовато лаская его член. Изменилась сама суть происходящего. Раньше Кирилл оплакивал свою надуманную добродетель и приносил себя в жертву.       Теперь он ебался без лишних понтов.       Постанывал, забрасывая руку назад и впиваясь пальцами в чужое плечо, еле удерживаясь под сильным, невыносимо твёрдым телом, таким горячим, что можно обжечься. Кирилл знал, что не может этого быть. Что не может быть так охуенно с мужиком, что всё это — сон, очередной кошмар, навеянный красным хвостом и голубыми глазами. Но секунды тянулись, а сон не заканчивался.       Дьявол кайфовал, кусая его за плечи и резко, с самозабвенным удовольствием втрахивая в постель. Кирилл застонал тише, почти не двигаясь под его телом — зачем? За тварью поди поспей, да и надобности нет — он внутри, он снаружи, он сжимает твёрдыми ладонями и каждым движением делает больно, и сладко, и так, что язык заплетается.       Кирилл судорожно задышал, хватая воздух распахнутым ртом, кусая простыни и сбиваясь на стоны — сладкие, злые и громкие, в ответ на каждое движение и каждый укус. Завтра будут синяки, но они под одеждой, не страшно, бог с ними, да и не думается о них сейчас. Сейчас — так хорошо, что волоски на загривке становятся дыбом, и Кирилла пробирает всего, от лопаток до копчика, даже пальцы поджимаются, а когда дыхания перестает хватать — наконец-то приходит разрядка…       Позже Кирилл ёрзает и ругается, чувствуя животом липкие простыни. Долбаные дохуя сантиметров весьма неуютны, если их обладатель валится сверху, как подбитый мамонт. Но Дьявол держит его, и Кирилл позволяет взять себя в охапку, и прижать, и погладить по гибкой разгорячённой спине.       Им нужно в душ, но в душе — синяя штора и дельфинчики с зонтиками, так что никто никуда не идёт. Вместо этого Дьявол лижет его потную шею и недовольно морщится. — Невкусный? — смеётся Кирилл. — Не тело, — говорит Дьявол. — Душа. — Что, не нравится? — Кирилл отмахивается от хвоста, а потом ловит его и наматывает на ладонь. — С гнильцой? — Проспиртована, — отвечает Дьявол, и рожа у него брезгливая. — Ничего, на опохмел сойдёт.       Рана у него в груди — влажная и широкая, и выглядит плохо. — Что-то мне херово, — говорит Дьявол. — Спину ломит, хвост отваливается?..

***

      Привыкнуть к Дьяволу в своей жизни не так уж сложно. Люди вообще легко привыкают к хорошему. Хотя в первое время никакие силы небесные не могут убедить Кирилла, что это — «хорошее». После Дьявола у него всё болит, ему сложно переставлять ноги и неудобно сидеть. Кирилл матерится, дёргает Дьявола за хвост и с горя мешает абсент с огуречным ликёром.       Красномордый ему ни в чём не отказывает.

***

      На выходных Кирилл идёт в кино. В качестве бунта — один, но свободное сидение рядом с ним быстро перестаёт быть свободным. Дьявол закидывает ногу за ногу, и в темноте ярко светятся его голубые глаза и красный платочек в нагрудном кармане.       Кирилл считает, что фильм интересный, но Дьяволу скучно. Он изнывает, пихает коленями передний ряд и лезет хвостом в попкорн Кирилла. Когда бумажное ведёрко летит на пол, Дьявол наваливается на него, загораживает экран и целует — быстро, глубоко и настойчиво; целует так, что почти трахает его шершавым, как у кошки, языком. Люди на соседних сидениях шикают, и Кирилл вылетает из зала, пунцовый от стыда и жгучего, предательского возбуждения.

***

      В последний месяц они трахаются так часто, что Кирилл уже не понимает: как он раньше без этого жил? Как вообще можно жить, не цепляясь за чужие плечи, не вскрикивая от боли и мучительного удовольствия, не сплетаясь телами на жарких, влажных от пота простынях!       Белое и красное — они с Дьяволом красиво выглядят вместе.       Светочка — или Танечка? Кирилл снова не помнит — зовёт его в клуб после работы. Получив отказ, она закатывает истерику, и Кирилл узнаёт много нового — что они, оказывается, встречались и что для неё всё было серьёзно. Не дослушав до конца, он кладёт трубку.       Дьявол на кухне рассматривает столовые приборы, особое внимание уделяя ножам. Рана у него на груди едва заметна — швы сняли на прошлой неделе, и теперь под рубашкой нет толстого слоя бинтов. — Мне нужно грохнуть одного крылатого, — говорит Дьявол, трогая пальцем нож. — А потом я уйду.       Это первый раз, когда он вообще собирается куда-то идти. Кирилл вспоминает то время, когда пытался от него избавиться, и сам себе удивляется.       Если Дьявол исчезнет, то в его жизни не останется ничего, кроме натасканного отовсюду импортного алкоголя, маленького бонсая, подаренного Дьяволом вместо погубленного денежного дерева, дешёвой тачки и унылой работы.       Позже они лежат в кровати, и Кирилл любопытно ощупывает пальцами заострённую пику. Лапает под ней, отыскивая позвонки под лоснящейся красной шкурой, пересчитывает их и мнёт в ладонях упругое, нежное, гибкое. «Массаж хвоста», — называет это Кирилл. «Ещё раз так сделаешь — голову откушу», — называет это Дьявол.       На следующий день он пропадает, и Кириллу кажется: всё. Крылатый издох, и Дьявола тут больше ничто не держит. Через неделю Кирилл пересчитывает столовые приборы и обнаруживает, что пропал один нож.

***

      Дьявол появляется спустя двадцать четыре дня, шесть часов и девятнадцать минут круглосуточного бдения. До этого он не пропадал дольше, чем на пару дней.       Время позднее; Кирилл, уставший и омерзительно трезвый, возвращается из-за города. Когда на дороге перед ним материализуется чёрное и красное (смешать, не взбалтывать), он тормозит так резко, будто готов расшибиться к хренам.       Он и расшибся бы, если бы ему повезло чуть меньше.       Пригородная дорога пуста — когда Кирилл выскакивает из машины, ругаясь, на чём свет стоит, его слышит только Дьявол. Хвост его танцует в свете фар, красный платочек на месте, глаза — слепяще голубые и спокойные. — Какого хуя! — орёт Кирилл. — Да я убиться мог! Ты башкой вообще думаешь?!       Дьявол ждёт, пока он наорётся, а потом выворачивает ему руку и швыряет его лицом на капот. Кирилл шипит, рухнув грудью на горячий металл и ударившись об него носом. Он пытается драться, но Дьявол сильнее людей. Сколько ни ходи в качалку, красный хвост, тугими петлями сжимающий горло, тебя всё равно остановит. — Не паникуй, — роняет Дьявол и, судя по звуку, расстёгивает брюки. — Пока я не захочу — не убьёшься.       Кирилл дёргается и выворачивается, плюёт в его сторону, но чужая ладонь уже елозит у него между ног, и остаётся только опустить голову и упереться руками в горячий капот. — Не трогай меня, — шипит Кирилл. — Ты съебал почти на месяц. Вали. Задрал. — Не могу, — говорит Дьявол, стаскивая с него узкие брюки. — Мне нужно.       Кирилл не уточняет, что именно ему нужно. Дьявол наверняка нашёл бы, с кем потрахаться, и без него. В то, что у красномордого к нему какие-то особые симпатии, Кирилл не верит. — Блядь, тебе что, обязательно ебать меня посреди дороги? — Нас не арестуют, не бойся, — отвечает Дьявол, впихивая в него чуть влажный, кое-как смазанный слюной член. — Это тебя не арестуют, — огрызается Кирилл. — Потому что ты свалишь куда-нибудь на Гаити, оставив меня со спущенными штанами и голым задом.       Дьявол не отвечает, стиснув его бока и аккуратно, медленно насаживая Кирилла на себя.       Когда его традиционно хватают зубами за загривок, Кирилл стонет и прогибается в спине. Ему неудобно, ноги спутаны штанами, и раздвинуть их не получается. Вместо этого Кирилл глубоко дышит и двигает бёдрами, опускаясь чуть ниже — медленно насаживаясь, задыхаясь от ужасного, распирающего чувства внутри. — Н-н… — тянет он, — нахуя? — Надо.