Двое маленьких дьяволят

Мисаки уже целых 15 минут стояла посреди кухни и внимательно всматривалась в одну точку. Женская интуиция и логика матери двоих детей подсказывала ей, что что-то было не так, что за время ее отсутствия что-то произошло. — Что-то тебя конкретно отключило от современного мира, — вывел Мису из своих мыслей и догадок Такуми, обнимая жену со спины и целуя легонько в шею. Женщина вздрогнула от неожиданности, но вырываться не стала — приятно, черт возьми, хоть и не совсем вписывается в обстоятельства. — Такуми, мне кажется, или здесь что-то изменилось? — она чуть наклонила голову, чтоб Такуми было удобнее продолжать целовать ее шею, но при этом она все равно была сконцентрирована на своих мыслях и пыталась заинтересовать этой ситуацией мужа. Но Усуи даже не обратил внимания на окружающие его предметы — что он такого не видел на кухне? Сейчас для него существовала только его Миса-тян, которая была напряжена и которую, как казалось блондину, надо было расслабить, поэтому, поцеловав бывшую Аюзаву в макушку, Такуми лишь хмыкнул: — Хм, даже не знаю. — Меня конкретно смущает тот угол, — Миса, против правил приличия, указала пальцем, чтоб хоть как-то заинтересовать муженька, ведь это так важно! А у него только одно на уме: детей в поле видимости — можно открыто приставать. — По-моему, шкафчик полностью не закрыт и… — Мисаки, неужели ты захотела поиграть в детектива? У нас в доме и так бегает два шерифа, — уже шепотом проговорил Усуи, продолжая, будто опьяненный, целовать шею жены. Проведя носом вдоль шеи вверх, Такуми укусил мочку уха, слегка оттягивая в сторону. — Или сегодня ночью ты решила сыграть в раскованную тигрицу? — Отстань со своими извращенными шуточками. Меня действительно это беспокоит, — пробурчала Мисаки, когда поняла, что Такуми увлечен совсем другим и уже строит какие-то планы на дальнейшую ночь. Вырвавшись из объятий мужчины и услышав разочарованный вздох, женщина подошла к шкафчику и, поднявшись на цыпочки, открыла дверцу. — Я же тебе говорила, что тут кто-то лазил! — С чего ты взяла? — поинтересовался блондин, садясь на стул. Ладно, так уж и быть, он поиграет с ней в ее игру, но это не значит, что он проиграл — он сделает все, чтоб перевести ситуацию в его русло. — Эту полку мы открываем крайне редко, она даже запылилась. А тут явные следы недавнего посещения. Причем, судя по ладони, это был ребенок, — продолжала рассуждать брюнетка, тщательно исследуя место преступления. — Тяжела жизнь современных детей, без выпивки никак! — пошутил мужчина, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, но суровый взгляд жены заставил уйти улыбку с его лица. Бывшая Аюзава, повертев пальцем у виска, нахмурилась и произнесла: — Ты дурак или как? — Гадать мы можем долго, предлагаю более эффективный метод, — не поднимаясь со стула, заявил Такуми и через мгновение, набрав в легкие как можно больше воздуха, выпалил:  — Дети! — Да? — спустя несколько мгновений в дверном проеме появилась пара голов. Дети, хлопая глазами, уставились на родителей, делая вид, что они самые примерные на земле и ничего не натворили. — Ни в чем не хотите признаться? — поинтересовалась Мисаки, подпирая бедром кухонный стол и скрещивая руки на груди. Что-то скрывать детям становилось все труднее — родители о чем-то догадались и были явно недовольны. Но только что они прознали? Как стебались над парнишкой во дворе? Или как неделю назад они наврали, что пообедали, а вместо этого набили желудки сладким. — В смысле? — дрожащим голосом спросил Рин, медленно сжимая руку сестры и параллельно ощущая ее дрожь. Ох, о чем бы не прознали родители, добром это вряд ли закончится. Но Миса решила облегчить догадки детей, поэтому, закатив глаза и усмехнувшись, произнесла: — В коромысле! Кто из вас лазил вчера в верхний ящик? Причем, далеко не за конфетами. — Мамочка, о чем ты говоришь? — дрожащим голосом спросила, Микуру, отходя назад и потянув брата к себе. И, заметив некое оживление со стороны отца и поняв, что их попки будут гореть адовым огнем, дети в один голос прокричали: — Бежим! Реакция последовала незамедлительно — Такуми моментально подорвался из-за стола и побежал за детьми, всем видом показывая, что он не собирается сдаваться и обязательно поймает и накажет маленьких проказников. Миса же, выйдя с кухни, широко расставила руки в сторону, тем самым преграждая юнцам вход в комнаты и заставляя детей нарезать круги по гостиной. — Живыми мы вам так просто не дадимся! — кричал Рин, запрыгивая на диван и, через мгновение, перепрыгивая его. Но погоня не затянулась: первая сдалась Микуру, которая, зацепившись за ковер, упала и спустя мгновение оказалась в цепких руках отца. И через минуту, выдохнувшись, пойманным оказался и мальчик. — Нас схватили, генерал Рин, что прикажете делать? — спрашивала Микуру у брата, понимая все бедственное положение дел. Но брюнет, по всей видимости, сдаваться не собирался, то и дело пытаясь вырваться из цепких рук отца: «Не смей им выдавать секретную информацию, сержант Микуру». — Ну уж нет, вы расскажете нам всё, в мельчайших подробностях — смеясь, заявил Такуми, направляясь на кухню. Усадив детей напротив себя, мужчина пристально наблюдал за юнцами, чтоб не сбежали. — Итак, для начала, кто лазил в ящик? — но в ответ Мисе последовала лишь гробовая тишина. Дети, переглянувшись, отрицательно замотали головой, закрыв ладонями рот. Брюнетку эта ситуация начала уже подбешивать. — Хорошо, допустим, что это останется между вами, но факт остается фактом: вы лазили туда. Зачем? — Мы не скажем! — четко проговорила Микуру, строго смотря то на мать, то на отца. Ну неужели родители сразу не поняли? Ответ сестры подхватил Рин, сказав, что это секретная информация, которая не подлежит разглашению. — Ах, вот как… Значит вы лишаетесь телевизора и компьютера на неделю, понятно? — подытожила Миса, тяжело вздыхая. Она надеялась хоть каким-нибудь методом повлиять на своих детей. Господи, в кого они такие! — Но наказание можно смягчить, если вы все нам расскажите. — Пфффф, напугали! — усмехнулась Микуру, скрещивая руки на груди. Господи, и только на это способны их родители: лишить их компьютера да телевизора? М-да, они с братом ожидали чего-то более колоссального. — Мы можем в любую минуту ужесточить наказание, — подал голос Такуми, облокачиваясь на стол, тем самым приближаясь к детям. — Играете с огнем. — Хорошо, я расскажу, — протараторила малышка, быстро переводя свой взгляд с отца на мать. — Но только слушайте меня внимательно и не перебивайте. — Сержанты так просто не сдаются врагам! — твердил Рин, разочарованно смотря на сестру и хватая ее за плечи. Что стукнуло блондинке в голову? Почему она пошла на предательство. Но, заметив, как сестра незаметно ему подмигнула, мальчик успокоился и отпустил девочку. — Вижу, Микуру решила нам что-то сказать, а ты, Рин? — спросил Такуми, посмотрев на старшего сына, но тот лишь, надув щеки, скрестил руки на груди и отрицательно покачал головой. — Предпочтешь отдуваться младшим? — Живым я не дамся! — процедил Рин, скрывая свой глаза за челкой. Да и зачем ему перебивать младшую сестру, которая уже все придумала? — Мы хотели вызвать Пиковую даму, и, чтобы от нее, в случае удачи, отбиться, взяли водку, потому что святой воды дома не оказалось. Но вместо Пиковой дамы призвали гнев матери… — на последних словах малышка опустила голову, чтоб никто не заметил ее предательски краснеющие щеки. Родители «очень внимательно» слушали свою дочь, вникая в каждое слово. Как только Микуру закончила свой удивительный и непродолжительный рассказ, Миса переглянувшись с Такуми, засмеялась от всей души. — Микуру, серьезно? Откуда у тебя столько фантазии? Я надеялся на более правдоподобный рассказ, честное слово, — смеясь, говорил Такуми, тем самым заставляя детей краснеть. Не прокатило. — Я, конечно, понимаю, что всякие байки травить у вас в крови, но не настолько. — Эх, дети, все с вами понятно. Наказание не смягчилось, — женщина резко прекратила смеяться, а ее тон снова стал строгим и не терпящим пререканий. — Наш приговор: неделя без телевизора, компьютера и разных развлечений. Мы хотели сходить с вами на рождественскую ярмарку, да вот придётся оставить вас с бабушкой. Заседание окончено. Свободны. Брат с сестрой, униженные и обиженные, взялись за руки и, понурив головы, спрыгнули со стульев и поспешили покинуть кухню.

***

— Ну не убивайся так, сестренка, ну, поживем неделю без телевизора и компьютера, — Рин, достав из тумбочки бумажные платочки, уже целых десять минут пытался безрезультатно утешить сестру. Неужели отсутствие таких мелочей всего лишь неделю вызвало у нее такую бурю эмоций? — Ты думаешь, что я плачу из-за телевизора? Да и без него проживу! Я на ярмарку хочу, ведь есть вероятность того, что там будет…- но не успела малышка закончить фразу, как слезы с новой силой покатились по ее лицу. — Я тебя понял, — кивнул мальчик, усердно вытирая с лица сестры. Эх, вот они, женщины, готовы плакать тогда, когда это совсем не нужно. Честно говоря, парнишку самого душила обида — ну они же просто пошутили! Кто ж знал, что им это всё таким боком выйдет. — Нам просто необходимо попасть на ярмарку, но как? Мальчик спрыгнул с кровати и начал нарезать круги по комнате, погружаясь в свои размышления. Девочка, кулаком вытерев слезы (потому что салфеток просто уже не осталось), обняла большого медведя и уставилась в окно. Был декабрь, холодно, крупные хлопья снега и гирлянда на окне так и передавали предновогоднюю обстановку. Обычно все радуются и веселятся в этот период, но не они. Как говорится, получили по заслугам. — Придумал! — громко заявил Рин, поднимая свой указательный палец вверх. Девочка повернулась и посмотрела на брата: его глаза блестели от радости, а лицо прямо сияло — наверно, придумал какой гениальный план! — Помнишь мои уроки по строению милых глазок? Настало их время! Как же я сразу не догадался?! — Я не уверена, что сейчас это сработает. Ты видел состояние мамы? Оно не сулит ничего хорошего, — разочарованно вздохнула Микуру, вновь утыкаясь носом в плюшевого медведя, которого ей когда-то подарил папа. Она уж подумала, что братик придумал что-то гениальное, что принесет победу. — На войне все средства хороши, — подытожил Рин, подходя к кровати и беря сестру за руку. Он, как и сестра, очень хотел на ярмарку. Он приложит все усилия, чтобы добиться своей цели. Он сделает всё, чтобы его младшая сестренка улыбалась. — Пойдем, попытка не пытка. Блондинка лишь пожала плечами, но пошла за братом. Выйдя в темный коридор, младшие оценивали ситуацию на слух: вроде, тихо. На цыпочках передвигаясь к кухне, дети пытались не создавать лишнего шума. Они хотели убедить родителей, что провинились, что они искренне раскаиваются. Но на кухне они обнаружили только маму, которая домывала посуду после ужина и что-то напевала себе под нос. Переглянувшись, Рин подмигнул сестре, вселяя в девочку уверенность. Прокашлявшись, тем самым привлекая внимание мамы, девочка осторожно ступила на кухонную плитку. — Мам, — подала голос девочка, медленно приближаясь к матери. Она верила, что если очень-очень хорошо попросить, то они добьются своего. Ведь у них самая лучшая мама на свете, хоть и строгая немного. Ну неужели она действительно лишит их радости праздника? — Прости нас. Разреши нам пойти с вами на ярмарку. Мисаки, поставив последнюю вымытую чашку на место, закрыла дверцу шкафа и повернулась к дочери. От того взгляда, которым женщина смотрела на девочка, Микуру взрогнула. Нет, тут так не получится. В карих глазах так и читалась ее непреклонность перед вынесенным наказанием. Просто разговором тут не обойтись. Понурив голову, малышка поспешила побыстрее ретироваться из помещения. — И что мы будем делать? — спросила отчаявшаяся малышка, забежав за угол, где за всей ситуацией наблюдал Рин. — Ты сам все видел: там даже слов не надо было, один взгляд все сказал за нее. Мы проигрываем, братик! — Солдаты не сдаются, мы обязательно победим и добьемся своего! — поддерживал Рин сестру, не давая ей упасть духом. Видя, как девочка бледнеет на глазах и что она вновь вот-вот расплачется, мальчик обнял сестру. — Я пойду с тобой вместе. От наших совместных усилий она точно не устоит. Но маленьких детишек ждало полное разочарование. Не успели они и рта раскрыть, как Мисаки одарила их таким холодным пронизывающим взглядом, что желание умолять о пощаде сразу отпало, и брат с сестрой ретировались обратно к себе в комнату. Выждав минут десять, надеясь, что мама остынет, они снова предприняли попытку сразить ее милыми личиками и щенячьими глазками, но опять наткнулись на неприклонность бывшей Аюдзавы. — Словами мы ничего не добьемся. Надо действовать, — нарезая круги по детской комнате, прокомментировала Микуру. Тем временем Рин сидел в кресле и задумчиво уставился в потолок, пытаясь сгенерировать хоть какой-то план действий. — Давай вспоминать: что маму может растрогать? — Ну, она всегда очень удивлена, когда мы сами проявляем инициативу на тему уборки в квартире, — протянул парниша, пытаясь еще хоть что-нибудь вспомнить. Но мастером по удивлению мамы всегда остается их папа — вот он всегда найдет ситуацию, чтобы как-нибудь удивить маму. — А это мысль! — подхватила идею Микуру. Увидев на лице брата не сильную поддержку идеи, девочка подошла к Рину и, схватив на плечи, потрясла его. — Давай! Всё ради ярмарки! Ты за тряпками, а я за водой!

***

— Я больше не могу, — простонал Рин, падая спиной на пушистый ковер в гостиной. Отец был занят бумажной работой, а мама была в ванной, поэтому дети выбрали прекрасное время, чтоб им никто не мешал и чтоб все действия были для родителей сюрпризом. — Я тоже, — выдохнула девочка и тоже прилегла на пушистый ковер рядом с братом. — Как мама умудряется все убрать в доме да еще и нами заниматься? Это ведь так утомительно. У меня нет сил доползти до дивана, не говоря уже о более энергичных действиях. — Цезарь в женском обличии, — подытожил Рин, подкладывая руки под затылок и вздыхая. Повернувшись к сестре, мальчик застал ее уже мирно посапывающей, уткнувшись носом в свою руку. Пододвинувшись к Микуру и обняв девочку, брюнет зарылся носом в ее волосы. — Замерзнешь ведь. Мир переставал играть какую-то роль для мальчика. Звуки становились все более приглушенными, свет в комнате переставал так ярко бить в глаза, а мягкий ковер так и обволакивал тело, затягивая в мир Морфея. Усуи-младший и ни о чем подумать не успел, как провалился в сон. Такими детей и застала Мисаки, вышедшая из ванны и уже собиравшаяся звать их умываться и ложиться в постель: спящими в обнимку на ковре в окружении тряпок и швабр. Паркет в гостиной был такой чистый, что даже блестел; книжные полки и журнальный столик были протерты. Даже подушки на диване, которыми Усуи-младшие обожали драться, были аккуратно разложены. Стоило признать, Рин с Микуру постарались на славу. — Они такие милые, — прошептала брюнетка, опираясь на дверной косяк и чувствуя, как руки мужа обвивают ее за талию. Откинув голову на плечо Такуми, Миса наслаждалась этим волшебным моментом. Тишина, покой, крепкие объятия любимого человека — что еще нужно для полного счастья? — Ты действительно бы оставила их дома? — улыбнулся Усуи, целуя женщину в висок. — Нет, конечно же, — усмехнулась та в ответ. — Но надо же было этих героев на подвиги толкнуть. — Коварная Миса-тян, — прошептал мужчина над самым ухом брюнетки, вызывая по ее телу табун мурашек. Мисаки рвано выдохнула: Такуми целовал ее шею, медленно, с упоением, изучающе-дразняще, иногда прикусывая кожу. Его руки уже забрались под ночную сорочку, и теперь пальцы нежно гладили живот, словно выводили на нем какие-то знаки, постепенно поднимаясь вверх к груди, неприкрытой тканью бюстгальтера. Пульс усилился, разум стал затуманиваться, и Миса чувствовала, что сейчас потеряет контроль над своими действиями. — Иди лучше детей по кроватям разнеси, — с трудом выбравшись из стальной хватки мужчины, заявила брюнетка. Заметив, что Усуи после этих слов и действий заметно сник и погрустнел, она добавила, лукаво улыбаясь: — А я буду ждать тебя в спальне. Такуми не успел ничего ответить, как Миса обхватила его за шею и, приподнявшись на носочки, поцеловала в губы. И не просто чмокнув или подарив легкое прикосновение — она целовала жадно, напористо, покусывая и оттягивая его нижнюю губу. Такуми не успел и опомниться, как поцелуй углубился и ее язычок уже облизывал его верхние десна. Из горла блондина донесся утробный удовлетворенный стон — мысль о том, что его любимая женщина сама проявляла инициативу, невероятно возбуждала. Кислорода стало не хватать; Мисаки прервала поцелуй, отстранившись, и Такуми по инерции потянулся снова к ней. Но женские ладошки, упершиеся ему в грудную клетку, чуть отрезвили его. — Сначала дети, — напомнила брюнетка и затем, быстро чмокнув в щеку, ушла в спальню, при этом соблазнительно покачивая бедрами. Усуи усмехнулся, бросил взгляд на детей, мирно спящих в гостиной, затем на дверь спальни, и, прежде чем та успела закрыться, тихонько крикнул: «Ловлю на слове, моя милая горничная!»