Soulmates

      Выйдя обратно в коридор, Джозеф попытался выяснить, где может находиться дверь в комнату Ричарда. Просмотрев все таблички, он, к сожалению, нужной не обнаружил, зато в конце холла заметил древнюю лесенку на чердак. Заглянуть туда можно было лишь под предлогом любопытства, который даже и выдумывать не пришлось. Осторожно поднявшись наверх, Джозеф обомлел.       Это было небольшое, мрачное помещение, заботливо укутанное тенью тяжёлых, видавших виды занавесок и толстыми слоями пыли. Пройдя пару шагов, Джозеф за ширмой увидел Ричарда, сидящего на двухместной кровати: он чистил свою снайперскую винтовку от крови. Увидев весь чердак, словно на фотографии, парень пришёл к внезапному выводу: тут было по-своему уютно, хоть и довольно жутко. Это был тот самый случай, когда жилище полностью описывало своего жителя. Разбитое окно, наспех заклеенное газетой, и разбросанные повсюду вещи стали финальным штрихом в сей картине. Джозеф в уме отметил, что чердак был заставлен разными старыми штуковинами, которые уж никак не могли принадлежать наёмникам. Среди них были игрушки, различные многовековые натюрморты и прочие бытовые предметы. Легко сделать вывод, что раньше у этого дома были иные хозяева. Нужно будет выяснить историю этого здания.       — О, это снова ты, — Ричард бросил на него небрежный взгляд. — Чего бродишь? Поболтать охота?       — Да вот, хотел спросить…       — Ты садись, хватит маяться у порога, — Джозеф послушно сел на предложенное кресло, попутно размышляя, где на чердаке может быть порог. — Выпить хочешь?.. А, забыл. Ты же у нас «правильный». Ну и хрен с тобой, мне же больше достанется, — он отхлебнул виски из бутылки и продолжил заботливо ухаживать за оружием. — А чего узнать-то хотел?       — Понимаешь, я хотел бы разведать, как тут и что, перед тем, как приступить ко своим обязанностям…       — О, нагрянуло пополнение в моих ленивозадницевых рядах, надо же! Ха-ха! Добро пожаловать! — Ричард, казалось, был искренне рад поговорить. — Ну, и сколько же тебе нужно времени?       — Около недели. А дальше я буду уже полностью готов.       — Понимаю. В своё время я чувствовал себя так же, как и ты — одиноким волком, попавшим в совершенно чужую матёрую стаю. С тех пор у меня одно безделье в голове. Ничего, скоро свыкнешься с диктаторским режимом, — с видом профессионала он прикурил сигарету. — Я поговорю об этом с Жаком, думаю, он догадывается.       — Благодарю… погоди, что?       — Но не смей даже допустить, что можешь вот так запросто повиснуть на моей шее, — с тихой злобой сказал он. — Ты мне, по меньшей мере, должен уже трижды. Так что я придумаю, какая мне будет с тебя польза, ясно?       — Конечно… — промямлил Джозеф, а сам подумал: «Только что же он был весёлым и радостным, а сейчас резко всё изменилось. Вновь. Что с этим парнем не так?»       — Вот и ладно! — с улыбкой хлопнул его по плечу стрелок. — А ты, часом, не знаешь, чего это наши посрались вчера ночью?       — Э-э-э…       «Ага, не того, дебил, спросил», — подумал Ричард, а сам сказал:       — Мне кажется, этот тупик зашёл в вопрос.       — Что? — Джозеф был сбит с толку, причём довольно легко, и это его очень сильно огорчило.       — Вот ты пока подумай над этим в своём кабинете, а я пошёл. Потренируюсь.       Джозеф вернулся в своё скромное убежище. Только сейчас до него дошло, о чём его спросил снайпер. Сей вопрос был интересен и для самого медика, но размышлять об этом сейчас он не сильно-то и хотел. Дабы зря не терять драгоценное время и душевные силы, он занялся обустройством своего нового жилья и дальнейшим ознакомлением с документами. По мере того, как он распаковывал вещи, в голове проносились обрывки из прошлой и такой далёкой жизни. Старые письма, одежда, снимки, медицинские инструменты, мелкие безделушки… Каждая малейшая деталь напоминала о его глупости и безрассудстве. Как же он мог так опуститься? Джозеф злобно сжал руки в кулак… и услышал непонятный хруст. Глянув на правую руку, увидел: там была фотография. Их фотография… Сев на пол и облокотившись о стену, он с сожалением распрямил снимок. Франциска. Она была запечатлена такой счастливой и свободной. Жёлтое летнее платьице и черная шляпка поверх шелковистых волос… Если раньше её изображение успокаивало Джозефа, то сейчас он буквально возненавидел каждый миллиметр этой грёбаной бумажки. После того, как Фран бездушно ушла от него в самые тяжкие времена, он решил больше никогда к ней не возвращаться.       …Поднявшись, юноша стряхнул пепел с колен. Фотографии не стало. Последним из всего, что когда-либо было произнесено в её адрес, стало тихое «ты будешь жалеть».

***

      Стрельбище. Святое слово для каждого из наёмников. Большинство из них проводило там очень много времени. Для столь тяжёлой работы постоянная практика была жизненно необходимой. Каждый момент сражения нужно уметь правильно рассчитать за малые доли секунд, чтобы самому остаться в живых и успеть помочь другим. Это кажется очевидным, но когда человек оказывается на поле боя, то его мировоззрение меняется в корне. Он осознаёт необратимую близость смерти: её костлявые объятия, ощущение мертвенного дыхания на затылке и чувство полнейшего счастья от возможности выпить ещё одну чашку кофе. Просто сказать, ведь это в теории знает почти что каждый, а познать на деле не желает никто.       Место развлечений находилось слева от входа к ангару. Мишени самых разных размеров и видов были развешаны прямо на стене здания. Единственное, чего не хватало бойцам, — это движущихся целей. Жабоед поручился сделать такую установку, однако, в силу нехватки денег и клиентов, постоянно откладывал эту затею. Все говорили ему, что «живая» практика намного лучше распечатанных (а то и намалёванных от руки) неподвижных разметок. Вместо обещанной установки он устраивал игры в пейнтбол. Ричарда это бесило: «Неужели он думает, что никто не замечает, куда текут деньги?! Возомнил из себя крупного дельца. Торговец жизнью недоделанный…»       Устроившись поудобнее за кипой соломы, хмурый снайпер приготовился и поставил таймер. Он уже было прицелился, как вдруг краем глаза заметил чью-то фигуру. Это был Джозеф в его новенькой форме. Белый плащ мерно покачивался в такт движениям медика, слишком ярко отсвечивая от солнца. Ричард, жмурясь, усмехнулся про себя: «Повезло чудаку: чистая, как душа младенца. Какой довольный! Ну что ж, полевые потасовки исправят это сияющее недоразумение». Голубая рубашка, коричневые штаны и тёмные военные сапоги добавляли парню некой брутальности, за что стрелок был весьма рад. Наконец он больше не увидит заморенного жизнью хлюпика.

***

      У Джозефа в голове было пусто. Он медленно брел вдоль ангара, размышляя над всем, что произошло за последние сутки. Из-за своей глупости он не сможет влиться в коллектив, стать его частью; из-за своего слабого характера он не сможет бездумно убивать людей. Где был его рассудок, когда он решился позвонить незнакомцу? Злоба, наравне с отчаянием и болью стали его компанией в сей недолгой прогулке. Меланхоличный поток мыслей прервал яростный юношеский голос:       — А ну, иди сюда, козлина! Думал, я не смогу тебя раскусить? — Бен толкнул медика к стене здания и прижал, угрожая битой. — Что ты тут вынюхиваешь, крыса? Колись, иначе твоя башка станет моим бейсбольным мячиком!       — Я и не думал шпионить за тобой. Я такой же наёмник, как и ты, идиот! А у тебя, похоже, параноидальное расстройство!       — А это мы сейчас посмотрим. Я оцениваю реальные факты, мудоктор! Зачем ты приготовил нам завтрак из неизвестно каких продуктов? Был ли у тебя повод не присоединяться к нам в ангаре? Что ты делал, пока мы все были там? И ещё одно: что у вас общего с Ричардом?!       Бедный парень не успел всё объяснить, как вдруг прогремел выстрел. С Бена слетела кепка, а у мишени рядом с Джозефом была прострелена голова. Ричард, приближаясь словно неумолимый каратель, рявкнул:       — Так, девочки, а ну разошлись! Сцепились тут, как дворовые сучки, — дойдя до них, он ткнул пальцем в виновника происшествия. — Бен, Джозеф не нарушил ни единого пункта контракта, он просто отдыхал в гостиной, я сам видел. Его не в чем подозревать. И если он не такой же пропойца и дебил, как ты, то это не означает, что он — доносчик.       — А почему это ты его прикрываешь? Когда вы успели подружиться?       Ричард угрожающе надвигался на Бена:       — Или ты прекращаешь выслуживаться перед Жаком и уходишь отсюда к чёртовой матери, или же я лично обращусь к нашему багентельмену с парой ласковых слов. Поверь, он меня послушает.       — С появлением этого куска дерьма в нашей команде начались передряги. Не думаю, что это совпадение, — с кислой миной Бен поднял продырявленную кепку с земли. Он был вынужден покинуть развернувшуюся сцену. Видимо, тут действовала возрастная иерархия: кто старше — тот и прав.       Джозеф и Ричард озадаченно смотрели вслед наследнику Мегре. С чего бы это Бен взъедался на медика?       Тут они вдвоём увидели, как Жак ведёт всех наёмников в ангар, приглашая их присоединиться:       — Есть новости. Заходите.       — Меня не жди, я не выспался, — пробубнил Бен и быстрым шагом направился в дом.       — Что это с ним? — спросил Жак, как только парочка подошла к нему.       — Сказал же человек: не выспался, — улыбнулся Ричард. — В чём тут разбираться?       — А с тобой я отдельно поговорю, австралиец, — тихо сказал Жак. Улыбка снайпера быстро сошла на нет: назревали проблемы.

***

      Все сошлись в ангаре: кто на диване, кто на креслах и стульях, а Жак стоял во главе импровизированного собрания, замыкая круг пришедших. Лишь Бен отсутствовал, но у него на то были свои причины. Наконец Джозефу представилась возможность детально рассмотреть каждого из наёмников. Это были абсолютно разные люди, слишком непохожие друг на друга. Что их объединяло?.. Не успев развить эту мысль, Джозеф услышал голос Жака:       — У меня есть много новостей, большинство из них плохие. Расскажу по порядку, — он обвёл взглядом каждого из присутствующих. — У нас нет денег. Совсем, — после этих слов наёмники обеспокоенно зароптали, перебивая босса и не давая ему сказать ни слова.       — Как обычно, — тихо сказал Ричард.       — Тебе слова не давали, — со спокойной злобой сказал Жак. — Дослушайте же до конца! Да, денег нет. Но появился заказ, весьма неплохой и, к тому же, прибыльный. Я выжму все соки из заказчика за то, что он нам уготовил. Плюс, нам нужно разнюхать местность поблизости каньона: там должно быть неплохое местечко для дальнейших тренировок. Но не суть, это будет легко сделать, в детали я вас посвящу немногим позже. Сейчас мне хотелось бы обсудить с вами всеми раскол в нашей команде, что произошел вчера вечером.       Тихо скрипнула дверь ангара: вошел Бен. Он выглядел так, словно ничего не произошло.       — О, мне казалось, что ты должен спать, разве нет?       — Не спится. Тем более, ты тут обычно всё новенькое рассказываешь, — он сел на свободный стул и принялся внимательно слушать.       — Да, ты прав. Так вот, я бы хотел представить вам нашего свежего, так сказать, коллегу. Подойди сюда, — на этих словах он посмотрел на медика и сделал пригласительный жест. Когда тот подошел к нему, Жак продолжил:       — Это Джозеф Хейльберг, наш новый врач. Он нам друг, я его проверил от «а» до «я». Недоверие, проявленное в его сторону, будет считаться оскорблением моего авторитета и, в свою очередь, неуважением ко мне. Это замечательный человек, я вас уверяю, — тут он похлопал растерянного парня по плечу. — Скажу так, как говорят в школе о новичках: прошу любить и жаловать. Присаживайся, Джозеф. Прошу простить за это представление, но без него ситуация пошла бы под откос, откровенно говоря. В наше тяжёлое время вы должны понять необходимость держаться вместе без всяких конфликтов и препирательств, это очень важно.       — Ты ведь не договариваешь. Как же я, м-м? Давай потолкуем тут, чтобы все слышали, — внезапно разозлившийся Ричард гневно смотрел на главаря банды.       Жак закрыл глаза, приложив руку ко лбу. Он вздохнул и сказал:       — Хорошо, раз ты так хочешь, — тут он посмотрел на стрелка. — Мне очень неприятно это говорить, но в последнее время ты доставляешь нам всем немало проблем. В прошлом месяце твои выходки принесли немало убытков, из-за чего сейчас мы все страдаем финансово и морально. Твоя непредсказуемость и вспыльчивость ведут к самым печальным последствиям. Ты знаешь, о чём я говорю.       — Я ведь говорил уже, что не виноват, Жак. Вы сами полезли на рожон.       — Если бы не твоя беззаботность, всё сложилось бы иначе.       — Это разговор ни о чём. Кроме безосновательных обвинений на мой счет, я ничего толкового не услышал. Я сваливаю.       Ричард развернулся и направился в сторону выхода. Джозеф подскочил с кресла и пошел за ним, чтобы уговорить его вернуться. Их окликнул спохватившийся Жак:       — Подождите! Ричард!

***

      Объяснить ситуацию он был не в силах. Всё произошло слишком быстро. После этого случая Ричард ещё долго будет себя корить за этот дурной поступок. «Не сдержался, бывает», — будут ему говорить. Но жуткое чувство вины не оставит его до тех пор, пока он не будет прощён. Извечное подавление эмоций, давние обиды, накопленная за эти годы злость — всё разом вылилось в один мощный молниеносный удар. Кулаком. Он даже не смотрел, куда бить. Ему было всё равно. По идее, это должна была быть стена.       Джозеф стоял изумлённый, держась за моментально покрасневшую челюсть. Из его приоткрытого рта лилась тоненькая струйка крови. Воцарилась гробовая тишина. Её посмел нарушить один-единственный вопрос:       — За что?..       Была ли это ссора или же просто обычная стычка — не знает никто. Но точно известно, что данная ситуация стала потрясением для всех. Включая и самого Ричарда. Тяжело дыша и сжав руки в кулаки, он резко развернулся и вышел из ангара; последний же жадно, до малейшей детали впитывал в себя происходящее, словно губка. Если бы кто-то захотел всё узнать, то, очевидно, не стоило бы спрашивать у людей. Свидетелями этой сцены стали маленькие капельки крови, навеки отпечатавшиеся на стене помещения. Три алые точки, что поставил Ричард одним ударом в этой незаконченной истории.

***

      В гостиной было непривычно тихо. Не было слышно радостного гула наёмников, обсуждающих новое дельце; не было слышно ровным счетом ничего. Лишь ветер безжалостно гонял песок между сухих кустиков травы, а те в свою очередь отмахивались от этого назойливого непоседы. Со второго этажа спустился Бен. Увидев Жака, задумчиво смотрящего в окно, он нахмурился. Пройдя на кухню, парень взял банку газировки и завалился на диван:       — Я ведь говорил. Он — это причина всех ссор в нашей команде, Жак, ты должен его уволить.       — Помолчи, Бен…       — Что? Разве я не прав? — разведчик открыл банку и хлебнул. — Он ведь…       — Будь хорошим сынком и заткнись, пожалуйста.       — Как ты меня назвал?.. Сынок?       — Бен, хватит меня доставать!       В разговор вмешался вошедший в гостиную Джон:       — Да, он же твой батька, вообще!.. стоп. А ты разве не знал?       Жак резко развернулся и стал сверлить солдата взглядом. Нахмурившись, он прошипел:       — Джон, ну кто тебя просил…       — Погоди. Жак. Ты хочешь сказать, что все эти годы ты, как самый настоящий и лучший папаша, планировал отравить мою жизнь? С самого начала?       — Билл, с опекой матери ты стал разбалованным, не учился и рос отменным разгильдяем. Тебе нужна была работа — и я её предоставил. Иначе бы ты не выжил. Я за тобой всегда присматривал, чтобы всё было в порядке. Мне непозволительно было выходить из тени, я бы подвёл команду.       — А на семью тебе плевать? Ты числишься в списке бесследно пропавших. Мать приходила домой и — знаешь, что она делала? — обзванивала морги и даже пыталась нанять частного сыщика. Ты хоть представляешь, что ты наделал? Мы постоянно голодали, у нас не было денег. Сейчас она может быть уволена с работы! Точнее, со всех мест работы… Какая же ты мразь…

***

      — Ну, а что, собственно, могло произойти дальше? Они подрались, как школьники: перья в разные стороны и кудахтанье эхом разносится, — засмеялся Ричард, потирая руки. Он разнял дерущихся блудных родственников и теперь сидел на диване между ними, пока Джозеф обрабатывал последствия потасовки. Жак сидел, потирая подбородок, отвернувшись от Бена, который, в свою очередь, вытирал нос футболкой, злобно глядя на новоявленного папашу.       — Я бы эти травмы с дракой школьников не связывал, уж больно у них простые конфликты. Тут же, напротив, боролись на славу: разбитый нос, лопнувшая губа и куча травм у одного идиота, — тут медик посмотрел на Бена и продолжил: — гематомы у другого. Они друг друга ненавидят — это я как специалист вижу.       — Посмотри на эти рожи. Один Жак только чего стоит, а за Бена я даже говорить ничего не хочу. Это не ненависть… это отцовская любовь.       Закончив все необходимые процедуры, Джозеф радостно воскликнул:       — Я знаю, как вас помирить! Вы отправитесь в совместный поход.       — Никуда я с этим козлом не пойду! — вытирая кровь с губы, сказал Бен.       — Сам ты козел. Хочешь ещё воспитательного мероприятия, сынуля? Видно, что отца тебе в детстве не хватало…       — Хорош препираться! Жак, ты сам говорил, что нам нужно разведать местность в северной части каньона. Вот и сделаете полезное дело!.. — Джозеф принял командирскую мину. — В общем, так. Это будет задание для вас троих. Ричард, ты — за главного.       — А я-то тут при чём?       — Ты станешь присматривать за ними как нейтральное лицо. Будешь ответственным за их передвижение и здоровье всей группы. Каждый новый синяк снимает с вас троих определённую сумму денег, — хитро заулыбался медик.       — Это что же, мы в минус пойдём? — с нарочно неприкрытым сарказмом спросил Ричард.       — Будешь возникать — пошлю тебя сортиры мыть, австралиец.