Особенности надорского гостеприимства.

Часть I в которой мы знакомимся с Надором, его бытом и обитателями, а также с надорским гостеприимством.

Тому, кто приехал сюда впервые, Надор может показаться сказочным замком, погруженным в столетний сон, убаюканным ветрами и метелями, наполненным призраками и сквозняками. В Надоре ждут пробуждения от зимнего сна плененные злой ведьмой прекрасные принцессы. В Надоре время остановилось навсегда. Для романтики чересчур холодно. Сегодня вьюга разбушевалась, и даже несгибаемая эрэа Мирабелла кутается в старую, поеденную молью шаль. Дейдри и Эдит вышивают у камина, единственного камина, на растопку которого Мирабелла, стиснув зубы, выделила дрова. Айрис вышивает в своей комнате. В темном небе над Надором собираются тучи. *** — Альдо, — Робер старался говорить как можно спокойнее. Непонятно зачем, раз уж сюзерен всё равно не слушал, но попытки образумить Ракана давно уже вошли в привычку. — Ну вот зачем мы едем в Надор, а? — Как ты не понимаешь? — заговорщически улыбнулся сюзерен. — Нас ищут гоганы! Нам нужно срочно найти убежище, чтобы разработать план завоевания Кабитэлы без их помощи, а в Сакаци нас найти проще простого. Любой мало–мальски соображающий гоган поймёт, куда мы отправились. — А что Надор? Думаешь, гоганы испугаются Мирабеллы Окделлской. И как, ну как ты смог уговорить Матильду сорваться из Алата? — Иноходец взглянул на принцессу, демонстративно уехавшую вперед. — Ну…Я бы на их месте испугался. А Матильда… Я сказал, что хочу познакомить её с невестой. — С невестой? — Ну да. Я вроде как помолвлен со старшей дочерью Эгмонта, ну я и сказал Матильде, что решил сочетаться узами брака немедленно, а жениться на девице, которую она не одобрила, не могу никак. Робер не мог поверить своим ушам. — И что, Матильда согласилась? — Как видишь. — А что ты скажешь герцогине Окделл? — Я? — удивленно спросил Альдо. — Я думал, ты с ней поговоришь. — С чего бы это? — Ну, — сюзерен опустил глаза, — ты был боевым товарищем Эгмонта, и всё такое. Я думаю, тебе есть, что сказать Мирабелле Окделлской. Робер мысленно помянул Леворукого. — Ну, спасибо тебе, Альдо! Будущий анакс всея Талигойи тяжело вздохнул. — Робер? — Что? — А эта дочь Эгмонта… Она хоть ничего? Не уродина? Мысленно герцог Эпинэ пожелал сюзерену медленной и мучительной смерти и ничего, кроме морковки, на обед, ужин и завтрак. Размеренный стук копыт почему-то не успокаивал. Дорога плавно уходила вверх. *** Дорога на Надор плавно уходила вверх. Дикон пришпорил Сону. Почему-то возвращаться в родовое гнездо не хотелось совершенно. То есть... Дик был бы рад увидеть сестренок, преподнести Айри Бьянко, посидеть в кабинете отца… Но что-то юношу всё-таки откровенно смущало. То ли воспоминания о надорской кухне, то ли о надорской системе отопления, то ли возможная реакция матушки. Матушка, наверное, считает его предателем памяти отца и Людей Чести, теперь, когда он — оруженосец Ворона и солдат Талига… Ах да, и была ещё одна маленькая, незначительная деталь, которая определенно выбивалась из привычной картины мира. — Ну что, юноша, далеко ли до Надора? — Теперь — далеко… — Вы хотите сказать, что мы опять свернули на другую тропу? Ричард вздохнул. Они нарезали круги вокруг замка уже четвертый час. В основном потому, что под снегопадом репетировать разговор с матушкой ему было куда как уютней. — Эр Рокэ… Может, вы всё-таки останетесь на постоялом дворе? — Юноша, вы правда думаете, что я не поехал в Кэналлоа исключительно ради ни с чем не сравнимого удовольствия от проживания в Надорской гостинице? Дик всерьёз начал подозревать, что Рокэ решил не ехать в Кэналлоа ради удовольствия наблюдать сцену убийства своего оруженосца эрэа Мирабеллой. — Но, эр Рокэ? Зачем с нами едут близнецы Савиньяк? — Ну, Эмиль так привык к нашему обществу в Сагранне, что решил не прерывать традиций совместного отдыха. А у Лионеля отпуск, он хочет провести его с братом. — Но, эр Рокэ, зачем с нами едет Жиль Понси? — Подозреваю, что его просто никто не ждет дома. — Но эр Рокэ? Почему же вы все едете в Надор? — Мы составляем вам компанию. А может быть вы, юноша, всё-таки соизволите заглянуть в карту и уточнить дорогу? — Здесь все дороги ведут к замку, монсеньор. Просто некоторые дольше, чем другие. — Вы у Штанцлера учились плести интриги, Ричард? Поспешу вас разочаровать, вам до него по этой части, как мне до Её Величества по части страданий. Если через час Надорский замок не покажется в пределах видимости, я лично отправлюсь вперед на поиски. Дикон вздрогнул при мысли о том, что случится, если Рокэ самолично явится в Надор. Да матушку удар хватит, но до этого она наверняка велит сжечь убийцу мужа на костре, а то и что-нибудь похуже. Например, утопить в отхожем месте. А потом поджечь отхожее место. Представив себе Надор без отхожего места, Дик вздрогнул. — Нет уж! — категорично заявил герцог Окделл. — За тем камнем срежем через кустарник, и окажемся у ворот через полчаса. Алва довольно ухмыльнулся. Кто-то, то ли Моро, то ли Эмиль Савиньяк, довольно заржал. В вышину над снегопадом уходили два горных пика, в честь которых старинный замок издавна носил прозвище «Двойные вершины». Позади раздавались унылые завывания. Жиль Понси декламировал Барботту. Над Надором сгущались тучи. *** — Эрэа, эрэа! У ворот странные люди! — Нед перевел дыхание. — Люди? Что люди забыли в Надоре? — холодно спросила Мирабелла. — Придите в себя, Нед. И доложите как следует! Нед вышел за дверь, и вновь вошел. — Альдо Ракан, моя эрэа. — Ракан? — герцогиня Окделл выронила вышивку. — Так точно, моя эрэа. И с ним принцесса Ракан и Робер Эпинэ. Мирабелла встала. Впервые за долгие годы она чувствовала себя растерянной и не знала, что делать. Ну, кроме как спуститься к гостям. Впрочем, истинная Повелительница Скал на то и Повелительница, чтобы встречать любую неожиданность с гордо поднятой головой. — Отпирайте ворота. Надор примет законного повелителя. И спрячьте все серебряные ложки. *** — Я рада приветствовать вас в Надоре, Ваше Величество, Ваше Высочество, маркиз Эр-При, — Мирабелла слегка наклонила голову. — Что бы вас сюда не привело. Робер сглотнул. Гарпия явно была не слишком рада. Кажется, Альдо, как обычно, переоценил важность собственной персоны в глазах Людей Чести. Судя по представшей перед ними вдове Эгмонта, борьба с молью в этом замке была куда актуальнее борьбы за реставрацию Раканов. — Я счастлив видеть прославленную герцогиню, — широко и белозубо улыбнулся Альдо. Вот ведь лицемер! — Я подумал, что настало время увидеть свою невесту, прекрасную девицу Окделл и познакомиться с ней до того, как узы брака навеки соединят нас. Матильда тихонько фыркнула. Мирабелла пронзила принца взглядом. Атмосфера давила. — Моя эрэа, — начал Робер, — я прошу прощения за столь дерзкий визит без предупреждения, но, увы, обстоятельства не способствовали соблюдению этикета. Нас преследуют войска Олларов, мы вне закона, и хотели просить у вас убежища. Тем не менее, если наше присутствие под вашим кровом может подвергнуть вас угрозе, мы развернемся, и… — Маркиз Эр-При, — ледяным голосом произнесла герцогиня, — вы пытаетесь усомниться в преданности Надора делу Раканов? — Ну что вы. — Двери этого замка всегда открыты для истинных Людей Чести, и наглухо заперты для предателей и навозников. Слуги приготовят вам комнаты. *** — Ух, — сказал Альдо, — пронесло. Робер, не поверишь — в какой-то момент я всерьёз подумал, что старая ведьма вышвырнет нас отсюда со всеми пожитками. — Ну, она имеет на это право. Это её дом, в конце-концов. — Но я то — её король! Нет, Альдо всё-таки неисправим. До короны парню как до луны, если гоганы не поймают раньше, а всё туда же. Её король. — А где Матильда? — Ну, она отдыхает. — Альдо! — Ну… У нас состоялся неприятный разговор. Она считает, что я поступаю неправильно и что-то от неё скрываю. — А это разве не так? — Но, Робер, это же для общего блага! Если она узнает про всю эту историю с гоганами, то первая будет переживать. Ну ладно, я пошел переодеваться в свою комнату. Или нет, лучше посплю немного. Спущусь к ужину, ладно. Если в этом замке могут подать что-то, хоть отдаленно напоминающее еду. И в этом весь сюзерен — нарушить обещание, сбежать, скрывать это от собственной бабушки и искренне переживать за качество ужина. — Ну, что с тобой поделаешь. Можешь не спешить… Альдо хлопнул дверью и ушел, оставив Иноходца наедине со своими мыслями. *** — Эрэа, эрэа! — Нед с разбегу ворвался в каминный зал. — Как ты ведешь себя! Что такого случилось, что ты даже не соизволил доложить об этом согласно правилам? — Эрэа, там приехал эр Ричард. — И что? Проводи его в его комнату. — Но, моя эрэа… Он не один! Мирабелла поморщилась. — Хорошо. Я спущусь через минуту, пускай подождут внизу. *** Дикону никогда ещё не было так страшно. Ни в детстве, когда на него напала бешеная собака. Ни в отрочестве, перед отъездом в столицу. Ни в Лаик, когда Арамона во всеуслышанье назвал его Сузой-Музой. Скачка под пулями в Сагранне и вовсе не шла ни в какое сравнение. Вдовствующая герцогиня Окделл стояла в дверном проёме и пыталась испепелить Рокэ Алву взглядом. Ричарду показалось, что воротник вот-вот начнет дымиться. Увы, усилия эрэа Мирабеллы пропадали зря — то ли дело было в непробиваемой самоуверенности Ворона, то ли в том, что внутри замка было ненамного теплее, чем снаружи. — Сын мой, — дрожащим от ярости голосом процедила герцогиня, — что эта тварь делает на пороге Надора? Савиньяки молчали. Жиль Понси попятился и занял стратегически верную позицию за их широкими спинами. Рокэ широко улыбнулся и поклонился. — Эрэа, я тоже до невозможности рад вас видеть. — Ричард, — голос Мирабеллы не изменился, — я должна повторять свой вопрос? Молчание давило неимоверно, и минуты казались вечностью. Дикон уже готов был упасть на каменные плиты замка и просить о пощаде, но тут его опередили. Откуда-то сбоку раздался глухой стук, звон шпаги и голос Алвы. — Герцогиня! Я должен открыться вам — много лет я грешил, но решил покаяться и вернуться в лоно Чести. Тяжким грехом лежат на моей совести многочисленные преступления, но перед смертью я решил искупить свою вину. Я одену власяницу и уйду в эсператистский монастырь истязать плоть, но прежде я хочу на коленях просить вашего прощения. Ричард не мог поверить в это. Как может Рокэ вот так, не краснея, врать? Это же уму непостижимо. Впрочем, Мирабелла проигнорировала прочувственную исповедь, и вновь обратилась к Дику. — Кто эти люди? — Матушка, это Эмиль и Лионель Савиньяки, и Жиль Понси. — Да, — произнес сбоку Алва, — братья Савиньяки тоже разочаровались в узурпаторах и решили вернуться к эсператизму и идеалам чести. А молодой Понси… Он не Человек Чести по рождению, так что можно сказать что он… на стажировке. Лицо хозяйки замка побелело, но она, кажется, сумела справиться с эмоциями. — Что ж, эсператистская вера велит нам быть снисходительными к падшим. Завтра же я попрошу отца Маттео вас исповедовать. А сейчас я велю слугам добавить воды в суп для ужина. Спать будете на конюшне. Ричард, я надеюсь, вы в состоянии проследить за вашими — это слово Мирабелла выделила, — гостями. Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Рокэ медленно встал, потирая колени. — Ну что, юноша, показывайте конюшню. Надеюсь, там найдётся хоть один достойный сеновал? — Росио, что это было? — спокойно спросил Лионель. — А вы предпочли бы ночевать на улице? Я не считаю нужным травмировать нервы бедной женщины. Ричард, что вы стоите, будто воды в рот набрали? — Эр Рокэ, я попрошу слуг… То есть велю им приготовить комнаты… — В этом нет необходимости. Я, видите ли, крайне непритязателен. А вот что касается наших друзей… — Да ладно тебе, Росио, нас всех устраивает конюшня, — подмигнул Эмиль. Жиль Понси предпочел промолчать. *** — Матильда! — Робер распахнул дверь в комнату вдовствующей принцессы. Конечно, врываться без стука — верх некуртуазности, но… Матильды в комнате не было. Странно, ключи слуги выдавали каждому, и свою дверь Иноходец запер на два оборота. Эх, ну почему Матильда так безалаберна? Впрочем, это составляло немалую часть её обаяния… Робер мысленно одернул себя — надо было не размышлять, а искать обоих Раканов, и бежать из Надора до того, как Алва обнаружит Альдо. Был бы Эпинэ один, он бы не испугался встречи с Вороном, но вот сюзерен… Мало ли что ему взбредет в голову по молодости, с него ведь станется и вызвать Первого Маршала на дуэль… — Робер, что происходит? Принцесса стояла в дверном проёме, беспокойно оглядываясь. — Как ты открыл дверь? — Никак, она не была заперта. Матильда, приехал Ричард Окделл. С ним Алва и Савиньяки. Мирабелла отселила их в конюшню, в этом крыле они не появятся, но мы не можем здесь оставаться. Надо уезжать, как только появится возможность. Ты же знаешь Альдо… — Знаю, — невесело усмехнулась принцесса, — но возможности не представится. Буквально только что приехал молодой Ларак, не помню, как его там… Он еле прорвался через метель, и то лишь потому, что его конь, отсюда родом, прекрасно знал дорогу. Я говорила с графом. Выехать сейчас из Надора — самоубийство. Он сказал, что нам накрыли стол на кухне, так что с Первым Маршалом мы не встретимся. Похоже, Робер, мы с тобой пропустили всё на свете… — А где Альдо? — Заперся у себя и спит сном младенца. Я не добудилась. Или пошел по местным девкам. Написала ему записку и сунула под дверь, надеюсь, он догадается прочитать. Пойдем ужинать. Кстати, ты тоже забыл запереть комнату. — Чушь, я точно помню, что запирал. Или эрэа герцогиня решила посмотреть, как мы тут устроились? — Вряд ли. Я думаю, ей бы хватило ума запереть за собой. Скорее уж горничные убирались. — Но… Что мы теперь будем делать? Если Алва здесь? Матильда вздохнула, пожала плечами. — Сейчас мы будем есть. На ужин обещали потрясающую овсянку. *** Ужин длился уже больше часа, ибо начать его нельзя было без молитвы, а съесть — из-за инстинкта самосохранения. Дикон уже здорово отвык от надорской кухни, но то, что вынесли на стол, было хуже всего, что он помнил. Видимо, опоздавшая на ужин матушка решила любыми доступными средствами показать гостям, насколько им тут рады. Машинально Ричард отметил отсутствие на столе фамильных серебряных ложек. Есть они не ели — ждали Наля, приехавшего точно к ужину, и встречавших его Эйвона и Айри. Ричард жалел, что сестренки не было с ними — её счастливое лицо при виде Бьянко осветило старый замок, и, пожалуй, было единственным, что могло бы скрасить приём пищи. Брату Айрис искренне обрадовалась, к Ворону отнеслась настороженно, но не враждебно, Савиньяков сначала стеснялась, но за час разговора с Эмилем оттаяла окончательно. Единственным, с кем Айри не наладила отношения, был Жиль Понси — ещё бы, его кислая мина и загробный голос могли отпугнуть любого. Впрочем, Ричард не сомневался, что они ещё подружатся — ведь с Айрис просто невозможно не подружиться! Эдит и Дейдри явно немножко побаивались чужаков, но любопытство пересиливало — хоть они и сидели уставившись в тарелки, но порой Дик замечал их любопытные взгляды — девочки рассматривали гостей. Молитва уже отзвучала, и отец Маттео очень живо обсуждал с Жилем Понси образ пня, вернее, его полное отсутствие, в Эсператии. — Прошу прощения, — сказал Лионель, — я хотел бы проверить лошадей. Раз уж мы всё равно никак не начнём ужин. — Я уверена, конюх позаботился о лошадях, — за прошедшие часы температура голоса Мирабеллы, казалось, опустилась ещё на несколько градусов. — Я нисколько не сомневаюсь в этом, моя эрэа. Но я хотел бы убедиться лично. А то, — Лионель понизил голос, — судя по содержимому тарелок, ради нас коней могли обделить едой. Герцогиня молча пожала плечами. Девочки привычно опустили глаза. Рокэ молчал. Рокэ в Надоре… Это было так странно. Почти невероятно. Дикону казалось, что это сон. Первый Маршал — он должен быть в своём особняке, в королевском дворце, в палатке Сагранны — где угодно, но не здесь, под ненавидящим взглядом матушки. — Я тоже отойду ненадолго. — Ричард, вы останетесь здесь. Мы ужинаем. — Я просто хотел посмотреть, где Айрис, и… — Вы остаётесь здесь. — Я прошу прощения, моя эрэа, — мягко произнёс Алва, — но я хотел бы выйти по делам… которые не стал бы упоминать. Позвольте герцогу Окделлу проводить меня. — Я не желаю, чтобы отродье предателя ходило по замку без присмотра. Ричард, проводите вашего гостя. Дикон вскочил и торопливо пошёл к двери. Рокэ последовал за ним. Они вышли вместе, и свернули в коридор. — Рокэ… — Иди сюда, — произнёс Ворон и обнял его. — Не здесь. Кто-нибудь увидит, и… — Никто не увидит. Неужели ты не заметил, что этот замок чересчур занят своими тайнами, чтобы лезть в чужие? От Алвы пахло ветром, также, как и в Сагранне. — Матушка ненавидит вас… тебя. Я вообще не понимаю, как она терпит… — Видимо, моя неотразимая привлекательность произвела на неё впечатление. Женщины любят негодяев. — Но ты же… — А я не просто негодяй, я ещё и отвратительный, безнравственный мерзавец. Подобное сочетание просто не может оставить никого равнодушным. — Если она узнает… — Откуда бы ей это узнать? Если ты сам не отправишься к ней за благословением, разумеется. Я считаю, это было бы ужасно романтично. Конечно, я до сих пор не подарил тебе браслета, но это поправимо. Может, попросить у эрэа Мирабеллы твоей руки? Это точно оживило бы ужин. Давненько я не бывал на такой дивной трапезе. Сегодня никто не умер? Если бы мы случайно попали на поминки, это многое бы объяснило. — Эр Рокэ! — Дикон сердито вскинулся. Ему лишь бы поиздеваться. — Что такое, юноша? Неужели вы хотите прогнать нас на мороз? Вы же слышали своего кузена — в горах нынче такая вьюга, что руку протянешь — потеряешь навсегда. Неужто вам так хочется с утра раскапывать сугробы в поисках моего бренного тела? Воистину, сие была бы смерть, достойная поэм Дидериха — отвергнутый возлюбленный уезжает прочь, и погибает, сражённый беспощадной стихией… Дик зажмурился от злости. Ну почему он всё время шутит, неужели так сложно понять… Алва наклонился, и осторожно коснулся закрытых глаз губами, запустил пальцы в русые волосы. Дикон напрягся. — Не бойся ничего, Ричард. Это твой дом, а не тюрьма. Почему, почему каждый раз, стоит Рокэ заговорить с ним так ласково, и он тут же теряет волю? Дик подошёл ближе, и уткнулся носом в плечо своего эра. Тот поцеловал его в висок. — Кстати, Ричард… Чьи это лошади стояли на конюшне? Они не слишком похожи на Надорских скакунов. — Какие лошади? Я не смотрел на них. Хотя да, там были чужие лошади. — Ммм, а жеребец в дальнем стойле ни о чём тебе не напомнил? И ни о ком? Дик честно попытался вспомнить жеребца. Не вышло. — Иди назад, Ричард. Я скоро подойду. — Но матушка не хотела, чтобы ты разгуливал по Надору один. — Ничего, я с ней договорюсь. Глядя на хищную улыбку Алвы, Ричард почему-то ему поверил. *** — Где Ворон? — резко спросила матушка. — Он сейчас придёт. — Я же велела вам проследить за ним! Или вам мало того, что вы привезли сюда убийцу собственного отца? Вам интересно, что ещё он может совершить? Кого ещё из Людей Чести он убьёт по дороге от столовой до гостиной? Это подлая тварь, ему нельзя доверять! Эмиль Савиньяк закашлялся, и даже Жиль Понси замешкался. Отец Маттео вытащил чётки и сосредоточенно начал их перебирать, делая вид, что полностью поглощен этим занятием. — Ричард, я разочарована. Мой единственный сын… Дверь открылась, и в гостиную вошли дядюшка и Наль. Дик с облегчением вздохнул. — Я так рад вас видеть, моя эрэа! — галантно произнёс кузен. Какое счастье, что он приехал! — Я тоже рада вас видеть, Реждинальд. В час, когда мой собственный сын предал меня, я просто счастлива видеть, что кто-то сохранил свою Честь. Дикон поперхнулся, представив себе лишенного Чести родича, но, слава Создателю, этого никто не заметил. — Благодарю за тёплый приём, эрэа, — Наль опасливо оглядел комнату. Видимо, боялся, что Ворон выпрыгнет из-под стола. Интересно, что наплели ему дядюшка и Айри. Кстати… — А где Айри? — Сейчас подойдёт, — ответил Эйвон. — Она отошла минут двадцать тому назад. Отец и сын осторожно заняли свои места. Забавно, как мало они всё-таки напоминали друг друга. Интересно, что же всё-таки за лошадь увидел Рокэ на конюшне? Айрис вошла буквально через несколько мгновений, и смущённо огляделась. Кажется, отсутствие Алвы пугало жителей Надора больше, нежели его наличие. Эмиль галантно отодвинул её кресло, и сестрёнка густо покраснела. Конечно, вряд ли был в её жизни привлекательный мужчина, проявлявший по отношению к ней хотя бы элементарную вежливость, не то что знаки внимания. Надо что-то с этим делать. Ничего, он поговорит с Рокэ, и заберет девочек в столицу, где они уж точно найдут достойных поклонников. Вон, Понси уже поедает Айри глазами, хотя назвать его достойным язык не поворачивается. Ужин мирно шёл своим чередом, когда дверь открылась вновь. Давно, давно за этим столом не сидело столько народу одновременно. Рокэ и Лионель вошли, и остановились возле стола. — Мне жаль об этом сообщать, — тихо сказал Савиньяк. — но ваш конюх Ларс скончался. — Что? — произнесла Мирабелла. — На рабочем месте? — Рабочее не бывает. Тело лежит в конюшне. Мы с герцогом Алва осмотрели тело. Причина смерти — удар головой о дверь стойла. Дейдри вскрикнула. Эдит зажала рот ладошкой. — Что случилось? — спросила побледневшая Айрис. — Его убила лошадь? — Хватит об этом, — резко сказала Мирабелла. — Работник он был никакой, вечно пьян. — Сударыня, — спокойно произнёс Рокэ, — речь сейчас не об этом. Судя по всему, конюх был убит человеком. — Он на миг замолк, после чего тихо добавил: — А ещё… не могли бы вы объяснить мне, что на вашей конюшне делает конь Робера Эпинэ?