Особенности надорского гостеприимства.

Часть II в которой завязывается интрига и нагнетается саспенс.

Мирабелла побледнела ещё больше. — Во-первых, — дрожащим, но по-прежнему высокомерным голосом сообщила она, — Я не понимаю, о чём вы говорите. А во-вторых, в отличие от поганых Олларских прихвостней, Люди Чести имеют полное право здесь находиться. И их лошади тоже. — Чудесно, — почти промурлыкал Рокэ. — Я так понимаю, что эти прекрасные скакуны принадлежат высокоуважаемому Эпинэ, и его, ничуть не сомневаюсь, не менее досточтимым спутникам. Более того, кто я такой, чтобы мешать благородному семейству принимать гостей? Но, видите ли, трупы в собственной спальне отбивают у меня аппетит. — Вы можете оставить свою порцию детям. — Эрэа, — встрял Эмиль, — мне кажется, Рокэ намекает на то, что неплохо бы распорядиться о похоронах, и… — И, — добавил Лионель, — найти убийцу. — Убийцу? — крикнула Айрис. — О Создатель, но кому могло понадобиться убивать конюха?, — пробормотал Эйвон. Эдит и Дейдри придвинулись поближе друг к другу. Наль зябко повёл плечами. — Чушь! — категорично отрезала герцогиня. — С чего вы взяли? Вы же сами сказали, что его убили? Ларс не просыхал со времён Эгмонта. Неудивительно, что он поскользнулся и разбил себе голову. — Вряд ли, — пожал плечами Лионель. — Я могу пояснить, — лениво процедил Алва. — Судя по следам на полу, ваш конюх спал в конюшне, поднялся в воздух, с разлёта ударился головой о стену, после чего перенесся по воздуху в стойло, не забывая аккуратно замести за собой следы. Как вам подобная версия несчастного случая? — Но, эр Рокэ… Что произошло на самом деле? — Дик не узнал собственного голоса. — Если хотите, можете посмотреть сами. Тело находится в стойле, сено нежно и заботливо взбито, так что следов не осталось, грабли стоят у входа, голова аккуратно приложена к углу стойки, хотя любому недоумку видно, что ранение возникло в результате удара о плоскую поверхность. Уж не знаю, кому это понадобилось, но подход совершенно дилетантский, — Ворон привычным жестом поднёс пальцы к вискам. — Но, если это произошло недавно… — медленно произнесла Айрис… — То убийца не мог покинуть замок. Мы заперты здесь вместе с ним. Или с ней, моя прекрасная эрэа. — На что вы намекаете? — гневно вопросила Мирабелла. Отсутствие внимания на протяжении нескольких минут явно пробудило в ней зверя. — Я не намекаю. Я прямо заявляю, что любой в этом замке может оказаться убийцей. Именно поэтому очень важно понять, кто именно здесь находится. Мне не нужны ваши тайны, эрэа, но рисковать жизнью своих … спутников я не намерен. Рокэ бросил взгляд на Ричарда, и тот почувствовал, что краснеет. Хорошо, что с освещением в Надоре всегда были проблемы. — Но, позвольте,- начал граф Ларак, — вы же не думаете, что подобное зверство могла совершить женщина? Все присутствующие, как по команде, обернулись к вдовствующей герцогине. — А что я? Может, вы его сами убили? Может, эта такая кэналлийская традиция — убивать пьющих слуг? А у нас и так дефицит рабочих рук. — Матушка! — хором возмутились Дик и Айрис. — Ричард, спроси кэналлийского убийцу, не заметил ли он, что мы все ужинали, и никто из нас не мог совершить убийство, не вставая из-за стола? — Судя по содержимому тарелок, убийца в этом замке — повар. — пробормотал Эмиль. — Вам не понравилось? — огорчилась Айрис, — Я сама готовила. — Ну что вы, это просто… просто убийственно вкусно! — Постойте, — вдруг разнёсся над столом голос позабытого всеми Жиля Понси, — но ведь все, кроме нас с отцом Маттео, господина Эмиля Савиньяка, младших девочек и эрэа Мирабеллы хоть раз, да выходили из-за стола! — Матушка опоздала, — пискнула Дейдри. Эдит изо всех сил толкнула её локтем, и малышка зажала ладонью рот. — Прекрасно, — осклабился Ворон.- Значит , под подозрением мы все. Что со слугами? — Они обычно ужинают все вместе, на кухне. Я спрошу Дейзи, кого не было. — Спасибо, Ричард. — Прихвостень убийцы! — по инерции взъелась герцогиня. — Маркиз Эр-При… и его спутники должны были есть со слугами. — спокойно сказал Эйвон. — Граф Ларак! — Я всего лишь пытаюсь очистить Людей Чести от подозрений, моя эрэа. — Великолепно. Что ж, допросим слуг. В дверь робко постучали. — Что ж, — усмехнулся Ворон, — на ловца и зверь бежит. Войдите! Дверь открылась. — Дейзи? Что такое! Да на тебе лица нет! — молочная сестренка и впрямь выглядела перепуганной до смерти, бедняжка. — Эр Ричард… Там… Там… Убили! — Да, Ларса… Дейзи, мне очень жаль… Если честно, Ричард не был уверен в том, что слуги так уж сильно пострадают от смерти конюха, но девушка так сильно переживала, что он забеспокоился. — Ларса? — глаза молочной сестренки стали круглыми, как плошки. — Да нет же, гостя убили! — Какого гостя? — резко встрял Алва. — Одного из тех, кто в Восточном крыле спал… — И кто же там спал? Робер Эпинэ? — Я не знаю… Мирабелла резко встала. — В восточном крыле я имела честь расположить принца Альдо Ракана, принцессу Матильду Ракан, и маркиза Эр-При. И тот, кто виновен в смерти кого-либо из них, получит по заслугам. На мгновение за столом воцарилась гробовая тишина. — Альдо Ракан в Талиге? — удивленно произнёс Эмиль. Его голос прозвучал неожиданно громко. — Вы изволили предоставить убежище изгнанникам, сударыня? Как это благородно. И так… по-эсператистски. — Матушка, Альдо Ракан в Надоре? — счастливо вскрикнул Дикон, и тут же осекся. А вдруг Рокэ вызовет принца на дуэль? Разумеется, Альдо — Ракан, и наверняка блестящий фехтовальщик, но Ворон — это Ворон. Дуэли просто нельзя допустить! — Поздно. — раздался голос из коридора, и в дверях показался Робер Эпинэ, бледный как сама смерть. — Робер! — Дик радостно вскочил из-за стола, но тут же замолк, и опасливо посмотрел на Рокэ. — Поздно, — глухо повторил Иноходец. — Альдо мёртв. Заколот кинжалом в собственной комнате. *** Смерть Альдо в одно мгновение изменила всё. Матильда держалась стоически, и Робер в очередной раз поразился её самообладанию. Воистину, насколько же некоторые женщины превосходят иных мужчин силой духа! Но жестокие убийства… Нет, не такого ждал маркиз Эр-При от древнего Надора. А он ещё пугал Альдо скудной пищей и нетопленными комнатами… Если бы от только смог отговорить принца от рискованной эскапады… Робер вздохнул. Нет, так дело не пойдёт, ему нельзя расклеиваться. На нём, в конце концов, Матильда. Конечно, принцесса сама может о себе позаботиться, но всё же она женщина, и как бы сильна не была, нуждается в поддержке и защите. Но, Лэйэ Астрапэ, Алва в Надоре с Савиньяками. Что он вообще здесь делает? В историю про раскаяние и обращение Первого Маршала Талига Робер, естественно, верил слабо. Так что же, Леворукий побери, происходит? Иноходец застыл, как громом поражённый. Нет, не может быть! Не мог же Рокэ узнать о приезде Ракана, и убить принца до того, как от него начнутся проблемы… Или мог? Нет, Рокэ не стал бы пробираться в комнату тайком, как вор, он бы просто вызвал Альдо на дуэль… Робер вспомнил суд Бакны и поёжился. Нет, Первый Маршал далеко не так прост. Но тогда за какими кошками ему было убивать спившегося конюха? Надо бы поговорить с Савиньяками, да только что им скажет изгнанник и бывший мятежник? И что они скажут ему? Если близнецы и в курсе планов Ворона, то Иноходцу они их точно не раскроют. Стоило бы посоветоваться с Матильдой, но ей сейчас не до его сомнений и метаний. Ну  что ж, сейчас главное — найти убийцу. По-хорошему, надо бы уезжать из этого места и забирать отсюда принцессу (да и Клемента лучше не оставлять), но из-за проклятой метели покинуть Надор сейчас — верная гибель, горные дороги сорвиголов не любят. Хорошо ещё, что их никто не обвиняет в убийствах — спасибо Мирабелле Окделлской, отправившей их ужинать к слугам, радостно подтвердившим то, что ни эр, ни эрэа с кухни не уходили, и убить Альдо не могли. Что ж, решено. Лионель Савиньяк достаточно разумен, чтобы оценить и ситуацию, и, поговорив с ним, можно будет что-то понять и сделать выводы. Робер вздохнул, поднялся, и отправился на поиски своих вассалов. *** Дикон сидел в своей бывшей детской. Мир казался ужасным — Дик, что с тобой? Сестренка вошла и села рядом. — Ты переживаешь из-за смерти принца? — Конечно! Айри, как ты не понимаешь, смерть последнего из Раканов — это же конец Талигойи. Теперь мы навсегда останемся под гнётом Олларов. Все наши мечты, смерть отца — всё напрасно! — Но так ты же и так служишь Олларам, раз ты оруженосец Рокэ Алвы… Ричард густо покраснел. — Айри! Бесчестно так говорить! Эр Рокэ, он… Он! — Что он? Знаешь, Дик, я сначала думала, что он чудовище, а он такой… Красивый! — Никакой он не красивый! — Да нет, очень красивый… Дик… ты что, покраснел? — Ничего я не покраснел! — А вот и покраснел! — Неправда! — Покраснел!- сестрёнка начала сердиться, как и всегда, когда пыталась что-то доказать. — Айрис, перестань! — Ричард! — раздавшийся голос заставил их обоих повернуться. Айри прикрыла рот рукой. — Эр Рокэ? — А вы ожидали увидеть Леворукого? Или призрак мертвого конюха? — Бесчестно так говорить! Айри чувствительно заехала ему локтем под ребро. — Дик, как ты разговариваешь со своим эром? Алва лучезарно улыбнулся. — Прошу прощения, герцогиня, но могу я похитить у Вас Вашего брата? Ненадолго? Впрочем, если он Вам необходим, я вполне могу подождать. Ричард злорадно отметил, что теперь уже Айрис заалела, будто маков цвет. — Разумеется, герцог. Ну в этом весь Рокэ. Самого Дикона спросить он нужным не считает! Как обычно! С этого человека станется совершить любую подлость. Любую подлость! Дик застыл, будто громом пораженный. Затем встал, и, самым спокойным голосом, на какой был способен, произнёс: — Разумеется, эр Рокэ. Я тоже хотел бы с вами поговорить. Ворон удивлённо приподнял бровь. — Ну что же, тогда буду ждать вас в гостиной внизу. Герцогиня, моё почтение. Когда шаги в коридоре затихли, Айрис обеспокоено взглянула на брата. — Дик, что это с тобой? Ты как будто привидение увидел! Сам не свой. — Айри, как ты не понимаешь! Это он убил Альдо Ракана! Ворон! — Зачем это ему, Дик? — Как ты не понимаешь, Ракан — угроза трону Олларов! А Ро… то есть герцог Алва стоит на его страже! — И что? — Он его убил, как ты не понимаешь? Он и приехал для того, чтобы убить его! — А как он узнал, что принц приедет? Мы сами этого не знали! — Ну… — Дик задумался. — Он… Ну, он… — Дикон, — задумчиво произнесла Айрис. — А зачем он вообще приехал? В Надор? Ричард замолчал. До сегодняшнего дня он думал, что Рокэ просто не хотел с ним расставаться. Иначе и вправду, зачем ему менять тёплое Кэналлоа на старый замок, где его, к тому же, все ненавидят? Если уж быть совсем честным, хотя бы с самим собой, то этот вопрос мучал Дика с самого начала пути. Хотел ли Рокэ защитить его? Поговорить с матушкой? Помочь? Что-то не слишком похоже на Ворона. Любовь любовью, а на человека, отчаянно пытающегося помочь всем и каждому, Рокэ не похож. То есть скорее уж всякой швали он помогать возьмётся, а вот достойным людям, да и близким — вряд ли. Так почему, почему он приехал? А если он и впрямь знал про Альдо… Но от кого? Неужели от Робера? Нет, Робер не мог просто так взять и предать своего короля, этого не может быть! — Дикон? — Айрис осторожно тронула его за плечо. — Я не знаю, Айри. Мне надо поговорить с ним. Тогда и спрошу. — Не делай глупостей. — Айрис! Когда это я делал глупости? Сестренка нервно хихикнула *** — Вы хотели поговорить, герцог? — Лионель Савиньяк не выказывал не малейших признаков удивления, словно давно уже ждал Робера. — Что-то вроде того. Я хочу понять, кто стоит за этими убийствами. — Вы думаете, я смогу дать вам ответ? — Я думаю, разговор с вами поможет мне что-то понять. Несмотря ни на что, Альдо был моим другом, и внуком Матильды Ракан, которую я сопровождаю. Мы оба хотим знать правду. — Что ж, — Лионель поднес пальцы к вискам, сразу став чем-то похожим на Рокэ Алву. В моде у столичных военных этот жест, что ли? — С чего начнем наш разговор? — С мотива. — С мотива? Мотива нет ни у кого. Или он есть у всех. — Существование Альдо угрожало Талигу. Его могли убить, чтобы предотвратить волнения, и навсегда покончить с агарисской оппозицией. Если, конечно, это сборище дураков и неудачников можно назвать оппозицией. — Вы меня удивляете, маркиз. — В последнее время я сам часто себя удивляю. — Иными словами, вы хотите сказать, что Ракан был убит кем-то из нас? Спутников Алвы? Робер вздохнул. — Возможно. В любом случае, этот мотив кажется наиболее очевидным. Ну, или его убил повар за неуважение к своим трудам и отказ от ужина. Или Надорское привидение, которое не любит конкурентов в белой одежде. — Получается, что если Понси и Эмиль не выходили из-за стола, то вы подозреваете меня и Рокэ? Иноходец промолчал. Лионель вздохнул. — Более того, Эмиль тоже под подозрением — мы могли поменяться местами. Ну и мы все можем быть в сговоре. Даже повар и привидение. — Я этого не исключаю. — Тогда почему вы всё же пришли именно сюда? — Я не знаю. — медленно произнёс Робер. — Возможно, вы единственный, с кем я могу просто поговорить. Кроме того, жизнь научила меня тому, что самы очевидные выводы не всегда самые правильные. И, если предположить, что вы приехали именно за этим — почему убийство в спальне, при запертых дверях? — Двери были заперты? — Да. Ключ не нашли. Мне пришлось выбивать дверь. Так вот, я думаю, если бы Ворон хотел убить Альдо, он просто вызвал бы его на дуэль. — Это очевидно. — Тогда кто, Лионель? — Семья Окделлов? — Они все преданы Раканам. — Все ли? Робер задумался. — Дикон точно не смог бы этого сделать. Если бы он был убийцей… — То наверняка забыл бы вымыть окровавленные руки. — Савиньяк улыбнулся краешком губ. — Это же Ричард Окделл. Хотя… его тоже нельзя сбрасывать со счетов. Никто не знает, что и когда взбредет ему в голову. — Кстати… Почему Рокэ Алва приехал в Надор? Честно говоря, это выглядит несколько… — Робер замялся, пытаясь найти нужное слово, — необычно. — Дело в Ричарде. — В Ричарде? Он оруженосец Алвы, но… Не вижу связи. — Вы не видите связи? Я рад, что их связь не так очевидна, как кажется… Прошу прощения, кажется, мы отвлеклись. — Неужели…? — Именно так. Повелитель Молний задумался. Дикон и Алва? Память тут же услужливо подсунула ему картину — вот Дикон насупился, а Рокэ обеспокоенно на него смотрит. Вот Рокэ говорит что-то, и через слово поглядывает на Ричарда. Вот они сталкиваются в коридоре и на мгновение задерживаются, Дик краснеет и резко шагает вперёд, а Ворон улыбается… — Но зачем ему было приезжать? — Понятия не имею. Рокэ сейчас сложно понять. Видимо, он решил, что раз он в состоянии обаять Леворукого, то и с Мирабеллой Окделльской справится. Робер против воли фыркнул. — Даже Ворон порой бывает наивен. — Тем не менее, убивать Альдо Ракана именно здесь ему совсем не с руки. — То есть, если он всё-таки решил это сделать, у него был повод не действовать в открытую? Савиньяк резко сжал руку в кулак. — Возможно. Но если рассматривать эту ситуацию с подобных позиций, то Ричард тоже может быть убийцей. — Чего не сделаешь ради любви? — Именно. — Я в это не верю. Дикон, убивающий Ракана… бред. Но вы правы, его нельзя оправдать безоговорочно… — Ещё остаются герцогини Окделл, старшая и младшая. — Лионель, это уже не смешно. Вы бы ещё обвинили детей. — Я не могу. Дети не выходили из-за стола. Я и не смеюсь, Робер. Мы все знаем эрэа Мирабеллу, да и Айрис не производит впечатления уравновешенной особы. — Альдо должен был жениться на ней. — Что, старинный сговор Людей Чести? Как вы думаете, Робер, могла бы Айрис Окделл воспротивиться этому союзу? Или Мирабелла Окделл? Эпине задумался. — Эрэа Мирабелла не выглядела особенно обрадованной нашим визитом. С другой стороны… Разрубленный Змей, да когда она вообще выглядела чем-то обрадованной? — Понятия не имею. Но, тем не менее, дурной характер не освобождает от подозрений. Таким образом, подозревается семейство Окделлов, Рокэ Алва, оба Ларака… и, разумеется, семейство Савиньяков, единое в двух лицах. — Лионель улыбнулся. — И, кстати, Робер, вы забыли одну маленькую деталь. — Какую же? — Убитого конюха. — При чем здесь он? — Он тоже пал жертвой. — Вы думаете, их убил один и тот же человек? — Я могу только предполагать. Но два убийцы в одном Надоре — это уже слишком. Хотя связь неясна — принц и конюх, умершие в один день — сюжет скорее для поэм Дидериха…. Скажите, герцог… Зачем Ракан приехал сюда? — Скрывался от кредиторов. — Вы что-то скрываете, Робер. — Как и вы. Но надо что-то решать. Я попробую поговорить с Диком. — Попробуйте. Надеюсь, это даст результат. В свою очередь, могу спросить Рокэ о том, что он думает по поводу всего этого. — Хорошо. Благодарю вас, Лионель. — Не стоит благодарности. *** — Ричард. Дикон вздрогнул. С самой Сагранны Рокэ начал произносить его имя как-то по-особенному, тягуче, словно проговаривая каждую букву. Душными степными вечерами Дик готов был слушать Алву часами, ловя в его речи те самые интонации, которые предназначались только ему. Раскатистое, рычащее Р, мягкое, длинное, нежное И, мурлычащее Ч, почти не слышное а, второе Р, мягкое, мягче первого, и твёрдое Д, которое Рокэ тоже ухитрялся растягивать… Но степь осталась в Сагранне, а здесь — Надор в центре бури, и тело Альдо Ракана покоится в часовне старого замка, и отец Маттео читает над ним эсператистские молитвы, до которых кэнналлийцам дела нет. — Рокэ… — Что с вами, герцог? Да на вас лица нет. Неужели думы о бренности монархии не дают вам жить спокойно? Почему-то на сей раз ласковый тон не смягчил смысла сказанного. — Вы издеваетесь? Король мертв, а вы… — Король Ракан мертв уже не одну сотню лет. Мне жаль, что вам пришлось пережить потрясение, но, тем не менее, не стоит так болезненно это воспринимать. Дика как холодной водой облили. Да как оно может? Конечно, потомку предателя не понять чувств Человека Чести, лишившегося своего государя. Алва подошел ближе, мягко коснулся рукой лба, убрал с него русую прядь. — Что ж, юноша, если вас так сильно это задевает, я, пожалуй, попрошу прощения. — Не нужны мне ваши извинения. Герцог Алва, извольте ответить на мой вопрос. — Какой? — Это вы убили Альдо Ракана? Лицо Рокэ окаменело. — Нет, герцог Окделл. Я не убивал Альдо Ракана. Хотя ваша манера приписывать мне все грехи мира воистину умиляет. — Это не смешно. — Действительно? По мне, так презабавно. — Вы просто не хотели, чтобы истинный король взошел на трон! Вы использовали меня! — Разумеется, Ричард. Я грязно воспользовался вашим прекрасным телом, чтобы заманить вас в Надор, и зверски убить Ракана. Вы разгадали мой грязный замысел, не скрою. — Вы — бесчестный человек! Ворон вздохнул. — Дикон, хватит истерик. Ты заводишься, словно истеричная девица. Ну скажи на милость, как я должен был знать, что Альдо Ракан приедет в Надор? — Откуда мне знать? — Вот именно. Ты просто переволновался. — А Ларс… Кто убил Ларса? — Конюха? Теперь ты вешаешь на меня и конюха? А Святого Алана я часом не убивал? — Может, вы и моего отца не убивали? Рокэ вздохнул. — Хватит, Ричард. Вот теперь — хватит. — Не хватит! Я хочу знать правду? — Правду? Алва подошел к горящему праведным гневом Дикону, и обнял, невзирая на попытки к сопротивлению, и прижал к себе. — Правда в том, что ты глупый мальчишка, — поцелуй,- что не мешает мне, — поцелуй, — хотеть тебя до, — поцелуй, — безумия. Ричард снова попытался оттолкнуть его. По телу разливалась привычная горячая волна, низ живота свело судорогой, но теперь к этим ощущениям примешалось новое чувство — сместь стыда и отвращения. Меня обнимает убийца. Меня целует лжец. Презревший все законы, бесчестный лжец и убийца запускает руку мне под рубашку. Все его слова — либо яд, либо ложь. Но… неужели всё, что между ними было, было ложью? — Рокэ… — Ммм? — Не здесь… Кто угодно может зайти… Хватит! — Хорошо. Теперь ты в порядке? «Этот человек убил твоего отца. Его забота — лишь приворство». «Этот человек заботится о тебе искренне». — Я… да, конечно. Просто… это всё непросто. Рокэ, ты можешь мне поклясться, что не убивал никого? — Хмм, в этом я точно поклясться не могу. Видишь ли, на войне случается и убивать, так что и меня не минула чаша сия. — Рокэ! — Хорошо. Я не убивал Альдо Ракана. Доволен? «Я тебе не верю». — Да. — Хорошо. Иди поспи немного. — Хорошо. Ричард уныло поплёлся в свою комнату. На душе скребли кошки. *** В одиночестве своей вдовьей комнаты Мирабелла Окделльская мрачно пила касеру. Не то чтобы она искренне верила, что это самое достойное занятие для столь достойной вдовы, но, увы, касера была единственным, что помогало ей хоть чуть-чуть расслабиться. Слишком много проблем ждало её за пределами собственных покоев — кажется, вся Кэртиана ополчилась на несчастную герцогиню исключительно ради того, чтобы не дать ей пожить спокойно на старости лет. Да и как тут поживешь, если невозможно выйти в коридор, не испытав неземного удовольствия лицезреть смазливую рожу Рокэ Алвы? Да и дети откровенно не радовали. Что Айрис, что Ричард только и делали, что восхищенно ловили каждое слово кэналлийского убийцы и его своры. Да ещё и этот непонятный парнишка-навозник, пялящийся на Айрис, как ызарг на падаль. Впрочем, теперь, когда дочь не обручена, ей не стоит упускать шансы, а то так и выйдет замуж за Реджинальда Ларака. — Эрэа Мирабелла?- раздался из-за двери голос Неда, такой испуганный, словно он увидел всех надорских призраков разом. — Что такое? — Вас желает видеть Рокэ Алва. — Это его право. — Видеть? — Желать. Я никого не принимаю. — Но эрэа, он очень настаивает. — Его право. — Но, эрэа, он приставил мне к виску пистолет. — Это же потомок предателя. Вы ждали от него хороших манер? — Эрэа… У меня же жена и дети! — Ну вот, воспитайте их лучше. Угрожать дворецкому — верх невоспитанности и влияния дурного общества. Впрочем, у вас вряд ли будет время их воспитать. — Моя эрэа! — Хорошо. Пускай войдёт. Мирабелла поправила складки юбки и поставила бутыль под стол. Настроения воевать, как ни странно, не было абсолютно — спасибо касере. Ну что ж, худой мир, как говорится, лучше доброй ссоры. — Добрый вечер, моя эрэа. Я хотел бы поговорить о вашем сыне. — Говорите. Чем скорее выскажитесь, тем скорее уйдете, так что не затягивайте. — Ваш сын вырос, эрэа. — Что вы ещё мне сообщите, герцог Очевидность? Я не желаю лишний раз осквернять свои уши звуками голоса предателя. Тварь усмехнулась, и герцогиня Окделл залюбовалась — всё-таки красив мерзавец был до невозможности, хотя разгульный образ жизни явно давал о себе знать. Да ещё и разговоры о Дике — кажется, её непутёвый сынок, сам того не подозревая, поймал на крючок крупную рыбу. Странно — когда это Окделлам везло в личной жизни… Мирабелла задумалась, благо кэналлиец помалкивал и с вопросами не лез. Всё-таки ненавидеть человека, которого мельком видела пару раз в жизни, гораздо легче, чем стоящего прямо перед тобой с покаянным видом. — Хорошо, я поговорю о моём сыне. Впрочем, если я могу назвать сыном оруженосца герцога Алва. — Благодарю вас, эрэа. Но, я боюсь, разговор будет нелёгким. — С такими как вы нелегко говорить даже о ценах на овес. Касеры?