Мороженщик

      Чимин гулял с Хёнсаном весь день. И он даже начинает привыкать к тому, что тот шустрый и вечно радующийся жизни ребенок. Пак и не заметил, как стемнело, а омежка немного устал и уже сонный. Поэтому они возвращаются домой.       Дверь открывает светловолосый омега, презрительно осматривающий Чимина, и опускает взгляд на ребенка.       — Ты кто? — фыркает незнакомец.       — Я...       — Хёнсан, малыш, не обнимешь своего папочку? — наигранно улыбается парень, а малыш прячется за Чимина, прижимаясь плотнее и выглядывая из-за старшего.       Наконец-то появляется Чонгук, хмуро смеривший бывшего взглядом.       — Познакомишь нас, дорогой?       — Хватит, Юнги, не вижу смысла разыгрывать комедию. Ты здесь лишь из-за Хёнсана. Если он захочет, ты здесь останешься. Но если нет, вернешься туда, откуда приехал, — холодно отвечает Чонгук, беря сына за руку.       А тот, в свою очередь, не отпускает Чимина и тянет его за собой, втягивая в квартиру.       Чимин чувствует себя ужасно. Под пристальным взглядом Юнги ему неуютно, а Чонгук молча смотрит, и держит Пака рядом, останавливая, когда тот решается уже уйти.       — Я не желаю тратить время на пустоту, Юнги. Ты хотел увидеть сына? Попробуй добиться его расположения, когда он уже забыл как ты выглядишь.       Чонгук держит руку младшего в своей, не давая уйти, потому что не хочет терять. А Юнги злится. Чимин ему явно не нравится.       — Познакомь меня для начала со своей подстилкой, — ухмыляется Юнги.       — Сам рот закроешь или тебе помочь? — грубо отвечает Чон.       — Может, мне правда уйти? — спрашивает Чимин, поджимая губы.       — Здесь лишний явно не ты, — спокойно уже отвечает Гук, глядя на омегу и крепче сжимая его ладонь.       — Хочешь сказать, что лишний я? — изумленно спрашивает Юнги. — Я, между прочим, отец твоего ребенка.       — Им ты никогда не был. Не строй из себя заботливого папочку.       — Чимин-и, — вбегает в гостиную Хёнсан. — Смотри, что я тебе нарисовал.       — Что это? — улыбается Пак, усаживая мальчика себе на колени.       — Это ты, папа и я, — гордо отвечает Хёнсан.       — Хёнсан, малыш, а как же я? — спрашивает Юнги, привлекая внимание сына.       — Папа, мы сегодня с Чимин-и ели сладкую вату, — рассказывает омежка, сон которого пропал уже. — А потом я хотел мороженое, но он сказал, что ты будешь против. Я послушался. Хороший я мальчик, да?       — Хороший, конечно, — смеется Чон.       — Со мной ты так не улыбался, — фыркает Юнги. — Что в нем особенного?       — Он настоящий, а ты был в моих глазах лишь тем, кого я хотел видеть рядом с собой. Я не...       — Папа, а Чимин-и с нами останется? — бубнит омежка, теребя цепочку Пака.       — Разве ты этого хочешь? — спрашивает его Юнги, не теряя надежды остаться в этом доме.       — Хочу, — отвечает омежка, обнимая Чимина. — Не уходи больше от нас.       Чимин немного теряется. Неожиданно, но сердце трепещет, потому что он тоже этого хочет. Дети для Пака были всегда главным в жизни, тем более ребенок человека, который ему не безразличен.       — Исчезни из нашей жизни, — говорит напоследок Чонгук, теперь уже не обращая внимание на бывшего.       Юнги ничего не остается как уйти. Уйти из жизни некогда его семьи, потому что в один прекрасный день он ушел по своей воле. Теперь же он уходит, потому что никому не нужен. Чонгук нашел новое счастье, и Юнги нет места больше в их жизни.       — Привет, малыш, развлечемся? — щебечет Юнги какому-то альфе по телефону, как только дверь квартиры закрывается за его спиной. — Я весь твой.       — Я хочу, чтобы ты остался, — говорит альфа, глядя на омегу. — И я уверен на все сто процентов. Ты не уйдешь?       — Нет, — смущенно улыбается Чимин, чувствуя легкий поцелуй в висок.