Мороженщик

      Чимин бы не смог бросить людей, которые так прочно прописались в его жизни. Чонгук — альфа, которого хочется любить всю жизнь и плевать, что они не истинные. Чон из тех людей, которые готовы ради своих близких на многое. И альфа готов ради Чимина на все. Потому что он, кажется, влюбился в этого милого омегу, который смущается до безумия мило, улыбается ярче солнца и смеется так, что на сердце становится вмиг тепло. Хёнсан — маленький омежка, который для Пака стал слишком родным. Возможно, он напоминал ему себя самого в детстве. Сан из тех детей, от улыбки которых не останешься равнодушным. Эти два человека, еще недавно казавшиеся Чимину чужими людьми, стали для него самыми дорогими и любимыми.       Чонгук очень заботливый альфа. Для своих любимых он свернет не только горы, но и собственную шею, лишь бы им было хорошо. Наблюдая за Чимином и Хёнсаном, играющими на детской площадке, Чон задумался над тем, какая все-таки жизнь непредсказуемо приятная штука. Он и не думал, что когда-то появится человек, который полюбит не только его, но и сына. Омежка долго ликовал, когда понял, что Чимин больше не уйдет. И кричал от радости что-то невнятное, когда старший перевозил свои вещи. Картина всего происходящего трогала сердце серьезного альфы, что он чуть не проронил слезу, сдерживая себя как можно дольше.       Уже после всей канители, что была связана с бывшим мужем, Чонгук пригласил Чимина на первое свидание, благополучно отправив Хёнсана, который явно не радовался такому раскладу, к дедушкам. Именно в тот момент омега почувствовал себя как-то по-особенному, но и как молодой омежка, которого впервые пригласили на свидание. Потому что с альфой иначе, потому что Чимин влюблен.       Пак смущенно улыбался, держа Чонгука за руку и гуляя по парку. Впервые он чувствовал себя нужным и любимым. Казалось бы, такой хладнокровный альфа оказался очень нежным, романтичным и внимательным. Он говорил сотни комплиментов, дарил свою улыбку, смешил Пака, рассказывал интересные истории; они катались на аттракционах, болтали о чем-то пустом, но каждому это нравилось; гуляли по берегу реки, ходили в кафе, бегали под дождем, так внезапно начавшемся; долго смеялись, высыхая в ближайшем кафе и попивая горячий чай.       Чонгук касается руки младшего, слегка поглаживая ее, и улыбается, ловя смущенный взгляд парня и заостряя внимание на розовых щечках. Именно такой реакции он и ждал, ведь сам себя чувствует немного неловко, потому что, кажется, потерял все навыки ухаживания. А Чимину хочется сделать как минимум приятно и оставить хорошие воспоминания о первом свидании.       — Может, еще чего-то хочешь? — немного нервно спрашивает Гук       — Нет, спасибо, — улыбается Пак. — Ты тоже чувствуешь себя немного неловко?       — Есть немного, — усмехается Чонгук. — Мне кажется, я уже стар для свиданий.       Чимину становится даже как-то легче, потому что старший испытывает похожие чувства, что и он.       — Все в порядке, — улыбается омега. — И, несмотря на погоду, сегодня был отличный день. Спасибо тебе.       — Тогда у меня для тебя есть сюрприз, — говорит альфа, встав из-за стола. — Я, признаться честно, давно хотел это сделать, еще перед твоим переездом. Но все как-то не находил подходящего момента.       Чонгук выуживает из кармана маленькую коробочку и без доли смущения становится перед омегой на одно колено, открывая взору младшего обручальное кольцо. Чимин не на шутку пугается, но страх сменяется слезами счастья, и он дрожащим голосом говорит «да». Совершенно незнакомые люди, сидящие в кафе, аплодируют, искренне улыбаясь, ведь такое нечасто увидишь в публичном месте. Чон надевает омеге на палец кольцо, облегченно вздыхая и обнимая будущего мужа, который жмется ближе и чуть всхлипывает, не веря своему счастью.       — Прости, что так долго тянул. Я люблю тебя, — говорит Чон, целуя омегу в губы.       — Я тоже люблю тебя, — улыбается сквозь слезы Чимин. — Я хочу домой, — шепчет омега, и Гук кивает головой, быстро оплачивая счет и утаскивая своего любимого из кафе, под торжествующие ахи и радостный свист незнакомцев.

***

      Чонгук жадно целует омегу, впиваясь в его губы, и зализывая маленькие ранки от укусов. Пак сладко стонет в поцелуй, расстегивая пуговицы на рубашке старшего и стягивая ее к чертям. Чон упорно старается сдержаться и добраться до спальни, но омеге, как оказалось, тоже невтерпёж. Чимин отвечает на нежные ласки, томно дышит и уже весь полыхает огнем, мечтая окунуться в леденящий поток новых ощущений.       Альфа прижимает младшего к стене, срывая ненужную одежду и лаская губами чувствительные участки тела парня. А Пак наслаждается нежными укусами и поцелуями; ощущает крепкие руки на ягодицах и шумно выдыхает, когда те их сжимают, а на шее чувствуется влажный язык, зализывающий очередной засос.       Они оба еле доходят до спальни, оставляя за собой лишь одежду. Чонгук валит омегу на кровать и нависает сверху, припадая губами к молочной коже своего парня. Целует шею, спускаясь к выпирающим ключицам, грудь, прокладывая дорожку к животу, затем вновь возвращается к уже покрасневшим губам. Чонгук выуживает из тумбочки смазку, давая губам младшего передохнуть. Чимин внимательно наблюдает за старшим, немного напрягаясь, но предоставляя ведущую роль старшему.       Альфа смазывает пальцы смазкой, подставляя их к проходу, но руки омеги, что резко схватились за его плечи, останавливают Чона.       — Я… у меня… — мямлит Пак, не зная, как сказать.       — Не хочу знать, сколько у тебя было до меня, — в правильном направлении подумал альфа, но слегка промахнулся в рассуждениях.       Гук аккуратно вводит в омегу палец, отчего тот недовольно морщится, но неприятные ощущения альфа заменяет поцелуем. А после вводит второй, растягивая младшего как можно лучше, для него же самого. Чон добавляет третий палец, замечая на лице омеги удовольствие и, легко ухмыляясь, старший достает пальцы.       И только сейчас, когда альфа сосредотачивается только на своем возлюбленном, он замечает некие изменения в запахе. Он в разы становится сильнее, а через минуту смазка уже не имеет нужды в применении.       Чимин недовольно ерзает, потому что действие таблеток явно закончилось. Он чувствует прожигающий и внимательный взгляд старшего, но на немой вопрос лишь закусывает припухлую губу и взглядом, будто просит прощения за легкий обман.       Чонгуку до безумия нравится запах омеги. А чувствовать его в разы сильнее куда приятнее. Младший явно забыл рассказать Гуку о наступлении течки, но сейчас его мало волнует этот факт. Пак рядом, а запах дурманит так, что альфа вот-вот свалится с ног, если не вкусит запретный плод, которого стало не хватать.       Старший входит медленно, срывая с губ Пака громкий стон, которые он доселе скрывал, закусывая губу до крови. А Чонгук входит по основание и останавливается, давая привыкнуть.       — Ты у меня… первый, — доносится до ушей старшего возбужденный голос омеги.       Чонгук внимательно смотрит в глаза младшего и улыбается, целуя омегу в губы, будто говоря «спасибо» за это. Чим слегка подвиливает бедрами, давая понять, что готов, и Чонгук двигается. Альфа выбивает из приоткрытых губ стоны наслаждения и сам еще больше заводится, рыча над ухом младшего и проходя головкой по простате, отчего у Чимина пальцы на ногах сжимаются, а с губ срывается стон, после которого наступает долгожданная разрядка. Чон толкается в изящную попку младшего, тяжело дыша, и обильно кончает в омегу, перекатывая его на бок и крепко прижимая к себе.       Старший целует парня во взмокший лоб и чуть двигается внутри Пака, чувствуя, как тело в крепких руках содрогается от приятных ощущений сцепки. Гуку настолько хорошо рядом с этим ярким и милым омегой, что отпустить его когда-либо находится за гранью понимания и желаний. Теперь Чимин только его и тот, как раз-таки, совершенно не против.

***

      Молодые приезжают к родителям Чонгука ближе к обеду. Целое утро Чон не давал спокойно собраться младшему, то и дело, прижимаясь к нему и целуя, что в корне выбивало парня из колеи. Хёнсан вбежал в гостиную с дикими воплями, убегая от дедушки, который гонялся за ним по всему двору. Омежка, увидев Чимина, набросился на него с объятиями, и внимательному взгляду мальчика, когда они сидели в гостиной, попалось кольцо, что так красиво смотрелось на пальце старшего.       — Папа, — тянет малыш, привлекая внимание всех взрослых. — А это то кольцо, что мы с тобой выбирали для Чимин-и?       Чимин как-то смущенно улыбается, отдав свою руку на разглядывание ребенку, и смотрит на удивленных родителей Чона, лица которых, после секундой ранее произнесенной новости, расплываются в улыбке, а на глазах папы Чонгука и вовсе появляются слезы.       — Пап, ну, ты чего? — улыбается Гук, приобнимая рядом сидящего Чимина за талию.       — Ох, мальчик мой, — не сдерживается и отец. — Я так рад за вас.       — Мне достался самый лучший муж, — говорит Чон, целуя младшего в висок.       — А что это значит? — спрашивает Хёнсан. — Пап, объясни мне!       — Ну, это… — начинает Чонгук, но малыш его перебивает.       — Я спросил не тебя, — фыркает мальчик, удобнее усаживаясь на коленях Чимина. — У меня есть еще папа. Так, что это значит? — спрашивает заинтересованно Хёнсан у Пака.       — Ну, — улыбается омега, заметив три пары восхищенных глаз, — это как раз и значит, что ты можешь называть меня папой.       — Я давно об этом знал, — спокойно отвечает Хёнсан, совершенно не понимая, почему взрослые смеются, а некоторые из них еще и плачут.       До ребенка все, что творится вокруг него доходит быстрее, чем до взрослых, и в этом молодая семья еще не раз убедится.

***

      Перебирать бумажки в офисе — это работа не для Чимина. Поэтому, окончив университет, он долго уговаривал мужа взять его себе в ассистенты. Упрямый альфа вообще не хотел, чтобы Чим работал и всякий раз находил новые отговорки. И, пожалуй, две главные он нашел.       — Ну, Гуки, пожалуйста, — ходил за ним по пятам Чимин.       — Нет!       — Ну, почему ты такой? — дуется омега, обнимая старшего со спины, пока тот спокойно стоял у стола.       — Хёнсан, поторопись, — подгоняет сына Чон.       — Будешь обижать папу, никуда не пойду, — фыркает маленький омежка, подбегая к Чиму.       — Объединились против меня, да? — щурится альфа, поглядывая на двоих омег.       Чимин довольно улыбается, но Гук непреклонен.       — Тебе же будет спокойнее, что я буду рядом.       — На что это ты намекаешь?!       — Если я пойду работать в другое место, то…       — То что? — напрягается Чонгук, надвигаясь на младшего.       — Пожалуйста, — тихо говорит Чим, глядя щенячьими глазками на мужа и умоляя его не отказывать.       — Минни, что ты ведешь себя как Хёнсан? — вздыхает Гук. — Неужели ты так хочешь работать?       — Тебе не понять, какого это сидеть одному дома и пялиться днями в телевизор, — бузит омега, надуваясь от недовольства. — Надоело сидеть в четырех стенах, я скоро с ума сойду.       — Да ладно, не утрируй. Тем более скоро лето и садик закроют на каникулы. Кто будет сидеть с нашим сыном?       — Это твой аргумент?       — Заметь, значительно весомый, — улыбается альфа.       — Тогда я не скажу тебе того, что должен знать в первую очередь муж, когда это случается, — хочет шантажировать его омега.       Но муж давно выучил все хитрости Чимина и явно знал все, что происходит с ним.       — Ты о своей беременности? — уточняет альфа, делая вид всезнайки.       — Откуда ты знаешь? — теряется Чим, понимая, что больше у него аргументов нет, и теперь вряд ли чего-то получится добиться.       — Тесты нужно получше прятать и… — Чонгук поворачивается к омеге и сокращает расстояние в миг. — Когда ты мне хотел об этом рассказать?       — Ну, я… Я хотел, но… — мямлит омега, прекрасно понимая, что проиграл.       — Это еще один весомый аргумент, прошу заметить, — довольно улыбается Чонгук.       — Так не честно, — хнычет Чимин, утыкаясь лбом в плечо старшего. — Я не хочу сидеть дома!       — Ты капризный как Хёнсан, — вздыхает Гук, обнимая младшего. — Ладно, — соглашается внезапно альфа. — Но до тех пор, пока доктор не скажет, что пора успокоиться и посидеть на месте. Договорились?       — Да! — довольно улыбается Чимин, чмокая мужа в губы.       — Но сегодня сидишь дома! — строго говорит Чон, видя, как улыбка пропадает с лица парня. — Родители хотели приехать и повидать внука. Заодно обрадуешь их, — рассуждает Чон, ища выгоду в своих решениях.       — Ладно, узурпатор, — хмурится наигранно Чимин, но сам в душе ликует, что Чонгук согласился. — Хёнсан, малыш, ты где?       — Папочка, я собрался, — летит малыш со второго этажа, получая конфетку от папы за послушание.       — Вы снова сговорились за моей спиной? Меня он так не слушается, — негодует Чонгук, пока муж провожает их до машины.       — Это наказание за то, что держишь меня взаперти, — щурит довольно глазки омега.       — Я же уже разрешил, — возмущается альфа.       — А он теперь будет тоже тебя слушаться, — объясняет парень. — Правда, Хёнсан?       — Да, папочка! — кричит малыш с заднего сидения.       Чонгук искренне улыбается, подходя к мужу и прощаясь с ним до вечера. Ему не хочется оставлять своего омегу одного, но работа есть работа.       — Я люблю тебя, — целует Чонгук младшего в губы и мягко улыбается. — Я постараюсь приехать пораньше. Заберешь Хёнсана из садика?       — Конечно, — отвечает Чимин.       — До вечера.       — Пока. Пока, малыш, — обращается омега к сыну и целует ребенка.       — Пока, папочка, — звонко отвечает Хёнсан, махая ручкой папе и улыбаясь во весь рот.       Чимин счастлив: у него есть муж, ребенок и будущий малыш, что только зародился в омеге. В семье Чон ожидается пополнение, и все этому бесконечно рады.