Цепная реакция

– Что это? Малфой и Грейнджер сидели в какой-то придорожной забегаловке. Драко несколько раз пытался выговорить название, но у него ничего не получалось. Гермиона только посмеивалась над ним, то и дело приговаривая: "Ну же, Малфой. «Макдоналдс». Я уверена, ты сможешь это произнести". Рассерженный, он бросил эту глупую затею. – Что именно? – спросила Гермиона, жуя ломтик картошки фри. – Это, – Малфой раздраженно развел руками, как бы указывая на поднос с едой, стоящий перед ним на пластиковом столе. Гермиона хихикнула и вновь закатила глаза. – Эта большая булка называется гамбургером. Там внутри котлета, огурец, кетчуп… много чего, в общем. Это – картошка фри. В стакане – кока-кола, – перечислила она, закинув ногу на ногу и придвинув поднос поближе к Малфою. Так, как будто он знал, что все это, во имя Салазара, значит. – Ешь. Не бойся, не отравишься. Пахло очень даже вкусно. Драко скривился. – Спасибо, уж лучше поем дома, – он брезгливо оттолкнул поднос. – Хотя, то, как ты готовишь… – Дома не получится, – Гермиона пожала плечами, продолжая уплетать картошку. – По крайней мере, мы будем там очень не скоро. – Почему это? – он недовольно свел брови. Галдящие дети вокруг его раздражали. Он молил Мерлина о том, чтобы поскорее убраться отсюда. Но Грейнджер – точно ему назло – ела нарочито неспешно. – Мы идем на кладбище, – заговорщически прошептала она, наклоняясь к нему и глядя ему в глаза. – Мы идем куда? Он почти поперхнулся этой… колой, стакан с которой схватил машинально и сделал нечаянный глоток. Гермиона рассмеялась. – На кладбище Hollywood Forever*. – Голливуд? Это как-то связано с… ну, ты поняла. Гермиона кивнула: – Да, это связано с кино. Малфой откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Прищурился. – Ну и зачем ты собралась потащить меня туда? Грейнджер театрально прикрыла глаза. О, просто давай без этого. – Хотела подержать это в тайне, но… – она взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. – Так и быть, скажу тебе сразу, чтобы это не стало для тебя неприятным сюрпризом. Драко грозно сверкнул глазами. – Если ты собираешься сделать мне одолжение, то… – Ой, да ладно тебе. Мы просто идем смотреть фильм, – перебила она его. – Я же обещала показать тебе кино. Телевизор дома все равно не работает. – Фильм? – переспросил Малфой, снова кривя губы. – Может, хотя бы объяснишь, что это за чертовщина такая? Гермиона медово улыбнулась ему: – Увидишь. Ну-ну. – Скорее, ты увидишь, Грейнджер. Без меня. – Ну уж нет, – взбунтовалась Гермиона. – Билеты на сегодняшний фильм стоили мне целое состояние! Малфой молчал. Он – сама непроницаемость. Решимость Грейнджер таяла буквально на глазах. Ее всегда так легко расколоть. – Ладно-ладно, – Гермиона примирительно подняла руки. – Скажу тебе название, устроит? Мы идем на "Титаник". Кажется, она всерьез хотела, чтобы он пошел вместе с ней. – "Титаник"? – Драко фыркнул. – Что-то знакомое… – Серьезно? – Гермиона оживилась. – Ты знаешь?.. Он уже успел пожалеть о том, что по своей глупой неосторожности раскрыл рот. – Что-то слышал, но не запоминал. Эти твои магловские штучки меня не касаются. Говорит он, сидящий в магловском кафе в магловской одежде с магловской Грейнджер. Гермиона просияла. – Ты уверена, что мы пришли по адресу? – осторожно поинтересовался Малфой. – Ты, кажется, говорила, что мы идем на кладбище. И действительно – на лужайке перед воротами была целая толпа людей. Живых. Кто-то расстелил покрывала и устроил пикник, кто-то просто лежал на траве. Отовсюду доносились гомон и веселый смех. Гермиона, признаться, тоже была немного удивлена. – Это место очень популярное, – она только развела руками. – Понятно, что многие хотят попасть сюда. В душе Малфой злорадствовал. Он все еще надеялся, что она передумает. Ну, или что она заблудилась. – Ну и где же мы будем смотреть… как там это называется?.. кино? Гермиона закатила глаза и отмахнулась от него. – Немного терпения, – ответила она. – Насколько я знаю, раньше семи туда никого не пустят. В самом деле, ровно до семи вечера им пришлось стоять у ворот. Драко время от времени поглядывал на часы у нее на запястье, умоляя минутную стрелку двигаться быстрее. Наконец, ворота открыли, и толпа хлынула внутрь. Проходя по узенькой дорожке, петлявшей между ухоженных могил, Малфой скривился. Довольно скоро им удалось занять крошечное местечко на лужайке, находящееся не слишком далеко от экрана. – Мы что, будем сидеть прямо на траве? – Тебя что-то не устраивает? – рассеянно поинтересовалась Гермиона, усаживаясь по-турецки прямо на газоне. Малфой покачал головой. Помявшись, он все-таки сел на траву, стараясь оказаться как можно дальше от Грейнджер. Вечерело. В воздухе приятно пахло свежестью. Толпа постепенно затихала, так что становилось понятно – скоро начало. – На что это похоже? – полушепотом спросил Малфой. Гермиона, не отрываясь, смотрела на небо, на котором загорались первые звездочки. Малфой, проследив ее взгляд, тоже посмотрел вверх. – На колдографию, – выдохнула она. – С очень длинным сюжетом. "Титаник" идет более трех часов. – Три часа! Грейнджер, на такое я не подписывался, – мысленно и так порывавшийся уйти, он уже практически встал. – Ладно, так и быть, Малфой, – Гермиона устало выдохнула. – Я устала с тобой препираться, а потому обещаю тебе, что мы уйдем, если ты этого захочешь. Но не раньше, чем через час после начала. Идет? Драко сжал губы. Кисло взглянул на нее, все еще смотрящую на небеса. – Идет, Грейнджер, – выдавил он. Он не знал, сколько они просидели так, в ожидании чего-то, чего он пока еще не понимал. Все происходящее его неимоверно раздражало, но Драко решил дать этому шанс. Ведь… признаться, были в их с Грейнджер "путешествии" моменты, которые ему… понравились. По крайней мере, особо запомнились. Вдруг что-то произошло. Вспыхнули звезды, в этот раз уже не на небе. Малфой, как зачарованный, уставился на экран. – Что это? – едва слышно спросил он. – Почти началось, – пробормотала Грейнджер. – Это заставка. – Заставка? Гермиона не ответила. Все ее внимание переключилось на то, что она видела на экране. Малфою не оставалось сделать ничего другого, кроме как повторять за ней. Что ж. Час, Грейнджер. А потом мы уходим. Так он думал до того момента, пока не услышал музыку. А затем он увидел людей. Сотни, тысячи людей, машущих руками. Улыбающихся, что-то говорящих друг другу на прощание. Людей, собирающихся в путь. Это и впрямь похоже на колдографию. – Что это? – вновь спросил он, имея в виду корабль. Взгляда от экрана он теперь тоже не отводил. Смотрел, словно зачарованный. – Это "Титаник". Что-то в нем переворачивалось, пока он слышал эту музыку. В воздухе почему-то запахло солью. Неожиданно для себя он услышал и кое-что другое. Что-то по эту сторону экрана. Драко услышал тишину. Все те, кто окружал их на лужайке перед экраном, замерли. Если бы его попросили описать то, что он чувствовал, он бы не смог. Это было нечто настолько новое, непривычное, неизведанное. Он был словно завороженный. Он никогда раньше не видел ничего подобного. "Титаник" все называли сказочным кораблём. Таким он и был**. Быть может, он никогда не был в мире маглов. Быть может, он знал об их мире чересчур мало. Но, видит Мерлин, все то, что он видел сейчас, было знакомо ему как никогда. Его ограниченность больше не мешала ему. Она исчезла. Ее… просто больше не было. Был только он, Драко, оставшийся с этой историей один на один, следящий за ней, как за своей собственной. Прошел условный час, но он его даже не заметил. Время вдруг перестало существовать. Может быть, это все потому, что он смотрел фильм в первый раз. Может быть, потому, что ему казалось, что знает эту историю так же хорошо, как свою собственную. Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит. Он соврал Грейнджер. Он никогда не слышал о "Титанике" прежде – и он с самого начала знал, чем все кончится. У таких историй, как эта, никогда не бывает счастливых концов – по крайней мере, за всю свою жизнь он их не встречал. Когда "Титаник" врезался в айсберг, девушка, сидящая позади него, застонала. Малфой еще не знал, что это значит. Даже когда он увидел воду, начавшую хлестать что есть силы через пробоины в обшивке, сметающую на своем пути все, затопляющую нижние отсеки корабля, доводящую людей до паники, он все еще не понимал. Не верил. Ведь эти люди играют на палубе куском льда, отколовшимся от айсберга. Они смеются, улыбаются, веселятся. Был всего лишь небольшой толчок. Верно ведь?.. – С этой минуты что бы мы ни делали… "Титаник" неизбежно затонет. Малфой ощутил, как холодеют его руки, как кожа становится такой ледяной, будто в нее впиваются тысячи иголок. – Но он не может затонуть! Он знал, что у Джека с Розой нет будущего. Но эти люди – причем здесь были все эти люди? – Сколько у нас времени? – Час. В лучшем случае два. – Сколько всего людей на борту? – Две тысячи двести человек на борту, сэр. – Грейнджер, – впервые с момента начала фильма он решился заговорить с ней. – Что это значит? Она молчала, но все видел по ее глазам. Драко отвернулся. На миг закрыл глаза, делая глубокий вдох. Когда на корабле началась паника, у него в голове искоркой проскользнула мысль. Все это он ведь уже видел однажды. Крики эхом отдаются у него в ушах и в груди. Царапают его кожу и его глотку – изнутри. Вместо огней в иллюминаторах и света фонарей – зеленые вспышки. Вместо шлюпки – старые потрепанные метлы. Вместо палубы тонущего корабля – Выручай-комната. – Поттер, стой! Он резко замирает на одном месте. Драко видит, как его пальцы крепче стискивают волшебную палочку. Его палочку. – У тебя в руках моя палочка, Поттер! – говоря это, Драко наставляет на него свое теперешние оружие; его прикрывают Крэбб и Гойл. – Нет, уже не твоя, – отвечает Поттер, еще крепче стискивая палочку в руках. – Я получил ее в честном бою, Малфой. А кто одолжил тебе эту? Драко кривит губы. Нужно разобраться с этим как можно скорее. – Моя мать. Он очень хочет надеяться на то, что Поттер здесь один. – А что это вы трое не с Волан-де-Мортом? Хороший вопрос – Драко и сам мечтает узнать на него ответ, потому что, Мерлин, он все еще не знает, на чьей стороне ему быть. – Хотим получить награду, – выплевывает Крэбб, блаженно улыбаясь. Да, эти двое здесь исключительно для того, чтобы снять с Поттера – и, по возможности, с его дружков – шкуру. Но Драко может им помешать. Должен. Он видел все то, что делает Темный Лорд с другими людьми, с его семьей. С ним самим. Он испытал всю его жестокость на себе самом. И Поттер – если это действительно так – был единственным человеком, способным ему помешать. Драко хотелось верить в то, что это правда. Палочка по-прежнему наставлена на его врага номер один. – А как вы сюда попали? – интересуется Поттер. Драко понимает, зачем он делает это, и решает ему подыграть – сейчас важна каждая секунда. От любого произнесенного слова зависит то, какая чаша весов перевесит. – Я весь прошлый год только что не ночевал в Комнате Спрятанных Вещей, – откликается Малфой. – Я знаю, как сюда попасть. Его голос ломается и срывается. Он разучился себя контролировать. Он не может держать себя в руках. Да и зачем? Уже слишком поздно. Не время играть, не к чему тратить на это свои последние силы. – Мы прятались в коридоре снаружи, – бурчит Гойл. – Мы теперь умеем выполнять Маскирующие чары. А тут ты выскочил из-за угла прямо перед нами и бормочешь, что тебе нужна какая-то диа-дама. Что еще за диа-дама? Диадема, идиот. Малфой понимает, о чем идет речь. Он догадывался об этом, теперь знает наверняка. А еще – Драко знает, где он может отыскать то, что ему нужно. Только вот… – Гарри? Сердце Малфоя замирает на мгновение, а затем начинает биться где-то на уровне его кадыка. Желудок делает сальто-мортале. Уизли. А раз он здесь… – С кем это ты разговариваешь? Все вдруг происходит в один момент. Крэбб делает стремительный выпад и выкрикивает заклинание. Драко видит все словно в замедленной съемке. – Рон! – вопит Поттер. А затем он слышит вскрик, как раз позади той кучи рухляди, в которую Крэбб пустил заклятье. Крэбб целится вновь. – Нет! – кричит Драко перехватывая его руку. – Если ты обрушишь комнату, мы уже не найдем под обломками эту диадему! Если бы дело было только в ней… – Ну и что? – упирается Крэбб и вырывается из его хватки. – Темный Лорд просил Поттера, а не диа-даму! – Поттер пришел сюда за ней. А это должно означать… Он и сам не знает, что нужно было сказать. Но продолжения и не потребовалось. – Должно означать? – Крэбб набрасывается на него. В его глазах – настоящая ярость. Дикая. Неуправляемая. Таким он своего товарища еще не видел. Дрожь холодной волной проходит по его телу. Ситуация начинает выходить из-под контроля, и Драко уже не уверен в том, что способен будет с этим справиться. Сейчас он просто молит Поттера о том, чтобы тот воспользовался моментом и вместе со своей компанией уносил ноги отсюда как можно скорее. – Кого тут интересуют твои рассуждения? Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша – конченые люди. Он чувствует удары сердца, кажется, даже под собственными веками. В горле набухает ком. Это… Нет, это не конец! Нет! Он не позволит, он… – Гарри! Что происходит? Мерлин, пожалуйста, помоги же ему! Малфой готов драть волосы у себя на голове от охватившей его паники. От безумия. Что делать. Что делать. Что делать?! Этот вопрос разносится по кровотоку, достигая кончиков пальцев на ногах. Крэбб передразнивает Уизли: – Гарии! Что происходит. Нет, Поттер! А затем случается то, чего не ожидал никто из них. – Круцио! Драко видит, как рука Поттера тянется к диадеме. Мысленно он почти подбадривает его, моля о том, чтобы тот дотянулся и все, наконец, кончилось. Но сегодня явно не его день. Заклятье Крэбба попадает в каменный бюст. Диадема соскальзывает с него и падает в кучу хлама, а Крэбб уже готов произнести новое заклинание. – Прекрати! – кричит Малфой в попытке остановить его, дать Поттеру еще один шанс. – Темный Лорд хочет получить его живым… – А что, я убиваю его, что ли? Хотя если получится, я все же его убью. Темный Лорд так или иначе хочет его смерти, так не все ли равно?.. А Драко хочет смерти Темного Лорда. Так что нет, не все равно. По крайней мере, ему. Краем глаза Драко замечает вспышку от заклинания и почти автоматически отталкивает Крэбба в сторону. А затем его ноги словно коченеют. Он видит эту копну непослушных волос. Испуганные, горящие карим огнем глаза. Грейнджер. – Грязнокровка! – с ненавистью в голосе кричит Крэбб. – Авада Кедавра! Заклятье просвистело в миллиметре от ее головы. Драко срывается и падает, падает, падает вниз… Земля словно уходит из-под ног, перед глазами все расплывается. Он не видит. Он не слышит. Все мысли напрочь вымело из головы. Неожиданно волшебная палочка выскакивает из руки Малфоя; его пальцы теперь сжимают лишь воздух. Оглушающее заклятье Поттера, нацеленное на Крэбба, попало в него; его палочка скрылась из глаз в груде хлама на полу. Драко почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Что теперь он может? Что он может сделать без волшебной палочки?.. Крэбб и Гойл нацелились на Поттера. Нет, нет, НЕТ! – Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО! – кричит он, надрываясь на всю мощь своих легких, слепо надеясь на то, что его слова будут такими же мощными, как заклятья. Мерлин, разве он не видит?.. Не понимает, ни черта не понимает?! – Экспеллиармус! – выкрикивает Поттер, и палочка Гойла выскакивает из рук хозяина. На миг Малфою становится легче. Теперь их трое с палочками против одного. Но бешенство Крэбба нельзя было недооценивать. Грейнджер пустила Оглушающее заклятье прямо в Драко. Он едва успел от него увернуться. Если бы только она знала, сколько раз он спасал ее шкуру, если бы она знала, что он пытается сделать сейчас, пытался всегда, но… Но сейчас было не время для этого. Ни сейчас, никогда. Рон пытается пустить в Крэбба Заклятье окаменения, но промахивается, и тот снова выкрикивает: – Авада Кедавра! Страх почти сводит Малфоя с ума. Ему кажется, что он вот-вот сломается, сдастся, не выдержит. Его силы были на пределе, он больше не мог, он… Всему остальному миру не было до него никакого дела. Он не может. Зарываясь пальцами в волосы, он прячется за гардеробом, желая укрыться от всего этого безумного хаоса, от боли, от ужаса, от самого себя. Мысленно он уже на пороге того, чтобы сделать этот шаг, перейти за черту безумия. Он не в силах сражаться. Даже за нее. Словно из-под земли он слышит голос Гермионы, насылающей на Гойла Оглушающее, крик Поттера, пытающегося отыскать диадему… – ГАРРИ! Ее вопль, полный дикого, девственного ужаса. Каким-то невероятным образом ее слова приводят Драко в чувства. Он распахивает глаза. Сжимает трясущееся руки, утирает со лба пот. Снова ее крик у него в ушах. Один из сотни, из тысячи таких же, как и по ту сторону Выручай-комнаты. Встать на ноги стоит ему титанических усилий. Он не сдастся. Он пойдет до самого конца. – А горяченького не хочешь, тварь? – ревет Крэбб, подбегая к Малфою. Драко оглядывается, и в его глазах застывает страх, граничащий с безумием. За спиной Крэбба он видит бушующие языки Адского пламени. – Агуаменти! – выкрикивает Поттер, но его усилия тщетны – тоненькая струйка воды тут же обращается паром и растворяется в воздухе. Малфой знает – Адское пламя не сбить ничем. – БЕЖИМ! – что есть мочи кричит он, подхватывая Гойла и волоча его за собой. И они слышат его. Подчиняются. Впервые в жизни делают то, что он говорит. Впереди всех – до смерти испуганный Крэбб. Они несутся к выходу что есть силы, но пламя, сжирающее все на своем пути, едва не лижет им пятки. Клубы дыма уже заволокли комнату, и Малфой потерял из виду Поттера и остальных. Он спотыкается о какой-то предмет, валяющийся в проходе, и падает на пол. Кашляет, прижимая край мантии ко рту, пытаясь закрыть лицо от сажи, пепла и удушающего дыма. Кажется, это конец. Драко пытается ползти по полу вперед, но понимает – идти некуда. Он не знает, где выход. Но, видит Салазар, все, о чем он мог думать сейчас, так это о том, что Поттеру удалось выбраться, и он сумел спасти и себя, и… Малфой подполз к Гойлу. – Гойл, – прошептал он, задыхаясь от удушливого дыма. – Гойл… Но тот не двигался, он был без сознания. Нет, нет, нет… Драко обхватывает его руками, закидывает его неподъемную руку себе на плечо и пытается поднять. Они оба были на пирамиде из какой-то кучи хлама. Малфой поднимает голову вверх, моля о спасении. Он не был верующим, но сейчас только это давало ему силы стоять на ногах – эта сумбурная, невнятная мольба о помощи. И высшие силы словно слышат его. Черт знает откуда появляется Поттер, летящий на метле, протягивающий ему руку. Малфой протягивает руку в ответ, и Поттер сжимает его ладонь, пытаясь потянуть его на себя. Однако тело Гойла слишком тяжело, а влажная от пота рука Малфоя выскальзывает из хватки Поттера. – ЕСЛИ МЫ ПОГИБНЕМ ИЗ-ЗА НИХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАРРИ! – краем уха Малфой слышит вопль Рона. А, быть может, это ему только послышалось. Он не понимает, что происходит. Краем глаза замечает, как Рон и Гермиона вытаскивают Гойла. Руки Малфоя работают сами, без его ведома. Он цепляется за хвост метлы Поттера и из последних сил вскарабкивается на нее. – Дверь! Скорее к двери! – стонет он. Поттер неожиданно делает резкий крюк и сворачивает в противоположную от двери сторону. – Что ты делаешь? Что ты делаешь, дверь там! – кричит Малфой, пытаясь воззвать к благоразумию этого ненормального. Но тот не слышит. И неожиданно Малфой понимает. Замечает тускло блеснувшую где-то диадему, падающую вниз. Поттер резко пикирует вниз и уходит на снижение. Драко зажмуривается... Падение закончилось так же быстро, как и началось; они снова набирают высоту и летят вперед, навстречу спасению. Малфой что было сил вцепляется в Поттера. Они оказываются на свободе. Драко падает с метлы прямо на пол, скрючивается у стены и, задыхаясь, снова кашляет, чуть ли не выворачиваясь наизнанку. Его губы произносят что-то, но он не понимает. – К-крэбб… К-крэбб… – Его больше нет, – жестко бросает чей-то голос сверху. Но Малфоя это не волнует. Он смотрит вверх и видит Грейнджер, потную, красную, до смерти испуганную, но живую. Хвала Мерлину***. Драко открыл глаза. По его спине, по лбу, скатывались капельки холодного пота. Он задыхался. Голос с экрана говорил: Ну, а после, семи сотням человек в шлюпках осталось только одно — ждать конца, молиться, ждать отпущения грехов, которого они никогда не получат...