Дары данайцев

Питеру не давала уснуть зыбкая, но вполне установившаяся связь с парой. Стайлз страдал. Пусть боль была не физической, но настолько ощутимой, словно парня резали по живому. И оборотень ловил отголоски его эмоций, но не смог заставить себя просто поднять трубку и поговорить с мальчишкой. Обида была еще свежа, а умноженная на чувство вины, становилась серьезной проблемой. Да, Питер до сих пор корил себя за то, что выжил и не смог противостоять приказу властной и фанатичной матери, заставившей его отдать на усыновление обоих незаконнорожденных детей. Аманда просто надавила своим влиянием, сослала сына в Эквадор, к их кузену, а тем временем, подстроила несчастный случай несговорчивой матери Джексона и откупилась от алчной родительницы Малии. Только после смерти Аманды, возвратившись в Бикон Хиллс и обзаведясь новой семьей, Питер начал искать своих отпрысков, но везде натыкался на союзников и единомышленников покойного матриарха, считавших, что детям — полукровкам не место в стае урожденных волков. (Малия была наполовину койотом, а Джексону для получения силы волка понадобилась инициация через укус). А потом случился пожар, подстроенный конкурентами. Члены семьи Питера — жена и двое детей — задохнулись и сгорели до приезда пожарных. Сам Питер выжил чудом, но на физическое восстановление ушли годы, а психологическое до сих пор было под вопросом. Альфа возобновил поиски своих отпрысков, пустив в ход деньги Хейлов и влияние сестры, которая не разделяла взглядов покойной матери и желала младшему брату добра. И только воссоединившись с уже взрослыми Малией и Джексоном, Питер задумался о том, что хочет еще любить и быть любимым. Иногда, не в силах заставить себя сомкнуть глаза, Питер пересматривал фотографии Стайлза в социальных сетях. Он несколько раз даже начинал писать сообщения, но потом поспешно стирал набранный текст. Мальчишка не нуждался в ухаживаниях «престарелого» оборотня. Это было очевидно. *** Странно, что делает с нами время. Сначала все мнится адом и тьмой кромешной, а недели три спустя некоторые возмутительные поступки кажутся не более чем детскими проказами. С Питером происходило нечто подобное. Даже выходка Стайлза на ужине у мэра, когда шерифский сынок корчил из себя коварную соблазнительницу, теперь вызывала лишь снисходительную усмешку. Хейл был краснее перезрелых помидоров в тот вечер, вплоть до конца приема, пока мальчишка хозяйничал в его ширинке руками под столом, посасывал мочку уха альфы на глазах у приглашенных, а прощаясь с хозяйкой вечера, напомнил ей, что пора начинать постройку нового детского сада, потому что «альфа своей длинной волшебной палочкой скоро наваяет мне кучу маленьких Хейлов, которым тоже нужно куда-то ходить, пока папочки делают им братишек и сестренок». Жена мэра оцепенела, молясь всем богам, чтобы журналисты не ухватились за эту фразу, а Питеру только и оставалось извиняться. — Папа, — произнес Джексон, застав его как-то вечером с фотографией омеги в одной руке и рюмкой аконитового абсента в другой.- Я же вижу, что тебе плохо без него. Давай, позовем Стайлза назад? Я могу переехать в отель или к Уиттморам. — Ты бы пошел на это ради меня? — Питер был потрясен. Сын ему не врал, судя по сердечному ритму. — Хочу, чтобы ты улыбался, как тогда, наблюдая за ним. Стайлз уже знает, что ждет ребенка. Скотт видел у него тест на беременность, — положив руку на плечо отца, произнес Джексон.- Я знаю, как ты хочешь этого — семью, детей. — Я не собираюсь привязывать его к себе подобным способом. Самолюбие и гордость не позволяют, — ответил Питер, избегая смотреть сыну в глаза.- Когда тобой пренебрегают — больно, но когда терпят во имя какой-то цели, это медленно отравляет, убивает изнутри. Даже самые гадкие забулдыги и отъявленные психи нуждаются в любви, а не в жалости. Может, я просто требовал от него то, что Стайлз не в состоянии мне дать? — Мы прорвемся. Все еще будет хорошо, — обняв отца, прошептал парень.- Только скажи. Сделаю все, что попросишь. *** Стайлз тоже знал, как больно кого-то терять. Он жил с чувством вины за смерть матери, сколько себя помнил, а теперь должен был отдать собственного ребенка. Но самым паршивым во всем этом было то, что и парнишка чувствовал связь с Питером, его тоску и боль. Хейла хотелось до зубного скрежета. Это была даже не страсть и не похоть, а жизненная необходимость, базовая потребность в любви и заботе отца ребенка. Обида на Хейлов была забыта, неприязненное отношение к Джексону отошло на второй план. Значение имел только ребенок. И Питер. Стайлзу снились время от времени его жаркие объятья и поцелуи, полные вожделения. Казалось, даже запах альфы витал в воздухе, въевшись омеге под кожу. Он изредка видел Малию и Джексона на улице, но стеснялся заговорить. Скотт из шкуры вон лез, чтобы отвлечь лучшего друга, но сама мысль о том, что тот видится с Хейлами, куда омеге был отныне путь заказан, угнетала. Отец несколько раз пытался завести разговор о реабилитации, пансионатах для беременных омег, посещении психолога, но потом сдался. С каждым днем его единственный сын все глубже уходил в себя, а шериф ничего не мог с этим поделать.