Дары данайцев

Стайлз не чувствовал в себе никаких изменений. Аппетит у него был обычный, тошнота не досаждала. Чтобы не заплыть жиром от безделья, он занимался йогой с Корой, племянницей Питера, играя на людях роль ласкового котенка и лишь наедине с Хейлом выпуская коготки. Он мог спокойно опрокинуть поднос с едой, если на него косо посмотрят, выжить Питера из собственной комнаты за лишний поцелуй, а потом наброситься на него, запуская руки в ширинку дизайнерских брюк буквально на глазах у всей стаи. Альфа был образцом терпения и выдержки, хоть сейчас к лику святых причисляй. И как бы он не убеждал себя и окружающих, что это все — ради будущего стаи, стерпится — слюбится, Талия лишь качала головой на подобные отговорки. Она прекрасно знала, как сильно повлиял пожар на ее брата. С тех пор, как он очнулся в больничной палате с отвратительными шрамами на пол лица, без жены и детей, Питер ни разу не произнес трех заветных слов вслух. Стайлз был первым, на кого мужчина обратил внимание за длительное время и единственным, за кем пристально следил на расстоянии целых два года. Позиция Стайлза и его обиды ей тоже были понятны: парнишку втянули обманом, заставили расплачиваться за то, в чем он виноват не был. Да, Стилински — горячая голова, максималист, совершенно лишенный ограничителей, запертый в золотой клетке с мужиком, который ему в отцы годится. Добром это закончиться не могло. Эти двое могли бы найти общий язык только в одном случае: если бы кто-то ткнул их носом в проблемы и заставил выговориться. Но Талия обещала не вмешиваться ни в коем случае, а данное слово она привыкла держать. Стайлз решил, во что бы то ни было, вывести Питера из себя, чтобы тот его выгнал до конца оговоренного срока. Он ненавидел прощания и боялся на всю оставшуюся жизнь прослыть волчьей игрушкой — мол, «поматросили и бросили». Первой серьезной выходкой был чесоточный порошок в трусах вервольфа. Альфа чесался так сильно, что забрызгал кровью свои любимые шорты, но не сказал ни слова. Второй раз он был близок к истерике, когда Стайлз подсыпал ему в салат лошадиную дозу известных синеньких таблеточек. Член стоял так, что грозился взорваться. От оттока крови вниз, впервые в жизни, Питер познакомился с вертиго*. Однако, найдя в себе силы добраться до кровати, он прижал Стайлза к постели, привязал поясом от банного халата к спинке и оттрахал в режиме нон-стоп часа три, пока сам не свалился носом в подушку от бессилия. Забрызганный спермой и липкий, Стайлз еще долго недовольно сопел ему на ухо, пока волк не смиловался и не отпустил его в душ. Питер стерпел, когда вместо романтической комедии, Стайлз включил его дедушке по материнской линии жесткое немецкое порно. Такого удовольствия девяностолетний Адам давно не получал. Он объявил Стайлза своим любимым внуком и приглашал приходить еще. В тот вечер, Хейл впервые поругался с Джексоном, который откровенно недоумевал, почему отец позволяет «какому-то хилому задроту» вытирать о себя ноги. Пришлось соврать сыну, что все под контролем. Потом был ужин, приготовленный своими руками. Питеру нужно было уже привыкнуть к проделкам юного любовника, но он наивно понадеялся, что все устаканилось. Шериф, Скотт (и даже Джексон) наперебой хвалили стряпню Стайлза, так что ничего не подозревающий оборотень залпом глотнул первую ложку супа. Это было его огромной ошибкой. Сказать, что блюдо было слегка пересолено — все равно, что назвать Кардашьянов скромными. По сравнению с концентрацией «белой смерти» в супе, Мертвое море нервно курило в сторонке. Питер решил перебить вкус варева салатом, но и тут оплошал: при ближайшем рассмотрении, выяснилось, что закуска на половину состояла из острейшего сорта чилийского перца — «Скорпион Тринидада»*, используемого для производства газовых баллончиков. Альфа помчался на кухню, где начал гасить пожар во рту при помощи арахисового масла, мороженого и абсента, а потом съел столовую ложку сахара, закусил шоколадом, огурцом и трижды почистил зубы. Жжение уменьшилось. — Спокойно, Питер, — успокоил сам себя оборотень.- Осталось каких-то восемь месяцев. Ты знаешь, ради чего все это затеял. Будь мужиком. Бьет —значит любит? Но Стайлз одним только временным супругом не ограничился. Джексон свое тоже получил. Сначала на его машину высыпали несколько килограмм отборных семечек. Стоит ли говорить, что птичий помет шикарно разъедает автомобильные краски? К вечеру, шикарный «Порше» напоминал полинявшую божью коровку. Стайлз состроил покаянную рожицу и пообещал перекрасить тачку за свой счет. И даже не соврал. Ну, почти. Через пару дней, услышав звук знакомого клаксона во дворе особняка, радостный Джексон едва не задушил Стилински на месте: доставленный из автомастерской автомобиль был выкрашен в розовый цвет и щедро украшен аппликациями из страз Сваровски. В форме фаллосов и единорогов. Стайлз взял тайм-аут еще на недельку, в течении которой вел себя просто образцово: никого не провоцировал, ластился к Питеру, словно у них медовый месяц, помогал Талии организовывать званые вечера, собирал башни из конструктора «Лего» с бесчисленными младшими членами стаи, вместе с Корой готовил вечеринку-сюрприз ко дню рождения Дерека. А потом случился «Великий Костюмный Скандал», как его окрестил старина Адам, безумно привязавшийся к Стайлзу (а в частности — к его коллекции немецкого кино). Однажды утром, ничего не подозревающий отпрыск Питера решил подобрать себе образ на предстоящий ужин в загородном клубе, куда отец таки пообещал его взять спустя несколько месяцев уговоров и просьб. Напевая вполголоса незатейливую мелодию, Джексон распахнул дверцы гардеробной и обомлел: все его костюмы и рубашки были безнадежно испорчены, как в рекламе стирального порошка, когда показывают, что было «до» первой стирки. Некоторые вещи выглядели так, будто Фрэдди Крюгер, Росомаха и Эдвард Руки-Ножницы примеряли их по очереди. Джексон взвыл от обиды и злости. Пересмотрев гардероб, он заметил в углу один костюм, который казался целехоньким на первый взгляд и решил надеть его для поездки на вынужденный шопинг. Это был его любимый — настоящий шедевр фирмы Сальваторе Феррагамо, стального цвета, прекрасно оттенявший его загар. Облачившись в него, Джексон отправился завтракать. По дороге в столовую, все дети хихикали и шушукались у него за спиной, но модник не придавал этому особого значения. — Джексон, милый, — сказала Талия, тщательно пряча улыбку за салфеткой.- Ты уверен, что хочешь пойти на люди именно в этих брюках? — А что с ними не так? — насторожился парень. На этот раз, смеялись уже в лицо. У Коры случилась настоящая истерика и она отпросилась из-за стола. — У тебя там какашка, дядя Джексон, — заявил сын Лоры. — Филипп, как не стыдно! — осадила ребенка Талия.- Он прав, Джексон: брюки испачканы. Думаю, тебе стоит их переодеть. Не торопись. Покушай, пока не остыло. — Папа, и ты ничего не скажешь? — взревел Джексон. Питер посмотрел на сына, потом перевел взгляд на своего случайного омегу. Стоил ли потенциальный ребенок того, чтобы позволять Стилински изводить уже существующего? Становилось совершенно очевидно, что Питер и его чувства совершенно безразличны парню. Он просто обманывал себя, тешась мыслью, что еще сможет быть счастлив с кем-то, особенно — после всего пережитого. Правду говорила покойная мама: люди не стоят того, чтобы открывать им душу. Чем шире открываешь, тем больше вероятность, что тебе туда нагадят. — Стайлз, извинись, — достаточно твердо, но негромко произнес Питер. — И не подумаю, — упрямо заявил Стилински. — Тогда нам не о чем больше разговаривать. Ты добился того, чего хотел. Дерек, будь добр, помоги ему собрать вещи и отвези к шерифу, — поднимаясь из-за стола, сказал Питер, не глядя на парня.- Джексон, сынок, мы купим тебе все, что скажешь. Не расстраивайся. Простите, у меня пропал аппетит. Я буду в библиотеке, если кому-то понадоблюсь. И последнее, Стайлз: я заберу своего ребенка согласно договору, как только ему исполнится месяц. Удачного дня. Пристыженный Стайлз молча встал и поплелся собираться. Дерек дал ему фору в несколько минут, а затем пошел следом. Уже в машине, пристегивая ремень безопасности, младший альфа неожиданно обронил: — Мне жаль, что ты его ненавидишь. Питер мне был отцом и лучшим другом, когда папа умер. Он хоть и расчетливый засранец, но если кого-то любит, то буквально готов горы свернуть. — Я его не ненавижу, — пробубнил Стайлз, готовый разрыдаться. — Не похоже. Знаешь, мы все ждали, что когда ты вырастешь, то выберешь любого Хейла: парня или девушку — не важно. А потом Питер нашел через агентство по усыновлению Джексона и Малию, заметил тебя в школе года два назад. Он не мог думать ни о ком другом. Это была любовь с первого взгляда. Как только я понял, что его намерения серьезны, то запретил всей стае приближаться к тебе, даже Малии. — Но мы на тот момент были знакомы! И ты вел себя со мной, как со спортивным инвентарем… — Твой запах для оборотней — не просто афродизиак. Если разобрать его на компоненты, это скрытое сообщение организма о том, что твои дети родятся сильными и здоровыми. Он сводил с ума. Я же боялся сблизиться с омегой, на которого претендовал Питер. — То есть, ты…? — Да, Стайлз. Я еще достаточно молод и успею жениться. А Питер многое пережил. Он потерял семью в том пожаре. Провалы в памяти. Длительная реабилитация. Он замкнулся в себе. Собственно, Джексона и Малию дядя начал искать не для того, чтобы замолить грешки молодости, а потому, что боялся остаться один на старости лет. Ему нужен был шанс. Джексон помог ему не из ненависти к тебе, а из-за благодарности отцу, который, по сути, никогда от него не отказывался. И он заклеймил тебя. Знаешь, что это значит? — Типа волчьей помолвки? Обещание? — Это клятва. Если ты его бросишь, он погибнет от тоски. Неужели твое сердце настолько каменное, Стайлз? Парнишка не знал, что ответить. Он определенно не питал ненависти к Питеру. За полтора месяца с небольшим, они сблизились. Стайлзу нравились его зрелость и ум, сарказм, фигура. А внешность оборотня заслуживала отдельной похвалы: сильный, грациозный, как породистый хищник, синеглазый Питер выглядел, словно сошел с обложки модного глянцевого журнала. Даже его двухдневная щетина с небольшой рыжинкой и мелкие морщинки вокруг глаз стали такими родными… Пусть беременность еще не давала о себе знать, но если она наступила, они будут связаны до конца своих дней. Даже если Питер не простит его и заберет ребенка.