Heart and Soul

Спать в поезде совершенно не хотелось. Шион не брал с собой никаких книг, чтобы не забивать лишнее место. Ведь как чувствовал, что мама даст с собой вкусностей. И даже Незуми велела кое-что передать. Пришлось просто пялиться всю дорогу в окно и от скуки переключать песни на плеере. Капли дождя красиво стекали по стеклу, завораживая. Задумавшись, Шион и не заметил, как поезд начал приближаться к родному городу. Иногда мысли заглатывают и потом ты, словно очнувшись, резко врываешься в реальность. А это не всегда так приятно, как кажется. Вскоре выйдя из поезда, парень направился в сторону метро. Совсем скоро он будет дома. Покачивая головой в такт шатающемуся вагону, Шион как будто впал в прострацию. На коленях он держал сумку, а взгляд его падал куда-то вниз. Смотря в одну точку на полу, Шион немного завалился набок, задумавшись. Немного тряхнуло. Это поезд приехал на станцию, чтобы высадить старых пассажиров и запустить новых. Не обращая ни на что внимания, Шион просто услышал, что следующая станция – его, и продолжил буравить взглядом пол. Но тут он вдруг почувствовал, как будто на него кто-то очень внимательно смотрит. Неохотно подняв голову, Шион огляделся. Голову вправо, голову влево. Никого из знакомых. Но теперь было не очень приятно сидеть – кто-то явно на него смотрит! Его взгляд уперся в противоположную часть вагона, откуда, по мнению Акиямы, исходил немного раздражающий, но и будоражащий взгляд. Догадались, кого он увидел? Незуми сцепился с взглядом Шиона и как будто не давал ему отвернуться. Но и сам светловолосый не желал отрывать глаз от лица Хиракавы. Глаза в глаза. Красный омут со свинцовым. Оба взгляда были полны серьезности. Тут брюнет отошел от стены, на которую опирался и пошел навстречу к Шиону. Он выглядел так грозно, что Шион рефлекторно зажался. Это все из-за него! Если бы он его не поцеловал тогда, то не ощущал бы на себе этот тяжелый взгляд! — Привет, — но к большому удивлению Шиона, голос его друга звучал дружелюбно. — П-привет. Незуми схватил рукой поручень, чтобы не упасть. — Ты возвращаешься домой? Как твоя мама? — Ага. С ней все хорошо, спасибо. Неловкое молчание. — Незуми. — М? — А моя мама тебе кое-что передала. Точнее, кое-что вкусное. — Правда? — сказать, что Хиракава удивился, значит, ничего не сказать. — Так она же меня не знает. — Ну… Я рассказал ей про тебя, а она захотела тебя поблагодарить за то, что, цитирую: «С моим сыном-оболтусом связался». Незуми засмеялся. — Так и сказала? — Да. А еще она сказала привезти тебя с собой, когда поеду к ней в следующий раз. — Вот это да. Не ожидал. — У меня же друзей по пальцам одной руки сосчитать можно. Конечно, она хочет знать всех и каждого, — немного виновато улыбнулся парень. И Шион внезапно предложил: — А пошли ко мне? Чай попьем? Брюнет задумался. — Давай. Мне как раз передышка не помешает. Вышли из вагона метро они вдвоем. Станция Сибуя. До дома Шиона дошли практически в полном молчании. Незуми был явно уставшим – под глазами залегли фиолетовые тени, и сам он постоянно зевал, а Шион утомлен долгой дорогой. Когда они прошли в квартиру Шиона, разделись и расположились в гостиной за журнальным столом с разнообразным множеством вкусностей от Каран и горячим зеленым чаем, младший спросил: — А ты откуда ехал, Незуми? Хиракава сделал глоток чая и ответил: — К Ёшиде ездил. Обсуждали игру и подготовку ребят. Он, конечно, остался доволен, но сказал не расслабляться. В общем, мы с ним просто немного побеседовали и потом несколько часов подряд разбирали записи с прошлых игр, пытаясь увидеть в них хоть какую-то закономерность. — Чтобы можно было понять, что будет в этот раз, а что – нет? — Угадал. — И какие успехи? — спросил Шион, садясь по-турецки. — Никаких. Те повторяющиеся детали, что мы увидели, я давно знал и ребята к ним уже готовы. — Вот как. Незуми прихватил длинными пальцами одно небольшое печенье и отправил его в рот. «Ты влюбился?» Шион яростно замотал головой. Чего это вдруг внезапно вспомнилось? — Незуми, а где твои родители? — поинтересовался парень. Хиракава перестал жевать и опустил голову. — Умерли. Шион поторопился извиниться, потупив глаза: — Прости меня. — Все нормально. Может, они и живы, но для меня они мертвы. Акияма шокированно смотрел на друга и не мог понять. Что он имеет в виду? — Думаю, ничего страшного не случится, если я тебе расскажу? — Расскажешь… что? — Историю своего прошлого. Шион выжидающе смотрел на Незуми, не в силах пошевелиться. — Я начну, да? — когда Акияма кивнул, литератор продолжил. — У меня было далеко не счастливое детство, Шион. Не было любимых игрушек, купленных родителями, не было своей комнаты, не было даже множества друзей, с которыми можно поиграть в песочнице. — Хиракава вздохнул, не зная, как продолжить. — Все свое детство я прожил в приюте. Шион дернулся как от пощечины. Его Незуми жил в приюте?! Сглотнув, Шион подумал о тяжести жизни многих детей и продолжил слушать друга. — Я вижу, ты удивлен. Но это только начало. Оказалось, что меня сразу после рождения, неокрепшего и совершенно беспомощного, подкинули холодной зимней ночью на порог того приюта. Мне говорили, что я громко плакал и перебудил всю округу. Вскоре меня забрали, сразу поняв, что я брошенный, и приютили. До семи-восьми лет я рос спокойно. Кое-где с кем-то играл, общался, но это было довольно редко. Я по характеру был молчалив и необщителен, поэтому никто ко мне не лез. Когда я стал немного взрослее, в приюте появились новые подростки. Меня они сразу невзлюбили, ровно, как и я – их. Но, живя в приюте, я не был покорным мальчиком, и из-за этого постоянно получал от той компании, которая быстро сплотилась и славилась своей жестокостью по отношению к другим. Шион, слушая это рассказ, сильно переживал и боялся услышать, что будет дальше. Но в то же время ему было интересно, что произошло с Незуми, ведь, по всей видимости, он первый, кому раскрылся брюнет. Шион не задавал вопросов, боясь сбить Хиракаву с мысли, и просто наблюдал, как сменяются на лице его эмоции, как он прикрывает глаза, пытаясь восполнить в памяти прошлые дни, года. — Мне не раз доставалось от этих подростков, потому что они думали, что я их задираю и хамлю, — Незуми немного хрипло засмеялся. — Им особенно не нравился мой взгляд. Один из них даже как-то пошутил, сказав, что моим взглядом можно заморозить. Якобы, у меня нет души и чувств, и я не способен выражать настоящие эмоции. В тот же день я спрятался где-то в подвале и не вылезал до следующего вечера. Мне было больно. От слов, сказанных теми придурками, которые даже не представляли, какая буря главенствовала у меня в сердце, — замолчав на минуту, Незуми продолжил рассказ. — Однажды, в один жаркий день моего шестнадцатого лета случилось то, чего я тогда боялся больше всего. Когда я был в столовой и шел с подносом к свободному столику, мне кто-то подставил подножку, и я поскользнулся. Еда на подносе, естественно, не уцелела, приземлившись сразу на двоих парней из той самой компании. Тогда я понял, что это была подстава. Но когда смотришь на человека с макаронами в волосах, поначалу ничего не боишься. Вот и я не боялся. Громко рассмеявшись, я быстро выбежал из столовой, пока они меня не прихлопнули. Это потом я понял, что зря смеялся, что зря убежал. Если бы они меня тогда сразу поймали и отпинали, ничего страшного бы не случилось. Но они посчитали это за смертельное оскорбление, поэтому на следующий день я уже лежал в лазарете приюта без сознания. Шион вздрогнул, но не прервал монолог Незуми. — Я помню этот день лучше любого другого. Когда я убежал, то до вечера прятался у небольшой речушки под мостом на территории приюта. Когда я уже оттуда выбирался, меня мгновенно схватили за шкирку и куда-то потащили. Я так и не понял, как они меня выследили, но тогда мне было не до подобных мыслей. Я пытался вырваться, но ворот старой футболки резко врезался в шею, выбив из меня весь воздух, и я как-то сразу притих. Меня долго били, ногами, кулаками, а я практически не мог защититься, хотя и пытался. Но пятеро на одного – это слишком много. После того мучения меня куда-то завели и бросили прямо на пол, а потом я услышал щелчок замка и приглушенный гогот, как будто где-то за стенкой. Когда я спустя минуту открыл глаза, то увидел, что я действительно нахожусь в помещении. Это был маленький сарай, который использовали как склад всяких ненужных вещей. Я подумал, что все нормально, день-другой поголодаю, и меня найдут, или эти придурки все-таки соизволят вытащить. Но я жестоко ошибался. Я понял это сразу, как почувствовал запах горелого. Ты представляешь, Шион, они решили меня сжечь заживо! — грустно рассмеялся Хиракава. — Из-за того, что я посмеялся и убежал. Может, конечно, я уже им просто поперек горла сидел, хотя этим парням в том же году надо было выпускаться из приюта, могли бы и потерпеть меня еще немного. Но нет, они решили покончить со всем и сразу. Меня сильно шатало, когда я поднялся на ноги, все же отколотили они меня тогда на славу. Окон в помещении не было. Сначала я долго бил по двери и умолял меня выпустить. Но меня никто не слышал, ведь этот сарай находился на удаленном расстоянии от самого приюта. Вскоре я начал задыхаться. Не от того, что оставалось мало воздуха, а от страха. Я боялся умереть. Может, поэтому я и выжил впоследствии. Хотел жить, тянулся каждой клеточкой к свободе, боясь потерять ее навсегда. Когда внезапно за спиной что-то упало, я закричал. Начала обваливаться крыша, и я совершенно не знал, что мне делать. Я нашел какую-то тряпку и, опрокинув ногой бутыль с водой, которая стояла там, намочил ткань, прижав к лицу. Немного стало легче, но слезы текли, не переставая, а сердце, казалось, сейчас разорвется от волнения. Когда я уже разбил все руки в кровь, пытаясь выбить дверь, хотел было отойти подальше и с разбега сильно ударить по ней, на меня сверху упала горящая доска. Она придавила меня к полу, и я совершенно не мог пошевелиться. Кричал, шептал и плакал, просил о помощи. Я отключился почти сразу, потому что было нестерпимо больно. Но кое-что я услышал перед тем, как закрыть глаза. Сирена пожарной машины. Я еще подумал, долго же они ехали, и уже после этого потерял сознание. Обернувшись, Незуми взглянул на Шиона… И обомлел. Его мышонок беззвучно плакал. Он весь трясся, а из глаз градом текли слезы. Как же он раньше не заметил?! — Шион. Шион, успокойся! Ну, ты чего? Расплакался как ребенок. Иди сюда, — Незуми протянул руку к Акияме и, притянув его за плечи, крепко обнял. Шион дрожал и плакал, не смея ничего сказать. Слабыми пальцами он сжал рубашку Незуми на спине и сильнее прижался к теплой груди. Хиракава гладил Шиона по спине, плечам, запускал руку в мягкие волосы. Сейчас он мог себе это позволить. А Шион, всхлипывая, цеплялся за Незуми и явно не хотел отстраняться. Тут Акияма что-то тихо просипел. — Что? — переспросил Незуми. — П-продолжай. — Куда тут продолжать, ты же весь трясешься и еще не успокоился. — Я уже успокоился, — Акияма уткнулся мокрым носом в шею Незуми и вздохнул. — Тебя никто за язык не тянул. — Угу. — Тогда слушай. Меня нашли и сразу же направили в лазарет. Кстати говоря, меня совершенно не ожидали увидеть в том сарае, да еще и запертого снаружи. Я не приходил в сознание почти неделю, а те ублюдки сбежали из приюта, как оказалось, сразу после того, как подожгли сарай. После того, как я очнулся, пролежал в лазарете еще с месяц. Побои, которые они мне нанесли, оказались в тот раз потяжелее предыдущих. Они сломали мне два ребра, и в память о них и о приютских днях на моей спине остался жуткий ожог. От той самой доски, которая упала на меня в сарае. Шион вжался в Незуми еще сильнее, спросив: — Покажешь? — Покажу, если ты этого хочешь. — Хочу. — Тогда подожди минуту, — Незуми пришлось, скрепя сердце, оторвать Шиона от себя. Встав с дивана, он отошел на два шага назад и, повернувшись к Акияме спиной, начал медленно расстегивать рубашку. Он взялся за ткань, собираясь стянуть ее с себя, и спросил Шиона: — Готов? — Да. Когда Незуми снял рубашку с плеч и уронил ее на пол, то постарался выпрямить спину и не выдавать того волнения, которое сейчас на самом деле испытывает. Он знал, что сейчас увидит парень. Ужасные пятна ожогов в районе правой лопатки, которые останутся с ним на всю жизнь. Внезапно почувствовав легкое прикосновение холодных пальцев к старым шрамам, Хиракава вздрогнул. Шион судорожно выдохнул где-то над ухом и прижался к спине Незуми, обнимая руками его за талию. — Видишь, мы с тобой оба получили в шестнадцать лет свои метки, — Незуми накрыл руки Шиона своими. — Боишься? — Почему я должен бояться? — искренне удивился красноглазый. Незуми замолк, не зная, как объяснить. А потом попробовал: — Я ужасен. — Я тоже. — Твоя внешность прекрасна и притягательна, не неси чепухи. — Это ты несешь чушь! — Шион в шутку легко ударил Незуми кулаком по животу. — Ты замечательный! Ты сильный и умный! Я всегда хотел быть похожим на кого-то вроде тебя. А ожег – это не показатель! — Черт с тобой, — махнул рукой Незуми. — И знаешь, ты все равно красивый. Даже с этим дурацким ожогом. Он тебя ни капельки не портит. Незуми резко повернулся лицом к Шиону и захватил его в свои крепкие объятия. — Спасибо… Сколько они так стояли, никто не знал. Было наплевать на время, наплевать на то, что завтра на работу, на то, что они всего лишь друзья. Шион каким-то образом случайно оступился, и это положило конец их теплым объятиям. Вздохнув, Незуми поднял с пола свою рубашку и неторопливо ее надел. А Шион просто стоял и молчал. — Полгода я ни с кем не разговаривал. Питался очень редко, лишь для того, чтобы поддерживать жизнь. Я замечал чужие взгляды, которые выражали то сочувствие, то открытую ненависть. Но мне было без разницы. Я не хотел ничего знать, не хотел ничего слышать. А просто быть одному. Когда я вспоминал о родителях, которые меня бросили, мне становилось противно. Меня направляли к психологу, и я часами сидел в том кабинете, не слушая и даже не реагируя. В итоге им это надоело, и меня частично перестали так яро опекать. А это было именно то, чего я так ждал. Одиночество. Как ни странно, оно помогло мне справиться с той болью, которая поселилась в моем сердце. Взъерошив рукой белые волосы Шиона, Незуми произнес: — В конце концов, все закончилось довольно неплохо. Однажды в приют приехал Сакураи и поставил всех перед фактом, что я его родной племянник. Кстати, это оказалось правдой. Он меня и забрал. Помогал мне пробуждаться от того многолетнего ужаса, который я испытывал в приюте, пристроил в свою школу, привлек к литературе. Я ему благодарен за все это. Если бы не он, я не знаю, что бы произошло в приюте позже. Взглянув на часы, висящие над дверью в гостиную, Незуми воскликнул: — Ничего себе, уже начало первого. — А ты не хочешь остаться у меня? — наконец подал голос Акияма. — Нет, не стоит. Я лучше домой. Был тяжелый разговор. Оба парня неимоверно устали и обоим требовался отдых. — Ладно, я пошел, — одернув рубашку, произнес брюнет, вышагивая из гостиной. — Ты точно не останешься? — спросил Акияма, выходя следом и наблюдая, как Незуми одевает ветровку и обувается. — Мне нужно сделать еще пару заметок. И я хотел бы пройтись. — Хорошо. — Шион… — Да? — Если кому-нибудь расскажешь, мне придется тебя убить, — хмыкнул Хиракава. — Какого ты обо мне мнения?! Конечно, я никому не скажу, — обижено пробормотал парень. Хиракава застегнул ветровку и похлопал биолога по плечу. — Спокойной ночи, — сказал Незуми и вышел за дверь. После всего этого Шион медленно дошел до ванной комнаты, умылся и сразу отправился спать. Сегодня был слишком насыщенный день в плане новостей, подумал Акияма. Из-за того, что он плакал, теперь сильно хотелось просто лечь в прохладную постель и забыться сном. Так он и поступил.