Heart and Soul

Дни проходили быстро, спокойно и практически без приключений. Первую неделю Шион почти выл от скуки. Из-за сотрясения телевизор смотреть запрещено, читать – тем более. Нельзя напрягать зрение – вот главная проблема. — Незуми, я не могу уже, мне заняться нечем. Поможешь? Не отрываясь от плиты, парень, хмыкнув, спросил: — И чем же я могу тебе помочь? — Дать мне во-о-он тот пультик, а еще лучше книгу во-о-он с той полки. — А ложкой, — Незуми поднял в воздух деревянный предмет и помахал им, — по попе не хочешь? — Я так скоро деградирую, — возмущался он. — Мозг просит пищи для размышлений. Тут Незуми отошел от плиты, вытер руки об полотенце и с грацией хищника двинулся к Шиону. Он же завороженно смотрел, что задумал брюнет. Незуми встал перед Шионом, наклонился, упираясь ладонями в чужие бедра, прищурился. Шион затаил дыхание. Минута, две. Оба молчали. А когда Шион уже не выдержал и собирался спросить, в чем дело, Незуми произнес: — Что ты хочешь на День рождения? Вопрос заставил впасть в прострацию. После того раза Шион долго его осмысливал, каждый день возвращаясь к придуманным вариантам, но отторгая каждый из них. Путного ничего в голову не лезло совершенно. И все равно было ужасно скучно. Шион не знал, чем себя занять, не знал, к чему и с какой стороны подойти, чтобы это не вредило его здоровью. Но пытался где-то пыль вытереть, где-то посуду помыть, или просто пройтись от одной комнаты до другой. Смотрел в окно, оглядывал интерьер дома. Музыку Незуми слушать не разрешал, говоря, что мозг сильно сосредотачивается на звуках и текстах песен, а сейчас еще рано ему, Шиону, испытывать такие «нагрузки». Зато каким плюсом была вкусная еда! Шион готов был зацеловывать Незуми за нее, и даже один раз пытался воплотить эту идею в жизнь, но Незуми жестом руки остановил его. Это немного расстроило Шиона – стало быть, чего ему отказываться от поцелуя? – но позже он уже и забыл об этом. А еще были ситуации, когда без помощи Незуми нельзя было обойтись. Гигиену тоже запускать было невежественно, поэтому Шиону время от времени приходилось, уперев взгляд в пол, просить помыть ему голову. Все же Акияма не мог справиться сам, потому что на колени перед ванной сесть он не мог из-за гипса. А просить помощи в таком деле ему было нескончаемо стыдно. Незуми даже не подозревал о неловкости Шиона и без лишних вопросов отправлялся мыть ему голову. Это было страшнейшей тайной, но Хиракава очень даже любил их походы в ванную комнату – в процессе мытья из-за пенистого шампуня светлые волосы становились непривычно объемными, словно шапочка, и Незуми пристрастился «строить» из волос Шиона разные «сооружения» словно ребенок. Шион, конечно, обычно начинал ныть, что у него спина затекла или еще что, и тогда уже приходилось заканчивать. А когда на голову обрушивались струи воды, и вся объемность пропадала, Незуми мог насладиться ощущением до умопомрачения гладких волос между пальцами. Вот оно какое, волшебство воды. Пока один стоял над ванной, скрючившись буквой «Г», а второй смывал с него шампунь, Шион упорно ловил ладошками летящие в сторону его ног капли, чтобы на гипс не попало. Закончив с ополаскиванием, Незуми набрасывал полотенце на мокрую голову, сажал Шиона на бортик ванны и принимался за вытирание, не давая Акияме сделать все самостоятельно. Да и тот вроде бы не был против, наоборот, только наслаждался тщательными, быстрыми, но аккуратными движениями рук Незуми. Сразу после этого Хиракава вел больного в его комнату, перебинтовывал ногу, меняя старый бинт на новый, укладывал в постель и, даря легкий поцелуй в лоб, уходил. Незуми заставлял спать Шиона столько, сколько тот никогда прежде не спал в сутки, а все потому, что врач Шиона сказал: «Постельный режим, покой и долгий сон». А еще он же посоветовал варить легкие травяные настои, что не преминул делать Незуми. В целом, лечение проходило на ура. Вот только в душ не сходишь, поэтому Шион просто-напросто обтирался намоченной губкой. Один раз за этим делом его заметил Незуми, после чего светловолосому уже было не отвертеться. Хиракава полностью брал в свои руки уход за Шионом. Только когда руки его доходили ниже пояса, Шион тут же начинал паниковать, дико смущаться и прогонять Незуми. Тот смеялся-смеялся, а потом все равно уходил, после чего Шион облегченно вздыхал. — Может, почитаешь мне? — спросил однажды вечером Шион, когда парни расположились в гостиной на мягком ковре, попивая горячий шоколад. Было тихо, но тишина не была напряженной, отчего на душе было приятно. — Что именно? — Ну… Что сам захочешь. — Тогда я почитаю тебе на ночь. — Хорошо… Через каких-то полчаса оба уже лежали в кровати Незуми, накрытые одеялом. Свет исходил только от лампы, стоящей на прикроватной тумбе, что создавало уют и теплую атмосферу. Голова Шиона покоилась на плече Хиракавы, сам он слушал бархатный тембр, не обращая внимания на сказку, которую ему рассказывали. Акияма плавно погружался в дрему, а потом так же неторопливо выныривал из нее, из-за чего хотелось сморщиться, глубоко вздохнуть и посильнее прижаться к источнику тепла. Рука Незуми лежала на пояснице Шиона, иногда поглаживая, отчего Шион только что не мурлыкал. В итоге Шион уснул вместе с Незуми, в его же кровати, в его же объятиях. А наутро, открывая глаза, он видел спящего, такого словно беззащитного Незуми – это было непривычным зрелищем, но ой каким незабывающимся. И после той ночи Шион стал напрашиваться на «почитать» снова и снова. Хиракава не отказывал. Сердце радостно стучало, когда он ощущал Шиона рядом с собой настолько близко, а на лицо выползала не замеченная никем улыбка. Однако такая идиллия не могла продолжаться до бесконечности. При уходе из больницы Шиону сказали возвращаться в конце месяца, чтобы снять гипс с ноги, и нужный день как раз стремительно приближался. Когда наступило двадцать седьмое августа, Незуми и Шион отправились в больницу. Хиракава со смехом вспоминал, как забавно шел Шион после того, как ему сняли этот уже давно надоевший гипс. Тот очень опасливо наступал на ногу и двигался очень медленно сначала. А потом… — Мистер Пингвин, можно Вас на минуточку? — Мистер Пингвин, а не подскажете… — Мистер Пингвин, чем Вы заняты сегодня вечером… — Мистер Пингвин… Незуми подкалывал как мог, громко и задорно смеясь, после чего Шион, естественно, обиделся. Ну не мог же Незуми упустить такой момент! Кстати, он даже один кадр заснял на камеру телефона, пока Шион не видел. А если увидит фотографию – голову ему с плеч, Незуми уже печенкой чувствовал. А Акияма действительно расстроился. Ему-то не смешно! Он собирался устроить бойкот. Это точно. Но когда Незуми, доведя Мистера до квартиры, развернулся, предупредив, что уходит в школу по делам, Шиону оставалось лишь раздосадованно глотать воздух. Вот такого он не ожидал. Шион планировал по возвращению домой не разговаривать с Незуми, показывая ему все свое недовольство и огорчение, но теперь приходилось давиться собственным бунтом и чувством безысходности. Через два часа у Шиона зазвонил телефон. Это оказался Незуми. Парнишка сначала если и думал поднять трубку, то через пять секунд надул щеки и решил, что лучше оставить как есть. Мелодия прекратилась, и новых звонков больше не поступало. И только вечером вернулся домой немного уставший Незуми. Сбросив на первую попавшуюся поверхность кипу бумаг, принесенных с собой, он разулся и прошел вглубь квартиры. Шион обнаружился на кухне, который что-то пытался порезать. Салат, как понял Незуми, ведь рядом стояла плошка именно для него. На столе были две кружки, от них шел пар, и две тарелки с разогретым пловом. Интересно, как Шион угадал, что он скоро придет? — Ты не ответил на звонок. Я беспокоился. Акияма вздрогнул и выронил нож из рук. Тот отскочил от стола и упал на пол, Шион едва успел отступить в сторону. Нагнувшись за ним, он будто сложился пополам, не сгибая коленей, схватил с пола нож. Только он не представлял даже, какой вид открывался Незуми. А у него даже глаза заблестели. Сглотнув, Хиракава произнес: — Ты ничего не хочешь сказать в свое оправдание? После тех слов о том, что Незуми волновался, Шион действительно почувствовал себя немного виноватым. Но потом мысленно вздернул нос кверху, считая, что он все сделал правильно – это его расплата за смех в больнице. Поэтому игнорирование – отличный ход сейчас. — Эй. Шион? Ты, что, еще обижаешься из-за утра? Помыв нож, Шион вытер его и продолжил нарезать овощи. — Какие глупости. Шион, ты серьезно? — Незуми вправду не мог понять, чем он так зацепил Шиона. Вот же своенравец. — Это объявление войны? И опять ни слова в ответ. — Тогда я попробую добиться мира, или для начала хотя бы переговоров… И тут произошло то, чего Шион никак не ожидал: Незуми неожиданно появился сзади, вырвал нож из рук, кладя его на стол, и подхватил Шиона на руки. У него даже глаза округлились. Но он даже звука не издал. Незуми оскалился, слабо подбросил в руках нетяжелое тело и быстрым шагом направился… в спальню! Шион ощутил, как сердце забилось быстрее. Опустив Шиона на край кровати, Незуми поднял его голову за подбородок и поцеловал. Да так страстно, что у Шиона дыхание перехватило. Чтобы не ухватиться за шею Незуми и не обнять, биолог вцепился пальцами в покрывало. Стоило Хиракаве оторваться от мягких губ, он опустился на колени перед Шионом, разводя его ноги в стороны и садясь между ними. Ладони погладили колени, бедра, спустились к стопам, водили плавно, успокаивающе… а затем незаметно приблизились к резинке штанов. Незуми подцепил ее двумя пальцами, как почувствовал, что Шион накрыл его руку своими. А в глазах-то испуг и неверие. «Маленький мой, ты должен доверять мне. Я обещаю, все будет хорошо» А вслух Незуми лишь сказал: — Не бойся. Сегодня Незуми поставил перед собой главную цель: сломать эту стену молчания, разбив ее сладкими стонами из уст Шиона.