My sweet prince, you are the one

Как правило, люди, которые не умеют ценить, имеют очень много и в то же самое время несчастны. Они все чего-то ждут, по чему-то скучают, чего-то хотят и упорно не замечают того, что имеют. Их жизнь, казалось бы - идеальна. Но нет, внутренняя боль точит их изнутри, надрывая нити души, превращая все в кровавый клубок чувств, который распутать еще труднее, чем понять из чего он состоит. Тез, растянувшись на парте, выключила музыку в наушниках и громко, даже слишком громко вздохнула, привлекая к себе внимание учеников, которые тщетно пытались написать контрольную по алгебре. К удивлению и презрению в их глазах примешивалась еще и гордость за то, что они в силах написать эту контрольную, а она - нет. Но девочка, с каким-то упорством, достойным большего, продолжала игнорировать странные взгляды и чувства, которые отражались на их лице. Ее поглощало самопознание, которым она занималась вот уже пару недель в целях понять, откуда взялась та сосущая ее душу чернота и грусть. Неприятно было жить и рисовать что-то радостное, в то время, как на душе у нее скребли кошки. Понимая, что она действительно скучает по своему непутевому соседу по парте и желает узнать, как он, Тез продолжала мучаться из-за стычки ее принципов и доброй души. Считая с одной стороны, что мальчик недостоин такого друга, как она, а с другой - что ему нужен хоть кто-то, ибо вряд ли кто-нибудь навестил его в последние несколько месяцев, девочка, наконец-то, приняла решение и навестила вчера Тавроса. И сегодня утром, еще до школы. Перед ее уходом вчера, у них произошел маленький разговор, который явно не соответствовал ее словам и действиям - она совершенно не собралась делать так, как говорила. " - Как часто ты будешь приходить?, - почти с мольбой в голосе спросил мальчик, глядя, как она натягивает на шею один из многочисленных шарфов. - Настолько редко, чтобы ты научился ценить настоящих друзей, - подмигивая, ответила она и выскочила из квартиры, перепрыгивая ступеньки." На самом же деле, и в данный момент, и раньше, девочка хотела лишь одного - не бросать своего нового друга на произвол той пустой, холодной квартиры, одиночества и окна, от которого не отрывался мальчик. Тот благодарный и добрый взгляд, который был у Нитрама, когда она заглянула к нему с утра, не давал ей покоя вот уже четвертый урок. Словно щенок, который вновь увидел своего хозяина, такой же радостный и преданный. И, увидев в Тавросе подобные высокие чувства, Тез уже почти отказывалась от того мерзкого впечатления, которое нагонял на нее раньше он. Может, думала она, он поменялся, а может, сбросил маску низости, становясь самим собой. Как бы то ни было, каким способом бы он не изменился, Тез просто не хотела, чтобы тот сломался из-за ее чрезмерной холодности. Ей часто говорили, что она неплохо умеет успокаивать людей, но такую искреннюю реакцию она видела впервые. Дверь класса резко распахнулась, как говорится, "с ноги". Взлохмаченный мальчишка, как будто ничего не случилось (а шел ведь уже, повторюсь, четвертый урок), преспокойно закрыл за собой дверь и под ошарашенные лица одноклассников уселся за парту к Пайроп. Первым подал голос Эридан, сидящий прямо за ними, чуть приподняв массивные хипстерские очки (над которыми втихаря смеялся весь класс): - Знаешь, Макара, тебе повезло, что учитель благоразумно оставил нас самих писать эту чертову работу, но приходить к четвертому уроку - это уже перебор. Гамзи, обладающий удивительным убийственным взглядом, который мгновенно повергал в ужас каждого, на кого он смотрел, и в этот раз не преминул возможности ввергнуть Эридана в ступор. - Молчал бы, - пробубнил он и развернулся к Пайроп, которая громко хохотала над взволнованным и испуганным лицом Ампоры. Последний ей никогда не нравился из-за своего желания поумничать и показать себя выше всех остальных. А по сути лишь еще один ограниченный, самовлюбленный дурак, которых в этой школе для богатеньких полным-полно. - Ну что? Ты была у него?, - тихо спросил Гамзи, взволнованно заглядывая в глаза девочке и пытаясь найти в них какой-то ответ. Взгляд ее зацепился за три длинных, страшных шрама, идущих наискось от левой щеки к бровям. Раны уже почти зажили, оставались только страшные покрасневшие следы. Жизнь мальчика, после получения подобной травмы, стала неприятной и неуютной - на него смотрели с ужасом и сожалением, иногда даже сторонились, но, казалось, Макара этого и не замечал, радуясь, что в той драке, в которой он получил эти раны, смог хоть немного отомстить за обидные слова. Терези и сама участвовала в драке, там и ей сломали нос, а Гамзи... Гамзи просто меньше повезло, как он говорил. Она помнила все так, будто это было вчера : школьный двор, двое прижавшихся друг к другу детей, которые не теряют искр храбрости в глазах и не опускают кулаки, стайка гнусных посмеивающихся над ними уродов, причем некоторые из них даже одноклассники Тез и Гамзи. Несмотря на численное превосходство, местная шпана все же получила неплохой взбучки - Пайроп явно слышала, как у кого-то, кому она нанесла неплохой удар в грудь, громко хрустнуло ребро, а может, и не одно. Да и Гамзи показал себя отличным бойцом, пусть и слишком порывистым, и если бы у парня, нападающего на него, не оказалось бы разбитой бутылки... Тез вздрогнула от воспоминаний и, наконец-то, вспомнила о существовании мальчишки, который, не отрывая глаз, глядел на нее вот уже с минуту. Резко отстранившись от возмущения (Гамзи, взволнованный и встревоженный, сам не заметил, как придвинулся к девочке вплотную), Тез собралась с мыслями, задумываясь о том, что стоит говорить, а что - нет. С недавних пор она начала замечать, что все, что касалось Тавроса, приводило его в состояние экзальтированной возбужденности. Ее это одновременно и пугало, и трогало : настолько любящего и трепетного существа она еще не видела до сих пор. - Ну... Он, вроде как здоров и в порядке. Уже смирился, это видно сразу, но не опечалился, так что я успела вовремя. И если не бросать его, то все еще можно исправить, - уклончиво ответила девушка, избегая пересечения взглядов. Как казалось ей, мальчик умеет читать мысли по глазам, а уж ей совсем не хотелось, чтобы Гамз узнал о том, в каком ужасном состоянии находится Нитрам. Но он, кажется, все и так понял. - Неужто все так плохо? - Ну, скажу я тебе, он как пюре - вроде бы и картошка, а такая подавленная!, - отшутилась девочка, причем ее смех был настолько притворным, что это заметил бы даже слепой. Ненадолго ребята замолчали. Дабы отвлечься от печальных мыслей, Терези прислушалась к звукам в классе. Сопение, скрип ручек, шуршание листков и тихие вопросы "а что во втором?" уносили ее в мир, на которые она уже не могла смотреть сквозь пальцы, - мир мнимого спокойствия и благополучия. Инцидент, случившийся с человеком, который буквально был у нее под носом долгое время, показал ей, что подобное может произойти с каждым, что то, что люди не ценят и о чем забывают - семья, друзья, в конце концов ноги или руки, - может уйти даже слишком быстро и легко. Все эти дети казались ей всего лишь детьми после всего ею увиденного. И в какой-то мере она даже завидовала им, желала не знать, что такие ужасы происходят с кем-то, что кто-то вынужден остаток жить быть не таким, как все, не уметь того, что умеют все. - Он спрашивал обо мне?, - тихий, вкрадчивый голос мальчишки оборвал ее мысли, как, впрочем, и всегда. Подняв на него глаза, Тез безо всякой уклончивости ответила, зная, что если даст парню хоть какую-то надежду, то может сделать все только хуже. - Нет, прости. Думаю, он не хочет вспоминать о школе вовсе. Он не спрашивал ни о Вриске, - на этом имени в голосе проскользнуло отвращение и ненависть, - Ни о ком-то еще. - Ясно, - на грани слышимости ответил мальчишка и зарылся пальцами в запутанные кудри. Спустя секунду девушка услышала тихий всхлип и если бы не оклик одного из парней, то Терези оказалась бы в до ужаса неловком положении - ей бы пришлось утешать плачущего парня. Дважды, мать его, за два дня. - Эй, Пайроп, что, сплавила уродца на инвалидное кресло и переметнулась на Гамза?, - глухо спросил Дарклиир с задних рядов и его окружение громко загоготало, в том числе и Эридан. Насколько знала Тез, именно этот подлый и жестокий человек занял некое место лидера, которое раньше "грел для него" Таврос. Если кому-то могли показаться странными подобные системы, которые больше походили на касты, нежели чем на разделения "крутой (-ая)" и "не крутой (-ая)", которые обычно бывают в обычных школах обычных классов, то стоит уточнить, что гимназия, в которой обучались Тез, Гамзи, Таврос и остальные, была невероятно дорогой и элитной. Попадали сюда не из-за достойных знаний и высокого IQ, а из-за кошелька родителей, готового предоставить рабочему персоналу непосредственно любые суммы, конечно же, прикрываясь умными словами "фонд школы/класса" и пр.пр. Но, конечно же, все учителя были беспрекословными мастерами своего дела, лучшего питания, охраны и вида самой школы не сыскать во всем городе. Поэтому в подобном учебном заведении царили странные, жестокие правила; тех, у кого родители "не достаточно богаты" и кто слишком возникает, всячески наказывали. При этом неудивительно, что увечья, нанесенные Гамзи и Терези остались без внимания - ребята просто не хотели ворошить эту вонючую кучу бюрократического дерьма, ворошение которого повлекло бы за собою еще больше проблем. Но не сейчас. Сейчас не время отступать. Терези нервно вздрогнула на слова парня и вскочила со своего места, готовая на все. - Ты прекрасно знаешь, что "в инвалидное кресло его сплавили" именно вы, и уж точно не знаешь, что уроды тут именно вы! Дарклиир, скрипя зубами, махнул рукой своим ребятам, что послужило неким знаком им - все разом поднялись с мест и напряглись, готовые в любой момент начать драку. - Заткнись, глупая мошка. Я просто хотел предупредить тебя, что твой суженный - гребанный педик и тебе вряд ли понравится, если он сбежит к какому-нибудь смазливому мальчику от тебя, - едко произнес он, - Или он пойдет утешать того урода, дабы тот не подох от одиночества в своей коляске раньше времени. Девочка, сжав кулаки, уже собиралась было кинутся на парня, но тут ее опередили. Промелькнув мимо, Гамзи с огромной скоростью кинулся на Дарклиира, издавая странный яростный клич, вырывающийся из его горла. Перед тем, как подумать о чем-либо еще, Пайроп вспомнила о том, что в прошлый раз все было так же - стоило ребятам сказать что-то очень плохое про Нитрама, как Макара уже бросился с кулаками на обидчика. И успела подумать о том, насколько же надо уметь любить, чтобы защищать кого-то не смотря ни на что. К. а. - Чего уж тут говорить, это глава очень плохая. Очень-очень-очень плохая. Но мне просто надо было ее написать, выдавить. Дальше постараюсь писать чаще и лучше, если фикбук и расписание позволит. Бб.