My sweet prince, you are the one

адиосТореадор [АТ] начал троллить гильотиновогоКалибр­овщика [ГК] АТ : эММ, тЕЗ, АТ : тЫ НЕ МОГЛА БЫ ПОМОЧЬ МНЕ, ГК : ТЫ ПОТ3РЯЛ ПУЛЬТ ГК : ТЫ УП4Л И Н4Ш3Л ПОД КРОВ4ТЬЮ Д3НЬГ1 1 ХОЧ3ШЬ КУП1ТЬ МН3 ДР4КОН4 ГК : НУ ЧТО ОПЯТЬ, Н1ТР4М ГК : Я ПРЯМО ПР3ДВКУШ4Ю ТВО3 СП4С1БО ПОСЛ3 ТОГО, К4К СП4СУ ТВОЙ З4Д ОТ ОЧ3Р3ДНОЙ Н3ПРИЯТНОСТ1 В СТ1Л3 Т4БЯ >:Р ГК : Х3Х3Х3 АТ : нУ, эЭЭМММ,,, ГК : Ч3ГО АТ : мОЖЕШЬ ПРИЙТИ КО МНЕ, АТ : эТО НАСЧЕТ ТОГО ПАРНЯ,,, АТ : гАМЗИ,,,,, АТ : эЭЙ, АТ : тЕЗ, тЫ ТУТ, АТ : тЕЗ,,, адиосТореадор [АТ] прекратил троллить гильотиновогоКалибровщика [ГК] Спустя десять минут в квартиру уже стучали. Парень не слушающимися руками отыскал пульт и отправился к двери. Его всего трясло, как от холода, хотя в квартире было жарко, даже душно. Вообще Таврос редко просил девушку заглянуть к нему в гости - частично из-за того, что она обычно приходила сама, а в основном - чтобы не надоедать ей. Несмотря на столь крепкую и искреннюю дружбу, парень еще боялся, что может потерять ее, сделав что-то не так, и дорожил этой дружбой так, как не дорожил собственной жизнью. Но сейчас, пожалуй, дело было слишком срочным. Вернувшись со школы Таврос первым делом кинулся на кровать, надеясь, что хороший сон поможет забыть и встречу, и воспоминания, которые вспыхнули, подобно лесному пожару, от одной спички. Обжигающие языки пламени добирались до самых укромных мест, находили все его страхи, воскрешали события, которые лишили его столь многого. Но сон не помог, сделав все только хуже. После инцидента парень пытался забыть все до мельчайшей подробности, дабы идти дальше, а некоторое забылось само, словно подсознание оградило его от боли и грусти прочной каменной стеной. А Гамзи... Одним своим видом, таким же, как и годы назад, он пробудил все то, что так старательно усыпляли - разрушил то, что так бережно строили. Все полетело к чертям и, вспомнив инцидент до мельчайших подробностей, Нитрам проснулся в холодном поту спустя каких-то пол часа и тут же кинулся к компьютеру - к Тез. Десять минут прошли для него вечностью, но, увидев спокойное лицо подруги в дверном проеме, он даже как-то приободрился, а рассказывая ей все в общих чертах за чашкой чая совсем повеселел. Чай всегда приносила Тез. Всегда один и тот же - ромашковый, аромат которого разносился по всей квартире и еще долго жил там. И она всегда заваривала его в одних и тех же белых чашках, на которых у самого горлышка нарисованы густые усы. Когда-то, купив эти две чашки, они долго-долго хохотали, по очереди прикладывая к губам чашку и решая кому больше идут усы. Поэтому всегда, когда происходило что-то плохое, Тез заваривала чай. Чтобы хоть этим напомнить непутевому другу что все не так плохо, как он себе надумал. Вот и сейчас, когда она приложила чашку к губам, парень как-то нервно хихикнул, теребя рукава толстовки, и продолжил короткий рассказ. Рассказывать-то и правда было особенно нечего, отчего Таврос, кончив, опустил глаза, стыдясь, что оторвал подругу от какого-нибудь важного дела просто так. - Да не парься ты, дурачина. Ты правильно сделал, что позвал меня, - промолвила девушка, ставя чашку на стол, - Он тебе признался тогда, правильно? С чего ты решил, что ты нравишься ему и сейчас? - Терези, я по глазам видел. Такие же... Как тогда, - сглотнув, парень не заметил лжи на лице девушки, которая притворялась, что слышит всю эту историю впервые. В душе Тез дико злилась на Гамзи, за то, что он, как всегда, вспылил и сразу же принялся за дело, не давая Нитраму все спокойно вспомнить и постараться хотя бы привыкнуть к нему. Нет же, надо было вот так, на глазах у ребят, лезть к человеку! Дурак бесшабашный, чего уж скажешь! - Какие? - спросила она, стараясь навести его на другой вопрос - как он сам относится к Гамзи. - Такие, словно... Он восхищается мною. И его рука так дрожала, когда он тянулся ко мне... Я не знаю, Тез. Не думаю, что я отделаюсь от него легко, - вздохнув, парень надкусил печенье. - Чего ты вообще от него хочешь? - Чтобы он оставил меня в покое. Он лезет ко мне со своей любовью, а я... Я не тот человек, которого надо любить. - А кого же тогда ему любить?!, - теряя самообладание, вскочила со своего места Тез, со всей силы стуча по столу кружкой. Спустя пол минуты, сжав кулаки, она достала из кармана джинс смятую бумажку со странными рисунками на ней. - Если у тебя возникнут РЕАЛЬНЫЕ проблемы с Гамзи - можешь развернуть ее. Раньше не смей, ясно?, - дала она пояснения с видом, который не терпит возражений и неповиновения. Кидая бумажку на стол, она пулей вылетает из квартиры, боясь, что выдаст себя, если пробудет в ней еще дольше. Но, не остановившись на улице, Терези бежит еще дальше, через всю улицу, а там - в какой-то подъезд. Пытаясь отдышаться от пробежки, девушка облокачивается на дверь и сползает по ней, обнимая дрожащие коленки. На этом ее дело закончено, осталось лишь не испортить все навязчивостью и явной ложью. Но испортить... Как можно испортить то, чего нет? Те воздушные замки, которые вот уже три года строит Гамзи, не существуют. Ни разу. Нигде. Что же ей теперь делать? Нет, что же им двоим теперь делать..? Утро первого настоящего учебного дня, которого он когда-то так ждал, пришло как-то не так, как он ждал. Рассвет застал его за пятой кружкой кофе и тщетным побуждением уснуть, которое пресекалось неприятными воспоминаниями, а изредка - слезами. Конечно, мужчине не подобает плакать, говорил ему Руфио, но если твой лучший друг ведет себя не так, как обычно, и ты в этом виноват, никто не сможет обвинить его в "не-мужском" поведении. В конце-концов, Таврос никогда не считал себя героем или настоящим мужчиной, слишком редко совершал хорошие поступки и имел слишком низкую самооценку, чтобы даже думать про себя, как про мужчину. Мальчик, может - парень, человек, но не больше. Он не солдат, не волшебник, не отец, ему не нужно быть сильным. Правда, именно этой силы ему так не хватает. -...and I'd do anything to make you stay! - вовсю распевает будильник, оповещая о том, что время на предполагаемый сон у него вышло. Нервно хихикнув, парень выключает грустную песню, думая о том, что если он не помирится с Тез, то ему и не понадобится будильник больше. Не спать сутками - его безусловный конек. Взглянув на себя в зеркало, Таврос ужасается. Под красными от слез глазами залегли темные круги и синяки. Как будто чего-то одного мало. Волосы растрепаны, на щеке след от подушки. Со стоном Таврос пытается привести себя в порядок, но, в конце-концов, успевает разве что одеться и наспех собрать сумку. Ссоры ссорами, а в школе будет возможность помириться, да и первый день пропускать не стоит. А то потом все учителя начнут судить по этому первому дню, считая, что раз прогулял в начале, - будет прогуливать и дальше. Даже как-то странно добираться до школы одному. Словно с уходом Тез он потерял все, что имел, все самое важное. Правда, по дороге его догнала Арадия и начала щебетать о чем-то, совершенно не замечая усталого и разбитого вида парня. "И слава богу", - подумал Нитрам, ведь начала бы свой допрос. Девушка всегда заботилась о нем, как о брате, но иногда бывала слишком придирчива и заботлива. Слишком. До "Ты сегодня ел?" или "У тебя все хорошо?" по несколько раз на дню. Последние его надежды разбились, стоило ему заехать в класс. Их с Тез первая парта одиноко пустовала, зато щебет девушки о новом фильме доносился с задних парт - Тез села вместе с Канайей, сосед которой заболел. Он рефлекторно сжал в кармане ту самую не развернутую бумажку, которую ему оставила вчера Терези, словно пытаясь доказать ей, что ничего плохого не делал. Несмотря на все любопытство он сдержал обещание и даже не глянул на рисунки на ней, постоянно не выпуская ее из рук, как доказательство своей невиновности. Но все вокруг говорило против него : он обидел девушку, она закричала и убежала от него. Она никогда не кричала от злобы, как вчера. Она кричала, пытаясь достучаться в его дверь, кричала, проиграв игру на приставке, кричала, когда нужно было сказать что-то важное. Но никогда действительно не злилась на него. Никогда. Скрывая грусть и нахлынувшую на него усталость, Таврос весело поздоровался с одноклассниками и как будто ни в чем не бывало уселся за первую парту. Ненужный стул пришлось убирать самому, но он очень надеялся, что никогда не заметил, как жалко он смотрелся в этот момент. Семь уроков ползли невероятно долго. Парень клевал носом, почти засыпая, иногда играл в игры на телефоне, еще реже - открывал учебник, ибо всю программу знал наперед. Получив книги в августе он все время читал и учил их, поэтому мог сходу ответить на любой вопрос учителя, отчего сразу понравился всем без исключения преподавателям. Но Нитрам не замечал обращенных на него взглядов. Он только ждал конца этого дня, ждал, чтобы попросить у Терези прощения, ждал, ни на секунду не выпуская из рук ту бумажку. Под конец последнего урока он задремал, просто опустившись в какую-то черную обволакивающую пелену. Сон без сновидений - самое лучшее, что можно было прописать ему. Проспав с двадцать минут, его тревожно разбудил резкий звон, возвещающий об окончании последнего урока. Большая часть класса тут же повскакивала со своих мест, заранее собравшись, и, громко попрощавшись с учителем, выбежали из класса, что-то шумно обсуждая. Тез была в их числе, поэтому все его надежды на прямой разговор разбились на осколки. Спустя пару минут, на протяжении которых Таврос тщетно ловил остатки улетевшего от него сладкого сна, он наконец вернулся в реальность и начал собирать сумку. Перед ним кто-то стоял. Протирая заспанные глаза, парень поднял голову и застыл, увидев Гамзи. Руки заведены за спину, отошел на безопасное расстояние - решил не пугать его снова. И взгляд какой-то более спокойный, примиряющий, но такой же теплый и добрый. Нитрам сглотнул комок в горле, опешив, и попытался что-то сказать, но с его губ сорвалось что-то несуразное, вроде мычания, которое особенно громко раздалось в пустом классе. Медленно подойдя к парте, Макара, желая воспользоваться заминкой, мягко, почти невесомо поцеловал парня. Слишком легко для поцелуя и слишком нежно для обычного прикосновения. Да и сам Таврос, задумываясь после над всем случившимся, никак не мог назвать это простым прикосновением. Страстным - да, но в тоже время и осторожным, словно любое неправильное движение могло его разбить на мелкие осколки стекла. Шершавые подушечки пальцев легко касались виска и щеки, теплота разлилась по всей душе, умиротворяя ее, словно кто-то ненароком опрокинул кувшин с теплым молоком. Когда-то, будучи еще ребенком, он во все стороны кричал, что никогда не будет целоваться, и в последствии не потерял этого мнения, даже имея девушку. Глупые "обмены слюной" казались ему ужасными и глупыми, но сейчас Таврос, уж ясно, не поддерживал этого мнения. Стоило Гамзи разорвать поцелуй, как во взгляде парня в первую очередь проскользнуло разочарование и грусть, а потом уже возмущение, волнение и смущение. - Я просто хотел сказать тебе, что люблю тебя. Невероятно. И очень давно. Ты самый сильный, самый уверенный, самый добрый человек из всех, которых я встречал и, пожалуйста, оставайся таким всегда. Прости за все, прошу тебя, я больше не стану тебе мешать, никогда, - шептал ему, заливаясь непрошеными слезами, Гамзи, пальцами зарываясь в пышные волосы парня, перебирая их. Нитрам, боясь даже выдохнуть - до того он был взволновал - с замиранием сердца слушал это душераздирающее откровение, пытаясь вникнуть в смысл слов и желая что-то ответить. Едва его губы дрогнули, Гамзи резко отстранился. Невыразимая боль играла на его лице и тут же, осознав, что парень видит эту боль, едва слышным шепотом произнес: "Прощай". Он тенью выскользнул из класса, оставляя Тавроса наедине с нахлынувшими чувствами. К.а. For you, АТ. <33