демон рядом с тобой.

kinoka,это для тебя.

На девять дней после смерти Минсока, они приходят сцепив пальцы в крепкий замок. Виновника торжества заметно трясет, он улыбается немного нервно, оглядывая пришедших людей и, кажется, что-то подсчитывая в уме. Он расслабляется лишь тогда, когда его глаза находят в поле зрения мать, все так- же безутешную, до безумия уставшую, и очень, очень печальную. И сестру, девушку- похожую на него, словно отражение в зеркале, тоже бледную и с темными, почти синими кругами под покрасневшими от слез глазами, которые не смог скрыть ее красивый макияж. Минсок смотрит на нее, вцепившуюся в ладонь любимого мужа, который ему самому был верным другом и хорошим советчиком, и Чонде может наблюдать за тем, как смятение на его лице сменяется мягкой улыбкой. Кожа мертвого мальчика на солнце чуть просвечивается, становясь совсем прозрачной. И почему-то Чену кажется, что хоть кровь внутри его тела и не циркулирует больше , но по венам этого парня течет теплейший золотистый свет, а из тонких длинных пальцев исходят бледно-оранжевые лучи, согревающие все на своем пути. Когда взгляд Минсока замирает на одном из гостей, а зрачки расширяются так, что почти не видно медово-карего цвета радужки, Чонде обеспокоенно отслеживает человека, полностью захватившего внимание умершего. Это оказывается тот самый приятной внешности блондин, так беспокойно шептавший что-то на церемонии, он очень похудел и сильно изменился с того дня, но остался все таким-же красивым. -Луханни, Господи, что же с тобой стало?- тихо, скорее даже самому себе Минсок задет этот вопрос, прикладывая к губам ухоженную ладонь, он выворачивается из хватки Чонде и быстрым шагом семенит на встречу тому самому светловолосому юноше. Мальчик порывисто обнимает того за шею, пусть и знает, что тот не почувствует, обнимает и прижимается крепко-крепко. Он стоит так примерно минуту, но затем внутри умершего что-то щелкает, и он, словно огнем обожженный дергается конвульсивно, и спешно возвращается к Чонде, снова цепляясь за его руку. Последнему остается лишь гадать, кем приходился этот блондинчик его Минсоку? -Ты не думай лишнего, Лу моим лучшим другом был.- тихо, надломлено шепчет умерший, понуро опустив рыжую голову. Младший отчетливо слышит акцент на слове «был», и его передергивает неприятной судорогой сожаления. - Почему же «был»?- интересуется он почти неосознанно, чисто на инстинктивном уровне, уголки прелестных губ его любимого чуть дергаются вниз. -Для меня Лу всегда останется лучшим, а у него теперь совсем другие приоритеты, да и пришел он сюда, наверное, из чувства вины только… - в его голосе отчетливо слышаться нотки безуспешного самоубеждения, а Чонде словно крышу сносит, от осознания слов мертвого юноши. -Значит ли это, что он и есть тот головорез, благодаря которому ты оказался по ту сторону мира ? После тихого, боязливого «не совсем», младший уже плохо осознает свои действия, он подходит к этому лживому мальчишке, чья внешность почти сумела его обмануть и отвечает на приветливую, чуть грустную улыбку ударом с кулака. Минсок вначале пытается безуспешно оттащить Кима от парня, которого, кажется, даже не заботит то, что сейчас его могут довольно-таки сильно покалечить, но вскоре забрасывает попытки и лишь укоризненно смотрит. Он знает, что Лухан, на самом деле. Вполне может за себя постоять, и что те увечья, что может нанести ему Чонде- не самое страшное, что этот парень повидал. Когда дерущихся парней растаскивают по разным углам, Лухан выбегает в неизвестном направлении почти сразу, а умерший при себя тихо посмеивается над лучшим другом, называя его «живучим оленем». Мать Минсока смотрит на Чонде укоризненно, но потом скидывает все на стресс и таки обнимает разгоряченного забияку за плечи, черная ткань с ее лица падает и парень наконец-то может понять то, как же ее дети на нее похожи. Он учтиво кланяется всем, и спешит покинуть помещение. К счастью, мертвый мальчик злиться на него не так уж и сильно, ведь он все-таки чувствует в своей ладони ледяные пальцы. Уже дома по телевизору показывают смерть, и мертвый Минсок смотрит это шоу про вернувшихся из загробного мира людей с почти издевательской улыбкой на бледных, даже бесцветных губах, с каким-то азартом, посмеиваясь, словно кто-то отпустил плоскую шутку . Из экрана говорят про смерть, которую почему-то представляют злой и страшной, уродливой костлявой старухой в черном, продырявленном в полах, холщевом плаще. Но нет же, мертвый Минсок подзывает к себе все еще чуть взвинченного, белого, словно бумага, Чонде, цепляется за его ладонь своими просвечивающимися на солнце пальцами, и тихо говорит. - Смерть, на самом деле, никакая она не карга древняя, и ничуть даже не страшная. - Улыбается он почти мечтательно, и тот, в чьих жилах кровь все еще циркулирует, чувствует укол некой ревности, бессмысленной - Смерть- это юная девушка, очень и очень красивая, и в нее почти все влюблены, можешь себе представить?- Чонде неуверенно кивает, когда замечает в ранее тусклых, почти матовых глазах зарождающийся огонек интереса - Она и сама раньше была человеком, но судьбою ей было уготовано переродиться и сменить свою предшественницу, ту самую костлявую старуху, и взойти на то, что люди назвали бы престолом…- его губы снова трогает улыбка, и Чен понимает, он действительно жалеет, что не видел её раньше.- А еще она добрая очень, и старается как можно больше людей в рай отправить, даже если преступники, даже если грешили много. -А почему она отпустила тебя на землю?- задается вопросом Чонде, а Минсок лишь улыбается загадочно, и голову на плече его укладывает. - Что-бы я заставил одного очень глупого и упрямого человека себя полюбить. - он неуклюже клюет живого парня в губы, а Чен понимает, что вовсе не за тем прекрасная юная смерть отправила этого мальчишку сюда.

Так зачем же?