Граница

      Дорога заняла целую неделю. Семь дней и шесть ночей, которые понемногу становились всё холоднее: из тёплых мест отряд шёл на север; привычное мягкое лето сменялось прохладной осенью, и это учитывая то, что на Родине Даннана лето едва достигло своего пика. Как можно было жить в такой вот холодине?              По пути воины генерала Грея совершенно случайно разворошили «гнездо» разбойничьей шайки, что терроризировала торговцев последние полгода. В пылу драки не было особо много времени разбираться, а вот после — вскрылись весьма интересные подробности. Как оказалось, местный главарь был выходцем из довольно зажиточного Рода. Только вот его склонность к выпивке и «гулькам» привела к тому, что его выставили из семьи, и тогда несостоявшийся лорд решил всем отомстить, устроив в землях переполох, а награбленное сбывая через третьи руки… Даннан, более-менее разобравшись в ситуации, только глаза закатил и передал оставшихся в живых разбойников местному патрулю. Пусть сами разбираются.              Ночёвки проходили вдали от сёл и придорожных трактиров. Генералу хотелось быть подальше от шума и отдохнуть от людей, ведь ему предстояло муштровать целый гарнизон и ещё как-то общаться с цивилизованными кочевниками. А для этого нужно было восстановиться — прежде всего морально, — чем Даннан и занимался.              Утром седьмого дня отряд уже подъезжал к «Вороньей скале» — крепости, столь искусно вплетённой в разделявший две страны горный кряж, что она казалась его естественной частью, а не созданным объектом. Острые вершины невысоких, но опасных гор, с которых частенько сходили лавины, идеально дополняли монолит стен пограничной крепости. «Воронья скала» была своего рода небольшим городом в толще камня, «пробившим» гору насквозь. Она играла роль пограничного пункта, и пройти через неё без разрешения её хозяев было очень сложно.              В строительстве крепости большое участие принимали ланийцы, причём на время участия их в работах самих френийцев деликатно попросили уйти от гор и не мешать, зато спустя несколько месяцев бывшие кочевники охотно предоставили все планы крепости, хотя и не желали рассказывать, как им удалось создать подобное великолепие за каких-то полгода. И это не был просто комплекс пещер и ходов, нет. Ланийцы смогли построить жилые залы, имевшие выход на поверхность, конюшни, кузницу, тренировочные залы и прочие нужные в быту помещения, а выступающие от скал стены были искусно вплетены в общую композицию крепости, создавая единое целое.              В крепости гостей с поднятым по случаю знаменем заметили ещё издали: стоило отряду подъехать ближе, как ворота гостеприимно распахнулись, и местный подполковник вышел встретить своё непосредственное начальство. Отчёт не занял особо много времени, и после него Первый генерал отправился инспектировать гарнизон и саму крепость.              Ещё в Столице генерал долго и вдумчиво изучал планы крепости, поражаясь тому, как ланийцам (под руководством френийцев, естественно) удалось построить столь сложный комплекс. Ходили слухи, что магия бывших кочевников сильно отличалась от привычной Даннану, но особо альфа в этот вопрос не вникал. Да, за свою бытность воином он имел дело с магами, знал их сильные и слабые стороны. Ему хватало. Главное, чтобы эти «чароплёты» выполняли свою работу и их можно было довольно быстро поставить на ноги перед и во время боя. А остальное генералу не так уж и важно.              В общем и целом, в крепости всё было не так уж и страшно. Да, некоторые огрехи имелись, но и они были устранимы. Перво-наперво, Даннан назначил ротными своих воинов. Ребята были вышколены, дело своё знали и охотно взялись за помощь непосредственному командиру. И если своим бойцам Грей отдал более-менее состоявшиеся отряды, то себе взял новичков, недавно появившихся в крепости. И буквально на следующий день пополнение просто взвыло от нагрузок, ора и требований. Ещё вчера это были простые сельские жители, которые не держали в руках ничего опаснее лопат с граблями, а сегодня их уже заставляли запоминать основы фехтования, строевой подготовки и дисциплины! Даннан попал в свою стихию, чему был несказанно рад.                            Так прошло два с половиной месяца. Муштровка солдат, редкие набеги северных варваров, которые отбивались без особого труда, хотя те и пытались использовать магию; обычные бытовые моменты… а потом Первому генералу снова стало скучно. Ничего особо серьёзного тут не происходило, а регулярное пополнение гарнизона уже особо не радовало. И вот тогда альфа стал присматриваться к ланийцам. Вернее, к их жрецу, который давно уже периодически привлекал к себе внимание.              Бывшие кочевники, что раньше были с харзарами одним народом, разительно отличались от вторых. Ланийцы были более утончёнными созданиями, даже их альфы были ниже и хотя бы внешне слабее френийцев. Но на практике нисколько не уступали в силе более цивилизованному соседу. Даннан своими глазами видел как на обычной тренировке один из охранников жреца, внешне не самый сильный альфа, играючи удерживал на расстоянии от себя троих солдат из отряда генерала. А это стоило многого, ведь слабаков рядом с собой Дан никогда не держал, и сам не был им.              Как выяснилось из наблюдений альфы, окружение жреца менялось, и, судя по отчётам подполковника — каждые три месяца. Приезжала смена охраны и помощников. И если у френийцев в крепости присутствовали и как обычные мужчины с женщинами, так и альфы с омегами, то ланийцы присылали в «Воронью скалу» исключительно альф и омег. То ли это было связано с тем, что иных типов у них не было, то ли ещё с чем-то непонятным. Конечно, Даннан мог пойти со всеми своими вопросами к местному дипломату, но решил до всего докопаться сам, ведь это было много интереснее бесконечных лекций и поучений.              Но больше всего вопросов у генерала вызывал сам жрец. Если от его свиты и охраны вполне ожидаемо улавливались их истинные запахи, то от него самого — нет. Вся его свита была помеченной, что альфы, что омеги, а он — тоже нет. Это также порождало ряд новых вопросов.              Толику таинственности привносила и одежда ланийцев. Альфы были одеты почти как френийцы, но в более утеплённые вещи, а вот омеги… они были буквально закутаны в одежды с ног до головы, впрочем, как и сам жрец. Единственное, что было открыто у его слуг — глаза. Привычных северянам серого или серо-голубого оттенка. Сам жрец носил какой-то дополнительный покров, скрывающий даже их. Как он передвигался во всём этом, вообще оставалось загадкой: длинные одежды в пол, руки, скрытые в рукавах, покров, делавший его похожим на восставшего из могилы призрака — всё светлых тонов, в отличие от более тёмных одеяний сопровождавших его омег.              О половой принадлежности жреца альфа гадал бы ещё очень долго, но этот вопрос прояснил именно дипломат, приметивший интерес генерала к ланийскому жрецу. Альфа, бывший уже в годах, но не растерявший интереса к жизни и интригам, только головой покачал, наблюдая за тем, как Даннан провожает взглядом странную процессию, идущую от подземных залов крепости в жилые помещения крыла, отведённого бывшим кочевникам.              — Генерал, вы их оскорбляете таким вот пристальным вниманием. Жрец у ланийцев, порой, является ставленником их Богов. А тиашше Сенран фактически и вовсе равен им.              — «Тиашше»? И что это означает? — живо заинтересовавшийся новой информацией Даннан даже повернулся лицом к старику.              — Это титул жреца высокого уровня. И тот факт, что он — бета, делает его фактически равным правителю…              — Так это не сказки? — несколько удивился Грей. У них в стране о бетах ходили только легенды и слухи: не альфы и не омеги, что-то непонятное, даже на простых мужчин и женщин мало похожее. Интерес к неизвестному жрецу резко подскочил на иной уровень.              — Конечно же нет, генерал. Хотя беты — очень редкое явление даже у самих ланийцев. Сначала их считали наказанием за какие-либо проступки народа перед Богами, но сейчас отношение к ним заметно изменилось… Да, они не могут оставлять потомство как женщины или привычные Вам омеги, но их магическая сила, к примеру, заслуживает уважения.              — То есть Вы хотите мне сказать…              — Да, они… своего рода «ошибки» нашего мира, но это не мешает им спокойно в нём существовать и даже приносить пользу. В частности, тиашше Сенран…              — Да ладно, не надо. Сам разберусь, — отмахнулся от разглагольствований дипломата генерал. Оно ему надо? Имя, правда, у жреца оказалось весьма интересным.              Собеседник Даннана только вздохнул, укоризненно покачав головой. И почему только молодежь совсем не слушает более опытных и умудрённых жизнью стариков? Ведь можно было бы избежать стольких проблем! Но кого и когда-либо это останавливало?              Даннан Грей наблюдал за ланийской процессией несколько недель и даже вычислил некоторые закономерности. Например, каждые десять дней жрец спускался в нижние части крепости, где располагался управляющий кристалл, являвшийся почти «сердцем» крепости: от него зависела её защита. Кристалл оказался довольно большим булыжником, который каким-то непонятным образом удерживался в воздухе посреди идеально круглой залы. По поверхности камня то и дело пробегали непонятные голубоватые искорки, и вообще создавалось впечатление, что эта каменюка была живой. По крайней мере, Даннану, зашедшему в этот зал, явственно почудилось, будто бы кристалл бьётся подобно сердцу живого существа. Бред? Обман зрения? Далёкому от магии воину, в принципе, было без разницы. Главное, чтобы защита крепости работала.              Порой, после таких вот визитов к кристаллу жрец шел медленно, едва ли не по стенке. Иногда — вполне бодрым шагом. Жрец вообще был довольно высоким для омеги, и над своими слугами он возвышался почти на голову, но для альфы оставался более слабым, даже по сравнению со своими соплеменниками.              До крайности заинтригованный альфа так бы и поглядывал на эту странную процессию со стороны, если бы однажды, возвращаясь из зала с кристаллом, жрец не упал на пол под перепуганные возгласы своих сопровождающих.              

***

             Внимание генерала другой страны для ланийцев не было тайной. Но этот народ всегда отличался терпимостью к чужому невежеству. Потому они столько терпели харзаров и их порой ужасные идеи, прежде чем отделились от них, уйдя в горы и оставив привычные им юрты и снежные степи ради свободы.              Управляющие кристаллы, с которыми могли справиться только сильные духом ланийцы, позволили им обустроиться на новом месте, дали защиту, помогли сплотиться перед лицом врага. Они же стали и основным аргументом в союзе с Френией, которая относилась к подобным предложениям от кочевников с осторожностью. Но у ланийцев было что предложить и что просить взамен. И френийцы согласились.              Тиашше Сенран был одним из немногих, кто ратовал за соединение двух народов. Это было одной из тех немногих вещей, которые он мог сделать для своих соплеменников. Он был выходцем из одного уже давно почившего в лету племени — небольшого поселения «Белого ветра», которое занималось разведением ездовых оленей и охотой. Ребёнок вождя и его пары… и несмываемое клеймо на весь Род, уходивший вглубь веков. Как же, у всеми уважаемого вождя и родилась непонятная бета? Не альфа и не омега. Не способное дать потомство существо. И как только оно будет управлять племенем вместо своих родителей, когда время придёт?              Стоя возле замаскированного магией окна, выходившего на ещё не покрытые снегом северные степи, Сенран предавался своим невесёлым воспоминаниям. Казалось, даже погода поддерживала мутное и непонятное состояние беты. Пасмурное небо, лёгкая прохлада, тонко намекающая на то, что северное лето уже практически подходило к своему закономерному концу, и скоро мох, покрывавший степи, скроется под толстым слоем снега. Снова зима, которая, казалось, совсем недавно отошла, дав северным жителям ощутить лишь толику тепла…              Помнится, тогда была точно такая же погода. Отец с папой снова скандалили, и в тот раз Сенран понял почему. Пятилетний малыш тогда ещё многого не знал, как не знал и того, кем он являлся. Для него все было просто: был отец — мудрый и сильный, и был папа — добрый и нежный, к которому можно было просто подойти и обнять. И всё было хорошо. До этого самого дня.              В тот день Сенран узнал, что только появившись на свет, он стал проклятием всего племени. Он не сможет подарить вождю наследника, у него не хватит сил уследить за всем, и он вообще не должен был существовать. Отец громко кричал, и затаившийся у задней части юрты Сенран с ужасом понимал, что ещё никогда не слышал от родителей столько злости и отчаяния в словах. Они говорили о нём, вопрошая к Богам, как им поступить, не зная, что их очередной скандал был услышан единственным ребёнком, совершенно случайно оказавшимся поблизости: Сенран нашел в степи рядом с поселением очень красивый камешек, который хотел подарить папе, но теперь…              Когда тебе пять лет, и ты мало что понимаешь в этой жизни, но вдруг становится ясно одно — что ты мешаешь одним своим существованием — в маленькую голову приходят не самые разумные вещи. Так вышло и с Сенраном. Ребёнок, поняв, что он является ненужным и даже мешает своим родителям одним своим существованием, решил уйти. Тогда отец и папа смогут завести ещё одного ребёнка, который будет намного лучше. Откуда ему было знать, что рождение в Роду беты запрещает дальнейшее появление потомков?              В тот день Сенран просто ушёл из поселения, выскользнув настолько тихо и незаметно, что его отсутствие заметили только глубокой ночью. И сразу же подняли переполох.              На поиски маленького беглеца бросилось почти всё взрослое население племени. Родители просто места себе не находили от беспокойства. И это сыграло свою печальную роль. Они попали в засаду.              Уже тогда харзары начали свои действия по установлению контроля над собратьями-степняками. Они жаждали сделать из них рабов, чтобы те управляли фокусирующими кристаллами по их приказам. Кристаллы всегда были для них недосягаемой мечтой, они слушались только ланийцев, более слабых с точки зрения харзаров. Те, общаясь с ними, могли достигать неведомых высот, начиная от защиты племени и заканчивая немыслимой по своей сути магией. Более воинственная часть степняков была лишена таких возможностей, и потому решила подчинить слабых.              Поисковый отряд был полностью разбит, а знамёна украсили головы вождей. Поселение было частью разграблено, частью сожжено, и подоспевшие на помощь племени «Белого ветра» другие племена застали только обгорелые юрты, да с десяток выживших. В том числе и самого Сенрана, который видел своими глазами всё, что сделали с его родителями.              На Совете племён наследника погибшего вождя было решено передать в семью Верховного Вождя, который, выслушав оставшихся в живых, принял судьбоносное решение воспротивиться действиям харзаров — теперь уже врагов. Ещё раньше на Совете поднимался вопрос о том, чтобы перейти на более осёдлый образ жизни. И сейчас было самое время, чтобы начать осуществлять эти договоренности.              Сенрана особо никто ни о чём не спрашивал, все понимали, что ему пришлось пережить и что увиденное изменило его уже навсегда. Да, он винил в гибели своих родителей только себя, и понимал, что эту вину не искупит никогда. Он и вправду стал проклятием племени «Белого ветра», уничтожив его. Родной отец в конечном итоге оказался прав.              В новой семье ребёнок вел себя тихо, исполнял поручения и молчал. Молчал, когда к нему обращались, отвечая только скудными жестами или не реагируя вовсе. За четыре с половиной года он не произнёс ни слова, и многие считали, что от увиденного ребёнок вовсе потерял голос. Но это было далеко не так. Племена к тому времени давно уже ушли в горы, создав там свои защищённые от врагов города. Все понимали: этого было мало. Предстояло сделать намного больше…              У племен ланийцев существовали так называемые жрецы, которые служили Богам, а те позволяли им управлять фокусирующими кристаллами, которые те находили прямо в земле, под своими ногами. Извлечённые из-под мха и земли камни обладали огромной силой и, если жрец был достаточно силён, позволяли ему пользоваться их силой практически безгранично. Существовало негласное правило, что перед уходом одного из прежних жрецов, дети всех племен съезжались вместе, и уже из них выбирали будущего служителя Богов, которому доверят управление новым кристаллом.              По всем предположениям, таким жрецом предстояло стать старшему сводному брату Сенрана — Торрану. Это, с одной стороны, печалило Верховного Вождя, который надеялся на то, что старший сын вскоре примет на себя бремя правления племенами: у него была голова на плечах, ум и возможность всех сплотить; но, с другой стороны, он понимал, что противиться воле Богов было бесполезно.              Накануне обряда, когда в главное поселение съехались все выходцы из остальных племён, и наконец-то наступила тишина, в предрассветных сумерках Сенран решился зайти в Храм, на тот момент пустовавший, дабы Боги могли отдохнуть от прошений своих почитателей. Пятнадцатилетний юноша впервые зашёл в это место: раньше им тщательно избегаемое из-за страха того, что Боги не простят бете тяжкого греха вины в смерти родителей. И тогда Сенран впервые в жизни попросил о чём-то, стоя у алтаря с каменным барельефом. Он просил Богов смилостивиться над его приёмным отцом и старшим сводным братом, просил возложить эту ношу именно на него, чтобы он мог искупить служением им свой несмываемый грех. И они услышали.              Выбор Верховного жреца заставил оторопеть всех, когда подошла очередь беты из погибшего племени. Так Сенран ступил на свой новый путь, полный как радости, так и печали. К двадцати годам он достиг ранга тиашше, что и вовсе стало всеобщим шоком. Впрочем, приёмная семья нарадоваться не могла, что их младший сын достиг таких высот, да и вообще оказался очень умным и способным жрецом. Они даже не протестовали, когда Сенран вызвался добровольцем в новую крепость. Он сам перенёс управляющий кристалл в неё, настроил всю защиту, принимая непосредственное участие в создании «Вороньей скалы», и решил остаться в ней. Никто бы не посмел спорить с самим тиашше, младшим сводным братом молодого Верховного Вождя, недавно сменившего на посту своего отца. Сенран давно уже не был обделён властью, став равным Торрану, если не сильнее. Но он никогда не пользовался своими привилегиями. Он лишь занимался своим делом, питал своей силой кристалл крепости и следил за ним.              И вот теперь привычные будни нарушило появление френийского генерала, который практически не давал ему прохода!              Этот тип с завидной регулярностью следил издалека за передвижениями жреца и его помощников. Хотя началось это не так уж и давно: в первые дни френиец был занят наведением порядка в крепости. Весьма успешным, стоило это признать. Да и не делал он ничего такого, просто следил издалека… По крайней мере, пока.              В этот день Сенран немного перестарался с отдачей сил кристаллу. Он вообще часто общался со своим «подопечным». Камни Земли принимали и осознавали мысли и чувства жрецов, иногда отвечая им образами. Они были живыми и понимали всё происходящее. В этот раз управляющий кристалл крепости отчего-то решил поделиться своими наблюдениями. Он показал своему смотрителю, как наглый френиец обозревал залу и кристалл в частности. Для Сенрана это отчего-то стало последней каплей, и он отдал немногим больше сил, чем планировал.              Жрец смог выйти из зала, даже прошёл немного по коридорам, не держась за стены. Так что его обморок и последующее падение стало неожиданностью и для него самого. Чего уж тут говорить об остальных?