A Walking Cliche

- Ты похож на зомби, Сэмми, - сказал Дин, разглядывая брата. Сэм усмехнулся и откинул волосы с лица. - Четкое описание, спасибо, Дин. - Всегда рад, - на автомате ответил старший, глядя на темные круги под глазами Сэма. – Так, что происходит? Это выходит за рамки усталости студента. Сэм хотел объяснить, но знал, что тогда Дин снова затянет свою лекцию «А вот Кастиэль никогда такого не делает», а у него совсем не было сил все это слушать. - Ничего, - пробормотал он, снова проводя рукой по лицу. Ему нужно в комнату и лечь спать. Лечь спать и даже не думать про компьютер или муз, вообще, никогда. - Завел подружку? – спросил Дин, подергивая бровями. Сэм нахмурился и исподлобья глянул на брата. Будто он захочет хотя бы подумать о ком-то еще, когда у него есть Габриэль. Не то чтобы муза думал о нем в этом смысле, но Сэм не собирался встречаться с кем-то другим и заставлять этого кого-то думать, что он влюблен. Потому что он как бы и так. Влюблен, в Габриэля. - Нет, у меня нет девушки. Дин немного оживился: - Парень? Сэм застонал и спрятал лицо в ладонях. - Нет, Дин. - Ну, если не обилие секса удерживает тебя ото сна, то я хочу знать, что же, черт возьми, не дает тебе спать. Потому что, поверь мне, Саманта, тебе это необходимо. Сэм зарычал на брата и поднял голову с ладоней. - Я прирежу тебя, клянусь, кончится тем, что я тебя заколю. Дин усмехнулся. - Итак, что же это? Давай, выкладывай. Сэм тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы, отворачиваясь от Дина и запрокидывая голову к потолку. - Габриэль. - Габриэль, - повторил Дин, вскидывая брови. – Каким образом, черт возьми, Габриэль не дает тебе спать? Сэм снова вздохнул и уставился в пятнистый потолок. Почему дешевые потолки всегда выглядят так. - Ничего плохого, то есть, все совершенно нормально. Просто Габриэль будил меня две ночи подряд ради новых идей. Дин вскинул бровь. - Две ночи подряд, и ты выглядишь так, будто не спал неделю. Как так вышло? - Я работаю, помнишь? Так что между колледжем, работой и Габриэлем, я нормально не спал уже где-то больше недели, - вздохнув, сказал Сэм. – И я не зол, совсем нет, но мне, правда, нужно, чтобы Габриэль остыл и оставил меня, черт возьми, в покое на… - Что ж, ты должен был сказать мне. Сэм резко выпрямился и посмотрел на Габриэля, стоящего в дверях кухни, с мрачным выражением на лице. Он не видел его таким уже многие годы. С тех пор, как уехал от отца. - Габриэль… - Нет, нет, тебе больше не нужно ничего говорить. Тебе нужно, чтобы я остыл. Оставил тебя, черт возьми, в покое, - сказал Габриэль, изображая кавычки в воздухе. – Ясно. Приму твое желание к сведению. - Габриэль! – вскрикнул Сэм, вскакивая с кресла, и потянулся к музе, но тот уже исчез. Винчестер прижал руку к своему сердцу и сосредоточился на их с Габриэлем связи. Но впервые с тех пор, как он создал связь с музой еще ребенком, теплое свечение в его груди, к которому он привык, исчезло. - Сэм… - Заткнись, - огрызнулся Сэм, сильнее надавливая на грудь, где привык постоянно чувствовать тепло и присутствие Габриэля. – Габриэль, прекрати, не игнорируй мой зов. Пожалуйста, не делай так. Ты нужен мне здесь, ты не так понял, пожалуйста, - умолял Сэм. Дин смотрел на своего брата еще пару минут, его тихий шепот становился все отчаяннее, в итоге он начал метаться по комнате, разговаривая с Габриэлем. - Может быть… - Ты сделал достаточно! – закричал Сэм, повернувшись к Дину, его щеки были мокрыми от слез. – Иди домой! Дин поморщился и направился к двери, выходя наружу. Ладно, если этот идиот хотел вот так, то пусть дуется, сколько хочет, пока не развалится на части. Дин обнял себя руками и прижал ладонь к груди, повторяя жест Сэма. Он почувствовал ровный, успокаивающий импульс от Кастиэля, тянущийся к нему, успокаивая и даря уют через их связь. Дин тяжело вздохнул и обернулся на дверь. Сэм что-нибудь придумает. Он вернется через пару дней, и Сэм как-нибудь разберется с этим, он был уверен. Сэм наворачивал круги по комнате еще быстрее, у него кружилась голова. Он совсем не это имел в виду и теперь не мог больше чувствовать Габриэля. Он знал, он знал, что музы могут оставить своих людей, когда они больше не совместимы или когда человек завязывает с искусством, но сейчас все было совсем не так. Казалось, будто Габриэль полностью ушел, и Сэм был уверен, что его сердце медленно разбивается. Он опустился на диван, все еще прижимая руку к груди, и начал медленно покачиваться взад-вперед. - Габриэль, пожалуйста, прости меня, - шептал Сэм в пустой квартире. Когда Дин и Гэйб ушли, стало легче увидеть, каким одиноким было это место. Он прогнал их обоих, потому что идиот и совсем не то имел в виду. Он просто устал, чертовски вымотался, и хочет пару ночей сна. Сэм забрался в кровать, закутываясь в одеяло, и притянул к лицу медвежонка, которого много лет назад подарил ему Габриэль, и вдохнул запах музы, который всегда исходил от игрушки. Знакомый запах Габриэля заполнил его чувства, и Сэм даже не понял, что плачет, пока тихий всхлип не попытался вырваться из его горла. Он сжал своего медведя еще сильнее и заплакал, стараясь сосредоточиться на их связи и дотянуться до Габриэля. Конечно, муза больше не хочет быть с ним. Потому что думает, что он сказал, что он имел в виду… А это было так далеко от правды, но он человек, и теперь, теперь Габриэль может никогда больше не вернуться. Он слышал о таких случаях, когда музы переставали являться своим людям по разным причинам. Габриэль мог даже обратиться с официальным заявлением, чтобы разорвать их связь, и Сэм никогда больше его не увидит. Чистая, неудержимая паника захлестнула его от мысли, что Габриэль может захотеть оборвать их связь, попробует уйти к другим Аспирантам. Сэм зарыдал в медведя еще сильнее, его пальцы сжали мягкую шерсть. Габриэль не может сделать этого, он не может. Сэму нужна его муза, и он хочет, чтобы тот вернулся. И не важно, чего это будет стоить! =***= Прошло две недели без единого слова от Габриэля, и Сэм знал, что ему плохо. Эмоционально, даже физически. Его профессора начали спрашивать, все ли с ним в порядке, и отмечать, что его работы потеряли свой обычный блеск, Сэм почти пошел домой и выбросил в окно свой компьютер. Его работы не потеряли блеск, они потеряли что-то намного более важное. В них больше не было Габриэля, и, судя по всему, его не будет еще очень и очень долгое время. Он уже выплакал все слезы по Габриэлю. И, может, даже еще немного, когда осознал, что муза не собирается возвращаться. По крайней мере, рядом был Дин, предлагая сочувствующее ухо, но Кас появлялся почти сразу за Дином, и последнее, что хотел видеть Сэм – это как они восхищенно смотрят друг на друга. Они были настолько очевидны, насколько было возможно, и все же, служили болезненным напоминанием о том, чего у него никогда больше не будет. Кастиэль пытался успокоить его, говорил, что Габриэль был жив и здоров, и Кас уверен, что он вернется к нему, но от этого становилось еще хуже. Это значило, что Габриэль намеренно перекрывал их связь, отрезал его, и сейчас отдавал свои лучшие идеи другим Аспирантам. И обычно Сэму было все равно, правда, все равно, пока он мог видеть Габриэля. Его совсем это не волновало, но сейчас сама эта мысль раздражала. Спустя две недели после того злосчастного разговора, Сэм стоял, замерев, посреди комнаты, и глядел на появившегося там Габриэля. Его сердце дрогнуло, но в их связи так и не появилось тепла. Вместо этого там был все тот же холод. - Габриэль? – прошептал он, делая пару шагов к музе. Габриэль был одет в наряд, который Сэм видел всего несколько раз (он предпочитал тогу, из-за множества причин, которые Габриэль детально излагал многие годы), и было больно видеть его таким. Но даже если он хорошо смотрелся в джинсах, красной рубашке и зеленой куртке, на его губах не было лукавой усмешки или широкой улыбки, обращенной к Сэму. Просто Габриэль с официальным видом стоит и держит в руках листы бумаги. - Габриэль, скажи что-нибудь, пожалуйста. - Я прошу прощения за то, что не приходил так долго. Я не привык… - Габриэль прервал себя и кашлянул, осторожно взглянув на часы. – Вот. У тебя были проблемы с бумагами последнее время. Я записал для тебя несколько идей, - сказал Габриэль, аккуратно кладя стопку листов рядом с компьютером Сэма. У Винчестера пересохло во рту, когда он ступил ближе. - Ты напечатал их для меня? - Да, - сказал Габриэль. – Я не хотел занимать слишком много твоего времени, я знаю, что ты занят. - Габриэль! – увещевал Сэм, подходя ближе, но Габриэль уже отвернулся и направился к двери. – Подожди, я… - Очень жаль, - сказал Габриэль, оборачиваясь к Сэму. – Но мне нужно идти. Я вернусь на следующей неделе. И не останусь дольше, чем на час, чтобы не тратить твое время. Рот Сэма шокированно приоткрылся, пока он смотрел, как Габриэль исчезает в следующее мгновение. Его разум был будто в лихорадке, и он был абсолютно уверен, что попал в какую-то альтернативную вселенную. Габриэль пытается быть внимательным к его времени? Напечатал свои идеи вместо того, чтобы с бешеной скоростью выдавать их с дивана, пока ест попкорн? Сэм поднял один из листков и вчитался в слова. Он почти слышал голос Габриэля, пока читал продуманные, четкие идеи, что оставил ему муз. Казалось, будто Габриэль методично пытался имитировать его стиль, и это казалось таким непохожим на его музу, к которой Сэм привык, что он бросил листок и прижал ладони к лицу. Габриэль. Где его муза, Габриэль, которого он знал и хотел вернуть больше всего на свете. Куда, черт возьми, он исчез? Через пару минут Сэм поднял стопку бумаги и начал проглядывать идеи. Они были хороши, без сомнения. Но они не были..., в них не было той искры, что была в идеях Габриэля, по которым Сэм писал и не мог остановиться, пока не закончится ночь, а сам он не станет совершенно изможденным. Они были и ужасными, и невероятными сразу. Сэм не променял бы их ни на что на свете, и, черт возьми, он просто хотел шанс сказать об этом Габриэлю. Сэм ожидал, что Гэйб прекратит это через пару приходов. Он уже даже не пытался использовать какие-то из идей, что давал ему Габриэль, потому что они казались хорошими, но в них не ощущался сам Габриэль. Сэм никогда еще не был так потерян в своей карьере писателя, и даже его учителя начали спрашивать про Габриэля, и все ли у них в порядке. Сэм врал сквозь зубы и говорил, что все нормально, потому что, даже если что и было не в порядке, то это только его вина, и значит, это он должен найти способ все исправить. Еще три визита Габриэля спустя, Сэм был готов рвать на себе волосы. Габриэль очень четко приходил с полудня до пяти часов дня и никогда не оставался с ним дольше, чем на час. Иногда они обсуждали идеи, но Габриэль был очень сдержанный и неестественный и больше не оставался на попкорн или кино. Сэм скучал по Габриэлю еще сильнее, чем когда музы с ним не было. Ведь это? Это был не его Габриэль, и он больше всего на свете хотел, чтобы его Габриэль вернулся. Эта жуткая копия только заставляла его сердце разрываться на части. Во время их четвертой встречи Сэм ничего не мог поделать с желанием накричать на Габриэля, потребовать, чтобы тот прекратил это, чтобы снова открыл их связь, позволил Сэму чувствовать его, звать его снова! Что все это было совсем не похоже на то, как они жили последние почти двадцать лет. Либо это, либо просить новую музу, а этого Сэм никогда не сделает. Если у него не будет Габриэля, то ему вообще не нужна муза. В секунду, когда час закончился, Габриэль встал, отряхивая штаны, на которых не было ни пылинки, и Сэм заскучал по обнаженным ногам, которые он привык мельком видеть из-под тоги. По красивым золотым волосам, по тому, как ноги Гэйба лежали на нем, пока они вместе смотрели фильм за фильмом. Сэм встал мгновение спустя и пошел за Габриэлем, который был уже у двери. - Габриэль, - позвал он, нервно жуя губу. Может быть, Гэйб просто ждал, что их связь исчезнет сама по себе. Габриэль чуть отклонил голову назад просто, чтобы показать, что слушает. Но так и не повернул головы. - Да? Сэм сжал кулаки и уставился на спину Габриэля. - Останься? Пожалуйста? Может, посмотрим фильм? Габриэль долго не отвечал, и Сэм не мог не начать надеяться, что наконец достучится до него, что получит шанс сделать так, чтобы Габриэль понял… - Если тебе нужно, чтобы я вернулся, я буду здесь завтра, на час. Я хочу быть уверенным, что у тебя есть то, что тебе нужно, – сказал Габриэль, твердо кивнув, а затем открыл дверь. Теперь он только иногда исчезал прямо из комнаты, и Сэм скучал даже по этому. Муза закрыл за собой дверь, уверенно щелкнув замком. Сэм пересек комнату и прижал руку к закрытой двери, прикрыв глаза. Он прерывисто выдохнул и прижался лбом к двери, представляя Габриэля по ту сторону. - Габриэль, - прошептал он, слезы наполнили глаза прежде, чем начали стекать по его щекам. – Габриэль, я скучаю по тебе. Пожалуйста, - шептал Сэм. Ответа не последовало, хотя он и не ожидал его после прошедших восьми недель. Сэм прикусил губу достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови, медленно выдохнул через нос, прежде чем заставить себя вдохнуть. Продолжать дышать. Он справится с этим. Он абсолютно точно сможет все исправить. Ему просто нужно продолжать настаивать. =***= Габриэль поднял взгляд к небу и прикрыл глаза. Он не знал, чего хочет Сэм. Больше нет. Целая жизнь знания каждой вещи, что хотел этот ребенок или чем вдохновлялся, а теперь, теперь он не знал ничего про Сэма. Сэма, который больше не хочет, чтобы Габриэль был рядом с ним. Это знание не должно было ранить так сильно. Ведь Габриэль всегда знал, что Сэм предназначен для чего-то большего и лучшего. Может, ему следовало ожидать такого. Он сделает все, что в его силах, чтобы вдохновлять Сэма, а потом, когда придет время, Сэм попросит новую музу, как и должен был сделать еще много лет назад. Тихая молитва Сэма шепотом прошла сквозь дверь, и Габриэль почувствовал, как она срезонировала через их связь, даже при том, что он тщательно старался держать ее закрытой, какой она и должна быть. В одно мгновение его снова захватил гнев. Сэм не имел права делать этого, говорить, что Габриэль ему не нужен, а потом говорить, что он по нему скучает. Габриэль развернулся и уставился на дверь. Он должен дать понять человеку, что музы, может, и боги, но у них есть эмоции и чувства, и… Габриэль замер, останавливая свою руку на пути к дверной ручке, и сосредоточился на том, чтобы сдержать свои силы. Он вернется завтра. Сэм уже попросил его об этом. Тогда они и поговорят.