Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

— … ведь там их сокомандница. Может им стоило рассказать? — Тогда я бы поставила их в сложное положение, — отрезала каге. — Я знаю эту девочку и наших ниндзя… Они продержатся.

***

Где-то в подземельях Орочимару. В камере было холодно до ломоты в костях. Пахло плесенью, ржавчиной и чем-то ещё, отчего поднималось слабое, но устойчивое чувство тошноты. Глаза, отвыкшие от света, смотрели в пустоту — зло и раздосадовано. Не могу поверить, что нас схватили в плен. Вот так просто! Да и ещё какими-то жалкими прихвостнями Орочимару?! Да, конечно, отряд уже был подкошен, но всё же способен на борьбу. Так как же так вышло…? Если бы не ремни и наручники, ограничивающие передвижение и чакру, я смогла бы сбежать… или умереть. Но хоть не гнить в этой дыре. Однако, в нынешних обстоятельствах, оставалось лишь надеяться на фортуну или помощь, — к несчастью, ни того, ни другого не было уже очень и очень давно. Дверь камеры открылась, и в помещение зашла девушка с красными волосами: очки с коричневой оправой, серая кофта, шорты и синяя обувь — это была Карин. Её здесь ранее не наблюдалось, а поскольку Узумаки всегда старалась виться неподалёку от Саске, вполне возможно нукенин мог находится в этом же самом логове. Совсем рядом… Быстрое движение со стороны, и я жмурюсь от укола. Ни Орочимару, ни Кабуто или Карин не пытались выпутать из нас информацию или ценные сведения. Похоже им это было ненужно, поэтому всё, что с нами оставалось делать, так это использовать, как расходный материал. Первое время после заключения я слышала вдали коридора чьи-то вопли по два-три раза на дню, но сейчас они прекратились и, к несчастью, я даже не знала, жив ли был этот подопытный, и являлся ли он членом отряда АНБУ. … Очень хотелось наивно надеяться, что эксперименты ставили лишь на мне. Через несколько минут тело обмякло. Видимо, сработал анестетик. А спустя время ткань и вены внутри стали разогреваться, пока теплота не переросла в адское, обжигающее чувство, словно к коже приложили раскалённую кочергу. Я пыталась, сильно пыталась терпеть, не подавать виду, не давать вообще никакой информации девушке о своих ощущениях – не вышло. Мой крик разорвал темноту. Такой же, как те, что я слышала вдали коридора. Минуты спустя я могла лишь обессилено стонать, стараясь волшебным образом усмирить жар с помощью равномерного дыхания.

Вдох-Выдох-Вдох-Выдох-Вдох-Выдох-Вдох…

— Что за…что за чёрт… — закряхтела я, когда агония начала стихать. Узумаки, вписав что-то в блокнот, поспешила прочь из камеры, пока я не остановила её тихим: — Карин… — куноичи обернулась, слегка удивившись, что мне было знакомо её имя. — Пожалуйста…воды… Это было унизительно, но пить хотелось больше, чем продолжать сопротивляться. Горло невыносимо пересохло до трещин. И только бог знал, что творилось в голове у этой огненной девушки, — но вскоре рядом со мной всё таки был поставлен поднос с большим стаканом воды и куском хлеба. С трудом пододвинув к себе ёмкость со спасительной жидкостью, я скривилась. Неужели никто из АНБУ не смог отсюда выбраться…?

***

Коноха. — Они вернулись. — предупредила Шизуне, прежде чем дверь позади неё распахнулась. В кабинет хокаге один за другим вошли члены 7 команды, недавно завершившие срочную миссию по спасению кадзекаге. — Здравствуйте, бабуля Цунаде! — бодро отсалютовал Наруто. — Сколько раз я просила… — тяжело выдохнула Сенджу, отложив свиток, оставшийся неподписанным. — Задание завершено? — Конечно! — лениво потянулся блондин, пропуская ехидный взгляд Сакуры. — Гаару спасли, миссия выполнена, теперь можно и в Ичираку заглянуть...Что-то случилось? — Да. Я бы не просила вас сразу же выполнять второе задание без передышки, но дело также является срочным. Я специально не рассказывала о сути ранее, чтобы вы не разрывались между двумя делами, ведь выбор стал бы сложным… Нам нужно освободить несколько людей, которые были захвачены Орочимару. Узумаки тут же по-инерции повернулась в сторону Харуно. Подростки ничего не сказали друг другу, но здесь и не нужно было слов, — оба в этот момент подумали о Саске. — Кого нужно спасать? — сдержанно спросил блондин, стараясь делать вид, что это задание было интересно ему не только из-за возможной встречи с бывшим сокомандиком. — Фану Шуна. У него есть то, что нужно Орочимару. Как передал отряд АНБУ, убежище находится к югу от сюда… — Пятая-сама, — тихо произнесла Сакура, насторожившись. — Простите, но вы сказали, что мы бы стали разрываться между делами. Почему? Джинчурики уловил в интонации напарницы что-то странное. Как будто бы медик нащупала что-то, о чём он сам никогда бы и не дошёл головой. — Потому что, — начала каге ровно, — эту миссию вёл отряд Г-24. После недавней стычки с Акацуки почти все выжившие были отправлены обратно в Лист, но небольшая часть бойцов — те, кто был ещё в состоянии сражаться — попытались продолжить задание. К сожалению, они потеряли цель и угодили в плен. Среди них была и Чана. Наруто побелел: — Когда это случилось? — Десять дней назад. — Десять?! — взревел он, и ладонь с силой обрушилась на край стола. — Да за это время её могли уже убить! Едва юношеские руки отдёрнулись с края стола, в то же место прилетел мощный кулак, заставивший подлететь лежащие на поверхности предметы, — Цунаде и сама была человеком не из робких, поэтому не терпела пренебрежительного отношения к себе: — Не ори на меня! Ясно?! По её лицу всё было и так понятно — это было нелёгкое решение, но, взвесив положение дел, естественно, важнее оказалось спасение кадзекаге. Ведь, в случае его смерти, кто знает, какой человек начал бы господствовать в Песке? А вдруг новый лидер не стал бы также хорошо предрасположен к Конохе, как Гаара Но Собаку? Вот она, доля правителя деревни, — тебе порой приходилось выбирать, чем жертвовать. Думать не только с точки зрения обычного человека, но и политического лидера, который был обязан концентрироваться не только на внутренней, но и внешней ситуации для своей страны. — Неужели никто… Я имею ввиду, другие отряды АНБУ, кто-то из команды Куренай, Асумы или Гая могли бы отправиться на поиски!.. Мы должны выйти сегодня же! — Нет, Узумаки, вы выходите завтра. — Бабуля, речь идёт о жизни этого старикана, работниках АНБУ и Чане! — Не разговаривай с Цунаде-сама так грубо, идиот! Послышался шлепок и короткий вскрик, — сколько уже лет прошло, а лишь грубая сила со стороны Сакуры раз-за-разом заставляла товарища остудить свой пыл и умолкнуть. — Вы выходите завтра, потому что вам нужно дождаться остальных. — беспрерывно смотря на ребёнка, ещё секунду назад с пеной у рта готового вступить с ней в полемику, отрезала Цунаде. — Одних я вас не отпущу.

***

Отряд был в пути уже вторые сутки, но поиски убежища Орочимару по-прежнему оставались безуспешными. Почти три года назад они вместе проходили экзамен на чунина, а теперь, повзрослевшие и окрепшие, вновь объединились: команда Куренай, Асумы и даже подопечные Майто Гая, едва завершив затянувшуюся миссию, присоединились к поискам. Их целью было не только найти логово врага, но и вытащить попавший в ловушку спецотряд. Чтобы охватить большую территорию, ниндзя решили разделиться на две части. Одна группа направилась на северо-восток от границы между Страной Огня и Дождя, вторая — на северо-запад. Именно в этом районе АНБУ в последний раз столкнулись с силами Орочимару, по словам осведомителей Листа. — Хината, ещё раз посмотри, — голос Наруто прозвучал тише, чем обычно, словно в нём уже не было уверенности. — Ничего… Всё по-прежнему пусто, — выдохнула брюнетка, устало опуская взгляд. Недовольство росло. Не злоба, а беспомощность — ощущение, будто все их усилия, звания, способности ничего не стоили, когда дело касалось настоящей угрозы. Каждый из них чувствовал это. — Наруто, давай передохнём. Нам действительно нужен привал, — в очередной раз потребовал Шикамару, наконец заставив лиса сдаться. — Ладно… Они остановились на небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз густыми кустарниками и изогнутыми деревьями. Шиноби разожгли костёр, приготовив ночлег, в первую очередь — для Хинаты, которая с самого начала пути не отключала бьякуган ни на минуту.  — Ребята… Чоджи стоял неподвижно, словно статуя, взгляд его был затуманен. Подобное случалось уже не впервые, и потому никто не испугался — все поняли, что это снова Ино. Её клановая техника позволяла ей использовать тело Чоджи как связной пункт — безопасный и привычный канал для передачи информации на расстоянии. — Где вы? — К юго-западу от точки расхождения, ближе к подножию холма, — отозвался Шикамару. — Принято… — спустя секунду дух Ино покинул тело Чоджи, и тот сдрогнул, как будто вышел изо сна. — Бррр! Сколько можно! — пожаловался он, поёживаясь. — Не привыкну к этому никогда…

***

Где-то в подземельях Орочимару. Я почти перестала приходить в себя, когда Кабуто или Карин подходили с очередным шприцем: холод металла, быстрое жжение под кожей — и они исчезали, оставляя после себя лишь шелест страниц и царапанье карандаша в своих дурацких лабораторных тетрадях. Раз за разом, снова и снова…Мир постепенно терял очертания. Он рассыпался на фрагменты: голоса, шаги, боль, дрожь, чёрная стена. Я чувствовала себя такой слабой, что сама себе напоминала дни, когда Саске покинул деревню. Тогда внутри будто кто-то вырвал позвоночник — и теперь это ощущение возвращалось, обволакивало с новой силой. Мысль о нём, о предательстве, странным образом давала мне точку опоры. Я злилась. На него, на себя. На это убожество, в которое превратили моё тело. Не знаю, сколько длился плен. Недели две, не больше. Но без окон, без часов время здесь было понятием абстрактным. Только внутренние ощущения — да и те обманчивы. Я знала, что утром — это около девяти — приносили жидкую похлёбку, проверяли жизненные показатели, что-то шептали себе под нос и исчезали. Потом начинались часы тишины. Обед — хуже всего. После него приходила Узумаки и всё рушилось, растворяясь в химии и кошмарах. Именно в такие моменты, между сознательным и бессознательным, казалось, что на меня кто-то смотрел. Наверное то были слуховые галлюцинации, появившиеся у меня пару дней назад. Ибо, когда стук приближался максимально близко и я открывала глаза, то обнаруживала лишь тёмную камеру и тусклый свет факела в коридоре. Это стало походить на больную игру, словно я была глупой собакой, пытающейся схватить собственный хвост. Однажды, после очередного укола Кабуто, я снова услышала тот шаркающий шаг. Выждала, пока «гость» не приблизится почти вплотную, и, собрав остатки голоса, хрипло бросила: — Достал уже! Ответа так и не последовало. Решив, что преследователь снова растворился в темноте, я приподняла голову… и с усилием разглядела силуэт юноши, скользящий в полосе жёлтого света факела. Белая рубаха, фиолетовый бант — отличительный знак любого прихвостня Орочимару. Вырос… — пронеслось в голове. — Приходил ко мне, но так и не помог. Мерзавец. Где-то вдали прозвучал взрыв, а по своду над нами прошёлся гул. Надежда полоснула по сердцу: это помощь! Я попыталась подняться, но была слишком одурманена, да и сами цепи держали затёкшие ноги слишком неудобно. Неожиданно и почти беззвучно Саске оказался рядом. Без слов, без взгляда на меня, он начал методично ломать или срезать замки с моих кандалов. Вскоре холод металла уступил теплу свободы. Я не сразу поняла, что могу пошевелить руками. Потом — ногами. Казалось, что тело было не моё. Слишком лёгкое. Слишком пустое. Веки дрожали. Внутри что-то поползло вверх — смесь боли, унизительной благодарности, гнева и чего-то, чего я больше всего не хотела чувствовать: надежды. — Почему?.. — мой голос звучал, как скомканная бумага. — Почему помог? А раньше просто смотрел?…Это ты им помог найти логово? Саске ничего не ответил. Лишь поднял взгляд и даже не вздрогнул, глядя прямо на меня. Неужели не понял? Он не увидел мою одежду? Не разглядел мои глаза? Что он хотел сказать этим поступком? Что это был бессознательный импульс? Привычка? Последний прощальный подарок перед тем, как окончательно отпустить прошлое? Искренне «извини»? Раздражение от моей слабости? В полутьме было трудно друг друга разглядеть и получить больше ответов из тишины. — Уходи. — шепнула я, закрыв глаза. — Всё равно ведь не вернёшься. Саске Учиха исчез также быстро, как и появился, едва вдали послышались окрики, — кто-то звал меня по имени. — Я здесь! Забрав по-больше воздуха, я заорала, что есть мочи, и тут же пожалела об этом, — горло сдавило, и я раскашлялась, но перевозбуждение не давало голосу утихнуть. Я давала о себе знать снова и снова, стараясь направить отряд в нужную сторону. А когда в камеру наконец ворвались фигуры, на лбах которых блеснула бандана деревни Скрытого Листа, от стресса, вперемешку с облегчением, я тут же рухнула в их протянутые руки.

***

*Пип-пип Я медленно повела взглядом, пока не наткнулась на капельницу — тонкая игла аккуратно вошла во внутренний изгиб локтя. Медикамент — судя по ощущениям, что-то антибиотическое. Кожу чуть тянуло, но боли не было. Повернув голову, я всмотрелась в палату. Светлые стены, распахнутое окно, лёгкий ветер с улицы. Угадать улицу за ним было невозможно, но... что-то в этом воздухе было родное. Странно, как просто становилось, когда ты понимал, что находишься дома. Не физически — тело по-прежнему было тяжёлым, как будто я вылезла из болота. Но внутри… стало ровнее. Тише. Мысли были вязкие, как после долгого сна, но уже не такие затуманенные. Похоже, из меня вычистили всю дурь, которой пичкали в логове санина. По крайней мере я уже могла более резво перебирать, анализировать, возвращаться к привычной сухой расчётливости. Наша миссия провалилась. Три месяца коту под хвост. Остальные... Тойсуне, Марино, Зик, Ибики, Лу. Спаслись ли? Или даже не попали в засаду? Всё в памяти было размыто — только отрывки, обрывки, лица и бег. В той суматохе я почти не запомнила, с кем последовала в погоню за Фану Шуном и в итоге оказалась схваченной. Видимо, то было последствие от химии, съедавшей мне мозги последние две недели. Входная дверь со скрипом приоткрылась, и я повернула голову. На пороге стояла Ино, улыбающаяся, но почему-то нарочито возмущённая. За ней в комнату вошёл Киба, вытянувшийся, но с всё той же собачьей ухмылкой. Я было дёрнулась, чтобы приподняться, но тело тут же отозвалось тупой болью в мышцах. — Воу-воу! Тебе пока рано скакать, — строго заметила Яманако, подойдя ближе. — И оборудование ломать — тоже не вариант, — усмехнулся Инизука и заговорщически мне подмигнул. Следом за ними в палату начали заходить другие. Один за другим. Сначала Ли — с неизменным блеском в глазах, потом Тен-Тен, чуть более серьёзная, чем я её помнила. Неджи, сдержанный и спокойный, как всегда. Хината, всё ещё пряча взгляд, но ставшая значительно крепче. Сакура, вытянувшаяся и заматеревшая, ставшая этим ещё больше похожа на Цунаде-саму; Шино, Шикамару, Чоджи — я посмотрела на них, и внутри что-то сдвигалось. Какой-то внутренний узел, что держал меня всё эти месяцы, ослаб. Эти лица… живые, настоящие. Я не видела их очень долго. Кого-то пару месяцев, а кого-то больше года. И наконец — Наруто. Последним, как всегда, в помещение зашёл именно он. Но не потому что опоздал — просто остался у двери, задержался, всматриваясь. Мы не виделись три года. И сейчас он казался почти незнакомым — высокий, крепкий, другой. И одновременно с этим такой же упрямый, искренний и живой. — Ребята, рада всех видеть. Наруто, и ты вернулся! — Ха, вернулся и сразу же обалдел, ‘ттебайо! Ни на день оставить вас нельзя, то кадзекаге воруют, АНБУ в плен берут! — Действительно, как это подвиги совершать, да без тебя? — съязвил Шикамару. — Сколько я уже здесь лежу? — Два дня. — подала голос Сакура, сев на мою кровать и взяв меня за руку в качестве приветствия. — У тебя было истощение, в крови нашли кучу токсинов, да и твоему ЖКТ сейчас не позавидуешь. Но ты быстро восстанавливаешься. Через неделю, если всё будет по плану, тебя уже выпишут. Куноичи вместе с присутствующими принялась рассказывать о том, как проходил процесс моего спасения. Ребятам удалось освободить не только меня, но и Фану Шуна, а ещё моих сокомандников. Они также находились где-то в больничном крыле, восстанавливаясь. Узнав всю историю от и до, я поблагодарила каждого за участие, на что получила отмашки и сдержанные улыбки. Может, мы не были одной командой и не каждый из нас общался друг с другом плотно. Но, после того самого злополучного экзамена на чунина, между нами установилась негласная договорённость. Именно по этому каждый из присутствующих в палате знал, что на их месте я бы поступила точно также. Меня не было в деревне почти год. Если и возвращалась, то лишь на короткое время — отчитаться о выполненной миссии перед Пятой и сразу же уйти на следующую. За это время каждый из ровесников успел измениться: кто-то вырос, кто-то сменил привычный образ, кто-то стал ощутимо взрослее, а кто-то и вовсе вернулся после долгого пути. Здесь больше не было тех 13-их генинов, которых я когда-то помнила. Нет. Ныне передо мной стояли молодые шиноби Конохи — зрелые, сильные, уверенные. От вида на них ощутимо перехватывало дух. Но было ли это из-за радости встречи или восхищения, я уже и не знала…

***

Из меня быстро вывели весь тот яд, которым меня пичкали последние недели. Пара капельниц с витаминами, нормальное питание маленькими порциями и настоящий, глубокий сон — всё это вернуло меня к жизни быстрее, чем я рассчитывала. Я снова могла думать ясно и двигаться без боли. — Ты уверена, что не идёшь с нами? — Сакура вскинула рюкзак и посмотрела на меня с тем странным выражением, которое всегда появляется, когда она не хочет признаваться, что ей было грустно. — Уверена, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Хотя внутри всё ныло от едва заметной вины. Спустя 3 года 7 команда снова была вместе, пусть и не в полном составе. Нас едва хватило на то, чтобы обрадоваться встрече, поделиться короткими воспоминаниями, посмеяться над изменившимися привычками друг друга и — как всегда — тихо пожалеть о том, что за это время, увы, не изменилось. И вот теперь нам приходилось расходиться вновь, правда, на этот раз, ненадолго. Многое стало другим. Наверное, поэтому мы и расставались без лишних слов, без упрёков. Почти спокойно. Даже несмотря на то, что Наруто и Сакура отправлялись по следам Саске, а я — нет. Хотя, справедливости ради, это произошло потому, что Наруто вернулся в деревню. А значит, это должна была быть моя последняя миссия в качестве АНБУ. — Где, ещё раз, у них находится убежище? — переспросил лис. — Говорю же, прошло почти две недели, там искать бесполезно. Они скорее всего давно ушли от туда… — увидев, как Наруто стал настаивать, я всё же ответила, — На границе с Песком, к востоку от перевалочного пункта… Я ощутила движение воздуха за спиной ещё до того, как прозвучал голос. — И, да, здравствуй, Марино… — ухмыльнулась я. — Ты тоже уже оклемался? — Разумеется. — спокойно ответил он, перехватывая мятные волосы в тугой хвост. — Готова? Увидев вопросительные взгляды со стороны, я поспешила познакомить друзей друг с другом: — Это мой сокомандник по отряду Марино Исакава. Марино, а это Наруто Узумаки и Сакура Харуно. Меня объединили с ними в команду после выпуска из академии. — Ученики Какаши Хатаке? Наслышан о вас, ребята, очень приятно познакомиться. — обворожительную улыбку со стороны джоунина Харуно встретила радушно, а вот Узумаки заставила подозрительно хмыкнуть. Мы попрощались, я надела белую маску и тут же запрыгнула на ближайшую крышу тихой приграничной улочки Конохи. Исакава последовал за мной. Прежде чем скрываться из поля зрения ниндзя, до меня донёсся обрывок их диалога: — … встречаются? — Даже если да — это не твоё дело, Наруто. Сейчас всем не до чувств… Странное ощущение, почти неловкое, кольнуло меня. Не потому что сокомандники говорили обо мне — а потому что я сама впервые за всё время позволила себе подумать об этом. Покосившись на юношу, бежавшего со мной плечом к плечу до места общего сбора, я стала разглядывать его. По-другому, не так как раньше. Марино был спокойным, местами забавным. И отличным шиноби, чья одежда, в виде чёрной кофты и болотных штанов, не скрывала жилистого, натренированного тела. Да, Исакава был приятен мне, но чтобы мы…и вместе? Казалось, что это было чем-то неуместным и, если честно, меня не цепляющим. Хотя может мне просто стоило подумать получше…?

***

— Чана, привал окончен! — крикнул Зик, натягивая перчатки. Я вздрогнула, выдернутая из собственных мыслей, и быстро закрыла дневник, не дописав строчку. Бросив тетрадь в сумку-мешок, я почти механически потянулась за маской в форме лисьей морды. Пальцы на миг задержались на ребристом каркасе — и я замерла. Три года прошло. Почти не верится. Глянув на татуировку, выбитую на месте шрамов у кисти, я встрепенулась и спрыгнула на землю, оказавшись в небольшой кучке народу. — Отлично! Надеюсь, никто не забыл о том, что нам нужно сделать, да, Учиха? — насмешливо спросил капитан, поблёскивая своей лысиной на открытом солнце. Уже больше года прошло, а он всё ещё за это цепляется… — пробормотала я себе под маску и, не дожидаясь его очередного комментария, направилась вперёд по кронам деревьев, стараясь идти беззвучно и ровно. Правильно ли это было — отрекаться от старой фамилии? Цунаде и Какаши посоветовали хорошенько подумать над таким важным решением, но, что через год, что через три после пробуждения шарингана, я осталась верной своему слову. Ныне на моей одежде маячил тот же красный веер, когда-то находивший своё место на синей футболке с высоким воротом одного непростого 12-него мальчишки. Символ вырезанного клана накладывал ответственность на мои плечи, много косых взглядов, а иногда и проблем, но это, вне зависимости от всего, было для меня нечто правильное. — «Наша главная задача в этой миссии: возвращение украденных документов. Вторичная цель: собрать данные о покровителе предполагаемой группы, получивший документы от Шуна после его попадания в плен к Орочимару. Предполагается, что это может быть один из советников Песка. Речь идёт о репутации кадзекаге и хокаге нашей деревни в том числе. Так что никаких ошибок.» — так звучал доклад Зика, полученный вчера утром. Его голос тогда звучал жёстко, даже для Зика. Но это было неудивительно. Мы всё ещё не отмылись от провала последнего задания. Один из нас погиб, четверо были ранены, трое попали в плен, в том числе важная шишка Шун.  Всплывшие воспоминания неприятно кольнули что-то внутри и дали сил покончить с противником жёстче и быстрее. *Удар *Стон *Звук падающего тела — Вперёд! — крикнул командир, торопя подопечных с проникновением в объект. — Время идёт, разбиваемся на двойки. Задание подходило к концу: большая часть охраны была обезврежена, а к необходимой комнате мы подбирались всё ближе и ближе, ловко уворачиваясь от любых препятствий. Всё шло, как по-маслу, и единственное, что нас тревожило — время. До подкрепления наёмников оставались считанные минуты, а нам нужно было забрать украденные во время прошлой вылазки документы, быстро заметя все следы своего присутствия. Это дело могли бы доверить обычным чунинам или даже генинам, но из-за того, что папки содержали слишком секретную информацию, связанную с договорами каге Скрытых деревень, распоряжение отдали АНБУ. Шаг — бросок — выбитая дверь. Я швырнула кунай — острое лезвие вонзились в колено противника, заставив его завыть и упасть. Рядом мелькнула тень — Марино с силой впечатал локоть в горло другому охраннику. Тот затих в судорогах. — Проверим юго-западное крыло? — спросил он негромко, уже оборачиваясь. — Да. Коридоры тянулись одинаково: серые стены, жёлтый свет керосиновых ламп, один и тот же запах пыли, пота и металла. Всё сливалось. Двери, лестницы, ходы. Пространство перед нами будто путалось. — Чёрт, тут дюжина комнат, — проворчал Исакава, оглядываясь. — Без наводки мы будем копаться до утра. Я вернулась к лежащему на полу бандиту: — В какой комнате документы?  — Ты серьёзно думаешь, что вот так просто тебе скажу, а? — огрызнулся матёрый мужчина. Я сняла маску. Красные кольца шарингана вспыхнули в зрачках. Он даже рта не открыл и тут же показал пальцем на нужную дверь. — Полезная вещь, — усмехнулся Марино, юркая быстрее меня к нужному порогу и дёргая за ручку. — Гипноз, да? — Нет, — пожала плечами я, открывая ящик. — Часто люди боятся того, что не понимают. И этого хватает. На данный момент в моих радужках были все три томоэ, — хотя до этого, очень долгое время, первоначальное число запятых не доходило и до двух. Спустя минуту копания в пыльных шкафах, Марино победно замахал кипкой с сургучной печатью, а после, нехотя, кивнул в сторону стенки, за которыми валялись побитые: — Помнишь, что нам сказали? «— Хокаге приказала избавиться от них, — ответил на вопрос Исакавы Зик. — А может это лишнее? — Они — угроза. Связанные с информацией, которую никто не должен был видеть. Что тут не ясно? — голос капитана звучал резко, почти хищно. — Всё ясно, ясно… — пробормотал мятноволосый, поднимая руки в примирении.» Переборов себя в желании закусить губу, я взглянула в сторону двери. На пороге появился Тойсуне — крупный юноша с черными волосами, собранными в пучёк: — Нашли? — Да. Теперь нужно закончить с теми, что в коридоре. — шепнул Марино, повертев макулатурой в руках. — Кто-то из них же просто наёмных охранник, а не член банды. — в голосе Миуры прозвучала слабая надежда. — Мы можем усыпить их. Лишить памяти, как с тем торговцем в Танзаку. — Мы не играем в доброго шиноби. —перебила я, хотя сама была не в восторге сказанного. — Помните чем в прошлый раз кончилось наше промедление? Приказ был ясен. Никто был не в восторге от предстоящего. И так было почти каждый раз. Не на виду, чтобы не выдавать слабость, а только между нами тремя — из-за доверия друг к другу. За эти месяцы работы в АНБУ, мне казалось, что я смогу хоть немного привыкнуть к теневой части своей работы. Однако, как когда-то сказал Какаши-сенсей — это было сделать невозможно, даже если с момента твоего первого убийства проходили десятки лет. И всё, что ты мог сделать, так это просто научиться отгораживать свои чувства, задвигать их на задний план для того, чтобы выполнить приказ. Вот тебе и истинная задача любого ниндзя, — убивать, когда скажут, чтобы любыми способами защитить хокаге и свой дом. Невольно я вспомнила, как в первый раз лишила жизни человека во время последней совместной миссии 7 команды в Чае, а затем и день, когда уложила нескольких человек на одном из заданий АНБУ, впервые не задумавшись перед тем, как сделать то, что я сделала. Мы достали кунаи из чехла. Я ощутила холод металла в руке и липкое чувство внутри себя. Переглянувшись с парнями, и мысленно извиняясь перед своей 12-ней версией, искренне желающей никогда не становится убийцей, я оказалась, как и парой минут назад, в тёмном коридоре, совсем скоро заполнившимся истошными, короткими предсмертными криками.