Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Поменявшись направлениями с Сакурой, я направилась в сторону леса — туда, где уловила смутный, прерывистый след одного из воскрешённых. В этих окрестностях не пробивался даже мнимый свет от Луны, потому приходилось ориентироваться на местности исключительно благодаря шарингану. Казалось, время, испугавшееся скорой гибели деревеньки, остановилось, — за десять минут бега я не услышала ни одной птицы, хотя их незатейливый голосок в Листе обычно звучал беспрерывно что днём, что ночью. Порыв воздуха — и я инстинктивно отскочила. Тяжёлый кунай вонзился в землю там, где мгновением ранее была моя ступня. Секунда на реакцию — и снова! Второй удар пришёлся чуть выше, в плечо, но я уже перекатилась в сторону, не дав противнику застать меня врасплох. Сложив нужные печати, я одним рывком заточила неизвестного, затаившегося в сумерках, в потоке воды, но вместо победной тишины услышала сильный свист слева. Вытащив из набедренной сумки кунай, я отбила тонкие иглы, нацеленные на мою шею, а затем тут же в другую секунду была откинута в сторону, ударяясь головой об дерево, не падая. Явившая себя красноволосая женщина вышла из тьмы целая и невредимая, обворожительно улыбнувшись. Похоже она прорыла туннель… — стерев грязь с лица и судорожно выдохнув, я попыталась дать заднюю, но резко словила чуть не впечатавшую меня обратно к дереву голень. — Никогда не любила драться с девчонками! Они всегда были слишком слабы, — кареглазая навалилась и неожиданно заставила меня оказаться в яме, окружённой каменным ограждением. Этой ловушки ранее не было! Запрыгнув на край своеобразной камеры, воскрешённая в ужасе отшатнулась, тут же попав под воздействие гендзюцу. Из-за того, что женщина балансировала на узкой поверхности, её тело размякло и полетело вниз. Воспользовавшись её просчетом, я выскочила и, нырнув в густую тень, затаилась. Сердце колотилось, но дыхание держалось ровным. Она выбралась через пару секунд — чертовски быстро. В её руке снова блеснул кунай. — Быстро выбралась, — прошипела я, прижимаясь к коре дерева. — А ты что думала, я тупая? — раздалось в ответ. Женщина метнула кунай, уничтожив моего клона в кустах. — Где ты, милая?.. Выходи-и-и… Пока её внимание отвлекла пролетающая птица — наверное, сова — я подобралась ближе. Замахнулась, чтобы обездвижить её в ближнем бою… Но — пусто. Противница резко исчезла. *Удар — Ха! Ну, что? Давай теперь сыграем в мою игру? — Нет! — я попыталась вскочить, но было слишком поздно. Лес перед глазами моментально исчез. Я оказалась в настолько беспробудной тьме, что даже шаринган не мог считать обстановку ловушки, в которую меня столь быстро заключили. Не желая сдаваться, я сконцентрировала чакру в здоровой руке, намереваясь, как учила когда-то Сенджу, ударить по преграде впереди.

Не успела.

Где-то сзади послышалось трепетание крыльев летучих мышей, и отразившийся от каменных стен звук неосознанно заставил меня на секунду зажмурить глаза. — А? Оглядевшись, я чертыхнулась. «Влипла!» Мечница заточила меня в гендюзцу, нарисовавшее перед глазами изумрудную поляну с густым лесом, не имеющим начала и конца. Странно… Дежавю какое-то… — Чана. — обернувшись, я увидела на соседнем пригорке знакомую фигуру. — Инкуна? Секунда-другая, и русоволосая оказывается рядом. Я осознавала, что всё было лишь иллюзией, но какой же реалистичной! Образ сестры, ставший размытым и нечётким за эти года, вновь приобрёл свежесть и чёткость: шёлковые волосы, заплетённые в две косы, выразительные голубые глаза, тонкие губы…и чёрный плащ с красным облаком, заставивший нервно сглотнуть. — Что, не нравится? — родственница приподнимает бровь вверх, тянет пальцы и ласково касается моей щеки, прямо как в детстве. Это очаровывает, не давая сразу заметить холодное оружие, — тонкая заточка с рукояткой овальной формы моментально вонзается в горло и я падаю, с ужасом понимая, что чувствую боль взаправду. …. — Ох! — я просыпаюсь, как параноик хватаясь за собственную шею. Она цела. Нет боли, раны или дорожек крови. «Ками» Разминая горло, я встаю и оглядываюсь, понимая, что это всё ещё не была тёмная пещера с пушистыми обитателями. Значит ловушка воскрешенной меня всё ещё не отпустила. — Развейсяч — сложив пальцы в крест, произнесла я. — Развейся! Ноль без палочки. Насланное гендзюцу не сходит на «нет» под действием чакры. Значит, выбраться получиться только тогда, когда кто-то со стороны разрушит возведённую хранителем технику. Если, конечно, меня кто-то найдет… Я вновь оказалась в хвойном лесу, вот только на этот раз земля под ногами была заполнена высокими полевыми цветами, отдающими синевой, как чистое, без единого облачка, небо. Остатки паники и пульсация на коже растворились в спокойствии, обнимающим и расслабляющим, пока где-то слева не слышался тихий шорох. Маленький, с коричневой шерстью и белыми пятнышками оленёнок, выскочивший из кустов, донельзя напуганно вытаращился на меня и, не желая рисковать, быстро скрылся где-то в правой части опушки. — Чан! — понимая, чей этот голос, я начинаю давать заднюю, как травоядный, едва скрывшийся из поля зрения секундой назад. — Ты чего? — знакомый осторожно положил дрова перед собой, глядя с искренним с недоумением. «Мне нужно очнуться.» Я жмурюсь в новых попытках освободить запутавшейся разум, но с досадой понимаю, что всё ещё нахожусь на чёртовой поляне рядом с ненастоящим Марино. «Ещё раз» *Удар В тело попадает разряд молнии, — несильный, но болезненный, заставляющий сгорбиться и простонать. «Боже, не могу пошевелиться…!» *Удар На этот раз конвульсия подкашивает ослабевшие ноги, и я падаю лицом в колючую траву, не в силах пошевелиться ни сколько из-за атаки, сколько из-за воздействия странной силы. «Чёрт!» Следом за очередным взмахом энергетического кнута, я не выдерживаю и кричу: — Хватит! Момент, и тело становиться подвластным мне, но всё, что я делаю, так это сворачиваюсь в позу эмбриона, боязливо закрывая глаза. Через мучительное мгновение тишины вновь раздаётся хлопок, за которым следует смертельный разряд.

***

Меня толкали, били, резали, пронзали вновь и вновь, так часто, что вскоре я потеряла последние крупицы надежды выбраться из этой иллюзии. Всё повторялось в замкнутом, выматывающем круге, ломая меня раз за разом. Я пробовала сопротивляться, игнорировать наваждение, затем — убегать, прятаться, даже атаковать. Всё было без толку. Болезненные сценарии с участием близких продолжались снова и снова, давая понять, что выхода из этого ада ждать мне больше не стоило. В какой-то момент я приняла решение и вовсе не открывать глаза даже тогда, когда меня насильно пытались заставить встать, смотреть, бороться. Открыть глаза удалось только тогда, когда следующее мучительное "пробуждение" не наступило ни через пять, ни через двадцать минут. Поначалу я не поверила: передо мной — темнота. Не отрава изумрудной поляны, не липкий свет лживого неба. Просто тьма. Чистая, настоящая. Кто-то или что-то наконец-таки смогло разобраться с воскрешённой. Не смотря на перевозбуждение от окончившейся пытки, мыслить здраво оказалось трудно, — похоже, что я простыла, пока лежала в этом собачьем холоде. А ещё ужасно хотелось пить. С такой пустыней в глотке позвать на помощь будет нереально. А услышат ли меня? Ко всему прочему, повреждённая рука давно начала давать о себе знать, ведь действие обезболящего, введённого ирьёнинами, уже успело пройти. А может быть дело было в этом? Я выбралась из иллюзий благодаря боли? Тогда, с момента моей пропажи должно было пройти не больше нескольких часов. Возьми себя в руки. — оперевшись спиной об глыбу, я сложила ноги в позу лотоса, а руки в печать концентрации. — Твой единственный выход — это набрать немного чакры и попытаться разбить стену. Я старалась не терять самообладания, вспоминая уроки, которые усвоила, проходя миссии в составе 7 команды и отряда АНБУ. Я была не просто человеком, а шиноби, имеющим внутри самое сильное оружие во всё мире — чакру. Именно она была и будет мне кунаем, что защитит, и врачом, окажущим помощь. Вскоре, уже по собственной воле, мне удалось ненадолго задремать, — провалившись в забытые, я сумела направить энергетические потоки на пополнение чакры и, как только набралось нужное количество, проснуться: голова всё ещё побаливала, зато холодный камень немного сбил жар. К чёрту миссии и учёбу, как только выберусь, день, нет, целую неделю буду валяться дома, пить жаропонижающее и отсыпаться столько, сколько захочу. Неуклюже пошатнувшись, я сконцентрировала в руке чакру и с криком ударила костяшками по темнице. Посылался треск, и чёртова преграда развалилась на кусочки, позволяя утреннему ветру проскользнуть через скважину и омыть раскалённую кожу приятной прохладой. Свободна. Выбежав из леса на опушку, я, едва дыша, направилась прямиком в центр деревни. Тело слушалось с трудом, но разум гнал вперёд, не давая замедлиться. Однако стоило мне достигнуть улицы, как дорогу преградили двое шиноби в полной боевой экипировке: — Стой! Кто ты? — строго произнёс один из них, сжимая рукоять куная. Я нахмурилась и указала ниндзям на протектор: — Чана Учиха. Когда на деревню напали, я оказалась в ловушке и только что смогла выбраться. Мужчины достали из сумки какой-то бланк с вписанными туда именами, переглянулись друг с другом, а затем холодно скомандовали: — Руки. Я отступила на шаг, непонимающе моргая. — Руки, — повторил один из, уже доставая наручники. — Это — стандартная процедура. — Подождите! — вскинулась я, но было поздно: холодный металл сомкнулся на моих запястьях. — Что вы делаете?! — в голосе прорезалась паника.  — Не знаю кто ты, но Чана Учиха была убита во время нападения на деревню. — Такого не может быть! Произошла ошибка. Как так быстро… Да погодите же! Сколько часов прошло с нападения? — Часов? — усмехнулся второй джоунин, — С нападения прошло уже 4 дня! Какого Бижду?!

***

Отлично, я в тюрьме. — не веря собственным мыслям, меня пробило на нервный смешок. — Я несколько дней пробыла в гендзюцу врага и меня признали мёртвой, вот так новости! Я прекрасно знала, где находилась, — в одной из камер при допросной Иб​ики Морино. Этот не примечательный домик все гражданские считали обычным складом продуктов для близлежащей кафешки. Но на самом деле именно в этом месте происходили наистрашнейшие для врагов Листа вещи: допросы, пытки, а если ты оказывался бесполезным, то и во все смерть. Условия моей комнаты, с железными прутьями вместо двери, были скудными: деревянная скамейка, прикрученная к бетонной стене, сомнительного содержания туалет за небольшой ширмой и раковина. Благо, мне хотя бы выдали жаропонижающие и немного еды. И как я только не окачурилась за эти дни в голоде и холоде, да ещё и с травмой? Хотя не зря говорят, что если человек попадает под мощное гендзюцу, то может пробыть в нём хоть несколько месяцев, пока его организм полностью не истощиться. В доказательство своим мыслям я смачно чихнула. Кони не двинула, а вот простыла я походу здорово! Из коридора донёсся скрип двери и глухой отзвук шагов. Трое. Среди них был Ибики Морино, те, кто меня поймал, и… Какаши-сенсей. Привычной теплоты в чёрных глазах учителя не было, лишь холод и отрешённость. — Мы нашли её в двух кварталах от северных ворот. — Да, Чана с остальными в тот день действительно сражалась там. — кивнул Хатаке. — Доложите об этом Пятой, и найдите очевидцев её смерти. Безимянные ниндзя послушно кивнули командиру и незаметно скрылись. — Я задам тот же вопрос, что задаю всем, кто сюда попадает: будем по-хорошему — или по-плохому? — нагнувшись вперёд, спросил мужчина со шрамами на лице. — Я расскажу всё. Мне нечего скрывать. Нам всем важно прояснить ситуацию. — спокойно ответила я, стараясь вновь не впасть в зарождающуюся внутри истерику. — Славно. Морино вскоре покинул коридор через ту же дверь, что и дежурный, оставив нас с сенсеем одних. Я ожидала, что Какаши также не задержится, поэтому просто подобрала по себя ноги и положила на них голову. — Надеюсь, ты понимаешь, что это необходимо? — Да… — кивнула я, не поднимая глаз. — Никогда не думала, что окажусь по эту сторону решётки. — неудачно пошутила я, в тайне радуясь, что взрослый остался рядом. — Вы верите мне, сенсей? — Было бы хорошо, если бы это была ты, — слабо улыбнулся мужчина. — Но все факты говорят против тебя. — Полной недели не прошло… — пробормотала я, с каждой секундой нахождения в клетке чувствуя себя всё хуже. — …а вы меня в список мёртвых внесли, даже не найдя тело? — Очевидцы видели, как один из нападавших замуровал тебя в камне, а затем раздавил. Было предложение, что это была лишь иллюзия, ведь несколько шиноби также пропали без вести, а позже были найдены живыми. Тебя все эти дни искали в заданном районе, но найти так и не смогли. Теперь стало понятно, почему меня так рано прекратили искать. Все признаки были на лицо: исчезновение чакры, очевидцы моей «смерти», безрезультатный поиск… Уйти или унести меня не смогли бы, потому что Лист на тот момент невозможно было покинуть без следов, но и без проверки довериться моей истории было невозможно. Враг мог вновь заявиться к нам в любую минуту и в любом обличии, откуда ж взрослым было знать, что я точно говорю правду? Через минуту-другую Хатаке ушёл. А через жесть минут меня вывели из камеры и направили в допросную. Комната эта выглядела, как могильная камера, сделанная руками перфекциониста. Ни окон, ни вентиляции. Лишь гладкие, ледяные стены, выложенные серой плиткой, а под потолком — лампа, издающая раздражающе-жужжащий свет. Зайдя внутрь, я наступила на засохший сгусток крови. Такие следы были и на плитке у стен, и даже под столом. Еле заметные, но не скрытые. Так себе местечко. — Садить, — скомандовал вошедший Ибики, — И рассказывай всё без утайки, с самого начала. — джоунин, казалось, смягчился, будто пытаясь создать впечатление непринуждённой дружеской беседы. Получалось у него не очень, но я всё равно начала говорить: — В день нападения ко мне пришёл Неджи Хьюго. Нас с ним сдвинули с постов и направили к северным воротам. Через них же в деревню проникла группа неизвестных. Они подняли купол над деревней и обрушили на нас валун. Оказалось, что это был старый могильник… с мертвецами. — Какая была ваша реакция? — Я применила технику, недавно отработанную с Какаши-сенсеем. Удержала обрушение, но получила ожог чакроконтрольной плоскости. — я подняла забинтованную руку. — Затем, из-за сообщения, переданного от Конохомары Сарутоби, мы выдвинулись в сторону электростанции к Асуме-сенсею. Он же и дал нам команду разделиться, чтобы разобраться с воскрешёнными ниндзя-хранителями. Тот, на которого в следствии наткнулась я, использовал дотон. Я оказалась внутри, попыталась его пробить, но вскоре поняла, что… — …оказалась в гендзюцу? — Да, — подтвердила. — Мощном, многослойном. Там время текло иначе. И выйти из него было также сложно, как из под воздействия шарингана. — Что именно ты видела? — Изумрудную поляну. Пытки. Сестру. — Уточни. — Мою сестру. Она… Убила меня. За ней то же самое со мной сделал мой сокомадник по АНБУ. Затем Итачи Учиха. Саске Учиха. Члены 7 команды. Мои наставники. Этот список можно продолжать долго. — И как ты смогла выйти из гендюцу? — Точно сказать не могу. Возможно из-за того, что летучие мыши воскрешенной умерли. А возможно из-за того, что я совсем перестала сопротивляться или пытался как-то перехитрить происходящее. — И ты подумала, что прошла всего ночь? — Да. По ощущениям — так и было. Но когда я добралась до деревни меня оповестили об обратном. — Говоришь складно. — Ибики встал из-за стола, заходив по допросной. — Мои люди проверили тебя, твою чакру. Ничего подозрительного. Однако есть то, что пока не сходится, — он остановился и посмотрел на меня в упор. — Гендзюцу исчезает вместе с чакрой исполнителя. А тот, кто его наложил — был уничтожен. Ты должна была освободиться сразу. Почему же этого не случилось? Я не знала. И молчание было лучшим ответом. Джоунин не стал добивать меня этим вопросом — просто кивнул сам себе и вышел из комнаты. Прошло почти полчаса. Воздух в камере стал тяжелее. Плотнее. Я уже начала дрожать — от холода или от нервов, неясно. Поэтому когда дверь вновь открылась, я не сразу поняла, что слышу: мягкие шаги, шелест медицинских сумок. — Учиха Чана, — сказал вернувшийся Ибики, — Информирую, что в течении двух недель за тобой будет установлено наблюдение. В остальном же наш допрос окончен. — он сделал короткую паузу, а потом, впервые, сказал это не как палач, а как человек. — Ты можешь идти. Один из медиков, вошедших в допросную, оказался тем же ирьенином, что подлатал меня после применения Грома Волы. Бросив взгляд на мою руку, он негромко пробормотал: — Это я накладывал эти бинты. Ей бы в лазарет, а то ожог выглядит совсем скверно. А я сидела. Всё ещё. Будто ждала, что кто-то скажет: «Шутка. Ты никуда не пойдёшь». Но этого не последовало. Я действительно могла встать и покинуть это жуткое место.