Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Сознание возвращается резко, будто удар по затылку — и сразу же накатывает удушье, воспоминание о воде в лёгких. Горло выворачивает изнутри, я подаюсь вперёд, но... не захлёбываюсь.  Глаза. Эти глаза, такие страшные… Мама… По виску скатилась холодная капля пота и, преподнеся ладонь к груди, я чётко услышала своё сердцебиение. Неровное и болезненное. Попытка сфокусировать взгляд, как и напрячь мышцы, провалилась, — спину обдало ноющим спазмом, как после трёхчасовой тренировки. Миссия. Озеро. Команда Куренай. Гурен. Трёххвостый. Вода. Удар. Провал. Здравый рассудок возвращается ко мне постепенно. Под ногами чувствуется холод, в носу стоит запах крови. А ещё хочется пить, страшно. Нахмурившись, я поняла, что на глаза была одета чёрная плотная маска, — предприняв попытку снять ткань, послышалось бряканье железа. Наручники. Я вновь дёрнула запястьями и в ту же секунду резкая боль пронзила мой затылок, заставив вскрикнуть. В кожу, где-то за ухом, была воткнута неглубокая игла, побудившая зашевелить болтиками быстрее: на мне был ошейник, блокирующий чакру, и наручники, сковывающие движения, я сидела на холодном полу и была готова убить за стакан воды.

Ошибки быть не могло.

— Проснулась! — послышалось открытие двери, и в камеру зашёл тот, чей голос я узнаю из тысячи, — Ну и ну, как и ожидалось, мы с тобой встретились…. — Идти к чёрту, Кабуто! — Не шевелись. Почувствовав приближение, я забрыкалась, но, грубо придавив мою шею к кладке, нукенин ввёл что-то под кожу, — действие вколотого заставило всё внутри обмякнуть. Таращась в плотную ткань, я с ужасом осознавала, что более не могла пошевелиться. От слова совсем. — Не бойся, трогать тебя не буду, — благородно произнёс сероволосый, сняв кандалы и взяв меня на руки, — Давись у себя в мыслях, сколько хочешь, но даже пальцем дёрнуть у тебя сейчас не получиться. Как же я жалела, сильно жалела, что не успела сказать в догонку пару едких слов, когда Якуши вошёл в камеру. Если бы знала, как всё обеонётся, то заорала бы на всю эту шарашкину контору так, чтобы Орочимару вздрогнул где-то в своём кабинете. И добавила бы, что когда я обязательно выберусь, то выверну жителя Звука наизнанку, оставив медленно умирать где-то в грязи. Чем ты меня напичкал? Сколько прошло времени? Как я тут очутилась? И куда ты меня несёшь?! — мысли бились об стенки собственного сознания, пока я покорно лежала в чужих руках и пыталась запомнить последовательность поворотов, коих в этом подземелье явно был не один десяток, — Прямо по коридору тридцать шагов, налево, пятьдесят шагов, четыре ступеньки, и снова заворот налево. Шли мы недолго и, как бы не было противно, пока я находилась рядом с Кабуто, то смогла согреться, — ведь в камере было, на самом деле, ужасно холодно. «Тёплые» объятия вскоре сменились контрастной ледяной металической поверхностью. Операционный стол. Чёрт, дело плохо. Похоже, на этот раз всё не обойдётся какими-то уколами и насильственным заключением в клетке… — Так, будь паинькой, и проглоти это, — чужие пальцы впихнули что-то в рот, но я упрямо оставила на языке три капсулы овальной формы. Сразу вспомнились жестокие наставления, которым нас учили в АНБУ, — если схватили, а возможности выбраться нет, лучше убить себя, чем выдать ценную информацию или позволить врагу использовать себя против деревни. В своё прошлое заключение я не смогла этого сделать, но сейчас, пока этот слизняк принялся вливать мне воду, я и вправду постаралась просто удавиться, лишь бы не испытывать судьбу и не знать, для чего в этот раз понадобилась отступникам. К сожалению, воплотить задуманное так и не получилось, ведь пара хлопков по спине рефлекторно вынудили откашляться. Следом за этим послышались взмахи и шум, — черноглазый сложил печати, а после прикоснулся к моему плечу, ударив кожу незначительным разрядом тока и, видимо, триггеря появление незамысловатого узора. — Отлично, а теперь, по-доброте душевной, расскажу, что же с тобой произошло… Это всё было частью плана Орочимару. Сообразительный урод знал, что Гурен привяжется к парнишке, имеющим влияние на биджу, как знал и то, что Юкимару проявит настоящую силу только тогда, когда куноичи окажется в смертельной опасности. Но я немного подпортила идеальные расчёты, влетев прямо в запечатывающий барьер, что почти окончила формировать Шизуне. Произошёл сбой и, пока это никому не было известно, но я вполне могла стать джнчурики или, по-крайней мере, забрать часть силы монстра, ведь процесс закрытия доступа к зверю так и не был завершён — это стало очевидным предлогом, одним из стимулов, чтобы меня похитить. Новость о попадании прямо в запечатывающее поле заставило сердце вырываться из груди, плюя на всю натренированность и обещание не терять рассудок. Я впала в отчаяние. Такое же неконтролируемое отчаяние, как в ночь ухода Саске из деревни. Я джинчурики?! Да и ещё без контролирующей печати, вы смеётесь?! А как я вернусь в Коноху? И вернусь ли? Что теперь будет? И что я теперь натворю, будучи под их контролем? Желудок скрутило от понимания, что, ныне, я была опасна для близких, — опасна ровно также, как и Рин Нохара когда-то. — Очень удачное стечение обстоятельств, — внимательно следя за мелкой дрожью моих плеч, Якуши продолжил, — На самом деле господин очень рад тому, что случилось, ведь твой брат в последнее время… Скажем так, ведёт себя очень скверно и, раз его волю подавить не получается, значит, мы воспользуемся тобой. Как только окрепнешь, твоё тело станет запасным вариантом, на случай, если переселиться в Саске у Орочимару-сана не получиться, — последнее юноша произнёс прямо над моим ухом, опаляя кожу тёплым дыханием, — …А теперь вставай. После приёма противной субстанции вперемешку с медикаментами, я не почувствовала никаких изменений. Возможно, здесь роль сыграла истерика, перекрывающая другие незначительные факторы, однако, когда Кабуто скомандовал, я ошарашено поняла, что только что послушно вскочила с места. Какого черта?! НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! Учёный снял чёрную повязку, ранее давившей на глаза и, предугадав опасность, тут же произнес: — Никакого шарингана.

И я послушалась.

Мне ничего не оставалось, кроме как буйствовать внутри себя и рассматривать всё то, что находилось рядом: за ухмыляющимся ниндзя стоял ряд стеклянных полок с банками, пробирками и коробками, а сама комната представала из себя неуютное, освещаемое лишь несколькими факелами, помещение с причудливыми узорами на плитке и стенах коричневого цвета. Почти также выглядело их убежище, находившиеся рядом с Песком. — Шаг вправо. Ноги дали в сторону, и теперь я могла увидеть решетчатую дверь с прозрачным окошком по середине, — через мутное стекло проглядывался серый коридор. — Прыгай. ХВАТИТ ИЗДЕВАТЬСЯ НАДО МНОЙ! — Отлично, — сладко улыбнулся медик, приказывая прекратить. — А теперь за мной. Мы зашагали прочь из лаборатории, проходя через узкий холл, — не прекращая попытки дёрнуть хотя бы пальцем, я безрезультатно металась, вновь и вновь пытаясь вернуть себе контроль, но четно. Преодолев тёмный проход и оставив позади ряд темниц, мы поднялись по массивной лестнице на верхний этаж, являвшийся более светлым из-за электрических ламп на потрескавшемся потолке. Пройдя ещё немного, подопечный санина пропустил меня в пустое помещение, в наличии которого был лишь одинокий стол, да и длинный нож на нём. — Приведите. Я захотела вздрогнуть, так как из-за тёмных углов пространства показались ниндзя Скрытого Звука, что мигом покинули нас. Из-за ошейника я не могла ощущать чью-то чакру или же использовать её, поэтому по чуткости и способностям находилась на уровне обычного человека. Точнее, нет, даже ниже, ведь все мои пять чувств, казалось, ныне были жутко притуплены. Спустя какое-то время неизвестные вернулись с заключённым: мужчина лет за 40, в потрёпанной одежде и без знаков отличия. Можно было предположить, что в заточении несчастный пробыл недолго, ведь силы, как и не сломленный дух, всё ещё были при нём. Едва пленник поднял подбородок, я ужаснулась, признав в лысом ниндзя капитана Зика, возглавлявшего отряд Г-24, в котором состояла и я. Последний раз я видела джоунина на дне рождения Тойцунэ, и он был единственным, кто не выпил сакэ, т.к и без горячего отлично умел веселиться, даже несмотря на тяжёлый, порой отталкивающий характер. Вглядываясь в знакомые черты, меня заколотило, — настолько сложно было поверить, что джоунин оказался здесь, в плену у Звука. Марино, Ибики, Лу, да кто угодно из наших, не таких опытных и смелых, ещё ладно, со скрежетом в зубах, принять было можно, но лидера, так многому нас научившему? Немыслимо. — Учиха…? — привычный насмешливый баритон отсутствовал, вместо него остался лишь хриплый голос. Похоже сорвал связки, и неудивительно. С виду, капитан был в порядке, но синяки по всем открытым участкам кожи говорили об обратном, — ему тоже вкалывали всякую дрянь, ставя эксперименты, как над кроликом. — Возьми нож, — безэмоционально кинул Кабуто и, наперекор показываемой скуке, с интересом стал наблюдать. Я вопила, кричала, противостояла, билась внутри себя, а рука, тем временем, с удивительной лёгкостью схватила массивное остриё, похоже на мачете, со стола. — Чана, ты этого не сделаешь, так ведь? — осторожно начал джоунин. — Эй?.. Ты на их стороне? Чёрт подери, какого…?! — заключённый остановился в жёсткой ругани, вновь заглянув мне в лицо. Сейчас, я могла контролировать лишь глаза, поэтому без остановки плакала, старалась всеми возможными путями показать, как мне было жаль. К счастью, член АНБУ понял всё быстро, вспыхнув новой яростью, на этот раз, направленной не в сторону своей подопечной: — Что вы, ублюдки, с ней сделали?! — Убей. Одно лишь слово со стороны бессердечного ирьёнина, и я прошлась сжатым клинком прямо по мужскому горлу. Оружие оказалось острым, а приложенная сила — колоссальной, поэтому взмах моментально отделил тело от головы, заставляя отрубленное перекатиться куда-то в угол подсобки. — Повернись, — прошептал Якуши, и тело вновь, как тряпичная кукла, двинулось, так и не дав мне разглядеть результат своей работы детально. Будь воля, я бы уже лежала, трясясь от шока, однако, вместо этого, сердце спокойно отстукивало нужный ритм, ноги всё ещё твёрдо стояли на земле, и только лишь ладонь немного пошевелилась, и то, чтобы отбросить окровавленный предмет в сторону. Что же касаемо души, то она безбожно молчала, не напоминая о себе ни болью, ни отрицанием, ни злостью, как будто бы что-то важное внутри сломалось, и я совсем перестала чувствовать и воспринимать реальность. Переживания, отныне, отошли на дальний план, ведь всё в одну секунду перестало быть таким важным после того, что я натворила. — Ого-го… — протянул нукенин, с любопытством вглядываясь в моё спокойное лицо, — Поздравляю… Орочимару будет этим доволен. До меня сразу же дошло, что имел ввиду этот человек, — он пробудился. Ровно также, как и много лет назад, но, ныне, переходя в следующую фазу и нарекая чудовище, находившееся в руках у врага, носителем мангекё шарингана.

***

Когда дверь за моей спиной захлопнулась, а звук шагов Кабуто отдалился, я ненадолго встала в проходе, сжимая в пальцах мокрую тряпку. Ирьенин дал её мне, чтобы вытереть руки, и теперь она была тяжёлой, насквозь пропитанной чужой кровью. — «Следуй в свою камеру» — воспоминание о приказе Якуши отозвался в голове невыносимым зудом, толкнувшим меня вперёд. Я не смотрела по сторонам, не вчитывалась в форму коридоров, не искала глазами вентиляционные шахты, замки, слабые места. Не анализировала. Не думала о побеге. Хотя шла по базе врага. Странно, правда? Тело выполняло команду, а здравый рассудок ничего не предъявлял. А был ли он при мне? И что теперь мог значить, если не остался в кровавой подсобке, вместе с охладевшим трупом члена АНБУ? Вернувшись на каменную лестницу, я столкнулась с тем, кого так сильно когда-то хотела увидеть — это был Саске. Юношеское лицо попыталось остаться беспристрастным, но напряжённые плечи его выдали. Учиха не ожидал увидеть меня здесь, не вот так, не в этом состоянии. — Чана? Он сказал это осторожно, почти удивлённо, словно не верил собственным глазам. Но я не ответила. Не остановилась. Не замедлила шаг. Даже не посмотрела в его сторону — просто прошла мимо. Где-то на границе сознания всплыл наш последний разговор — тогда, в Конохе, когда я ещё верила, что могу его остановить. Мы спорили. Я кричала. Он молчал, как будто всё уже решил. А я всё не могла понять, что для него было важнее — месть или одиночество. Это воспоминание не вызвало ни злости, ни сожаления. Оно просто всплыло в памяти, как факт, напоминание о случившемся. Думаю, если бы у меня возникла такая возможность ещё пару часов назад, то я бы наверняка вцепилась в эти напрягшиеся плечи и высказала родственнику всё, что накопилось за эти годы. И ужасно бы возжелала просто поговорить с ним. Даже без намёка о возвращении в Лист или упрёка в его выбранном пути. Лишь бы на мгновение, как в детстве, у нас бы выдалась минутка поговорить о чём угодно. Но то было раньше. Сейчас же, при виде знакомого лица, внутри меня ничего не дрогнуло. Мне было абсолютно всё равно. Я спустилась вниз, и только когда за спиной стих голос Саске, обернувшийся в эхо, я вновь попыталась прислушаться к себе. К тому, что должно было быть душой, что раньше отзывалась болью, виной, гневом, страхом — чем угодно. Но оно так и не промолвило ни слова.

***

— Вставай! — голос дошёл сквозь сонную пелену не сразу. — Живо! Голос пробился сквозь тягучую, вязкую дрему, будто кто-то кричал из-под воды. Сознание всё ещё блуждало где-то в тени, но тело уже подчинилось — будто по инерции. Я легко поднялась с постели, не осознавая, зачем и куда. Лишь сухая мысль мелькнула в голове, будто чужая: Лучше бы не просыпалась, чёрт возьми… К моему удовольствию, в этот раз Кабуто был до жути напряжён, — на его лбу скопилась испарина, а ноги чуть дрожали. — Держи. И иди за мной, — он швырнул к моим ногам оружейную сумку и тут же развернулся к выходу из комнаты, которую мне выделили после того, как я попала в логово и была подчинена чужой воле. Я наклонилась, подняла её, пристегнула к бедру и заметила на себе другую одежду: чёрная футболка без рукавов поверх кофты-кольчуги, серые штаны до колена, завязанные на фиолетовой верёвке и высокие черные сандали. В голове раздаётся тихий протест, ведь я совершенно не помнила, когда успела сменить одежду, но всё быстро стихло, утонуло в вязкой апатии. За эти беспамятные дни (или недели?) я уже привыкла к тому, что являлась лишь вещью, не способной ни на что самостоятельно. Не думаю, что, даже если бы захотела, смогла бы вспомнить, как долгого я пробыла в заточении. День и ночь смешались, иногда позволяя помнить свою жизнь среди армии санина, а иногда и вовсе заставляя совершенно выпадать из происходящего. Наверное, здесь всё зависело от дозы препаратов и корректировки контролирующей печати, что каждый вечер перед сном проверял на мне Кабуто. Чириканье ботинок по бетонному полу, пролетающие мимо чахлые закутки и комнаты быстро сменились яркостью красок. Мы вышли на улицу, но окруживший нас лес оказался мне не знаком. — Скоро встретишь своих любимых друзей. — сказал сопровождающий и обернулся. — Ты должна разобраться с ними, ясно? — протянув к моей шее руки, Кабуто снял ошейник, что до этого блокировал мои силы. — Они к югу от сюда, идём. Драться на смерть с друзьями?

Да, и что такого?

Это неправильно. Оказывается, я успела схлопотать раздвоение личности. Когда в голове успел появится второй голос? Первый был будто бы чужой, лишённый страха и сомнений. Второй — слабый, ускользающий, человечный, но всё ещё мой. Разбушевавшийся спор раздразнил нервную систему и побудил меня со злостью сжать кулак. Я почувствовала это. Движение было не рефлекторным, не как результат приказа, а моё собственное желание. Медленно, осторожно я пошевелила пальцем вновь. Затем другими… Я могу двигаться! — не поднимая руки, медленно, осторожно я коснулась пальцами оружейного мешка, потому что действительно этого захотела. — Освободилась… — углубившееся дыхание вызывало нездоровую эйфорию. — И это значит… Мой взгляд упал на фиолетовую футболку сопровождающего, и губы сами собой растянулись в хищной, голодной ухмылке. …Он оплошал! По какой-то странной, почти чудесной случайности Кабуто допустил ошибку. Возможно, не досмотрел за печатью. Возможно, неправильно рассчитал дозу яда. А может, просто устал — стал небрежен. Неважно. Главное — яд, который раньше отравлял мою волю, теперь начал расщепляться, растворяясь под напором чакры, проснувшейся глубоко внутри. Это был шанс на побег… Однако, вместе с этим шансом пришла мысль, сладкая и ядовитая: убить его. Задушить прямо здесь, в спину, пока не ожидает. Эту фантазию я прокручивала каждую ночь, каждое проклятое утро, с того самого дня, как он стал проводить эксперименты и поставил на меня клеймо. Но вместе с желанием появилась и тень разума, о которой я почти забыла. Если убью Кабуто сейчас, последствия могут быть не такими, как я надеюсь. И будущее уже точно не будет таким, каким я его знаю.

А тебе есть до этого дело? — шепнул тёмный голос. — Тебе действительно не всё равно?

Я замерла, отчасти испугавшись того, насколько честным оказался этот вопрос. А что, если нет? Я не знаю, что теперь чувствую ко всем, кого знала, но о цели своей не забыла… Что же пересилит — холодная дальновидность, что годами росла во мне, как сорняк на выжженной земле, или минутная вспышка боли, зовущая к мести? Убив Кабуто, я, возможно, разрушу ход будущей войны. Ослаблю врага. Или… создам почву для куда худшего. Кто сказал, что на его место не придёт нечто сильнее, беспощаднее, чем он сам? И если так, то кровь, что уже пролилась, окажется лишь началом. Возможно, и не я одна заплачу за этот порыв. В воспоминаниях всплыло лицо капитана Зика, затронув внутри что-то маленькое и живое. …Я не буду убивать не винных. И никто с моей лёгкой руки не станет кем-то уничтожен. Мне это не нужно, я хочу быть вдали от этого всего, и просто…

«Просто», что…?

Честно? Я больше этого не знала. Прошло всего ничего, но Лист, друзья и дорога, которую я раньше считала своей — теперь казались далекими, чужыми, будто из другой жизни. Я не могла и не хотела возвращаться туда. Не из страха — из честности. Потому что стала чем-то другим. Слишком другим.

А что тогда ты будешь делать сейчас? Позволишь себе убить спасательный отряд?

Нет. Но и вернуться в деревню я не могу из-за неконтролируемой силы, да и не хочу.

И что же предпримешь?

Несильно раню, либо просто вырублю.

Гениально, а дальше? Что ты будешь делать дальше? Пустишься в бега?.. Идиотка.

А что предлагаешь ты? Убивать и грабить, чтобы заполнить пустоту внутри? Такого не будет. Я запуталась, и многого не понимаю, это правда, но знаю точно, что в деревню не вернусь. В это время, мы вышли к лугу. Трава, утоптанная в беспорядке, указывала на недавнюю битву. Присев в кустах, я уловила знакомые ауры — яркие, узнаваемые, как отпечатки пальцев. Вот — Какаши-сенсей. Уверенный, точный, неумолимый. В отдалении — землетрясение, рассекающее почву трещинами: Сакура. Проблески других чакр коноховских ниндзя. Ученики Асумы, Куренай, Гая, Какаши…Все они были здесь. — Вперёд, — произнёс Кабуто и остался в тени, позади, как будто специально давая мне «свободу». Когда мы вышли из кустов, сражение затихло почти сразу. Вражеские ниндзя, словно по команде, отступили, оставляя поле пустым. Подойдя достаточно близко, так, чтобы разглядеть друг друга, я услышала удивлённые ахи: облегчение, удивление и, в конце-концов, непонимание. Внутри же меня не было ни радости от встречи, ни грусти от долгой разлуки, лишь пустота. Это подкармливало тень внутри, хоть и не перевешивало чашу весов в пользу того, чтобы на полном серьёзе загубить противников. — Чана, 'ттебайо! — из толпы выскочил неугомонный блондин, но его улыбка в мгновение исчезла, когда лис оглядел меня с головы до пят. — Чана… Что происходит? — слева, мягко, почти осторожно, прозвучал голос Какаши-сенсея. Я не обернулась к нему. — Она теперь с нами, — лениво отозвался Кабуто, положив мне руку на плечо, как на собаку. — Чудно, не правда ли? Двойное шипение в голове не оставило сомнений: позже я точно переломаю ему что-нибудь. Спину, ключицу… пальцы. Медленно. Из-за спины Наруто вышла Тен-Тен. Сдержанная, но с напряжённым прищуром, как перед броском. А следом за ней — Неджи. Раньше, от одного его взгляда у меня перехватывало дыхание. Теперь же создавалось чувство, будто того времени просто никогда не было или оно растворилось в чём-то чёрном и вязком. — Покажи им, на что способна, — прошептал Кабуто, улыбаясь. — Не сдерживайся, хорошо? Я надеялась, что группа отступит без боя, поэтому позволила чему-то мощному внутри резко сорваться с цепи. Вокруг тела тут же образовалась фиолетовая сфера с оранжевыми вкраплениями — это было похоже на то, что происходило с Наруто, когда тот начинал пользоваться силой Девятихвостого. Только вот покрывался подросток рыжей оболочкой, что наталкивало на мысль о том, что имеющаяся во мне часть кьюби просто смешивалась с моей аурой. Помнится, когда это произошло впервые — Кабуто страшно ликовал. Всё произошло за долю секунды. Я сорвалась с места и метнулась к первой же цели — Тен-Тен. Её глаза расширились, но тело уже реагировало — уход, перекат, блок. Почти успела. — Чана, остановись! — выкрикнула Такахаши, схватившись за свой свиток. Поздно. Куноичи схлопотала удар по груди и, отлетев по касательной, сбила с ног Хинату, — та упала рядом, прижавшись к земле. Вернувшийся контроль над своими движениями опьянял, но я не позволила себе причинить девушке сильный вред. Лишь заблокировала потоки её чакры, чтобы, в дальнейшем, ученица Гая не мешала. Мне просто нужно было запугать их, пустить пыль в глаза и, дождавшись отступления, немного поиграть со своим «смотрителем». — ТЕН-ТЕН, ТЫ В ПОРЯДКЕ?! — Рок Ли рванулся к сокоманднице, не предприняв попытки напасть на меня следом. Умно. Осторожно. А главное — правильно. Я всё ещё надеялась, что они вот вот отступят. — Стой, Наруто! — Ямато схватил блондина за плечо, едва тот не сорвался. — Она под контролем, ты же видишь. Сейчас она не с нами. — Знаю! — глухо рявкнул Узумаки и агрессивно уставился на Кабуто. — Что ты с ней сделал, ублюдок?! — Не важно, что именно я сделал. Важно то… — Якуши садистски улыбнулся, увидев, как в руке у Наруто образовался расенган. — …что добраться до меня вы не сможете, не убив Чану. Защищай! Мне пришлось повиноваться. Увидев, как я материализовалась между ним и Кабуто, Наруто испугался и в последний момент развеял опасную технику, схлопотав от удар по лицу, от которого генин улетел в сторону. В ответ на это меня атаковали деревянные штыки, от которых я успешно отпрыгнула: — Стихия огня: Огненный шар! — огромный раскалённый сгусток врезался прямо в ветви, быстро добравшись до плеч Ямато, которого принялся тушить стоявший рядом Сай. Столько силы у тебя ещё никогда не было. — прошептал тёмный голос, опьяняя. — Придётся с ней драться, — не без тени в голосе объявил Какаши-сенсей. — Но это же Чана! — едва поднявшись, отчаянно вскрикнул Наруто, пока на меня налетел принц жуков. — Нужно что-то предпринять! Активируя мангекё шаринган, заставляя некоторых понимающих в гендзюцу пораскрывать рты, я без усилий сваливаю Шино с ног, а следом уничтожаю нарисованную птицу с сверху, — водяной водоворот раздавливает чернильный рисунок, попутно унося члена Корня на другой край поляны. Следующим становится Акамару, — ранее дружелюбный пёс с рыком впивается в ногу, грозясь и вовсе оторвать её. Но, не смотря на боль, я хватаю гигантскую собаку за шкирку и яростно отбрасываю в сторону. Животное с глухим стуком влетает в дерево, визжит и грозно тявкает, но ближе более не подходит. Взгляд падает вниз, и я отмечаю, что рана на икре сама по себе затянулась, подтверждая, что во мне действительно была заключена сила, дарующая телу регенерацию. — Чана, я приказал тебе убить их! — выкрикнул Кабуто, явно разозлившись на мою медлительность. Чёрт. В отместку за своего патрона Киба пошёл в атаку без предупреждения. Он метнулся вперёд, замахнулся кулаком, но я увернулась, позволив импульсу чакры нарушить его равновесие. Подножка, точный удар по шее — и Инузука бездыханно падает на землю, создавая для Якуши видимость, что я действительно его прикончила. Шаг в сторону сделать не получилось из-за теней. Они впились в землю, оплели мои лодыжки, остановили мышцы. Шикамару. Не давая стратегу и шанса успеть закрыть веки, я принуждаю его ослабить хватку, чтобы окончательно не впасть в моё гендзюцу. — 64 касания небес! Так, кажется, этим меня хотели отвлечь. Удары Неджи были смертоносными — быстрые, точные, рассчитанные на полное отключение потока чакры. Но мой шаринган видел каждый из них. Я отскакивала, скользила по траве, вращалась, отвечала — но не в полную силу. Поняв, что бой стал растягиваться, я заставила шатена уйти со мной в сторону, подальше от столпотворения. А затем, в нужный момент обхватила столь неуловимые ладони, останавливая их в паре сантиметров от своего живота: — Уходите. Краткий сигнал со стороны застаёт члена побочной ветви врасплох. Я использовала его растерянность и в следующую секунду сбила с ног, уложив Неджи на землю с такой силой, что воздух вырвался из его лёгких. Он остался лежать, не двигаясь, осознавая, что я могла его добить, но не сделала этого. Боясь, что в следующую секунду я всё таки убью противника, Какаши-сенсей молниеносно оказывается рядом и также пытается сбить меня с ног. У него, как и у меня, активирован шаринган, поэтому наше сражение превращается в размытое пятно для всех остальных. Джоунин напряжён, капли пота градом скатываются по вискам, скрываясь за маской, показывая, что, ныне, сражение даётся этому шиноби действительно нелегко. И мне в том числе, потому что я уже чувствовала, как внутреннее пламя рвётся наружу. Чем больше по венам разносилась сила кьюби, тем труднее становилось вести игру по своим правилам. Бой с сенсеем длиться ещё дольше, чем с Неджи, — опыт этого человека давал о себе знать. Но вот моя рука врезалась в его грудь — сильнее, чем я рассчитывала. Сенсей отлетел назад, но устоял. Я, не давая ему опомниться, рванулась следом и схватила зелёный жилет. Ногтевые пластины, заострившись, упёрлись в плотную ткань, готовые прорвать и плоть, но я сдержалась. Его шаринган блеснул, а моё лицо исказилось в рычании. Внутри всё рвало, хотелось больше. Оно кричало. — Уходите, — повторила я, клацая зубами. — Мне… сложно это контролировать. Он понял. Его глаза чуть прищурились. Но прежде чем он успел сказать хоть слово — ударил. Прямо в живот. Сильно. Я закашлялась и отпрянула, позволяя ему вырваться. Это был сигнал. — Какаши, — к тяжело дышащему подбежал Ямато, одной лишь интонацией сообщая союзнику что-то очевидное. Какаши не спорит и тут же объявляет об отступлении. Где-то слева зло кричит Наруто, пока его удерживает Сакура вместе с Чоджи. Капитан что-то говорит ему, из-за чего блондин бросает на меня последний взгляд, и, видя, как один за другим союзники испаряются, так же следует за ними. Они не были готовы сражаться со мной — это факт. Не потому что были слабы. Как минимум сил Какаши, Ямато, Наруто, Сакуры и Шикамару уже было бы достаточно для того, чтобы меня обезвредить. Просто они не ожидали, что всё будет именно так. И уж тем более не планировали меня убивать. Пока что. — Идём. — холодный голос Кабуто прерывает мой длительный взгляд, направленный на кроны, в которых скрылись противники, а затем на шее чувствуется привычный щелчок. — Я не доволен Чана. Кажется, что таблетки начинают терять контроль над тобой… Надо будет увеличить дозу.

***

Вернувшись в убежище, я мгновенно поняла, что что-то идёт не по плану: гулкое дрожание бетонных стен, всплески взрывной энергии, доносившиеся снизу... Всё говорило о том, что Саске наконец-то начал свой бой с Орочимару. И судя по звукам — дрался он яростно. Смертельно. Якуши тут же привычным тоном скомандовал мне уйти в свою комнату. Ты слишком доверяешь себе и своим ядам, которыми меня напичкал. — как только юноша оборачивается, я сдираю с себя ошейник и, не давая ирьенину шанса понять, что происходит, толкаю урода в ближайшую стену, мигом заламывая худые руки за спину. — КАКОГО, ЧЁРТА?! — вырывается из него, сипло, с паникой, которую я впитываю с особым удовольствием. — Когда?! — Ты просчитался, — ласково отвечаю я, поправляя одной рукой очки на его переносице. — И какого это теперь? Оказаться на моём месте? — И что ты сделаешь? — усмехается наблюдатель, хотя пот на бледном лице уже давно сдал его с потрахами. — Убьёшь меня? Якуши не просто находился в страхе, — он буквально был готов наложить в штаны от понимания того, что перед ним сейчас стояла не какая-то малявка с экзамена на чунина, и даже не джоунин скрытого Листа, а, вроде бы как злая психопатка, лишённая человеческого сострадания и имеющая при себе недюжинную силу. — Тебе повезло, что ты полезен. — я вдарила обидчику по животу, не применяя достаточной силы, но вызывая у жертвы сильный кашель. — Поэтому я убью тебя в гендзюцу. И, поверь, это случится не один раз в твоей собственной голове. Якуши попытался заорать, замечая чёрный узор в радужке моих красных зрачков, но, попав под гипноз, тут же расслабился и затих. Без тени сожаления я уронила его, как мусор, — тело Кабуто глухо ударилось о бетонный пол. Защёлкнув контролирующий ошейник на своей шее, я направилась в сторону лаборатории, дорогу к которой теперь знала, как свои пять пальцев. Лаборатория встретила меня привычным запахом медикаментов и чего-то гниловатого. В углу, на крючке, как всегда висела та самая кожаная сумка, в которую Кабуто складывал травы, корни, флаконы. Я сорвала её одним движением, вытряхнула на пол высохшие листья, и, не теряя времени, начала сгребать внутрь всё, что могло представлять хоть какую-то ценность: образцы крови, пробирки с записями, ампулы с мутной жидкостью — всё, чем этот ублюдок потчевал меня месяцами, вызывая то ломку, то всплески сил, то бессильную ярость.  Потолок начал угрожающе дрожать, и я ускорила шаг, ощущая, как по стенам разливаются вибрации — гулкие, плотные, будто дыхание зверя. Бой между Саске и Орочимару нарастал волной, готовой смести всё вокруг. Пробегая по коридору, я заметила проход в стене, ведущий в старую библиотеку. Взгляд сам выхватил стойку с архивами, и рука потянулась — возможно, инстинктивно. Там, среди пыльных свитков, я нащупала несколько занимательных документов. Всё тут же полетело сумку. Быстро, без анализа. В этом же помещении я раздобыла пустой пергамент и чиркнула на нём короткое сообщение для Пятой: резкое, по существу, без сантиментов. И вот, почти дойдя до выхода, я остановилась в самый последний момент. Воспоминания о капитане Зике побудили чему-то живому вновь рыкнуть на меня и заставить рвануть в подвал. В заточении длинного коридора находилось много людей, давно желающих вернуться домой. Среди них оказались и Тойцунэ с Марино. Несмотря на помятый вид, парни обрадовались, едва увидев меня. Я не стала говорить, просто замахнулась на худенькую решётку, и та со скрипом поддалась. Когда двое выскочили из камеры и смогли снять с себя цепи, мы устремились прочь, сливаясь с другими — все бежали, кто как мог. Быстро или прихрамывая. В темноте мелькали тени и лица, возбужденные возгласы и измученные стоны, но всеми двигала надежда в перемешку с адреналином. Почти выбрались. Скоро они ощутят долгожданную свободу.

На повороте мы столкнулись с парой ниндзя из Звука. Расправится с ними получилось быстро. И только когда расстояние от логова стало безопасным, я остановилась, развернулась к спутникам и заговорила: — Так. Здесь мы разойдёмся. — Что? — Исакава нахмурился, непонимающе. Я молча протянула сумку. Внутри — документы, яды и то самое письмо. — Передадите это Пятой. — А ты? Почему не вернешься в деревню с нами? Чана, до того, как мы с Тойсуне попались, мы получили сообщение о том, что ты присоединилась… — Марино. — перебила его я. — Не задавай вопросов, которые тебя не касаются. Ответа не последовало. Хотя они уже знали. Конечно же знали, что я пропала во время совместной миссии 8 команды. Что была замечена в армии Орочимару. И наверняка была объявлена в розыск, признана нукенином — старейшины Листа точно об этом позаботились. Вместо возмущений, угроз, попытки задержать, бывшие сослуживцы лишь глазели на меня с вопросом в глазах «Что с тобой, чёрт подери, такое?». Но я не стала им ничего объяснять. Даже ответа на свою грубость не дождалась, быстро испарившись из виду.