Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Вечером того же дня я добралась до границы между Листом и Песком. Перед глазами стояли выжженные дюны, изломанные останки деревьев, словно кости давно умерших великанов, и горизонт, тянущийся до самого конца мира. Опустившись на потрескавшуюся землю, я выдохнула. Тело отзывалось тупой болью, но это была скорее физическая усталость, чем душевная. Всё внутри казалось выжженным, вычищенным до основания. Ни страха, ни печали — лишь пустота. И вдруг раздался пронзительный крик орла. Где-то высоко, в вышине, он описал широкий круг, словно изучая меня, как добычу. Видимо через миг решив, что я его не интересую, птица сорвалась в сторону леса, скрывшись также быстро, как и появилась. Я свободна… Мысль, что должна была бы вдохновить, лишь натянула на губы кривую улыбку. Радости во мне не было. Ощупывая ворот, я коснулась ошейника и впервые — без паники, истерики, слёз — серьёзно задумалась о той силе, что поселилась во мне. Трёххвостый. Кабуто за всё время так и не установил, являлась ли я полноценным джинчурики. А приказать помедитировать, чтобы доказать или опровергнуть мой статус побаивался, думая, что, углубившись внутрь своего сознания, я каким-то образом смогу освободить себя от его контроля. Скрестив ноги и сложив пальцы в печать концентрации, я закрыла глаза: — Исобу? Ответом послужило молчание как снаружи, так и внутри, — кьюби не отозвался, а я не увидела перед собой могущественный взгляд, золотую клетку или что-то на подобии того, что находилось внутри Наруто. Значило ли это, что страшного зверя всё-таки не было? Или он просто не захотел себя показывать? Прошло несколько минут. Я открыла глаза. Не дождавшись ответа, выдохнула. Допустим, я не стала полноценным джинчурики. Хотя без ошейника всё равно превращалась в монстра. Могло ли это значить, что я получила часть силы, так не во время оказавшись в запечатывающем портале? А что будет, если я проявлю все три хвоста? Застряну в облике демона? Или вовсе умру? Я провела рукой по лицу, глубоко вдыхая сухой воздух. В другой раз я бы сорвалась, дала волю панике или ярости — но теперь… нет. Спина выпрямилась сама собой, плечи взяли на себя всё грузом, который я носила в молчании уже слишком давно. — Серьёзно? — усмехнулась я, не оборачиваясь. Лёгкий шум позади подтвердил: он всё-таки пришёл. Наглый. Самодовольный. И — как всегда — прямолинейный в худшем смысле слова. — Мангекё Шаринган, значит… — подал голос Учиха. — Ты ведь уже знаешь, что я убил Орочимару. Я скользнула взглядом через плечо. Его лицо было каменным, но взгляд выдавал напряжение. Я молчала. Не потому, что не знала, что сказать, а потому, что говорить уже не хотелось. — Пошли за мной, — сказал он, и в голосе сквозила уверенность, граничащая с давлением. — Ты же этого хотела. Чтобы мы сделали это вместе. — Опоздал года на четыре, — без эмоций бросила я, глядя, как солнце тонет в песке. — Если бы ты действительно хотел сделать это со мной, не ушёл бы тогда один. Теперь же тебе нужна только моя сила. Он сжал кулаки. На мгновение мне даже показалось, что он сдерживал внутри что-то большее, чем раздражение: — Что с тобой? — А разве это важно? — почти ласково произнесла я, будто разговаривала с младшим, глупым братом. — Я просто… поумнела. — В Коноху возвращаться ты тоже не собираешься. Почему? — пропустив колкие слова мимо ушей, спросил брюнет, вновь начав прощупывать почву. Я чуть приоткрыла рот, будто собираясь ответить. Но передумала. Встала, обошла его, не глядя в глаза, и пошла прочь. — Хех… Значит, тебе некуда идти. Поймал… И это было правдой. Но вступать в команду, что не только покончит с многострадальным Итачи Учихой, но и, в будущем, нацелиться на Коноху, я не хотела. До переломного момента я обещала, сердечно клялась, что сделаю всё, чтобы спасти Джираю, Итачи и помочь Листу. Поэтому, после того, как я выполню долг перед старой собой, то тут же исчезну. Уйду на дно, чтобы не видеть, не слышать и никому не навредить, — уж это точно было мне по силам. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — спокойно бросила я через плечо. — Не ты один шёл к этой силе. Не ты один страдал. Не ты один познал тьму. И я больше не собираюсь растрачивать себя на пустые разговоры и слепую месть. Надеюсь, хоть в этот раз мой ответ будет тебе понятен? — …Да, — ответил он. Тихо. Как всегда — сухо. Вскоре я перестала ощущать его присутствие рядом и направилась искать место для того, чтобы пережить ночь, как будто бы этого разговора и не было.

***

Едва сумеречный вой стих, а верхушек деревьев коснулись первые лучи солнца, я выдвинулась в путь. Мне предстояло пройти через узкий коридор территории Огня, зажатой между страной Рек и Дождя, тем самым выйдя к горе Отафуку, — там, по моим расчётам, я должна буду встретить и проследить за Джираей. Но стоило лишь приблизиться к цели, как на меня напали. Кунай просвистел в считанном сантиметре от моего лица и вонзился в кору дерева. Почти одновременно я активировала шаринган и, увидев человека, облачённого в плащ Акацуки, истерично усмехнулась: — Не думала, что ещё хоть раз тебя увижу. — А ты выросла. Женский голос, по прошествии почти 9 лет, заметно огрубел, точнее, нет. Он просто стал более взрослым, как и сама его владелица. Давно забытые черты вновь впечатывались в память: большие добрые голубые глаза, русые волосы, забранные в пучок и неровная чёлка, открывающая вид на протектор с символом Скрытого Листа. Но линия, что проходила вдоль банданы, говорила о том, что куноичи передо мной являлась ниндзя-отступником. За плотным плащом виднелась кольчуга, бинты, перевязывающие грудь, штаны до колена и чёрные сандали. В завершении к образу — кольцо на пальце и покрашенные фиолетовым лаком ногти, подтверждающие её принадлежность к преступной группировке. — Значит, это правда, — медленно проговорила я. — Ты действительно пошла за Итачи. Инкуна не являлась мне родной сестрой, но, так или иначе, мы выросли в одном клане. Следуя воле покойного друга, Судзуки не отдали меня Учихам, крыв под видом собственного ребёнка. Ханаваро, мой настоящий отец, ещё до своей смерти знал, что Корень готовил покушение на его клан, которое, по итогу, выполнил Итачи. Однако родитель совершенно не догадывался, или просто не учёл факт, что договорённость, существовавшая между семьёй медиков и полицейских, всё равно приведёт к трагедии, затронувшей меня. Семья ирьёнинов пришла на помощь в ту злополучную ночь, — глупая храбрость, долг и жертвенность стоили им жизни, а я, Инкуна и Саске стали единственными, кто выжил после резни. Поэтому, когда виновник скрылся, сестра бросилась за ним в погоню, — так я думала ровно до 13 лет, пока не пробудился шаринган и не случился долгожданный разговор с Третьим. — Как я погляжу, ты уже знаешь, что являешься Учихой. — Было бы идиотизмом с моей стороны думать, что я Судзуки, при этом обладая улучшенным геномом другого клана… Какова была твоя цель? — спросила я ровно. — Хотя бы сейчас объяснись. — Вернуть Итачи и подвергнуть суду раньше действительно было моей целью. Однако всё изменилось. И я стала частью Акацуки сразу после того, как твои друзья убили Хидана. — Ваша цель собрать всех хвостатых и пробудить Десятихвостого? — Знаешь? — И не такое, поверь. — …Я ждала другой реакции, но, похоже, недооценила тебя. — А чего ты ожидала? Что я брошусь к тебе в объятия или же в драку? — Что-то типо этого. — Пришла бы раньше — получила бы оба варианта. Её губы изогнулись в улыбке, но в глазах было только холодное пламя: — А сейчас что? — А сейчас… — я слегка склонила голову, голос стал отстранённым, — Мне нужно идти. Отойди. Инкуна не двинулась. Только улыбнулась шире — почти сладко: — Вот ведь, — протянула она. — Встреться мы раньше — я бы ушла. Но теперь… у меня приказ забрать тебя.