Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

— Погодите… — я замерла, словно что-то внутри резко оборвалось. — Как…? Меня было не так то просто по-настоящему удивить поворотами сюжета, но ЭТО в мои знания точно не входило. — На Третьего было совершено покушение этим вечером и он оказался в больнице. Состояние было стабильным, но кто-то увеличил дозу лекарств или наоборот, отрубил её… Спасти лорда не удалось. — объяснил сенсей. Я потеряла дар речи: — Боже… Конохамару… Асума-сенсэй… — Они справятся. — твёрдо сказала Сакура. Но по глазам было видно: ей хотелось плакать. Очень. Только она не позволяла себе это. Я опустила взгляд и сглотнула, будто от этого можно было избавиться от тяжести внутри. — Вы считаете, что это всё рук Данзо? — Данзо давно намеревался стать хокаге, а Третий был, как ни как, угрозой. Он верен деревне, но его методы всегда были довольно жестокими. Да уж, клан Учиха знает это как никто! — Что будем делать? — спросила я. — Нужно подумать над этим, — скрестил руки в замок Какаши, — Именно поэтому я решил собрать вас сегодня…

***

Когда Наруто с Сакурой ушли, я обратилась к Какаши, не смея более умалчивать о том, что знаю. Раскрыв джоунину детали своего «путешествия», я не останавливалась на чём-то одном, сразу же раскрывая следующее: — Грядёт четвёртая мировая, сенсей. — Тебе это снилось? — Нет, не только… Если честно, — я поёжилась, и вправду находясь под впечатлением после известия о смерти Хирузена, — Мне кажется, что мои ведения дают сбой, ведь случившееся с Третим я не увидела. Но точно знаю, что война не беспочвенна, и очень к нам близка. Когда я странствовала, узнавала, выслеживала, то всё постоянно указывало на одно, ведь Акацуки собрали всех хвостатых… — Облака больше нет после ухода Нагато. — Нет, остались ещё. — не унималась я. — И, что более важно, Нагато не был главной проблемой. — В каком смысле? — Тоби, участник в рыжей маске, забрал с собой Саске и тело Итачи поле боя. Не знаю, что он задумал, но могу предположить, что он хочет пересадить моему брату глаза. — Мангекё? Я кивнула: — И вряд ли он будут это делать просто по доброте душевной. — Вот как… — Вы же пришли, не только чтобы рассказать о Третьем и поговорить со мой о странствии? — Не только. — кивнул Какаши, смотря мне прямо в глаза и что-то внимательно взвешивая. Ну же сенсей, вы же расскажите о том, что собираетесь сегодня уйти? Уйти с Наруто и Ямато, чтобы поговорить с райкаге. Или оставите всё в тайне? Зачем идти за ним, если всё равно знаете, что глава ответит отказом? — Тебя проведать тоже хорошее дело, верно? — улыбнулся взрослый, заставляя меня разочароваться. Вот как. Значит, не расскажите…

***

На следующий день я направилась вместе с Сакурой в самый охраняемый уголок деревни — туда, куда могли войти лишь избранные. Среди порядевших палат полевого госпиталя ярко выделялся алый шатёр, будто капля крови на белом полотне. Вокруг него постоянно курсировали ниндзя из подразделений охраны и разведки, контролируя свой сектор. Именно здесь уже много дней лежала Цунаде-сама, не приходя в сознание. Когда мы вошли внутрь, я удивилась — шатёр оказался куда просторнее, чем казался снаружи. В центре на футоне покоилась Сенджу, окружённая свитками, ящиками, коробками с инструментами и травами, сложенными вдоль стен. Возле неё — Шизуне и Джирайя-сама. — Здравствуйте, — вежливо склонив голову, я подошла ближе. Саннин поднял на меня взгляд. Его глаза задержались дольше обычного, будто что-то пытались прочесть. Но спустя пару секунд он просто тепло улыбнулся, и в этой улыбке на этот раз не было ни подозрений, ни тяжести. — Ты с Чаной теперь, да? — он кивнул Сакуре. — Наруто вчера тоже забегал. Этот шалопай каждый день тут бывает. Он отложил свиток, что читал, и, кажется, даже немного расслабился, продолжая с недовольством: — Я, конечно, не против сидеть тут, но мне теперь не разрешают покидать деревню… — последнее он почти проворчал. — Джирайя-сама, вы обязаны беречь себя, — моментально отозвалась Шизуне, тон которой был мягким, но непреклонным. — Медики ясно сказали — никакой активности до полного восстановления. Ни шагу в сторону миссий! Моя улыбка от вида закривлявшегося морщинистого лица вскоре спала, едва Сакура приподняла полупрозрачную ткань у футона. Когда Сенджу прибыла в Лист, вот уже больше 4 лет назад, то предстала, с виду, невероятно молодой и шикарной девушкой 20 лет, чей мощный каблук и острый карий взгляд пугал и завораживал всех, кто видел её впервые. Теперь же, когда техника наставницы спала, тело её заметно изменилось: кожа потеряла упругий вид и покрылась старческими пятнами, алые губы побелели, а руки иссушились, ныне выглядя измученными, маленькими и очень хрупкими. Это впервые в полной мере дало мне понять, сколько десятков лет, далеко непростых, прожила и вытерпела такая грубая, своевольная, но в глубине души мягкая и справедливая женщина. — Как она? — голос сорвался тише, чем я хотела. Сакура и Шизуне по привычке устроились у её постели, подтянув ноги, будто это уже стало ритуалом. — Состояние стабильное, но…— Като вздохнула, неосознанно поправляя и так идеально приглаженное одеяло, — Пока без заметного прогресса. — Если бы учитель проснулась, то она бы мигом всё уладила, — раздосадовано пробормотала Харуно. — Веселее, — похлопала я сокомандницу за плечо, — Цунаде-сама очнётся и нам всем ещё фору даст. — Ну, спасибо! Видите, не я один такой, — показав большой палец вверх, поддакнул Джирайя. Стараясь не утратить вежливой, почти формальной улыбки, я вновь взглянула на спящее лицо Цунаде-сама. Оно казалось одновременно мирным и измученным, как и у Эмико-сенсей. Я не могла назвать Пятую самым главным и важным наставником в моей жизни, ибо это место, не в обиду Ямото, навсегда было и останется за Какаши. Он стоял у истоков — тот, кто закалил нас, как команду, и меня в частности. Именно Какаши-сенсей научил меня первому эффективному контролю чакры, дал базу техник, спас в первые же миссии, не оставил в тяжёлых восстановительных периодах. И, главное, он оказался рядом в тот день, когда я, не выдержав навалившейся ноши, всерьёз задумалась о том, чтобы всё закончить. Он не был обязан. Ни морально, ни формально, — за эмоциональную опору подопечным наставникам никто не платил. Этот удивительный, всё ещё, на минуточку, молодой мужчина и сам прошёл через непростой жизненный путь, уж я то, как гость из параллельного мира, знала об этом не понаслышке. Однако, не смотря на все испытания, джоунин не сломался, не замкнулся в своём бичевании, как наш Саске погрязнул в мести, и не пытался отказаться от жизни, как это не раз делала я. Возможно, дни совместных заданий, как юной команды номер 7, были сочтены, и каждый, так или иначе, ныне держал собственный путь. Но даже не смотря на это, Какаши-сенсей до сих пор был, остаётся и будет где-то по-близости, немного гордо и лениво сверкая своими живыми глазами. За это я буду верна и благодарна этому человеку всю оставшуюся жизнь. А вот с Цунаде всё было иначе.  Быстро и грубо. В то время у меня, после ухода Саске и разговора с Третьим, последовала логичная беседа и с Сенджу. Наша история тогда была для неё совсем чужда. Охолодевшая к детищу деда и непоколебимая в своих словах бессердечно встряхнула меня, укорив за столь легко сломленный дух. И тогда, злясь на себя, униженное эго и Лист, я словно в последней надежде кинула вызов блондинке, нагло попросив взять меня в свои ученики. Увидев вспыхнувший огонь, до ужаса непростая женщина усмехнулась, ответив, что ей не так многому получиться меня научить, как ребенку из клана ирьёнинов, но на дерзость, всё же, кареглазая ответила «да». Так я стала учиться под её началом, но не сколько лечебному делу, сколько железной выдержке и тому контролю, которым обладала Цунаде. Мне так и не удалось приблизиться к её уровню также, как в последствии это сделала Сакура. Ведь месяцы спустя, где-то между изнурительными побоями от грубой наставницы и совместными миссиями с Хьюго, мною заинтересовались чины из АНБУ, предложение которых я приняла. И, уступая Харуно законное место подопечного великого санина, я совсем скоро получила ранг джоунина, оказавшись зачисленной на подготовительный курс от элитной организации. Всё так закрутилось, растянулось и забылось в моменте. Я погрязла в непростой работе, привыкая к новому рангу и жестоким заданиям, на совсем отдалившись от женщины, что в своё время помогла мне окрепнуть. Но даже и так, будучи не имея особенной связи, что пригрела Харуно и Сенджу друг к другу, я всё ещё уважала, тревожилась и думала об ослабшей, даже если и знала, что всё обязательно будет хорошо. — Можно войти? — скромно, но чётко спросил Сай, приподнимая тяжёлую ткань у входа в палатку. — Мне нужно поговорить с тобой, Чана, и с тобой, Сакура. Я на мгновение замерла. Это было почти рефлекторно — лёгкое внутреннее отторжение, будто мурашки под кожей. Несмотря на его перемены, на все попытки стать частью нашей команды, часть меня — бывшей АНБУ, Учихи, прошедшей через руки Корня — всё ещё не могла до конца принять Сая. Что-то в его присутствии вызывало тревогу. Хотелось отгородить, убрать его от сюда, чтобы подконтрольный Данзо человек не находился в столь неприличной близости к той, что в любой момент могла быть убита из-за смуты, царившей особо остро последние дни. К счастью, Сакура взяла на себя ответственность за решение: — Заходи, — сказала она, не заметив моего еле уловимого напряжения. — Что-то случилось? И вот — никакой привычной улыбки, никакой маски. Сай был серьёзен как никогда. Даже его взгляд, обычно отстранённый, сейчас был сосредоточен, тревожен. — Не стоит, — раздалось неожиданно строго. Джирайя приподнялся, буравя юношу тяжёлым взглядом. — Лучше тебе уйти. — Я знаю, — не отводя глаз, ответил Сай. — Я знаю, что Наруто просил молчать. Но… он ушёл. Вчера. Вместе с Какаши и капитаном Ямато. Они направились к райкаге — просить об отмене приказа на убийство Саске. — Это… правда? — в голосе Сакуры дрогнул ужас. — Безрассудство, — выдохнула Шизуне и подошла ближе, пронзая Сая ледяным взглядом. — Кто разрешил? У них не было на это ни одного права! Ни полномочий! — Он ушёл ради Саске, — упрямо сказал Сай. — Ниндзя из Кумо были агрессивно настроены… завязалась драка. Наруто… позволил им выместить злобу на себе. — Его избили?! — я резко повернулась к Сакуре. — Ты знала? Знала, конечно же, но не сочла нужным мне это сказать. — Прости, он просил не рассказывать… Наруто предложил им вылить всю злобу на нём и… они не отказались. Я всё это уже знала. Видела. Но знание не уберегло от той злой, скручивающей нутро боли, что ударила в грудь с новой силой. Ну и люди! — Ровно так же, как он просил не рассказывать Чане про побои, он просил и не говорить о своём уходе, — добавил Сай, и взгляд его стал твёрдым. — Но я не могу больше молчать. — Почему Какаши не остановил его? — тихо, но отчётливо произнесла Шизуне, её голос дрожал от сдержанной злости. — Он верит в него. Шансов мало… но Какаши всё ещё верит. И хочет дать ему возможность самому решить. — Сай перевёл взгляд на Сакуру. — Я не разбираюсь в эмоциях. Не сразу понял, что между вами происходит… Но одно я знаю точно: Наруто… он тебя по-настоящему любит, Сакура. Он делает всё это не ради признания. Не ради славы. Только потому, что когда-то пообещал тебе — и до сих пор держит это обещание. Повисла тишина. Только рваный, неровный вдох Сакуры напоминал, что время не остановилось. — Куда ты? — прошептала она, заметив, как я тихо направилась к выходу. — А разве не очевидно? — Этого он как раз и не хотел, Чана! — Сай выступил вперёд, его голос стал горячим, почти не похожим на прежний. — Он знает, сколько ты тащила на себе. Как ты держалась. Он не хочет, чтобы ты снова… — А кто сейчас не страдает, Сай? — перебила я его с нервной усмешкой. — Если пойдёшь со мной, то жди у южных ворот. Сегодня вечером. — Ты даже крепко стоять ещё толком не можешь! — возмутилась Сакура, хватая меня за плечо. — Я не останусь в деревне, если… Кто-то перегородил мне выход из палатки, заставив сделать шаг назад. — Это палата Цунаде-самы, а не общественный парк! — грозно бросила Шизуне, но ниндзя лишь поклонился в знак извинения и уверенно вошёл внутрь. — Простите, — сказал Шикамару, голос его был тих, но решителен. — Я ненадолго. Просто... других безопасных мест для таких разговоров в деревне больше нет. Сами понимаете. — Я долго над этим думал… — я вновь повернулась к Саю. — И понял кое-что ещё. Всё то время, пока я наблюдал за Наруто, то видел лишь одно чувство, которое окружало его — печаль. А когда я вспоминал о вашем Саске, что-то внутри меня начинало закипать… Прошло время и теперь я понимаю, что это был гнев. Я отвела взгляд. Узумаки с Харуно действительно проделали хорошую работу, научив нового друга быть более чутким и дальнозорким для того, чтобы набраться храбрости и сказать о том, о чём все мы столько лет предпочитали умалчивать. — Я согласен с Саем. Мы больше не дети, и должны устранить Акацуки, а вместе с ней… — Нара посмотрел на меня, — …и Саске. Я здесь, чтобы получить не только согласие от 7 команды, но ответ от Чаны, как от члена клана Учиха. — Ты хочешь… — Шизуне побледнела. — Да. Нельзя позволить Саске развязать войну между Огнём и Облаком. И, Сакура, Чана, послушайте. Не вы, ни Наруто, не простите, если Облако убьёт Саске… Я повернула голову к Сакуре. Она молчала, низко опустив глаза. Подбородок едва заметно дрожал. Я поняла: мы обе с самого начала знали, что Саске зашёл слишком далеко. Но так сильно хотелось, чтобы каким-то чудесным образом это никогда не аукнулось! — …А если вы пойдёте на поводу эмоций и в результате чего будете убиты Облаком… Я, Ино, Чоджи и родители Сакуры не сможем этого простить… — …Цепочка продолжится и между странами развяжется война, — закончила я за Нара, устало сложив руки на груди. — Саске уже считают международной угрозой, — сухо добавил он. — Коноха теряет лицо. Есть мнение — и я его придерживаюсь, — что мы сами должны с ним разобраться. — Что ещё? — спросила я, нервно переминая пальцами. — Чан, ты в большой опасности. Многие считают, что ты была и есть в заговоре со своим братом. Это подкрепляют тем фактом, что ты без каких-либо указаний выполняла те или иные действия, несогласованные с каге, да ещё и долго не возвращаясь в деревню. — Старейшины готовят на меня ордер? — Он уже был составлен — ещё после твоего побега от Орочимару. Цунаде долго их останавливала. Потом — бой с Пейном, твоё ранение… Но теперь… — Можешь не продолжать. Проклятье. Только-только я начала приходить в себя, как верхушка вновь зашевелилась, не помогая мне ни потому что я была не важна, а наоборот, — потому что вот-вот меня, в догонку к Саске, хотели заключить под стражу, подвергнуть трибуналу. О, Ками, да это нелепость! — вдруг горько призадумалась я, — История повторяется, вот только теперь этим старикашкам нужно устранить не десяток людей, а всего-то двоих… — Чтобы начать действовать, мне нужно ваше решение, — продолжил Шикамару. — Вы понимаете, Чана, Сакура? Воздух будто сжался. Стал вязким, липким. Моё сердце грохотало, но в груди было только холод. Я помнила этот момент из аниме, но только сейчас чувствовала созданный гнёт в полной мере, ибо в этот раз, он коснулся меня напрямую. И, в который раз, даже зная будущее, я вновь была скована страхом перед провалом и ошарашена скулящим чувством безысходности от того, что всеми своими поступками могла что-то поменять, дать шанс намеченному изменить курс в самый последний, такой важный момент… — Мой ответ ведь ничего не изменит, верно? — глухо спросила Сакура. — Изменит, — попытался мягко сказать Шикамару. — Но даже если вы не дадите согласие… мы всё равно поступим, как я сказал. Я скажу то же самое и Наруто. А зачем тогда спрашивать? Ах, да, для того, чтобы на душе было легче… — от этого захотелось скривиться, но, переборов надменное чувство, я провела ладонями по коже, разминая напряжённое лицо. — …где он, кстати? — оглядев шатёр, и не найдя бунтаря, промолвил ученик Асумы. — В Стране Железа, — ответила я. — Он пошёл за райкаге. Я сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. И только потом поняла — таблетки Шизуне, кажется, всё-таки работают. — Вот как… Это будет сложнее, чем я думал. — Я поговорю с Наруто, — тихо сказала Сакура. — То есть, ты дала свой ответ? Сакура вздохнула. Медленно. Тяжело. Вся сгорбилась, будто её раздавило этим решением. — Это я виновата, что влюбилась в такого упрямого идиота, — прошептала она. — Поэтому и принять решение теперь… куда труднее, чем должно было быть. — А ты, Чана? — спросил брюнет. Вот так вот просто решать судьбу человека? Чем же мы тогда лучше всех этих преступников, Акацуки, Данзо и… Саске. — Я даю своё согласие, — начала я глухо, — как одна из последних Учих... Но в груди что-то оборвалось, и сдержанность, как тонкий лёд, треснула под грузом выбора. Я выпрямилась, подняла подбородок — и голос зазвучал твёрже, чем ожидала сама от себя: — …Но оно вступит в силу только после того, как я поговорю с ним. Если у меня не выйдет... — я опустила глаза, с трудом переводя дыхание, — …я собственноручно убью своего брата. — Чан… — ужаснулась Сакура, но в ответ я лишь покачала головой, мол «Не спорь». — Это хороший план, — стараясь отгородиться от людского, Шикамару охотно включил «профессиональный режим», — Он поможет обеспечить твою безопасность. Все поймут, что ты не причастна к делам Учихи, но… — знакомый немного замялся, пока Сакура продолжала стоять где-то слева, смотря на меня с отторжениям, — …Ты уверена, что сможешь? И вот теперь меня по-настоящему ударило. Я вновь посмотрела на Шикамару. Прямо и опустошено. А смог бы ты убить Ино? Чоджи? Ребёнка, что скоро родится у Куренай и Асумы? Или собственного брата, с которым рос бок о бок? Всё это было так неправильно и эгоистично. А что ещё ужаснее, теперь, кажется, я понимала, какого в своё время было Итачи. Бледнея, я всё больше и больше осознавала, что оказалась там, где никогда не думала, — на его месте. Так вот, что нукенин чувствовал тогда, стоя перед Данзо и принимая неизбежное, да? Невыразимая смесь отвращения к себе и безнадёжного подчинения. Ты знаешь, что делаешь зло. Ты ненавидишь это. И всё же — делаешь. Потому что кто-то должен. — Я не поддерживаю это решение, — выговорила я медленно, как сквозь пепел. — Знай это. Если будет хоть малейшая возможность… я пойду той же дорогой, что и Наруто. — Ты уверена, что он не изменит мнение? — голос Нара прозвучал тише, почти сочувственно. И всё же… — Я не просто уверена, Шикамару. Я это знаю. … не верю, что это действительно произойдёт. Я не докачусь такого, не повторю судьбу старшего брата. Этому не бывать, ровно как изменению каноничных событий, ведь в прошлые года ничего не менялось, как бы я не старалась…Верно?