Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

У ворот нас встретил Шикамару. Он выглядел измотанным — будто вообще не спал последние дни. Коноховец с облегчением объявил, что следующим хокаге с большей доли вероятности станет Какаши-сенсей, ибо новость о смерти Данзо уже успела облететь, кажется, весь мир, даже не смотря на то, что никто из нас за эти сутки не успел слить постороннему никакой информации. Похоже, всё это было дело рук Тоби и Саске. — Понимаю, вы с дороги, — продолжил он, когда Карин забрали на допрос. — И вопросов у нас к вам много… Но сегодня прощание с лордом Третьим. Переглянувшись со стратегом, по обыкновению своему засунувшему ладони в карманы брюк, мы лишь понимающе кивнули. Какаши и Ямато последовали к Ибики Морино, а я с остальными разошлась по домам, условившись встретиться у магазинчика Яманако через тридцать минут. В квартире за дни моего отсутствия накопилось много пыли. По-хорошему, нужно было убраться, но я просто скинула с плеч потрёпанную сумку и сразу пошла в душ. Струи горячей воды с трудом смывали запёкшуюся кровь и часть грязи, поэтому пришлось дополнительно пройтись кое-где губкой, оттирая то, что плотно въелось в кожу за эти дни. После, просеменив в комнату и трясясь от неприятного холода, я потянулась к самой нижней полке комода, которую почти никогда не открывала: чёрная тонкая кофта, юбка и балетки — это сочетание цвета и модели одежды заставило меня вспомнить первые дни после резни. Столько свежих могил я не видела в своей жизни ещё ни разу. Я смогла прибыть к месту встречи первой, — мимо меня то и дело проходили люди в такой же тёмной одежде, идя по направлению к кладбищу. Деревенских было даже не пару десятков, а скорее сотен! И все они шли проститься с тем, в чьей памяти Хирузен запомнился самым долгим и стабильным правителем Конохи. Я не была уверена, что чувствую. Уважение — да, оно было. Почивший лорд всегда разговаривал с людьми просто, без снисходительности, поддерживал, когда это было нужно. Но вместе с этим жила и обида. Он позволил случиться тому, что разрушило наши жизни — мою, Саске, Итачи, Инкуны. И всё же я не злилась. Сейчас — нет. Скорее, мне было жаль. Жаль Асуму и Конохамару. У них не осталось отца и деда. Если бы не разговор с Саске, если бы не знания о будущем — возможно, я бы не смогла отпустить это. Но теперь внутри было только чувство пустоты и лёгкой горечи. Когда все собрались, мы заглянули в цветочный. Владельцев не было — их заменяли помощники. Мы взяли по белой лилии и пошли дальше. На подходе к парку организаторы начали расставлять всех по местам — по рангу и статусу. Мне досталось место в дальних рядах. Спереди я сразу заметила семью Хирузена. Там же стояла Куренай. Она недавно согласилась выйти за Асуму, а её живот уже был хорошо заметен — ребёнок должен был появиться совсем скоро. Конохамару я не увидела — он был ещё маленький, терялся среди взрослых. Но я точно знала, что он где-то рядом. — Чана, — позвал кто-то сзади. Я обернулась и увидела Марино. Он, как и все, был в чёрном. — Когда вы вернулись? — тихо спросила я. — Только что, — так же тихо ответил он. — Я тоже. А Тойцунэ где? — Где-то в соседних рядах… — начал он, но договорить не успел. На небольшую сцену, рядом с мемориалом, вышел священник для начала долгого процесса отпевания.

***

После церемонии большинство жителей, включая меня, начали расходиться. На самом погребении остались только родственники, близкие друзья, члены совета и главы кланов. Я тихо шла по улицам. В городе почти везде было людно — заведения были набиты теми, кто хотел выпить в память о Третьем. Так, шагая без цели, я дошла до лестницы, ведущей на смотровую площадку. Поднялась наверх, подошла к перилам и просто замерла, уставившись на город. Дома, скала с лицами, улицы — всё казалось знакомым, но чужим. Плотники и добровольцы уже успели расчистить завалы, убрать часть мусора, кое-где начали ставить деревянные каркасы — на этих местах позже будут новые дома. Но огромная дыра от техники Пейна никуда не делась. Она всё так же зияла в центре деревни — как рана, которая не собиралась затягиваться. Пробыла я, вот так, одна на площадке, недолго. Вскоре в это место, для личного уединения, пришёл и Конохомару. Мальчик не развернулся, желая найти другой укромный закуток, наоборот, подошёл ближе, припадая к железной перекладине и повторяя мою позу: — Сестрёнка… А ты разве не должна писать отчёт? — спросил он, вытирая нос рукавом. Я старалась не смотреть на него, чтобы не смущать, и спокойно ответила: — Потом сдам. У меня есть время до завтра. — Понятно… Его ведь убили, да? Я резко перевела взгляд на собеседника, понимая, что генин не спрашивал, а утверждал: — Дядя Асума с тётей Куренай молчат. Сенсей тоже. А хокаге у нас сейчас нет… Спрашивать больше не у кого, — он говорил тихо, глядя куда-то вниз. — Кто это сделал? Я замерла. И только теперь начинала лучше понимать, почему Эмико-сенсей и сам Третий не рассказывали мне когда-то всю правду. А нужно ли было сломленному человечку узнать об этом сейчас? И как правильнее будет рассказать о таком, чтобы тот не сошёл с верного пути? — Почему ты думаешь, что я что-то знаю? — спросила я, чувствуя себя чем-то тёмным и неправильным в сравнении с светлым мальчонкой. — Почему ты думаешь, что я что-то знаю? — спросила я, ощущая себя чем-то тяжёлым и мрачным рядом с этим светлым, честным мальчишкой. — Потому что ты — Учиха Чана, — тихо сказал он, с покрасневшими глазами. В его взгляде я сразу увидела себя — ту, двенадцатилетнюю Судзуки, которая требовала от взрослых честности. Тогда я думала, что сама, если когда-нибудь окажусь на их месте, скажу всю правду. Без приукрашиваний. Чтобы никто больше не жил в сладкой лжи, которая потом обязательно разорвёт тебя изнутри. — Весомый аргумент, — пробормотала я, немного колеблясь. — Это сделал Данзо. — Кто он? — Руководитель Корня. — АНБУ?.. — переспросил он, отшатнувшись. — Нет, — спокойно ответила я. — Корень — это часть АНБУ, но подчинялась только Данзо. Его и убил Саске. На той миссии, с которой мы только вернулись. — Но почему именно Саске? — Всему своё время, — сказала я твёрдо. — Я рассказала тебе это не для того, чтобы ты злился, а чтобы ты не сбился с пути. Пусть ты теперь и знаешь больше, но не забывай, кем был твой дед. Я рассказала это, потому что доверяю тебе… Просто знай, что Хирузен-сама был отомщён. Конохамару опустил взгляд. Его руки сжимались в кулаки, потом снова расслаблялись. И только после паузы он кивнул. Мы оба долго стояли молча. Я уже собиралась что-то сказать, чтобы хоть немного его поддержать, но он опередил: — Не надо, я в порядке, — сказал он, а потом шмыгнул носом и снова уставился вдаль. — Грустно… но я справлюсь. Наверное. Рано или поздно ведь станет легче, если знать правду, да? Последние слова он произнёс так тихо, что я едва их расслышала. Говорил будто сам себе. Я не думала, что сегодня заплачу из-за Третьего. Была печаль, внутреннее напряжение, но не слёзы. А теперь… рядом с ребёнком, который действительно потерял родного человека, мне вдруг стало трудно дышать. — Скажу честно, — медленно заговорила я. — Боль не пройдёт полностью. Но со временем она станет мягче. Пережить потерю — сложно, но ещё тяжелее, если застыть в этом навсегда. Если остаться в прошлом. Но ты не такой, Конохамару, поэтому скорбь пройдёт, обещаю. — Знаешь… — начал он неуверенно, — я рад, что дедушка успел увидеть, как я стал генином. И что в последнее время он был не хокаге, а просто… моим дедушкой. Но я… Я всё равно буду очень…очень скучать по нему, — последнее было произнесено на одном вдохе, сдавлено и очень стыдливо. — Это нормально, — мягко сказала я. — Что? — Скучать. Плакать. Это нормально. Не нужно сдерживаться, если больно. Я осторожно положила ладонь на его взлохмаченные волосы, опасаясь, что он может отстраниться. Но он остался на месте, и даже чуть ближе придвинулся. Я продолжила гладить его по голове, давая ему понять, что он не один. — Я уверена, он гордится тобой. И гордился всегда. Услышав это, генин уже без страха перешёл на молчаливое рыдание, полностью отдаваясь горю, витавшему вокруг него все эти ужасные дни.

***

После похорон Третьего я направилась в специальный отсек — место, напоминающее библиотеку, но с ограниченным доступом. Ещё в тринадцать я получила право бывать здесь вместе с Цунаде, и сейчас испытывала благодарность к себе из прошлого за настойчивость, с которой навязалась Сенджу в ученики. Могла ведь и не решиться — необходимые основы медицины я уже тогда знала, а благодаря записям Судзуки могла продолжать обучение и самостоятельно. С каждым днём на моём столе росли новые стопки книг и рунических свитков. Время будто перестало существовать, сузившись до одного рабочего стола и единственной лампы, роняющий жёлтые лучи на пыльные шкафы и пустые рабочие места рядом. Прошла неделя, а может, и больше — я уже не считала. Работа увлекала, захватывала до потери сна и чувства голода. Только Шизуне-сама, которую я здесь встречала довольно часто, могла выдернуть меня из этого состояния, напоминая о времени и почти насильно отправляя отдыхать. А когда сон всё же не приходил, я направлялась в поместье Судзуки, сворачивая на тихую улицу в стороне от своего дома, — чтобы провести ещё пару часов в семейной библиотеке. Я работала над темой диапаузы — человеческой спячки. Это могло бы спасти жизни... Неджи-куна, других близких, чьи судьбы я неосознанно затронула. Я больше не имела уверенности в исходе войны. Что, если теперь на поле боя погибнет Сакура? Или Хината?.. А может, Шикамару? Смерти всё равно, насколько ты силён или умен — если она решит, что твой черёд настал, возврата уже не будет. Понять, как именно реализовать механизм диапаузы, было непросто. Эликсир? Слишком хрупко — вдруг колба разобьётся. Ниндзюцу? Но кто сказал, что у меня хватит чакры и сил стоять на ногах к моменту активации? Объединить методы? Это только всё усложнит. — Не выходит… — поморщившись, я зачеркнула очередную схему с рунами и печатями. — Может, стоит протестировать в лаборатории? Только вот... на чём? Или на ком… — Я замерла. — Нет! Так я и до экспериментов Орочимару дойду… Нет уж, обойдусь… С раздражённым стоном я уронила голову на стол, сжав пальцами волосы. Нужно было успокоиться. Слишком долгое нахождение в отсеке без сна и нормальной еды не даст нужных результатов. Но и передышки себе давать было нельзя, ведь оставалось не так много времени, плюс-минус месяц. Как за чёртов месяц, если делать перерывы на сон и еду, я создам технику/эликсир для человеческой диапаузы? Наверное, если бы этим занималась Сакура, она давно бы нашла решение и справилась с этим… — О-оу, укол зависти. Это что-то новенькое… — проворчала я, растирая напряжённое лицо. Нет, передохнуть всё-таки стоило. А то мало ли из-за злости или стресса, у меня опять произойдёт сдвиг. — Чана… Чана! Вот ты где… — из-за угла железного шкафа со свитками выглянула розоволосая, подойдя к части зала с несколькими столами ближе. Легка на помине. — Шизуне-сама сказала, что я тебя здесь найду! Идём, тебя вызывают. — Это может подождать? — я покосилась на руны. — Нет. — Кто вызывает? — Цунаде-сама… Ты… Точно, ты же не знаешь. Чана, Цунаде-сама пришла в себя! — Что? — я резко поднялась, хватая ближайшие записи и сгребая их в рюкзак. — Серьёзно?! Когда? — Вчера утром. Пошли скорее, она ждёт!

***

Сакура проводила меня до самого входа в резиденцию и сразу же исчезла. Как и я, она утонула в работе, поэтому не смогла остаться, чтобы снова увидеться с учителем. Это в очередной раз наталкивало на мысль о том, как же мало у нас всех оставалось времени, которое, казалось, никто из людей не ценил до этого должным образом.

И я в том же числе.

Резиденция чудом уцелела после нападения Пейна. Было странно снова входить в тот самый круглый кабинет, почти нетронутый, будто вырезанный из прошлого. Всё на своих местах — массивный стол, кипы бумаг, шкафы с засекреченными свитками и портреты всех хокаге, глядящие сверху, как вечные свидетели. Но одно всё же изменилось: за панорамным окном раскинулся вид на раненую деревню. Её шрамы были отчётливо видны даже отсюда. — Здравствуйте, Цунаде-сама, — я поклонилась. — Рада видеть вас в сознании. Вызывали? Цунаде выглядела свежо, даже как-то нереалистично. Ни следа усталости — будто долгий сон и медицинская помощь не только вернули ей силы, но и стерли само понятие изнеможения. В комнате мы были не одни: у окна стоял Джирайя-сама, полускрытый в тени, с мягкой, почти виноватой улыбкой. — Мне уже известно о том, где ты пропадала, что делала и не делала, — голос Цунаде был сух и резок, словно нить, натянутая до предела.  — Но мне доложили о том, что случилось с твоим отрядом АНБУ, из-за чего у меня создалось впечатление, что ты явно что-то недоговорила. Моё лицо побелело. Она это заметила. — Это важно. — добавила Пятая уже тише. — Если тебе есть, что сообщить — я слушаю. — Цуна… — начал было Джирайя, пытаясь сгладить напряжение, но Сенджу подняла руку, и он замолчал. Я застыла. Перед глазами всплыло темное помещение, блеск ножа в моей руке, и голова, перекатившаяся в угол комнаты. Они узнали. Наверняка от Какаши. Или — из рапорта сотрудника допросной, когда из Карин всё-таки выдавили правду.

Не спасла. Не смогла. Убила собственными руками, даже не шелохнувшись.

Руки начали дрожать, и я прятала их за спиной, натягивая на себя образ — не ученицы, не шиноби деревни, а безликого АНБУ, обязанного доложить начальству чётко, без эмоций: — Да, Цунаде-сама. Перед тем, как меня выпустили на поле боя, Кабуто устроил проверку. — В чём она заключалась? — Меня изолировали. Привели пленного — капитана отряда Г-24, Зика Момочи. — Цунаде, — снова вмешался Джирайя, — всё и так ясно, не нужно... Но Цунаде жестом остановила его, а сама не сводила с меня взгляда. Удивление в её глазах сменилось тревогой, когда я продолжила: — Мне заранее ввели анестетик. Он нарушал связь между мозгом и телом, подавляя волю. Под контролем Кабуто я убила капитана. По мере увеличения дозы моё сознание всё сильнее притуплялось. Я не могу вспомнить, сколько жизней отняла и на какие задания меня посылали в это время.  — Почему ты не доложила Какаши об этом? Отшельник вздохнул. — Я решила доложить это лично. Всё, что касается АНБУ, не может распространяться без вашего согласия, — голос предательски охрип: в горле застрял ком, и каждое слово давалось всё труднее. — Как шиноби, я просчиталась, позволив врагу загнать себя в такие обстоятельства, поэтому готова принять любое наказание. — Наказание?.. — Цунаде вскинула бровь, без выражения смотря прямо мне в глаза. — Чана... *Пуф — Джирайя, тебя вызывают… — на плече санина появилась маленькая амфибия, на которой мужчина ранее выжег послание для Наруто. — Срочно. Не теряя ни секунды, шиноби без слов шагнул в сторону открытого окна и исчез, оставив нас с Цунаде наедине. Я приготовилась продолжить, но та подняла ладонь, останавливая меня. — Достаточно. Наказания не будет, — коротко бросила она и подошла к месту, где только что стоял Джирайя, глядя куда-то вглубь горизонта. — Это вина Кабуто. Не твоя. Дальше этим займусь я. В комнате повисло молчание, во время которого я старалась успокоиться. С одной стороны, новость об отмене наказания заставила расслабить плечи и выйти из вызубренной стойки, но с другой… Попадание в плен, ведущий к сливу информации врагу или переходу на его сторону, каралось законом. А уж убийство гражданина своей страны, и тем более убийство члена АНБУ, в особенности имеющего звание, являлось для любого билетом под трибунал. Облегчение в перемешку с задетой совестью, — вот, что я сейчас ощущала. Не будь я близка к Цунаде, не будь за моими плечами того опыта службы и геройства во благо деревни, то я бы так просто не отделалась. Ведь я являлась не только обычным ниндзя из АНБУ, убившего своего, а ещё и Учихой, чей брат сейчас находился на мушке у всех каге мира. Страшно было представить, как вместо того, чтобы и дальше стоять в кабинете, я бы сейчас проходила суд, или уже сидела в камере для смертников без возможности выжить. Ужас… — Как ты сумела его спасти? — прозвучал тихий вопрос, вырвав меня из мыслей. — С большой удачей, — ответила я, медленно подбирая слова. — После побега от Кабуто я долго плутала без цели. Наткнулась на Акацуки. Пошла за ними, в страну Дождя, надеясь выяснить хоть что-то, но меня опередил Джирайя-сама. Когда он начал проигрывать, я поняла, что не смогу тягаться с Пейном. Пришлось лишь ждать. Повезло, что недалеко была маленькая деревня, и что в тот момент во мне была сила Трёххвостого, которую я смогла использовать. Иначе не понимаю, как смогла бы его спасти. Цунаде обернулась ко мне вполоборота, впервые за всё время немного улыбнувшись — устало, но искренне: — Похоже, мне правда стоит начинать тебя слушать. Асума, предупреждение о нападении, Джирайя… Спасибо. Прости, что была резка. Ситуация в мире и отношения между каге сейчас довольно…напряжённые. — Это из-за войны? — Да. Похоже, и это тебе известно. Скоро будет собран военный комитет, и ты тоже должна на нём присутствовать. — Я?.. В военном комитете? Военно-временной комитет — ВВК — собирали только тогда, когда положение в мире шиноби стремительно катилось в пропасть. За всю мою жизнь такое происходило всего дважды: впервые — после разрушения Конохи Курамой, когда зверя удалось запечатать в младенце по имени Наруто. Второй — во времена бунта Орочимару на экзамене чунина. То есть за последние 16 лет это уже будет третий раз. На сколько мне помниться, из знакомых в этом собрании должен будет участвовать Какаши-сенсей, Шикаку Нара с сыном и, конечно же, сам хокаге со старейшинами и главами сильнейших кланов деревни. — Вся почва была прощупана тобой, как АНБУ. Так что теперь ты будешь выступать на собрании от лица Учиха, — заметив орла, летающего в небе, Сенджу кивнула. — Идём. — А Джирайя-сама? — У него есть дела поважнее. Наверное отправился с Наруто к жабе-старейшине для завершения техники-печати над Девятихвостым… — предположила я, ориентируясь на знания событий аниме, и вышла вслед за Пятой из кабинета.

***

В зале заседаний комитета я оказалась впервые. Это было просторное помещение с потолком не меньше десяти метров высотой, находившееся прямо внутри Великой Горы. Я сразу задумалась, сколько ещё скрытых помещений может быть в этом месте. На одной из стен висел огромный красный гобелен с надписью «Коноха» — настолько большой, что из его ткани, казалось, можно было бы сшить одежду для нескольких сотен человек. Перед гобеленом стояли три отдельных стола: один предназначался для хокаге, а два других — для Хомуры Митокадо и Кохару Утатане. Это были старейшины, ученики Второго Хокаге, учившиеся вместе с Хирузеном, и именно те, кого я недолюбливала — как, впрочем, и Принцесса Слизней. По обе стороны от них стояли ещё два длинных стола — по 10–12 мест каждый, напротив друг друга. За одним из них я и села рядом с Шикамару. Его присутствие оказалось для меня настоящим облегчением, потому что остальные участники совета были на поколение, а то и два старше меня. И все эти люди имели за плечами тот колоссальный опыт шиноби, о котором я могла лишь мечтать, чувствуя себя маленькой и незначительной по сравнению с ними. — Все в сборе? — спросила Пятая и выпрямилась. — Тогда объявляю Военный Совет открытым. Начнём с главного: немедленно готовьте оружие, продовольствие, убежища и эвакуационные маршруты. Разделите силы на фронтовые и тыловые группы. И сегодня же я должна получить список всех наших шиноби. Без исключений. Чем быстрее, тем лучше. Кто-то сразу вышел, чтобы передать приказы, а кто-то побежал к старейшинам, неся в руках папки с документами. Обстановка в зале стала напряжённой и серьёзной. Я вдруг подумала, что, наверное, именно так себя чувствовали те, кто в шестнадцать лет готовился к прошлой войне. Она ещё не настала, не переступила порог, но создавала в горле ком, затрудняющий воздуху пробираться в лёгкие, а это ведь было только начало.

Что будет дальше?

Всю свою жизнь в этом теле я готовила себя к такому моменту, но сейчас все прошедшие тренировки и размышления казались незначительными и пустыми. Всё-таки война это страшно, — эта мысль сидела во мне уже довольно давно, но только сейчас я начала осознавать всю её глубину. Или нет? Может, это осознание придёт только тогда, когда окажусь на передовой. Там, где уже не будет сенсея, способного одним движением спасти всю команду, и не окажется напарника, вовремя оттолкнувшего от опасности. Там, где всё будет зависеть от тебя и только от тебя. Многие не вернутся. Погибнет не просто два-три человека, а тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч людей. Каждый твой шаг будет сопровождаться тем, что кто-то помрёт на южной или северной части фронта. И я... Я ведь могу ничего не успеть. Не стать джонином-наставником. Не признаться Неджи. Не создать свою команду, не обзавестись семьёй, не увидеть, как Наруто наконец станет хокаге и как вырастет новое поколение. Может, ничего из этого не случится. Если честно, мои шансы, с поднебесным желанием спасти всех, кого возможно, вряд ли выйдут из минусового значения, если будет не учтён один факт. Я умру. Погибну в бою, защищая близких, или же от собственной невнимательности буду проткнута вражеским мечом, так и не увидя ничего того, что хотела… — Эй, — шёпот справа заставил меня очнуться. Я встретилась взглядом с Шикамару, сидевшим рядом. Он не сказал больше ни слова, сохранив внешнюю невозмутимость, как и положено в такой обстановке. Но уголки его губ чуть заметно приподнялись, как бы говоря: «Я тоже это чувствую, но тебе нужно собраться» Я кивнула и тоже беззвучно прошептала: — Спасибо. Взрослые шиноби, сидящие по соседству, переглянулись. Без раздражения, но с явным снисхождением. «Юнцы», — вот, что говорили их взгляды. Когда основные вопросы были решены, и всё важное обговорено по два раза, Цунаде наконец завершила собрание и приказала мне, Какаши и Шикамару следовать обратно в резиденцию, где нас уже ждали Наруто, Сакура и Ямато. — У жабы-старика было для меня ведение, — начал Наруто в ответ на вопрос Цунаде о его исчезновении. — Что за ведение? — спросила она. — Эм, — он почесал затылок и явно чувствовал себя неловко. — Там говорилось, что я поеду на курорт и встречу… осьминога. Ожидаемо, в комнате наступило неловкое молчание, а потом — явное недоумение. — Хех, да, звучит… глупо, — добавил он, стараясь усмехнуться. — Скорее странно, — заметил Ямато, слегка удивлённо приподняв брови. — Может, он имел в виду Восьмихвостого? — предположила я. — Киллера Би. Он же шиноби из Скрытого Облака. — Возможно… — Наруто замялся. — Там было ещё кое-что. Жаба-мудрец сказал, что я сражусь с юношей, чья сила в глазах. Сакура, стоявшая рядом со мной, как будто перестала видеть окружающее. Мы все поняли, о ком речь. — Всё к этому идёт, — сказала я вслух, — но вопрос в том, когда именно это произойдёт. — На войне. Он же против нас, — подал голос Шикамару. — Я бы не была так уверена, что мой брат встанет на сторону врагов, — сказала я. — Почему ты так думаешь? — нахмурился он. — Ты же сама говорила, что Саске официально объявил о поддержке войны. Если смотреть на Шикамару со стороны, он казался абсолютно спокойным. Стоял ровно, руки в карманах, даже несколько раз зевнул — будто всё происходящее не касалось его напрямую. Но если приглядеться, то становилось ясно: он напряжён. Его глаза метались по комнате, губы стали бледными, тело подрагивало, и он время от времени переносил вес с ноги на ногу, будто не знал, куда себя деть. Он волновался. Он тоже боялся. Но, как и я, понимал — сейчас нельзя показывать страх. Слишком многое поставлено на карту. Жизни не только шиноби, но и детей, которые в этот момент играли во дворах, строили планы на ближайшие дни, мечтали о рамене и праздниках, даже не подозревая, насколько близко стояла к ним война. — Мы не знаем точно. Мы не знаем, что он задумал, — продолжала я, всё ещё пытаясь верить, что Саске не перешёл черту окончательно. — Даже в прошлый раз он якобы был на стороне Орочимару, но чем всё закончилось? — я посмотрела на Наруто. — Как ты сам? — Я готов, — ответил он уверенно. В его глазах не было сомнений. — Я встречусь с ним. — Чана, — позвала меня Цунаде, — ты знаешь, что распределена в передовую часть? — Нет. Я думала, что будет отдельный сбор с разъяснением всех позиций. — В передовую? Но Чана же ирьёнин, — удивлённо сказал лис. — Не волнуйся, — вмешалась Цунаде.— На войне и медикам придётся быть в самом центре событий. Сакура, по твоей просьбе, тебя уже ждут в больнице. Там тебе всё объяснят. — Хорошо! — Харуно быстро поклонилась и вышла из кабинета. Я проводила куноичи тоскливым взглядом, понимая, что за подготовка её ждала. В недалёком будущем на женских руках окажется куча раненных, изувеченных и мучающихся людей, при виде которых, в не зависимости от количества крови и смерти, она должна будет оставаться хладнокровной, не давая воли эмоциям.

***

На следующий день стало известно: Цунаде вместе со своей свитой отправилась в Скрытое Облако на встречу Пяти Каге. К счастью, переговоры прошли успешно. Сразу по возвращении она позвала к себе Наруто и, неожиданно, меня. — У меня для вас миссия S-ранга. Вы отправитесь на один остров между Страной Огня и Страной Молнии. — На тот самый курорт, что ли? — переспросил Наруто. Цунаде кивнула: — Предсказание жабы-старейшины оказалось верным. Как только прибудете, особенно ты, Наруто, строго следуйте указаниям капитана Ямато. К завтрашнему полудню будьте готовы. Свободны. Наруто воодушевился и тут же помчался готовиться, а я осталась стоять перед её столом. Что-то не давало мне уйти. — Цунаде-сама, — я сузила глаза. — Наруто ведь не просто на курорт едет, правда? Женщина тяжело вздохнула: — Вот девчонка, ничего от тебя не скроешь. Он отправляется туда для того, чтобы научиться управлять Девятихвостым и не попасть на войну, ибо до сих пор является главной мишенью Акацуки. — А при чём тут я? Во мне давно нет части Трёххвостого. Учиться контролировать мне уже нечего. — Уверена? Какаши считает, что у тебя всё ещё бывают всплески, с которыми ты не справляешься. А в бою это может стоить жизни — твоей или чей-то. Я на минутку призадумалась. А ведь верно! С моими сдвигами всё равно надо было что-то делать, вот и представилась возможность. — Вы правда думаете, остров и капитан Ямато смогут удержать Наруто и Киллера Би? — спросила я уже с лёгкой иронией. — Конечно, нет, — усмехнулась она. — Но на совете решили: пока они являются мишенью Мадары, лучше держать их подальше от поля боя. Хоть немного. — Им это точно не понравится, — я покачала головой. — Как только поймут, что творится, полетят прямиком в центр сражения. Всё начнётся через несколько дней, после того как мы уедем, верно? Последние слова я произнесла почти шёпотом, не уверенная, стоит ли говорить это вслух. — Скорее всего, — ответила Цунаде. Она внимательно посмотрела на меня, затем встала, подошла ближе и положила руку мне на плечо: — А теперь иди. Собирайся. — Сенсей… — я вдруг почувствовала, как подкатывает ком к горлу. — Пожалуйста, берегите себя. В этом моменте я прочувствовала что-то очень особенное и важное для себя, поэтому, позволив себе вздрогнуть, сказала: — Пожалуйста, берегите себя. Санин почти по-родительски улыбнулась мне. Так, как умела делать только она: — Ты тоже, Учиха. Я, наверное, в последний раз вот так поклонилась ей. В последний раз задержала взгляд на её спокойных, карих глазах. А потом развернулась и ушла из кабинета, ставшего за это время таким знакомым и близким.

***

Домой я вернулась уже к закату. Долго не решалась переступить порог — сначала нужно было забрать вещи из библиотеки и лаборатории Судзуки. Никто, кроме меня, всё равно не знал, где они лежат. Последняя ночь в этой квартире… — грустно призадумалась я, рассеяно обыскивая карманы, а затем и потрёпанную сумку. Плотники уже предупредили: как только завершится работа с воронкой, эту улицу снесут. Вместе с ней и дом — трёхэтажный, трещащий по швам, признанный аварийным… и такой до боли знакомый. Не станет больше лестницы, ведущей к третьему этажу, обоев цвета хаки, светло-голубого комода у окна и двух кроватей, одна из которых была вечно заправлена в ожидании возвращения Инкуны. Ключ, замок, короткий щелчок — и я вошла в тёмный коридор. Блин, надо было отсюда перевезти все вещи в дом Судзуки. Если случится то, чего я боюсь, надеюсь, ребята смогут сами с этим разобраться.

И вдруг — шорох. Он раздался где-то в глубине квартиры, на кухне. Я была здесь не одна.