Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Какого чёрта? — я замираю, напрягая слух. Никаких звуков больше нет, но я чётко ощущаю — рядом кто-то есть, причём не один. Чакра, скрытая, но всё же ощутимая, заполняет пространство. Двигаясь осторожно и стараясь не шуметь, я пробираюсь на кухню. Солнце уже зашло за горизонт, поэтому из окна видно только тусклое небо и глубокие сумерки. Я не замечаю сразу, что в комнате что-то не так, но в следующую секунду тянусь к выключателю, и… — С ПРОШЕДШИМ ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! Я резко отдёргиваю руку и замираю, глядя перед собой в полнейшем ступоре. — ЧАНА-ЧАААААН! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ‘ТТЕБАЙО! — первым выкрикнул Наруто, весь светящийся от радости. — Чаночка, с прошедшим! — пропела Ино. — С днюшкой! — добавил Чоджи, улыбаясь во весь рот. — Сила юности наполняет твоё сердце всё сильнее! — с пафосом заявил Ли, встав в свою фирменную позу с поднятым вверх пальцем. — С днём рождения, Чана, — сказал Неджи, спокойно, но с доброй улыбкой, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Поздравляем, — тихо добавил Шино. В этот момент ко мне радостно подбежал Акамару, весело тявкая и требуя, чтобы его почесали за ушами. — Надеюсь, ты не против собаки в доме, — усмехнулся Киба, облокотившись на стену. — Было немного сложно, но оно того стоило, — пожал плечами Шикамару, ухмыляясь. Я даже не успела что-то сказать — просто стояла с открытым ртом и пыталась осознать, как все эти люди одновременно оказались в моей крошечной кухне. Наруто, Сакура, Шикамару, Чоджи, Ино, Хината, Тен-Тен, Неджи, Киба, Шино, Ли… даже Тойцунэ и Марино! Все они умудрились уместиться в этой комнате, над которой висел яркий плакат с надписью «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ЧАНА!» Часть мебели, видимо, отодвинули или вынесли совсем, потому что теперь в центре стоял длинный стол, уставленный едой так, будто собирались накормить не меня одну, а целый клан. Наверняка к этому приложили руку Чоджи и Тойцунэ. А в углу стояла красивая корзина с цветами — скорее всего, работа Ино. — Как вы вообще это устроили? — спросила я, и на моём лице наконец появилась улыбка, сначала робкая, а потом настоящая, тёплая, от души. — Всё проще, чем ты думаешь… — хихикнула Тен-Тен и показала на приоткрытую форточку. — Ты её не закрыла. — Ну как тебе? Мы старались, — радостно сказала Сакура и хлопнула в ладоши. — Спасибо вам… Это просто…ух ты! — Мы слышали, что ты скоро уходишь на миссию… а с тем, что сейчас творится в мире, и надвигающейся войной… — Киба пожал плечами и на секунду отвёл взгляд. — В общем, решили, что не помешает что-то, что поднимет всем настроение. Вот… После этих слов в комнате стало неожиданно тихо. — Ну что, давайте уже садиться, пока еда горячая! — нетерпеливо сказал Чоджи, оглядывая стол, полный вкусного. — Чоджи, да ты только о еде и думаешь, — фыркнул Тойцунэ и легонько хлопнул его по плечу. Люди начали рассаживаться кто куда, тесно, но с весёлым гомоном, стараясь не задеть лишнего. — Круто, да? — тихо сказал Марино, усаживаясь рядом. — Кстати, это была идея… эм… я не всех тут знаю по именам, но вроде бы её зовут Хината. Да, точно. Из клана Хьюго. Я быстро нашла Хинату глазами — она сидела чуть поодаль, и, услышав свои имя, сразу же опустила взгляд, краснея. Видно было, что ей не очень-то хотелось оказаться в центре внимания. — Подождите… — вдруг приподнялась Сакура и начала принюхиваться. — Это что… алкоголь? Вы серьёзно притащили сюда спиртное? — Ну а что? Перед смертью не надышишься, — развёл руками Киба, стараясь сохранить невозмутимый вид. — КИБА! — голос Харуно стал грозным. — Это не Киба, — с видом строгого детектива я опёрлась локтем о стол и посмотрела на виновника чуть сбоку. — Это Тойцунэ-самаааа. На самом деле всё было не так уж серьёзно. Да, по правилам пить можно было только с двадцати, но, если честно, я знала, что многие в деревне нарушали это правило ещё в подростковом возрасте. Даже Какаши-сенсей как-то налил нам немного сакэ, когда мы вернулись с особо тяжёлой миссии — тогда, когда мы только начали работать как настоящая команда. Тойцунэ замялся, явно не зная, что сказать, но Киба быстро вмешался, чтобы спасти ситуацию. — Кто не хочет — не пьёт! — бодро произнёс Инизука, разливая по стаканам обычный сок. — Ну, что? С прошедшим тебя, Чана-чан! Кампааай! — Кампай! — разом отозвались все и подняли стаканы. Так и закончилась эта небольшая история о том, как Инузука Киба вовремя спас задницу Миуры Тойцунэ. Осматривая всех, кто пришёл, я чувствовала, как внутри разливается какое-то особое, тёплое чувство — что-то между радостью, благодарностью и лёгкой тоской. Интересно, была ли у меня в прошлой жизни такая же дружба? Люди, готовые ради тебя вот так собраться, удивить, поддержать. Здесь я родилась 25 августа, но из-за всей этой суматохи, миссий и общей нестабильности даже не думала о том, чтобы отпраздновать этот день, как положено. В этот момент в голове всплыли мои прошлые дни рождения. Раньше, когда я была совсем маленькой, мы праздновали этот день в кругу семьи — мама с Инкуной украшали гостиную, а я с отцом готовила данго и онигири. Итачи всегда первым налетал на данго, а Саске уплетал онигири с рисом и помидорами. Потом родители приносили большой шоколадный торт с клубникой, который я обожала, потому что ели мы его очень редко. Мужчины уходили играть в сёги, мамы болтали на кухне, посматривая на нас, а мы с Саске всё время выпрашивали у Итачи или у Инкуны показать нам что-нибудь из новых техник. Подарки были разные — кунаи, настольные игры, платья, но один подарок от Учих я запомнила на всю жизнь: зелёный плюшевый дракончик с мягким тельцем, чуть тёмным хохолком и большими чёрными глазами. Он был почти точной копией того, что был у Саске, и мы вместе с ним рисовали комиксы о приключениях двух зелёных драконах. После того как наши кланы были уничтожены, праздники ушли из жизни почти совсем. Иногда, по какому-то внутреннему порыву, мы с Саске всё же собирались — лепили онигири по рецепту Микото-сама, покупали торт и сидели вдвоём где-нибудь на крыше, молча глядя на ночную деревню. Так было, пока не появилась команда №7. С приходом Наруто, Сакуры и Какаши в наши жизни, всё изменилось. Появились новые привычки, новая теплота. Иногда мы устраивали сюрпризы друг для друга — Саске неохотно, но участвовал, а Наруто с радостью. В первый раз, когда они решили поздравить меня, всё было очень по-домашнему: я открыла дверь ранним утром, ещё в пижаме, с растрёпанными волосами, и увидела их с тортом. Сакура с Какаши купили в магазине Яманако букет ромашек и рассказывали мне, как по пути втянулись в какой-то дурацкий вызов от Гая-сенсея. А Наруто потом страдал от коликов, потому что, как выяснилось, они с Саске чуть не уронили торт, и Учиха устроил из-за этого сокоманднику разнос. Позже дни рождения проходили по-разному. В четырнадцать меня поздравляли Сакура и Эмико-сенсей — всё было тихо, скромно, но по-своему уютно. А вот пятнадцатый день рождения… он отзывался во мне чем-то особенно важным. В тот год не было торта, подарков, ничего из того, что было до. Но рядом оказался один человек. Это была последняя миссия перед тем, как я ушла в АНБУ. Мы с Неджи работали вместе — задание было B-ранга, нужно было проследить за типом, который снабжал Ото оружием и подозрительными химикатами. Всё нужно было сделать быстро и тихо, без шума. Работа прошла гладко — и, надо признать, щедро — заказчик выплатил 200,000 рё. Но запомнился мне не результат миссии, а один из дней, когда мы попали под проливной дождь. Тропики, сплошная стена воды, ничего не видно. Ближайших укрытий не было, пришлось забраться на большое дерево и укрыться под его густой кроной. И там, на ветке, Неджи вдруг спросил, не сегодня ли у меня был день рождения. Я кивнула, и он тихо меня поздравил. После этого мы просто начали говорить — долго, спокойно, по-настоящему. Это был наш первый подобный разговор, и, наверное, именно он сделал мой пятнадцатый день рождения таким особенным. А свои шестнадцать я встретила уже в рядах АНБУ. Тогда я почти не спала — кошмары приходили каждую ночь. Марино подарил мне самодельный ловец снов, сказал, что он помогает. Он до сих пор висел у изголовья моей кровати и, вроде как, даже помогал. — …НАРУТО, ЖИВО СЛЕЗЬ СО СТОЛА! — крикнула Сакура так громко, что у некоторых чуть не звякнули стаканы. — К-Киба-кун, пожалуйста, не надо… — робко влезла Хината, явно растерявшись от происходящего. Пока я пребывала в собственных воспоминаниях, мальчишки, как оказалось, уже успели изрядно повздорить. Прямо посреди кухни, уткнувшись лбами друг в друга, они спорили не на шутку: — Ха! Размечтался, Наруто! Это я стану хокаге, ясно?! — фыркнул Киба, с прищуром уставившись в глаза Узумаки. — Смешной ты, Киба! Это я стану хокаге, ‘ттебайо! У меня даже от бабули уже благословение есть! — Да ты врёшь! — А вот и нет! — Ребята! Ну, ей-богу! — взмолился Марино, пытаясь оттащить Наруто за ворот. В то же время Шино бесстрастно, но настойчиво тянул Кибу в обратную сторону. — Кто из них пил? — спросил кто-то шёпотом. — Самое интересное, что ни один к алкоголю даже не прикасался, — ответил Тойцунэ, покосившись на сцену. — Проблематично… — буркнул Шикамару и нехотя поднялся. Сложив пальцы, он без усилий активировал технику теней, заставив обоих застыть, как по команде. — Если не успокоитесь прямо сейчас, продолжать будете за дверью! — грозно сказали Ино и Сакура в унисон, демонстративно хрустнув пальцами. Спорщики синхронно сглотнули, дождались, пока техника будет снята, и покорно заняли свои места, притихнув как школьники после выговора. — Вот теперь — то, что надо, — выдохнул Марино, а Хината тихо улыбнулась, возвращаясь на место. Посидели мы ещё долго — наверное, до часа ночи, если не больше. Разговоры, шутки, дурацкие споры, воспоминания, рассказы о миссиях, и, конечно, «правда или действие», в которую кто-то всё-таки уговорил нас сыграть. В процессе Ли умудрился сломать стул, когда пытался сесть в «позу настоящего шиноби», а Тойцунэ оказался самым пьяным из всех. Никто даже не понял, когда он успел так налакаться — но факт оставался фактом. Веселье было искренним. Лёгким. Таким, какого давно не было. Но время неумолимо шло вперёд, и когда стрелки на часах уже не просто намекали, а откровенно кричали о том, что ночь давно перешла в утро, я начала мягко выпроваживать гостей, убеждая всех, что с уборкой справлюсь сама. — И так слишком много для одного дня. Правда, спасибо вам, — сказала я, и этого было достаточно, чтобы никто больше не спорил. Когда последний гость ушёл, я создала пару клонов — их задача была проста: кухня. В ответ они, конечно, заворчали, будто я заставила их мыть канализацию, но всё же принялись за дело. А я в это время, стараясь не смотреть на хаос за спиной, направилась в спальню, неся с собой горсть подарков. Как ребёнок, я сперва устроилась на полу и разглядела всё, что мне сегодня подарили — что-то было смешным, что-то милым, а что-то неожиданно полезным. Каждый подарок словно напоминал: ты не одна. Тепло и горечь в груди сливались в одно чувство, которое не хотелось отпускать. Оставив пакеты рядом, я подошла к рабочему столу, где уже давно лежали заготовленные листы. Прощальные письма. На случай, если я не вернусь. Писать их оказалось гораздо тяжелее, чем я ожидала. Наверное, ушло часа три. Может, больше. Каждый раз, когда слова выходили кривыми, а мысли сбивались, бумага скомкивалась и летела на пол.

***

Будильник безжалостно нарушил тишину спальни ровно в десять утра. Я сонно потянулась, села на кровати, пару секунд тупо смотрела в стену, а потом всё же заставила себя подняться. Душ — почти на автопилоте, завтрак — несмешной, как всегда: два укуса и пару глотков чая. А потом — привычный ритуал. Майка, кольчуга, штаны. Всё как обычно, ничего нового. Но стоило дойти до зелёного жилета — как в животе появилось странное чувство. Что-то между тревогой и тем непонятным, когда ты осознаёшь: ты идёшь туда, откуда, возможно, не вернёшься. Когда я только получила звание чунина, а потом джоунина, я с гордостью надевала эту безрукавку. Она казалась важной, значимой, почти что торжественной. Со временем она просто стала частью повседневности, такой же привычной, как собственное имя. Я застегнула тугие пуговицы и потянулась к тумбочке за резинкой для волос — старой, единственной, которая ещё каким-то чудом не порвалась, — собрала волосы в высокий хвост. А где, кстати, сумка? Поиск занял меньше минуты. Она валялась под одним из стульев на кухне. И ведь сколько лет она уже со мной… Вся в царапинах, поношенная, но надёжная. Ни разу не подвела. И даже странно, что я совсем не помню, где её купила — или кто мне её вообще отдал. Просто появилась, и всё. Пристегнув сумку к поясу и похлопав ладонью по плотной, вытертой ткани, я выдохнула. Вот и всё. Сбор прошёл быстро, налегке — как обычно. Только вот ощущение, что это в последний раз, никак меня не отпускало. Не то чтобы я собиралась умереть… Просто внутри сидело чёткое понимание: ничего уже не будет так, как раньше. Неправильно было уходить из дома с такими мыслями, но врать самой себе было бы ещё глупее. Быстро нашла комплект оружия и уложила всё в поясную сумку: кунаи, сюрикены, снотворные, бинты, фляжки с лекарствами. Второстепенное пошло в рюкзак. Подойдя к зеркалу в коридоре, я мельком осмотрела отражение — и, к своему удивлению, действительно увидела перед собой джоунина. Сурового, собранного, но с лёгкой грустью во взгляде. Уголки губ дёрнулись в слабой, почти детской улыбке. Надела сандали, поправила плечи. Оглядела квартиру. Маленькую. Тёплую. Слишком пустую, чтобы оставаться в ней, и слишком родную, чтобы покинуть её без сожаления. Пальцы сомкнулись на холодной металлической ручке двери: — Ну, что же… Я ушла!

И я закрыла за собой дверь.