Три заметки про осень

А вчера у меня ночевал Октябрь. Я не знаю, почему он решил провести свою последнюю ночь именно со мной, да я и не спрашивал. Он швырнул мне под ноги пригоршней золота берёзовые листья, но я не принял его плату... и тогда он тихо расплакался туманным дождем, накрепко соединяя небо и землю. Я обнял его, успокаивая, но он только разрыдался еще сильнее. Над моей головой разразились громы и молнии, и я чувствовал, как быстро промокает и сминается моя рубашка под упругими пальцами ливня. ..Я гладил его по медно-ржавым волосам и нашёптывал какие-то глупости. Постепенно он успокоился, и только тихо вздрагивал у меня в объятиях хрупкими клёнами на ветру. А затем мы грелись у пылающего очага, и в моем доме пахло дождём и хризантемами. Он рассказывал мне про чертовку Осень и тихо смеялся шелестом багряных листьев по мокрому асфальту, а я слушал и верил каждому его слову. А затем вышла луна, и ветер заиграл каплями по карнизу нежную мелодию. И Октябрь предложил мне потанцевать. ... Мы кружились, не разжимая рук, и мне становилось зябко от его прохладного дыхания. Медленно, но верно, он забирал мое тепло и где-то вдали триумфально хохотала Полночь. Разлучница, она возникла на циферблатах, лукаво улыбаясь со всех сторон и мерно напоминая: "По-ра, по-ра..." Медленно сдвинулись стрелки и жизнь рванулась вперед, обогнав время на целые сутки... ...У нас был ещё час... ...Мы говорили и мы молчали... ...Я пил чай, а он смотрел не меня облачно-серыми глазами, дико, жадно, желая забрать меня с собой... А мне было пусто и холодно. Я знал - через год он вернётся, но это уже будет совсем другой Октябрь, и врядли он меня вспомнит... Мы молча смотрели друг на друга, и он ясно улыбнулся сиянием ночных огней сквозь мокрые кленовые ветви. Он целовал мой пылающий лоб, и я чувствовал, как медленная прохлада рассеивает жар, проникает в тело, неспешно крадётся по венам к сердцу... "Постой!..." Но Осень уже хмурила тонкие брови, нетерпеливо звала его с собой. "Не уходи..." И я остался один. На подоконнике стыл забытый чай, я распахнул окно Ему вслед, и не мог понять, кто же из нас плачет. Ушла и полночь. Мои ресницы были мокрыми, а на подоконнике горстью золота рассыпались берёзовые листья.