Три заметки про осень

В этот раз он действительно сильно разозлился. Бесился за окнами, пока мы шушукались с Октябрём, пытался просочиться в щели леденящим сквозняком. Не мог дождаться, когда хлопнет дверь полуночи между 31м и 1м... Наутро он ждал меня у подъезда, набросившись с яростью дикого зверя, вжимая в стену потоками холодного ветра, ударил, выбивая воздух из лёгких. Я закашлялся, потемнело в глазах. Вот он, вкус и цвет ревности Ноября. Несколько оплеух по щекам, яростные поцелуи в неприкрытую шею. Кожа моментально замёрзла, я поднимал воротник, отворачивая лицо, но все было бесполезно. Губы в кровь. Невозможность дышать, слёзы на ресницах, тут же леденеющие, и окрашивающие мир в причудливые радужные тона. Стылая земля. " Прекрати." " Ни за что!" Удалось вырваться случайно, скрыться в переходах метро, спрятаться в душном вагонном полумраке, среди масок и шарфиков. Но вечером, по дороге обратно, он поджидал меня там же, где мы расстались, и его ярость была ужасна. Я плохо помню, что было, плохо помню, как добрался домой. Помню только слаженное тяжелое дыхание, его ледяные ладони на тёплой коже, подгибающиеся колени. А потом мы лежали на полу, в моей пустой квартире, я бездумно смотрел за окно, а он протянул руку: " Вон там." Полная луна. Неспешно выплывала из-за деревьев, янтарно-медовая, как его глаза. Как прощальный подарок Октября на ветках старой абрикосы: золотые монетки перезванивались, встречая меня у дома. Больше не будут: в ярости, Ноябрь оборвал все, втоптал в стылую землю. А теперь дарит мне полнолуние и горький, режущий запах жжёной листвы. Дарит боль при каждом вдохе и обжигающе-ледяные поцелуи. Дарит шорох фольги, и тёплый запах пирога. "Ты - мой, запомни это. Мы навсегда вместе." "Я - твой", - покорно соглашаюсь я, прикрывая глаза. Из года в год, он всегда требует того же. И каждый раз снова забывает услышанное. И каждый год все происходит в первый раз. Прячу лицо у него на груди. Я рад, что из нас двоих, хотя бы он забывает.