Кубок Айбекса

      – Я подал заявку на Взрывное ралли, – возвестил Блерр, как всегда вваливаясь в лабораторию без предупреждения. Персептор давно засек его энергетическую метку, но от датапада не оторвался. Сегодня он не назначал встречу, и если инициативой Блерра было прийти, что ж, это не повод отвлекаться.       – Нет, – Персептор качнул головой.       – Нет? – переспросил Блерр угрожающе. – Что значит «нет»?!       – Ты еще не готов.       – Не готов?! Неготовучаствоватьвзадрипаннойнионскойгонке, ты сказал?! – слова превратились в неразборчивый поток звуков, и Персептор спохватился: он вовсе не хотел провоцировать скандал.       – Прошу прощения, – он отложил датапад, поскольку еще наноклик – и Блерр вырвал бы его из рук и запустил в стену. – Поправлюсь: к этому времени я не успею провести все необходимые тесты, так что твой генератор не будет закончен. Если хочешь рискнуть, выступи без него, – он пожал плечами, выдерживая тяжелый взгляд Блерра. – Ты отличный гонщик и имеешь все шансы выиграть.       Но может и проиграть. О, ему нельзя проигрывать две гонки подряд, эта роскошь доступна простым спорткарам, но никак не ему. Он должен выстрелить, как в первый раз, когда ошеломил зрителей эффектной победой.       – Думаешь, я не справлюсь с собственными системами? – Блерр сердито тряхнул плечами, приближаясь. – Ябезтебясправлялся!       Персептор заблокировал несколько участков его энергосети, лишив возможности развлекаться применением поля по поводу и без, и он уже несколько лет существовал без скоростного допинга. Обычную зарядку он считал юникроновски скучной, так что всякий раз, когда заходил разговор о запуске генератора не в тестовом режиме, и Персептор снова отказывал, в воздухе начинало пахнуть гневом и озоном.       Блерра распирало от разрушительной энергии, а Персептора приводил в восторг его запал, но работа требовала аккуратности и времени. Ему не наскучивало быть рядом, хотя это оказалось сложнее, чем он предполагал с самого начала. Блерром можно было манипулировать, но пока что доверие между ними оставалось шатким. До сих пор Блерр меньше нуждался в Персепторе, чем последнему того бы хотелось. Именно эту работу он считал сейчас приоритетной, а не калибровку отнимающего энергию поля.       Было бы неуместно делиться настолько личными переживаниями.       – Неужели тебе так хочется выйти на трек, что ты готов сделать это без всякого козыря? – спросил Персептор вкрадчиво. – Блерр… я делаю это ради твоего успеха. Понимаю твое нетерпение, но я работаю так быстро, как могу.       Голос гонщика зло дрогнул, когда он потребовал:       – Значит, закончи к Взрывному ралли! Какжетыменядостал!..       Вспышка ярости, как всегда, породила поток ругательств. Считав показания с дополнительных датчиков, размещенных внутри его корпуса, Персептор отметил, что ничего запрещенного – запрещенного им, конечно, а не законом – Блерр не принимал. По обыкновению напряженный, зажатый, он вытянулся в полный рост над сидящим Персептором и щедро делился тем, как его раздражают мехи, неспособные исполнять желания по щелчку пальцев.       О, с ним оказалось непросто сладить. Прочие гонщики приходили к Персептору, потому что в нем нуждались, а Блерр – потому что захотел, и он мог расхотеть так же быстро. И хорошо, что он не особенно интересовался жизнью других мехов в своем бизнесе и никогда не тусовался с ними на равных. Как все тираны, он боялся конкуренции и не подпускал никого. Это значило, что у него не было шансов прослышать, как долго и старательно Персептор трудился над многими его соперниками.       И заподозрить что-то.       Впрочем, Миража Персептор скрывал особенно пристрастно, ведь тот стал решающим проектом. Блерр, возможно, и не сильно удивился бы, узнав, что он усовершенствовал Тракса и других известных теперь гонщиков. Но он оказался мстительным мехом, и на всякий случай Персептор предпочитал не поднимать эту скользкую тему.       Блерр к нему привык. Очень быстро – отчасти благодаря тому, что качественный техосмотр развращает, отчасти из-за старания, с которым Персептор выполнял все его прихоти. Восстановление энергосети и оптимизация встроенной «черной дыры» была наиболее сложной частью работы, но гонщик требовал сначала одно, потом второе, и всегда получал желаемое.       Что касается интерфейса… первый раз был неповторим. Персептору не надоедало мысленно возвращаться к нему – мечтая когда-нибудь заполучить Блерра, он не мог представить, что и правда возьмет его таким: притягательно слабым, покорным, обездвиженным, но переполненным жаждой мести и яростью. Казалось, именно поток неудержимых эмоций – причина его особого таланта. Блерр ни перед чем не собирался останавливаться; его привычка мчаться напролом была типичной для любого гонщика, но он в этом оказался несравненным.       Не сразу, но Персептор научился выбирать моменты, когда Блерр был расположен попробовать еще. И еще. Не в тех же условиях и не так охотно, но в целом не возражая против интерфейса после тренировок и тестов. Он находил забавным то, что ученый со стационарным альтмодом испытывал такой восторг от его талантов, ему льстило внимание, которым Персептор окружал его… ему нравилось дразнить.       Персептору нравилось быть рядом. Нелегко было держать себя в руках, но он и не настаивал слишком часто. Они… не очень подходили друг другу, к его глубокому сожалению: то, что выбивало из головы Персептора всякие мысли, заставляя наслаждаться долгими ласками и жалко вылетать в ребут после нескольких кликов энергообмена, приносило мало удовольствия Блерру. Чтобы он не сильно сердился на медлительность Персептора, приходилось заботиться о его хорошем настроении.       Он понимал, что в изначальные планы Блерра входило вовсе избавиться от него. Поэтому он с самого начала увеличил действительные сроки работы, выиграв время продумать тактику. Ни Тракса, ни Миража не требовалось к себе привязывать, но потерять Блерра… нет. Не к одному, пусть и восхитительному, коннекту в боксе под трассой Кубка Айбекса, Персептор стремился.       С тех самых пор, как Блерр во время первой встречи показал ему истину, он никому не позволял чувствовать превосходство над собой; однако, чтобы незаметно подчинить чьи-то мысли, приходится жертвовать такими мелочами. Он был не из тех, кто довольствовался малым; перфекционизм сделал его успешным ученым, и несмотря на то, что продолжение отношений оказалось не таким сказочным, как их начало, Персептор не планировал останавливаться, пока Блерр не будет принадлежать ему полностью.       Как он и ожидал, именно химия оказалась самой востребованной из областей знаний в деле укрепления их отношений. К моменту их близкого знакомства Блерр перепробовал уже всю доступную отраву и успел перейти на нейрочипы, необдуманно добивая свои системы, и Персептор был рад изобрести подходящие смеси специально для него. От них Блерр становился не таким вспыльчивым и куда более доброжелательным.       В интересах Персептора было угодить новому клиенту, а вдобавок этим можно было наслаждаться, так что он не упускал ни одной возможности. Не так давно он решил проблему с памятью, мучившую Блерра с тех пор, как он увлекся присадками. Это подарило ему просто восхитительный интерфейс – самовлюбленность Блерра приводила его к в общем-то справедливому выводу, что коннект с ним и правда подарок. Не то чтобы Персептору нравилось быть одаряемым, он охотнее бы брал сам, но… всему свое время.       Как следствие, теперь недостаточно было отвлечь скорого на расправу гонщика чем-то, чтобы он быстрее отошел от вспышки гнева: он не забывал ни одного сказанного поперек слова и уж точно не прощал – просто откладывал месть на потом. Что заставляло Персептора особенно усердно планировать будущее.       Сейчас он настаивал на своем, и Блерр точно еще отыграется за это.       Он дождался, пока гонщик наконец смолкнет, и качнул головой ровно один раз:       – Мы договаривались, что ты не сдвигаешь сроки. Я готов выполнить любой твой заказ, но на своих условиях, – он сокрушенно провентилировал: – Разве я мало…       – Мыдоговаривались?! – перебил Блерр, мгновенно заводясь снова. – Мы договаривались все делать, кактыхочешь!.. Теперьбудемделать, какяхочу!       Персептор и ахнуть не успел, как темно-синяя рука схватила его за горло и вздернула.       – Делай, как хочешь, – он встретил пылающий взгляд Блерра. – Но если ты взломаешь коды и запустишь генератор на трассе, то перечеркнешь всю мою работу. Я назвал тебе четкие сроки, и я их выдержу. Ты станешь непобедимым, Блерр, если потерпишь еще немного, – улыбнулся он одной половиной фейсплейта. – Дай… дай Хот Роду победить разок.       Это вполне по-королевски.       – Фраг! Хорошо. Хорошо…       Когда Блерр сужал оптику, Персептор чувствовал себя не то в ловушке, не то в когтях хищника. Не потому, что от убийства Блерра ничего не останавливало – давно стало ясно, что он готов гасить искры только на трассе, когда поет в топливопроводах стремительно перерабатываемый энергон. А потому, что не мог – не хотел – вырываться.       До сих пор, даже после нескольких лет тесного сотрудничества, присутствие Блерра вызывало дрожь в пальцах и сладкое напряжение в портах. Самые будничные осмотры превращались в испытание на сдержанность.       А уж такая близость, как сейчас…       Блерр подтянул его к себе, удерживая за горло:       – Я отзову заявление, нотызабыл, ктонакогоработает, Перси, – скомканная речь вдруг стала ясной, а оптика недобро и ярко засияла. – Я. Тебе. Напомню, – он повел руку вниз, и Персептор не сразу понял, чего от него хотят. – На колени!       От этого взгляда и грубого, властного тона Персептор протек в считанные мгновения, несмотря на твердость, с которой готовился отстаивать условия с профессиональной точки зрения. Тембр заставлял саму искру в камере пульсировать иначе – никому другому он не позволял так собой командовать. Он даже не понимал, почему слушается.       Те знания по поведенческому анализу, что у него имелись, подсказывали несколько вариантов развития событий, и все – весьма малоприятные. Он не помнил, чтобы Блерр когда-либо так сильно злился… конечно, исключая их вторую встречу. А главное, из-за чего? Так нелогично: он сердился потому, что сам согласился на гонку, к которой не был готов! Причем здесь Персептор? Он не тянул со сроками, он ни в чем не отказывал, он…       Блерр не руководствовался логикой. И давил на шлем Персептора, пока ученый не встал на колени.       – Я планировал… поработать сегодня, – сохранить твердость голоса не вышло.       – Отвлечешься, – Блерр шлепнул его по шлему расслабленной ладонью, подался бедрами вперед, а спиной уперся в стену. – Тытолькочто сильноподпортилмненастроение, такчтопоработайглоссой, – нетерпеливо заявил он. – Ну?!       Персептор пощекотал кончиками пальцев вентиляционные решетки, прежде чем прижать ладони к разгоряченному металлу. Он теперь знал запах скорости – всегда немного перегревшихся систем, дорог, по которым Блерр промчался… и топлива. Огромного количества топлива – чтобы поддерживать интенсивность, с который Блерр расщеплял энергон, требовались невероятно объемные баки и всегда высокая зарядка.       От насадки, ткнувшейся в рот, несло сверхзаряженным, хотя мембраны еще были полностью закрыты. По привычке Блерр заправился под завязку, а сжечь не мог, и его переполняло поглощенное топливо. Он перерабатывал энергон быстро, даже когда не гонял, так что, видимо, явился в лабораторию прямо из бара, не успев найти другую компанию, чтобы снять напряжение.       Персептор приоткрыл губы, облизывая металлические края. Они раскроются внутри, во время стыковки. Если повезет, он успеет настроить на максимум все фильтры.       Он вовсе не рассчитывал, что нечто подобное случится сегодня, но даже серые кардиналы не отказывают королям. И потом, это был Блерр. Нетерпеливо и часто дрожа и взрыкивая мотором, он толкался вперед, мешая Персептору простимулировать жесткую ребристую поверхность шланга, умаслить насадку, чтобы та прошла без боли и не расцарапала гортань.       Персептор не мог не признать перед самим собой, что Блерр и правда был его слабостью. Приятной. Манящей. С ним нужно было сохранять осторожность, но когда Персептор терял выдержку и давал зеленый свет интерфейс-протоколам, все когда-либо бывшие у него партнеры отступали, таяли, рассыпались в ржавый прах. Блерр иногда насмешливо заявлял, что «Перси» – он всегда звал его только глупым сокращенным именем, как будто произносить полное было возмутительно долго – в меру симпатичен для стационарного куска железа.       За снисходительным тоном пряталась другая правда: никто, никто не готов сделать для Блерра так много, как Персептор. Блерр, конечно, едва понимает, что ему нужно, но это уже другое дело. Жаль, что он почти не чувствует ласки. Ему все нужно делать быстро, он не умеет наслаждаться моментом, ловить… мгновение.       Мгновение, когда Блерр крепко зафиксировал его голову, не давая больше двигаться, настало слишком быстро. Насадка подстроилась под приемный шлюз, Персептору осталось только сжать губы на шланге покрепче и уже не погладить – ухватиться за чужие бедра. Энергон, частично – переработанный, частично – представляющий собой смесь ядреных добавок, повышающих заряд, хлынул по горловой магистрали в бак. От мощного потока Персептора тряхнуло, анализаторы возмутились составу и попытались впрыснуть вещества, ускоряющие переработку, и от этого в голове помутилось. Ясность процессорной деятельности с топливным коннектом всегда совмещалась плохо.       Блерр опустил ладони на плечи Персептора и прихватил тубус. Гонщик тоже содрогался, наслаждаясь резким изменением давления и стимуляцией. Он сливал излишки, получая взамен бьющие по датчикам пары, и пытался вытягивать смешавшуюся в чужих системах жидкость назад, запустив куда-то глубоко в топливопроводы тонкие щупы-заборщики. Персептор давился, сопротивляясь, и сжимал дрожащий от напряжения заправочный шланг, стараясь переключить акценты чужих протоколов на внешнюю стимуляцию. Если он постарается, Блерр не вывернет его наизнанку, и…       Перегруженный процессор, одуревший от обработки показаний датчиков и скачков давления, отпустил Персептора в полузабытийное состояние, в котором остались только сильные массирующие движения рук, скольжение губ по ребристой поверхности и бешеное бульканье в топливном баке. Персептору никогда не требовалось так много, как любому колесному, и Блерр легко залил его, превысив верхний порог за считанные клики.       Никакие фильтры не помогли, Персептор булькал подступившим обратно к горловому шлюзу вспененным топливом, а аварийные системы потихоньку стравливали избытки через ослабевшие клапаны резервной системы. Под ним расплывалась розоватая лужица с радужными разводами. Перенасыщение сопровождалось эйфорией, и поэтому, когда Блерр отсоединился, Персептор широко улыбнулся, задерживая дентами выходящую насадку, чтобы глоссой обойти каждый лепесток стыковочной части.       Казалось, подтекает из всех щелей. Хотелось, чтобы Блерр сжал его посильнее, чтобы энергон брызнул во все стороны и лег веселыми яркими пятнами на темно-синюю броню.       Персептор подался навстречу, но Блерр толкнул его на пол и сел сверху, бубня что-то, что не было сил разбирать. Охотно открыв ему интерфейс-панель, Персептор вскрикнул от того, как сильно ошпарил его щелкающий от скопившего напряжения джампер. На губах лопнул розоватый пузырь, Блерр не то зашипел, не то засмеялся, и слил еще более сильный заряд. От каждого скачка напряжения в местах протечек щипало сладко и болезненно. Контуры трещали от несущегося по ним икрящегося блаженства.       Пьяный и счастливый, воспринимающий мир через мерцающую дымку предупреждений на внутреннем экране, Персептор потянулся к Блерру снова. Тот отмахнулся – и он ударился шлемом об пол. Шлем был очень тяжелым! И Блерр, Блерр был… слишком тяжелым… Сильным… Он сходу взял такой ритм энергообмена, что системы Персептора едва успевали генерировать откаты. Нагрузка возрастала в геометрической прогрессии. От удара в голове звенело. Блерр выгнул спину, восхитительно-изящный, горячий, вибрирующий… хищник, отравивший жертву и готовый довести ее до исступления. Персептор благодарно и бессвязно застонал, но, улавливая, что не продержится долго, попытался перехватить его за талию, чтобы хоть немного охолонить, задержать, попросить дать ему немного охладиться, и тут Блерр взревел – не двигателем, нет, это его вокалайзер издал низкий, пробирающий до самых транзисторов звук – и врезал ему кулаком по фейсплейту.       Он ударил еще не раз – в корпус, сбоку, со всей силы – а после локтем придавил горло и низко склонился над Персептором. Пригашенная оптика мерцанием выдавала экстаз. Всякий раз, когда сжатый кулак лязгал о всегда гладкую, отполированную, чистую броню Персептора, теперь заляпанную мутными пятнами, джампер повышал обороты на порядок.       Боль требовала согнуться, вправить выбитый сервопривод, освободить зажатый шланг, но Блерр зафиксировал его, оставляя только себе свободу двигаться и… право на удовольствие. Наконец он задрожал так часто, как мог только он на всем Кибертроне, блаженно и утробно зарычал и, пережигая Персептору резисторы, отправил его в глубокую перезагрузку.       Когда самоконтроль вернулся, Персептор переместил необходимость полного сканирования и химической очистки в список второстепенных дел. Блерр сидел, зажав его испачканные бедра, и по его фейсплейту блуждала удовлетворенная улыбка. От нее, несмотря на никуда не девшийся жар – на лучшее самочувствие можно не рассчитывать, пока весь залитый в него шлак не переработается, – Персептору стало холодно и неуютно.       – Что это было? – спросил он. Рецепторы во рту все еще сигнализировали о добавках, в сумме дававших весьма неприятные эффекты. Блерру на это было лить, а вот Персептор едва удержал очередной рефлекс сброса.       – Вчемдело, Перси? – Блерр похлопал его по ушибленному блоку. Хорошо, что он не разбил стекло и не повредил тубус… пока. – Ухты, какойосуждающийвзгляд! Тебе ведь обычно нравится, когда я не в форме, а?       Персептор возмущенно уставился на него. Как он… как он может сравнивать?!       Только сейчас он понял, что нижняя губа рассечена чужим кулаком. Ему, возможно, не стоило так ограничивать Блерра… Не дело, что дошло до драки. Вернее, до… что это? Блерр так страстно и искренне коннектился с ним, а спустя клик начал избивать, и как это классифицировать?       Хорошо, он извинится, если нужно, но сначала им придется кое-что обсудить… Мысли до сих пор путались. Нужно было вколоть деактиватор, чтобы снизить эффект сверхзарядки, и побыстрее, вот только Блерр до сих пор сидел на нем и никуда не торопился.       – Ты не должен меня ломать. Мы не сможем… продолжать, если ты еще раз меня ударишь. Продолжать что бы то ни было, – добавил он строго.       – Вот как? – едко мигнул оптикой Блерр: – Ах, да, только тебе так можно!       – Я никогда тебя не ломал! – воскликнул Персептор оскорбленно. – Я…       – Эй! Несутьважно, какие у тебя джамперные интересы, Перси, – покачал Блерр пальцем. – Как-то ты сконнектил меня, когда я дажесопротивлятьсянемог, а? Не бойся, вопросовнет, чтовзял, тотвое. Я могу потерпеть твои причуды, шлак с ними. Тызнаешьвэтомтолк, правда, у меня были и нетакиезанудныепартнеры. Но ты хотьиумныйболт, коевчем невероятныйтормоз, – он рассмеялся. Веселье было искренним, и в голосе скользило самодовольство.       – Объясни, – попросил Персептор, запуская кулеры и повышая выделение охладителя. Блерр едва не сжег его сегодня.       – Кактыдумаешь, почему я в дезактив-гонках? – Блерр наклонился и щелкнул Персептора по носу. Ощущение было, что кто-то вогнал гвоздь в мозговой модуль. – Потомучтомненравится, когда другие взрываются. Вминаютсявограждение. Когдаунихголовыотлетают! – почти пропел он глубоким голосом. – Так вот, тебе нравится смотреть, а мне – быть тем, ктоустроилшоу. И ты не даешь мне гонять. Теперьподумай, чем ты можешь менязадержать, Перси? М?       Персептор отвел взгляд:       – Значит, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты меня не взорвал?       – Да, пожалуй, – слегка капризно подтвердил Блерр.       Персептор не был уверен, что подобное развитие событий для него приемлемо. Но Блерр опустил руку к его подпаленным портам и частыми-частыми движениями растер по ним только выступивший охладитель, вырвав невольный стон.       Он еще никогда так не улыбался, и он никогда не был так… расслаблен после коннекта. Это скорее пугало, чем возбуждало, но…       – Делай, как тебе больше нравится.       – Другойразговор, – Блерр зажал между пальцами чувствительную проводку. Стимуляция спровоцировала расшатанную коннектом топливную систему сбросить немного недообработанной сверхзарядки. – Кактебемойкоктейль?       – Я буду… благодарен за деактиватор, – с трудом выговорил Персептор. – Если только… ты не собираешься бить меня снова. Тогда… я предпочту остаться пьяным.       В одурманенном состоянии хотя бы чувствительность не такая острая.       – Лежи, – снисходительно отмахнулся Блерр. – Тожемнелюбовник. Ты бы видел свой взгляд, – он весело рассмеялся, поднимаясь. – И слышал этот писк…       Персептор наконец-то смог так согнуться, чтобы добраться до вмятых деталей и прощупать их. С точки зрения Блерра, он, разумеется, сдался. Уступил так же, как Блерр уступил ему Взрывное ралли.       На самом деле, нет. Эйфория прошла, и желание наконец-то стало четким и ясным. Взглянув на происходящее с точки зрения логики, Персептор предпочел взять паузу, чтобы вернуть почти вышедшую из-под контроля ситуацию в прежнее русло.       Блерр так легко его не напугает.              

***

      Слухи, что Блерр частенько напивается в шлак, всегда были слухами. Распускали их или невнимательные фанаты, которым хотелось увидеть в объекте восхищения хоть один изъян, приближающий его к ним, или недоброжелатели. А уж как пресса спекулировала на любви Блерра к рейдам по заправкам после его поражения на прошлом Кубке Айбекса!       Пил Блерр и правда много, ведь каждый жест требовал от него больше энергии, чем от любого другого меха на Кибертроне. Жаждущая постоянной подпитки искра заставляла его налегать на сверхзаряженное, однако оно никогда не давало по процессору. Высокий заряд полностью нивелировался системами, так что Блерр просто не мог нажраться и вырубиться, как большинство счастливчиков, которым для расслабления не требовалось изобретать более опасные способы.       Его брали только наркотические присадки, которые не в каждой заправке найдешь. Конечно, обычно он добывал их без труда, но привыкание давно царапало по топливопроводам изнутри, скручивало их… Персептор это исправил. Блерр щелкал пальцами, и ученый стремился улучшить его функционирование любым доступным способом. Правда, Персептору нравилось сохранять какую-то видимость контроля, дозировать порции, постоянно затаскивать Блерра на платформу для осмотров и предъявлять претензии звенящим от раздражения голосом, но гонщик находил это забавным. Иногда, конечно, раздражался, но в целом десятилетия тесного сотрудничества оставили приятное впечатление.       Удивляло, что Персептор до сих пор не замаячил на горизонте. Тот еще собственник – и тот еще двинутый на проц псих с научной степенью, – он вложил в сегодняшнюю победу определенные усилия. Блерр и правда только выиграл от контракта с ним, и ожидал, что тот явится отпраздновать его возвращение на пьедестал.       Кубок Айбекса вновь его. Десятый кубок в коллекции – и переменчивая публика как будто радовалась его победе еще сильнее. Скинутый в ржавую пыль, Блерр стал к ним немного ближе, но прошел всего век, и он доказал, что это не остановило его, что он по-прежнему готов вырывать победу и создавать на трассе аварийные ситуации одна другой эффектнее.       С этой заправки Блерр начинал отмечать и прежние победы в Айбексе. Его сегодня ждали тут, освободили любимый столик, приносили коктейли, не останавливаясь. Мех, устроившийся на его коленях, назвал свое имя, но Блерр уже выбросил его из головы. Маленький, изящный, он терся о горячее – всегда горячее – колено Блерра и что-то болтал о том, какой потрясающей была сегодняшняя гонка. Колеса, встроенные в бедренные сегменты, прокручивались под рукой Блерра, и мех откровенно урчал мотором.       Их вдруг снова стало много – тех, кто хотел урвать внимания Блерра. Этому просто повезло, он оказался проворнее остальных, а что ценить возвратившейся звезде Айбекса, как не скорость? Блерру всегда было лить, кого именно усаживать на колени и трепать за колеса, все равно потом двигать в другой бар.       Одного в любом случае надолго не хватит. Никого надолго не хватает, весь мир крутится отвратительно медленно, особенно после того, как промчался по трассе, оставляя за собой только размытый след. Раздражающе медленно – как и то, что сколько бы топлива ни заливалось в бак, его всегда мало.       И Персептор. Блерр устал его ждать. Что он себе позволяет?.. «Увидимся после твоей победы», – сказал ученый перед гонкой, и… почему Блерр вообще о нем думает? У него ведь есть пока занятие, а позже… а позже он найдет и другое. Желающих попасть в его компанию много, и все знают, что именно после побед Блерр особенно… расположен к тому, чтобы снисходить до медленно ползающих колесных вокруг.       Кажется, мелкий тоже считал себя гонщиком, явно не уровня Айбекса, но он что-то такое промычал… Блерр положил пальцы ему на фейсплейт, прижимая к губам, и почувствовал пьяный, немного смазанный поцелуй. Безымянный «гонщик» плыл, восторженно вентилируя – работа его кулеров ощущалась уже влажными от масла пальцами. Блерр прихватил глоссу, сжимая, но мех даже не ойкнул. Он, в отличие от своего кумира, порядочно набрался, и, скорее всего, если Блерр утащит его наверх, даже не подумает сопротивляться.       Да он же сам хочет, в конце концов! Если не новичок, то должен был слышать, что Король дезактивов бывает… ха. Грубоват.       – Отдашьмнеискру? – шепнул Блерр, второй рукой подлезая под капот.       – Не сомневайся, – проныл тот счастливо.       Чуть-чуть отпустить блокирующие протоколы – и энергия потечет из чужого корпуса в его цепи безо всякого коннекта. Поле, окутывающее Блерра, незаметно оптике, но искра при его активации блаженно пульсирует.       В первые наноклики это даже не смущает, особенно если ты так пьян. Он выдернул пальцы изо рта и схватил пронырливого колесного за горло, может, немного пугая, но продолжая стимулировать проводку. Глоток чужой жизни приятнее глотка сверхзаряженного, хотя… Блерр мог позволить себе экспериментировать с любыми сочетаниями вкусов. Он перепробовал, наверное, все, что только можно было заливать в себя без риска расплавить топливопроводы изнутри. С таким опытом, как у него, впору самому когда-нибудь открывать бар…       Оптика мелкого округлилась, дверцы задрожали, но он все еще улыбался, когда хватка ослабла. Блерр перевел взгляд ему за спину, а он даже не заметил. Завсегдатаи заправки, шумно обсуждавшие гонку, недовольно косились на нового посетителя. Тот спокойно шел к столику Блерра. Яркие цветные пятна освещения скользили по черной броне.       – Уже нашел другую компанию? – спросил Персептор, устраиваясь в кресле напротив. Разумеется, он не спросил, можно ли присоединиться.       Блерр ухмыльнулся и шлепнул сидевшего на коленях меха по колесу.       – Оставь нас ненадолго, малыш, – он поддел выступающий подбородок пальцем. – Далеко не уходи, ятебяпозову.       Тот зло взглянул на Персептора, буднично и бесцеремонно прервавшего невероятное исполнение его мечты. Конечно же, он презирал всех, чей альтмод не имеет хотя бы пары колес, и не понимал, как Король дезактивов может променять его компанию на этого стационарного нескладного меха. Он даже попробовал потянуться, чтобы урвать поцелуй, но Блерр ссадил его с колена.       Персептор проводил маленького гонщика взглядом. Блерр читал в нем скрываемое, но все же заметное недовольство. Нет, нерд никогда не ограничивал его в связях, однако определенно не радовался, когда он развлекался на стороне. И все тумаки при этом собирать сам тоже не желал… но нельзя ехать сразу по двум трассам. Ну, если ты, конечно, не достаточно быстр, чтобы успеть везде.       – Неревнуй, – он весело приподнял бокал. – Меня хватит навасобоих.       Он махнул рукой, выцепляя ближайшего официанта, и заказал для Персептора то же, что пил сам. Тот обычно не потреблял сверхзарядку, но сегодня точно не отвертится. Ни от чего не отвертится.       Блерр сверкал на него линзами исподлобья, надеясь, что в его довольной ухмылке не совсем откровенно просматривается злорадство. Благодарен ли он Персептору? Да, пожалуй. Его апгрейды сделали из самого быстрого гонщика самого смертоносного, избавили от вечного зуда в аккумуляторах, износа деталей во время вспышек в нейросети, ложной, мешающей на трассе эйфории. Сегодня на гонке он чувствовал себя не королем – настоящим богом.       Но невозмутимость, с которой Персептор опоздал на торжество в честь его божественной победы, пробуждала желание опрокинуть его – и наказать – немедленно. Блерр поглаживал пальцами стакан.       – Я уж думал, ты не придешь…       – Я решил, что твой десятый кубок Айбекса требует особенного подарка, поэтому занимался приготовлениями.       – Да уж, особенного! – Блерр закинул ногу на ногу. Персептор не позволял ему выходить на трек даже на неофициальных гонках столько времени, что Блерра на старте колотило от нетерпения. – Кактебегонка?       – Божественно, – он принял стакан от подозрительно косящегося официанта, не обратив внимания на то, как тот невежливо сунул его ему в руку. Никто не понимал, почему Блерр пьет с мехом, которому явно не место в этой заправке. Никто не смел спорить с этим. – Особенно клик, когда ты прокатился по Драг Стрипу. Ты заставил его трансформироваться…       – Емунеповезло. Нечего ти-ког наружу выносить, – у гонщика, которого он навсегда выбросил из бизнеса, и правда было не самое удачное строение. Одновременно удар колесами по ложементу ти-кога и активация поля вызвали такой скачок энергии, что трансформация запустилась сама.       Организаторам гонок все равно, почему ты сменил мод на трассе. Если Драг Стрип выжил, то он дисквалифицирован навсегда… хотя, едва ли он выжил. Блерру нужен был эффектный рывок, поскольку возвращаться на первое место следует только во всем великолепии, так что последнее, что отразилось в зеркале заднего вида, это отлетевшая скрюченная конечность насильно вывернутого в робомод меха.       Блерр толкнул к Персептору стакан и требовательно кивнул.       Персептор аккуратно извлек из сабспейса небольшой дозатор, вытряс из него две капсулы на ладонь и принялся растирать их пальцами. Он двигался так же размеренно, как обычно. Блерр недовольно заерзал. Он уже два часа пьет здесь, а расслабиться – разумеется – так и не вышло. Теперь, когда от блаженной звенящей пустоты в процессоре его отделяли наноклики, ждать было и вовсе кощунственно.       – Я думал, тызахочешьвкоманду, – сказал он, подаваясь вперед, нагибаясь над столом и понижая тон. – После всего, что сделал. Твои апгрейды работаюткакхронометр.       – Я не гонюсь за славой, – возразил Персептор. – Но мне нравится стоять в твоей тени. Мне достаточно того, что ты признаешь ценность моей помощи…       – Конечно, нравится, – перебил Блерр, с нетерпением следя, как голубая крошка растворяется в его стакане.       – Должно быть, возвращение на пьедестал омрачено тем, что Двадцать шестой не участвовал в гонке? – спросил Персептор с кривой улыбкой, пододвигая к нему стакан.       Блерр зло стравил воздух, мгновенно заводясь:       – Он струсил! Ябросилемувызов – аоннеявился!       Персептор понимающе кивнул, и Блерр раздраженно глотнул из стакана. Чем быстрее капсулы Персептора окажутся у него в баке, тем проще будет расслабиться. Он будет готов к продолжению… Фраг! О Двадцать шестом никто не слышал и до прошлого Кубка Айбекса, и после. Блерр сделал все, чтобы каждый гонщик на Кибертроне знал, что он ждет черно-белого вора, укравшего у него прошлый кубок. Но Двадцать шестой просто проигнорировал это: никакого отклика – ни презрительного отказа, ни выдавшего бы страх… ничего! Тишина.       – Тогда не будем о нем, – покладисто предложил Персептор. – Трусы не заслуживают внимания. Держи, – он протянул Блерру тонкую гладкую пластинку, отливающую серебристо-зеленым. От нее исходил приятный, немного кислотный запах.        – Ты знаешь, чем меня порадовать, – хмыкнул он.       В отличие от самого Персептора, его присадки очень скоры, а в сверхзарядке и вовсе растворяются стремительно. Блерр уже чувствовал приятное тепло – и то, как мир немного… синхронизируется с ним в скорости. Больше не требовалось подстраиваться. Как будто все стало быстрее – хотя, на самом деле, это реакции Блерра сейчас подтормаживали.       – За твою победу, – Персептор приподнял стакан.       О Двадцать шестом и правда можно забыть. Пропустить Кубок Айбекса, когда тебя на него приглашают, кощунство для мира гонок. Его репутация упала, и возвращение Блерра выглядело еще эффектнее. Уж он-то не бросает своих зрителей, даже однажды оступившись.       – Сядь ближе, – скомандовал Блерр, лениво разваливаясь на диване. Он в буквальном смысле не мог так расслабить сервоприводы, как сейчас, без добавок Персептора. Корпус постоянно требовал от него держаться в напряжении, срываться куда-то, менять положение… Но вот, можно не двигаться. Плыть – как плыл тот маленький колесный, ерзая и прижимаясь всем корпусом. – Сядь, – повторил он.       – Тебя неправильно поймут, – Персептор переместился, охотно подставляя спину под шарящую ладонь Блерра. О, да он невероятно быстрый! Так приятно – чувствовать, что весь мир подстроился под тебя. Даже этот неторопливый черный парень.       Ах, да, на них пялится вся заправка. И в шлак, пусть пялится и недоумевает, чем никому не известный черный мех с тубусом на плече заслужил такую честь.       – Король делает, что хочет, – весело возразил Блерр и зажал в дентах полученную пластинку. – Иди сюда, – промычал он, широко улыбаясь, и добавил шепотом: – Илиявелютебяказнить.       Персептор наклонился, кончиком носа касаясь щеки. Он умел двигаться изящно, несмотря на корпус, далекий от стандартов обтекаемости. Приятно смотреть.       – Отдашь меня на растерзание этим колесным? – прерывающийся от статики голос, которым был задан вопрос, ласкал слух.       Блерр схватил его за широкую ребристую трубку, оплетающую поясной блок. Пусть он и обладатель стационарного альтмода, он все же по-своему красавчик. Здесь слишком много ограниченных дураков, чтобы это заметить. Блерр сам присмотрелся не сразу, но у Персептора оказалось столько скрытых достоинств… и видеть, как он едва сдерживается от слива масла, было куда приятнее, чем терпеть недоделанных «гонщиков». В отличие от них, Перси был хорош во всем, за что брался. Слишком нетороплив, но хорош.       – Ибудусмотреть. Какты, – пообещал он. Говорить получалось невнятно. – Ты же любишь смотреть, Перси.       Тот аккуратно прихватил губами торчащий кончик наркотической пластинки. С едва слышным треском та сломалась, кусочки провалились в шлюз. Блерр слизнул с чужих губ оставшуюся синтетическую крошку.       – Точно не стоит захватить третьего? – спросил он. – Я… м-м…       – Я уже все предусмотрел, – прошептал Персептор, непроизвольно выгибаясь под лаской. Приторможенный, Блерр становился способным на нежности, и оставалось ловить момент, поскольку другого способа почувствовать их не существовало. Блерр это знал, и сейчас это его нисколько не смущало – король пребывал в благодушном настроении. – Нам никто больше не понадобится…              

***

      Блерр покачивался и хватался за Персептора, спотыкаясь на ступеньках. Тот улыбался: до окончания действия наркотиков корпус Блерра полностью в его власти. Он не такой горячий, как сразу после гонки, и запах паленого масла, который так нравился Персептору, почти развеялся, но достаточно коснуться шин, чтобы оценить стертость и вспомнить: совсем недавно Блерр оставил за собой разбитые и смятые корпуса соперников и вновь поднялся на пьедестал победителя.       Благодаря ему. И не отрицая этого.       От Персептора зависел успех Блерра, зависело его удовольствие, прятавшееся в капсулах и пластинках, в каплях, растворяющихся в энергоне. Блерр даже не особенно раздумывал над тем, зачем кому-то так заботиться о нем… он принял эту заботу вместе с чужим восторгом, в конце концов, кто не был от него в восторге? Кто не хотел его? Принял – и привык. Век – достаточный срок, чтобы привыкнуть к чему угодно, главное – не давить и предоставлять иллюзию выбора.       Обычные дерганость и резкость исчезли, последние пару часов Блерр не вертелся на месте и не пытался никуда тянуть Персептора. А самое приятное: возбуждающих соединений в синтетике, подсыпанном охотно экспериментирующему с химией Блерру, не было, но повышенный фон и крутящиеся движения бедер кричали о пробудившейся похоти. Блерр сам его хотел. Сам. Не просил, конечно, он всегда только требовал, только командовал, но эта привычная ему манера не могла замаскировать двигавшую им жажду интерфейса.       – Куда-а мы идем? – Блерр тянул гласные, как всегда, когда был под кайфом. Он становился помягче, но его упрямство никуда не пропадало. Персептор почувствовал, как пальцы царапают стык экрана, стараясь расшатать и пробраться глубже. – Я не хочу никуда идти…       Блерр вжал его в стену, просовывая колено между ног и подпирая плечом тубус так, чтобы сложнее было вывернуться.       – Еще немного, – Персептор уверенно перехватил шарящую по честплейту руку, сплел пальцы и отвел вниз. Блерр немедленно вцепился в его паховую пластину, выбив встревоженный вздох. – Я… должен продемонстрировать кое-что, – собравшись, произнес он.       Он предусмотрительно позаботился о нейтрализаторе, так что наркотического опьянения избежал, но Блерр пьянил его иначе. От этого лекарства до сих пор не нашлось – да Персептор и не искал.       – О-о-о, я очень жду, – с певучим недовольством сообщил гонщик.       Персептор открыл дверь в лабораторию. Ему с трудом удавалось сдерживать дрожь: с тех пор как он подсадил Блерра на тормозящие наркотики, он сам едва не стал зависимым. Вспышки внимания завоеванного им гонщика не наскучивали, и частенько приходилось усилием воли останавливать себя, чтобы не поломать его системы. Любая химия мешала точной калибровке и развращала, маня приятными ощущениями, так что переборщить значило своими руками отобрать у Блерра титул Короля дезактивов снова.       Достаточно одного раза.       К счастью, Персептор сохранял рациональность даже тогда, когда восторженное желание повышало температуру в его корпусе и вхолостую прогоняло сигналы по интерфейс-системе. Но то, как Блерр доверчиво позволял заливать ему в шлюз все, что Персептор синтезировал в лаборатории, возбуждало само по себе.       – Т-ты, – услышал он слабый стон с платформы и, пропустив Блерра вперед, запер дверь. – Это ты?.. Ты же ск-казал… – говоривший запнулся. – Что… он… здесь делает?       – Что он здесь делает? – повторил Блерр тот же вопрос, оборачиваясь.       Думал он тоже медленнее, чем обычно, но Персептор старался по минимуму затрагивать процессорную деятельность. Мозговой модуль сам перестраивался под измененные реакции, и это в будущем могло обернуться мигренями, но тогда и придется искать еще более безопасный способ контролировать гонщика. А пока Блерр отлично чувствовал себя… вот только удивлялся тому, что в лаборатории Персептора на ремонтной платформе лежал Драг Стрип.       Бросив взгляд на монитор, Персептор удовлетворенно кивнул. Начатый ремонт благодатно отразился на работе систем, Драг Стрип больше не был при смерти, и даже трансформационный протокол завершился корректно. Правда, у него все еще не было ноги, и он скорчился, чтобы не беспокоить смятые дверцы, но дезактив ему уже не грозил.       – Ты обещал… – продолжил поврежденный гонщик громче и тревожней.       – Я обещал, что тебя починю, – перебил Персептор. Даже по его меркам Драг Стрип формулировал слишком медленно. – Я так и сделаю. Но еще я сказал, напомню, что возьму плату, которую ты сможешь дать. Не бойся, ты уйдешь живым и целым, если будешь слушаться. Однако одно слово – и я вышвырну тебя на улицу сломанным.       Драг Стрип уставился на него единственной целой линзой, светло-голубой, но мутной с одного края, и затих.       – Как жестоко! – восхитился Блерр, с любопытством обходя платформу и повисая на плече Персептора. – Так заче-ем ты меня сюда привел?       Его взгляд скользил по чужим смятым пластинам, и Персептор, наблюдая за реакцией, улавливал малейшие изменения мимики. Губы чуть растянулись, оптика сузилась, притухла. Блерр переехал Драг Стрипа и оставил умирать. Предполагалось, что если они и встретятся когда-нибудь, то – через много лет, случайно, на маленькой гонке, на которую Блерр явится от скуки. И то если Драг Стрипу удастся справиться с клеймом трансформировавшегося на трассе меха. Тогда Блерр промчался бы мимо него с абсолютным безразличием, а может, изуродовал бы снова.       Однако вот он, лежит прямо перед ним, в том самом виде, в котором его последний раз крупным планом взяли камеры. След протекторов Блерра можно увидеть поперек бедер, а драная проводка пусть и не искрила, но торчала весьма выразительно.       Персептор облегчил Драг Стрипу боль, но пока не устранял повреждения. От Блерра бедняга шарахнулся, словно тот собирался оторвать ему вторую ногу. Победитель гонки перестал вальяжно покачиваться, сосредоточившись на беспомощном сопернике, и жадно его рассматривал.       – Подойди, – Персептор потянул Блерра за руку, и тот приблизился. – Смотреть недостаточно, – он приподнял ладонь, покоящуюся в его пальцах, перехватил поудобнее и положил на подгоревший край пластины, из-под которого торчало месиво выдранных шарниров. – Чувствуешь?       – Что… что вы…       Платформа была достаточно широкой, чтобы Драг Стрип мог немного отползти, но свободы движения у него почти не было. После аварии большинство сервоприводов оказались заблокированы.       – Тихо, – недовольно шикнул Персептор и вновь поднял взгляд на Блерра. – Чувствуешь? – повторил он. – Ты его сломал. Каждая вмятина – твоя.       – Так, да? – Блерр последовал за его рукой, прощупывая слом. Обесточенное, бедро Драг Стрипа не чувствовало боли, перекалиброванная Персептором нейросеть воспринимала только факт касания. – Ты… от этого ты получаешь удовольствие? – ухмыльнулся он веселее.       – Я – другое дело, – Персептор сузил оптику. – Я ловлю момент, Блерр, короткий момент, который принадлежит мне. Момент, когда кто-то врезается в преграду, когда летят искры, – он ударил кулаком по воздуху, остановив его в сантиметре от темно-синей брони. Никаких панибратских тычков. Они говорят о другом. – Каждая трещина – память об этом моменте.       – В-вы извра… – Драг Стрип оглушительно резко скрипнул вывернутой дверцей по платформе, и замолк, поскольку Персептор раздраженно побарабанил пальцами по выщербленному поясному блоку, напоминая об условиях. Лишенный подпитки от аппаратов, едва настройки, приглушающие боль, обнулятся, Драг Стрип будет вновь корчиться, пока не погаснет от истощения искра.       – Твои друзья из команды просили вернуть тебя целым и живым. Не заставляй их слишком беспокоиться, – Персептор отнял руку от корпуса, переместил к шлему и погладил оплавленную антенну. Затем потрепал Драг Стрипа за подбородок.       – Обожаю этот твой голос, – пробормотал Блерр.       Взаимно – Персептор тоже любил, когда Блерр брал инициативу в свои руки, начисто отбирая ее у других. Он вскинул голову:       – Я считаю застывшие моменты прекрасными, но ты, Блерр, ты… ты их создатель. Каждая его вмятина создана тобой. Чувствуешь? – Персептор оставил Драг Стрипа в покое и встал за спиной Блерра. Взяв его под локти, перенес вес вперед, вынуждая Блерра склониться, зависнуть над беспомощным гонщиком. – Я хотел показать тебе…       – Что насилие может быть приятным? Это я знаю, – Блерр хохотнул, но неуверенно.       – Что насилие может быть творчеством, – Персептор принялся массировать его бедра, прижимаясь. – Что ты можешь остановить мгновение и насладиться им…       А не лупить партнеров, просто чтобы хоть как-то спустить пар.       Он направлял Блерра, а тот, завороженный лежащим перед ним изуродованным корпусом, а еще – возможно – скорее всего – чужим страхом, подтянулся и сел на платформу, разводя ноги и прижимая Драг Стрипа.       – П-пожалуйста, н-не надо!.. – взмолился раненый.       Персептор погладил паховую пластину Блерра, мягко убирая ее – по протекшему маслу она сдвинулась беззвучно.       – Я его доломаю, – сорвалось с губ хриплое, но осознанное утверждение.       Блерр убивал гонщиков на трассе, но – кажется – опасался искалечить на платформе. По-настоящему искалечить. Что бы он ни болтал, что бы ни вело его руку, когда он бил Персептора и всех этих дурачков из заправок во время коннекта, это не было жаждой убийства. Его как будто бесила чужая медлительность – то, что партнер не мог вывернуться ему навстречу с тем же жаром, с которым способен брать и отдавать он. А Персептор бесил особенно: его нельзя было выпить и бросить, как всех остальных, сохранив лишь столько заряда, чтобы искра не погасла. Нельзя было подчинить.       – Ему не будет больно, – Персептор массировал основание джампера, стимулируя его сплетение слабыми уколами статики с кончиков пальцев. Блерр заводился с пол-оборота, ему не требовалось много времени на прелюдию. А порты Драг Стрипа были открыты и готовы с самого начала – защитная пластина слетела во время аварии и осталась где-то на трассе. – Я не люблю причинять боль без нужды.       – Фраг… – Блерр перехватил руки начавшего было сопротивляться Драг Стрипа. До того словно только что дошло, что взявшая его в плен пара нисколько не шутит, и он проявил чудеса изворотливости для меха в его состоянии. – Я доломаю… – и зарычал: – В шлак!       Темно-синие пальцы легли на подпаленную треснувшую броню, крепко стиснули предплечья, и Блерр придавил единственную ногу Драг Стрипа, подводя джампер к портам. Персептор подался вперед вместе с ним, одну руку опустив к приемной системе Блерра, чтобы дразнящими движениями погладить начавшие сверкать кольца. Из запястья другой он выщелкнул штекер на прочном шнуре и, потянувшись вперед, воткнул в основание челюсти вопящего Драг Стрипа. Тот орал, что ему не нужен ремонт, и что его могут хоть выбросить на улицу, и портил всю атмосферу.       Вокалайзер оказался заблокирован командой Персептора, легко взломавшего чужой код – файерволы слетели из-за аварии, и Драг Стрипа в таком состоянии можно было перепрограммировать и пичкать вирусами под завязку. Теперь он хлопал ртом бесшумно.       Персептор завороженно следил, как бережно Блерр цепляется за поврежденные детали. С ним он никогда не был так ласков, так осторожен, и, кажется, никого так не хотел, как Драг Стрипа сейчас. Отчасти это химия делала его покладистым и готовым к экспериментам, а Персептор со всем вниманием направлял, но решения Блерр принимал самостоятельно… Получив в руки измятый корпус, он впервые получил и время, чтобы осознать, что сам смял его.       И время насладиться этим.       – Я его починю, – пообещал Персептор, проталкивая руку глубже и провоцируя форсунки сбросить еще больше масла. – Пробуй все, что хочешь. Это лучше денег, которые ты получаешь за победу. Каждый… побежденный тобой на трассе… гонщик – твой уникальный след. Подарок… и тебе… и… мне… – он запнулся, наконец отодвинувшись и увидев, как переливаются диоды вокруг порта.       Вентсистемы ему изменяли. Смазка хлюпала от выверенных толчков пальцев, разводящих сегменты приемного кольца под передающее оборудование. Блерр самозабвенно подрагивал и рычал – Драг Стрип не давал мощных откатов, и в обычное время, обычному Блерру, это точно бы не понравилось, но сейчас ему больше ничего не требовалось. Энергообмен уже начался, и трясущийся от скачков напряжения и слабых отзвуков боли в изуродованных системах Драг Стрип растягивал губы в немом крике. Интерфейс-протоколы уже начали работать в обе стороны, пальцы Персептора покалывало искорками, и очень скоро он понял, что Блерр готов принять его так же, как готов затрахать Драг Стрипа до глубокого забытья.       Персептор покрепче впился в темно-синие бедра, встречая ладонями поток горячего воздуха, проходящего сквозь решетки, и забил порты Блерра без предупреждения, все, до которых дотянулся, мгновенно улавливая эхо чужого энергообмена. Он начал сливать скопившийся заряд с прерывистым стоном, не решаясь опереться ни на что, кроме дрожащего корпуса партнера. Каждое соревнование оставляло на темно-синей броне больше трещин, сколов, царапин. Персептор старался запомнить их все так же тщательно, как Блерр сейчас пробивал засоры в чужих вентсистемах. С каждым новым полученным разрядом Драг Стрип вентилировал все шумнее, а маска ужаса и отвращения сменялась изможденностью – не удовольствием, но чем-то болезненно к нему близким.       Все же не зря Персептор позаботился о его нейросети. Блерр не умел быть по-настоящему ласковым. Хотя он не бил Драг Стрипа, он нисколько не заботился о его целостности. Только о своем удовольствии – всегда только о себе…       Оказавшийся между принимающим, чьи сбоящие энергосистемы давали беспорядочные, рваные откаты, недостаточные для хорошего коннекта, и сорвавшимся Персептором, до треска в суставах впившимся в него и стонущим, шарящим внутри свободными контактными иглами в поисках новых разъемов и подтверждающим все больше свободных каналов, Блерр кашлял вентиляцией и вскрикивал всякий раз, когда два меха приближались хотя бы к подобию резонанса. Рисунок энергообмена сводил с ума, импульсные генераторы Персептора колотили по нейросети обоих гонщиков мощными вспышками, а в ответ он получал перегрузки, из-за которых терял контроль над корпусом.       Рука соскользнула, и Персептор ударился честплейтом о турбины за спиной Блерра, вбивая его в Драг Стрипа. Блерр погреб под собой сломанного гонщика, но Персептор все равно попытался обнять их обоих. Приникнуть как можно ближе и плотнее. Зажать ладонью начавшие протекать шланги Драг Стрипа, запечатанные им накануне, но потерявшие заплатки во время возни.       Блерр выгнул шею, дотягиваясь до губ Персептора, и жадно прикусил их. Из свежей трещины просочился энергон, сегодня – даже достаточно заряженный, чтобы слизнуть его и еще одним глотком отметить победу в Кубке Айбекса. Принятые перед походом в заправку деактиваторы уже выдохлись, и после ребута нужно будет очистить кэш, прежде чем приступать к ремонту Драг Стрипа, иначе он рискует приделать ногу к голове или спине, или…       Удовольствие пульсировало в нейросети – но Персептор получал не только физические откаты. Он испытывал невероятное удовлетворение, поскольку эксперимент завершился успешно. Итак, ясно, что им всего лишь нужен третий для интерфейса – а также немного кисловатых присадок, от которых Блерр в таком восторге, что его и уговаривать не нужно.       Он ведь тосковал по настоящей эйфории столетиями, не зная ничего, кроме усталой радости от перенапряжения систем и чужих опустошенных искр. Стоило сделать всего лишь маленький шаг навстречу тому, кто предлагал помощь…       Персептор останется в тени Короля дезактивов, а тот никогда больше не скажет, что ученый не достоин даже глотать за ним пыль. Наоборот, они обрели максимальное взаимопонимание, на какое стоило рассчитывать. Блерр будет с небрежностью гения дарить ему моменты, наполненные истинным искусством, а Персептор позаботится о его активе… ну, и том, чтобы он не смог сбежать.       И они оба будут счастливы – так долго, как Персептор захочет.       В конце концов, трезво и обдуманно взвешивая шансы и варианты, ученый был твердо уверен: несмотря на восторг, который до сих пор охватывал его при мысли об обладании Блерром, рано или поздно этот самый быстрый на Кибертроне, восхитительно грациозный и при этом смертоносный мех ему надоест. Но это случится нескоро.