Гарри Wolf Эванс

– Я никогда ни с кем не советуюсь, расти мне или нет, – возмущенно сказала Алиса. – Что, гордость не позволяет? – поинтересовался Шалтай. Алиса из Зазеркалья. Второй день дома, а мне уже надо прикладывать пальцы к пульсу, чтобы убедиться, что я жив. Вот смотрю на свой дом, украшенный Эммой, и меня в дрожь бросает, здесь было всё за гранью. Ёлка до потолка так увешана мишурой, что зелени и не видно, словно её кто-то из супермаркета украл, причем из дешёвого. Я, конечно, не против ёлки, но не этого же ужаса, да она же и напасть может, в месть за то, как её украсили! Я бы напал. Так же лакрица. Она была везде, а ещё уродливые пряники, я один как-то у себя в комнате после душа нашел, да так испугался, что Хлопу меня пришлось валерьянкой поить минут сорок, а в парня он не превращался. Так же в сочельник. То бишь сегодня, Эмма вся такая счастливая подарила мне такой банальный рождественский свитер, она даже как-то умудрилась уговорами и большими карими глазками заставить меня это надеть, и вот я как полное говно, просто людей, которые так вот одеваются, я называю говном, их мода покарать должна. И, видно, меня теперь тоже. Меня усадили в гостиной, дали в руки, слава всем святым, Сатане, да голому Хлопу, покупные печенья, а не те пряники, которые мне потом в кошмарах будут сниться и преследовать в загробной жизни, включили сериал «Друзья». Честно, я не его фанат, всё, готов к смерти от рук его фанов, но мне больше по душе «Ходячие мертвецы» и что-то из такой поэмы, просто потому, что когда все ржали над супер-плоскими шутками персонажей, я сидел с рожей «Чё» и хурмел от происходящего. Я тихонько хомячил печенье, и тут раскрылась моя тайна, я люблю ванильные сладости девочек из аниме, но сам брутальный самец. Размечтался малёк, но да, я люблю такого рода сладости, и хрен с тем, сколько в них вредностей, я сам по себе одна сплошная вредность. Пока я ел печенье и запивал его дешёвым растворимым шоколадом, то читал, а что еще тут делать, не петь же Jingle Bells. Я читал «Фауст. Страдания юного Вертера», да, это точно не чтиво для сочельника, но это единственное, что не было упаковано и отправлено в новый дом Яна, так что читая его книгу в его кресле я мог притвориться, что меня здесь нет. Я дочитал ровно до середины, как кто-то очень наглый стал тарабанить в дверь с такой силой, что она грозилась не выдержать и вовсе. - Гарричка. – Как же меня бесит то, как Эмма меня называет, даже Джеймс себе такого не позволял, мне кажется, это и есть высшая степень наглости. – Ты бы не мог открыть дверьку, это Мэг, моя сестренка со своим сыном. – Замечательно, еще и детей притащили, чтоб её… Так, Гарри, она беременная, она как лежачий, а лежачих не бьют. Так что я смиренно поднял свою попку с кресла и пошёл открывать дверь. За которой стояла рыжая, явно крашеная тетя, с ужасным вкусом одежды, которая сразу на меня накинулась с поцелуями, чуть не погиб, так и не прослыв славным малым. - Ой, ты ж боже, какая ты конфетка, Гаррия. – Она что, только что меня девочкой обозвала? Я оскорблен до глубины души своего хорька, да как она только могла? На мне же даже мирские штаны, и я коротко подстрижен, ну почти коротко, даже если я оброс за время заключение в Хогвартсе, никто не имеет права называть меня леди! Я же все-таки брутальный самец, «мужжиГ» с двумя «ж» и заглавной «г»! – Боже, какие у тебя глаза, а ресницы, боже, я молчу о губах и скулах! Какая из тебя прекрасная получится девушка, когда подрастёшь, конечно, но ставлю, что на тебя уже смотрят мальчики. – Эта дамочка погладила меня по волосам, от неё слишком сильно пахло конфетами, отчего меня стало тошнить, честно, я сладкое люблю, люблю, как пахнет Диан, но явно не как моя новоприобретённая тетка. Мне хватало тех, что у меня и так были, тети Петуньи с её вечными правилами, мозгоеблей, и тем, как она вечно говорила: «Гарри, ты делаешь всё совершено неправильно, посмотри на Дадли и делай как он!» Она, конечно, самая разумная и хладнокровная женщина, которую я знаю, но то, как она выставляет своего сына куполом всего мира, если не всей вселенной и за её пределами, бесит. А еще у меня есть тетя Анис она самая младшая в семье Эванс, она в прямом смысле чокнутая, живет в Верхнем Истсайде, так же у неё слава Чёрной вдовы, владеет парой ночных клубов, популярна потому, что модель. И ей сейчас только 25 лет, и она похоронила трёх любимых и ненавидела называть своих упокоившихся мужей мужьями. И я люблю эту тетку, с ней всё так: «Сегодня тусня в клубе, хочешь со мной? Будет круто засветиться с принцем». Люблю только её. А ещё тайная информация, она всегда хотела быть с Яном. Так случилось, что Эпл, Ян и Анис все вместе дружили, пусть она младше их двоих, но им было всем вместе весело. Так по крайне мере известно мне, но я нечасто вижусь с Анис, она как-то раз не заметила, что у меня случился рецидив и ей запретили со мной общаться. Так, отвлекся от новой тёти в розовой куртке и с чудной красной помадой на щеке. Она меня уже лапала в открытую, пока её сынишка, у которого были серые волосы… Бедный, с такой матерью он уже поседел, а на вид ему только пять, может шесть. - Да, Крутисусик. – Не уверен, что когда-нибудь сумею выговорить его погоняло. – Мама не забыла. Гаррия, это мой сын, его зовут Эрик, он приготовил тебе подарок. – И мелкий протянул мне коробку с черно-серой упаковкой, и на меня так смотрели эти двое, что я не мог её не развернуть перед ними. Внутри моего подарка была действительно дельная вещица, кукла Dollmore – прекрасная, таинственная и необычная, с аккуратным прямым носом, белой, как молоко, кожей, миндальной формой глаз, которые словно были красными, как у меня, а сами они были изумрудного цвета, обрамлённые черными ресницами, пухлые почти незаметные губы, короткие волосы, и стройное даже немного болезненно-худое тело в черной толстовке с кровью, а также на кукле были черные драные джинсы, и всё это завершали обычные кеды. Это была моя точная копия, только кукла, от которой я не мог оторвать глаза. – Нравится? Я дала ей твою внешность, Эмма мне присылала одну из твоих фотографий, как назовёшь свою копию? - Тея. – Я погладил куклу по волосам, необычный подарок, но мне нравится, прощаю даже то, что она девочка, и то, что моя новая тетка думает, что я тоже женского пола. – Очень красивая. - Мама очень старалась! А я её одевал. – Положил куклу обратно в коробку и забрал пальто и куртку прибывших гостей, провел их в гостиную, где мелкий побежал обнимать свою тетю, а Мэг сестру. Я же тихо отправился в своё кресло, как только я сел, ко мне на колени забрался мой хорек. - Хлоп, посмотри на это. – Я открыл коробочку и показал своей живности куклу, хорек ненадолго завис и что-то пропищал, думаю, он тоже заметил моё и кукольное сходство. – Правда не обыкновенная? Я назвал её Тея, собираюсь кое-кому её подарить. – Я таинственно улыбнулся, предвкушая как тот, кому придёт подарок, откроет его, и как его глаза наткнутся на эту вот игрушку, как его сердце рухнет на его дорогой пол. – Тащи мои чернила, перо и пергамент, будем писать письмо другу. – Мой Хлопик уверено кивнул своей головой и умчался в комнату за чернилами, пока я обратно привел куклу в идеальное состояние. Я быстро накатал послание и с таинственной улыбкой уложил пергамент в руки кукольному мне. Я отложил красиво упакованный подарок в сторону, не думал, что буду дарить подарки, но раз так приключилось, то будет даже очень весело посмотреть на то, как все это кончится. К трём я уже дочитывал книгу Яна, доел вторую коробку печенья, выпил восемь кружек какао и сбегал три раза в туалет. Я аккуратно отложил книгу в сторону и посмотрел на Эрика, тот играл с каким-то роботом, что-то себе бормотал, а Хлопик играл вместе с ребенком, он старался атаковать мелкого, но тот, как не удивительно, всегда его побеждал. И вот сэр Хлопик в белом ополчении падает на диван с голубым пледом, его лапки слабеют и глаза закрываются, сэр робот его убил, что же теперь делать бедной миссис Хорьковой без своего мужа с пятью детьми. - Гарри, посмотрим Леди Баг и Супер-кота? – Заметив то, насколько я внимательно на них смотрел, спросил мой кузен, я пожал плечами, просто ещё ничего не предвещало беды… Мне хочется чашечку кофе с кофеином, и можно ещё пенкой и шоколадной крошкой, я бы ещё от сэндвича, нет, бублика с сыром не отказался. Я обнял большого белого медведя, которого мне как-то раз подарили, и посмотрел на то, как на экране телевизора носятся два героя, девочка, которая явно тю-тю, я так раздвоение личности называю. Был у меня один такой знакомый, жутко надоедливый, а его вторая личность была бабой с вечным ПМС, вот это было плохо. Так, отвлекся, а второй герой такой: «Хэй, я не гей, но под тебя бы лёг, мяу», ну вот как-то так, и, под каким углом не посмотри, жутко, лучше бы этот мальчик покемонов смотрел, там хоть диалоги не такие бессмысленные, господи, на что я только трачу минуты своей, пиздец, сука, блять, какой короткой жизни. Я откинул голову назад и снова уверовал, что живу в наскучившей рекламе из пятидесятых, где все, сука, ИДИАЛЬНО. Один я тут хочу кофе и бублик, а ещё можно книгу, и какое-нибудь тихое место, где можно сидеть и читать, и чтобы весь мир шёл на чей-нибудь хер. - Пока-пока, мотылек, и больше не шали. Париж снова спасен! – Всё, нахуй, я кинул мишку во всех традициях принцесс очень драматично на пол, прошёлся по раненому и брошенному Тедди к себе в спальню. Ну всё, я тут больше не могу находиться, как будто кто-то делает мне лоботомию, я готов кричать от этой вот парочки, как можно быть такими неприятными? И этот мелкий сопливый хрен, блядь, да я скоро от него дуреть начну, он меня в могилу раньше положенного подведёт! И я хочу свой мокачино с двойной порцией шоколада, густой карамельной пенкой и бублик с сыром, и чтобы сыр был поджаристым, а бублик был ржаным. Нахуй сочельник, семью и этот свитер, пусть тоже горит, он красный, неудобный, колючий и от него пахнет, как от бабушки Перл! Я взял с пола своего уже действительно помирающего от скуки хорька, свою копию в виде куклы и ретировался так быстро в комнату, что никем не был замечен. - Собирайся мы идем гулять. – Повелительно сказал я своему развалившемуся на кровати хорьку, он раздвинул лапки и валялся так, словно говорил: «Делай со мной что хочешь». – Мы сходим на Косую аллею, мне надо отправить Рону да Гермионе с Чаком подарки, а после пойдем к Мэг, хочу кофе, да и тетка давно не видела меня. – Я скинул с себя ужасный атрибут одежды и подошел к окну, открыл его и вылез на пожарную лестницу, в соседнем окне я был замечен моим жутким соседом, ну, всё равно, я выкинул свой красный вонючий свитер в помойку и смог спокойно вздохнуть. Вернувшись в комнату, перерыл весь шкаф в поисках своего любимого свитшота с космосом и драных джинс, я надел любимые шерстяные носки с барашками, а на них надел кожаные ботинки на шнуровке, достал с верхней полки своего шкафа пуховик да лыжную шапку, взял рюкзак, хорька, телефон. Вылез в окно и, ровно как делал сотни раз до этого дня, улизнул из дома. На улице не было холодно, но шёл снег, маленький и слегка только холодный, по дороге к знакомому месту я забежал в книжный, взял два новых романа, положил в рюкзак и рванул на метро в Дырявый котёл. По дороге зашёл в кофейню и таки получил свой мокачино. Слава Аллаху за мой горячий напиток, в пабе меня, кажется, никто не узнал, но так даже и лучше, я вошёл в первую же спортивную лавку и купил две одинаковых метлы, и одну крутую новенькую Нимбус-2000, которую очень хотел Рон. Попросил их покрасивее упаковать и отправить на написанный девушке адрес. После был книжный, в котором я замер на целый час, выбрал пару бестиариев для подруги и одну книгу лично для себя, уж больно она мне понравилась, и всё равно, что это была книга со сказками. Выйдя из книжного, я потянулся и отправился на почту, туда я чуть ли не летел на крыльях, как сильно хотелось уже поскорее отправить свою копию. Написав адрес, я попросил найти самую быструю сову, чтобы мой подарок поскорее в целости и сохранности оказался у своего будущего хозяина. Так же, запаковав небольшой кожаный кошелёк, я отправил его Чаку, прекрасно понимая, что тому надо дарить не вещи, а деньги, так он сам придумает, на что их потратить. Больше мне было не зачем оставаться на магической улочке, и я счастливый направился в обратную сторону. Войдя в паб, я решил, чего-нибудь выпить, так что взял себе стакан сливочного пива, пристроился в угловом столике и стал наслаждаться тишиной и спокойствием. Пиво было кошмарным. Но ещё хуже стало когда ко мне подошли, схватили за лицо, убрали со лба шапку и посмотрели на мой шрам, я сидел как вкопанный и смотрел на наглого Малфоя. - Так и знал, что это ты. – Я скинул его руки со своего лица, поправил шапку и снова отпил ужасно сладкого пива, как оно вообще таким противным только может быть. - Прежде надо говорить «здравствуй», если ты не знал, Малфой. – Парень сел рядом со мной, наклонил голову на бок и, как не удивительно, сделал мне комплимент, я так думаю. - Тебе даже маггловская одежда идёт, даже больше нашей, хотя это не удивительно. - А тебе идёт быть таким уродом, даже не знаю как мне быть, наверное, надо удалиться, а то скоро наброшусь на тебя. – Я кинул кнат на стол и стал уходить, как парень, которому в кайф меня всё время хватать, взял меня за руку и потянул на себя. - Я не против, чтобы ты на меня бросался, а ещё я приглашаю тебя на рождественскую вечеринку в свой мэнор. – Я убрал его руку со своей, сложил руки на груди и уверено ответил. - Мы же не друзья. - Верно, я тебя хочу, а ты всё убегаешь и строишь из себя недотрогу, невинность. – А вот это уже точно наезд, а ещё, вроде, на подкат похоже… Я не уверен, ещё никто так нагло со мной не говорил, ведь у меня за спиной всегда стоял Джеймс. - Ты прав, строю и строить буду, не для тебя моя роза, детка, цвела. – Я покрутил около носа Драко пальцем, он улыбнулся и снова схватил меня за руку, быстро надел мне на палец кольцо, аккуратное, едва заметное, с неуловимой аурой тепла и уюта. А так же у меня на запястье висел подарок на день рождения от этого блондина. - Подарок. И твоя роза будет моей, я это тебе гарантирую, герой. – А после он встряхнул головой, повыше задрал свой нос и покинул паб. Какой же он высокомерный, странный и неповторимый, а все же приятно, я закусил губу, провёл пальцем по новому украшению, тряхнул головой и тоже отправился на улицу. До квартиры Анис я добрался на такси, после, воспользовавшись своим дубликатом ключей, вошёл к ней в дом, всё было как и обычно, три собаки у входа, имён, которых я не помню, но меня они не трогают. Тетя нашлась в спальне в объятьях какого-то несовершеннолетнего парня, я только усмехнулся и громко, настолько, что все тут же проснулись, сказал. - Статья 135. Развратные действия. Срок лишения свободы до трех лет. Тёть, и это я сейчас про себя, раз ты тут голая с голым парнем, которому на вид только тринадцать-четырнадцать лет, а это ещё шесть лет. - Всё-всё, встаю, только не зуди, кто тут кого ещё развращать будет, принцесса. – Я только посмотрел на свои идеальные ногти и сказал. - Не называй меня так. И вообще, ты не рада меня видеть? Год же не общались. – Она стащила с парня простыню, отчего мне предстала прекрасная картина, красивый, но слишком тощий, прямо как Малфой, не люблю таких, мне больше нравятся парни как Джеймс. - Да-да, скучала, уже столько прошло… Сколько же тебе? - Двенадцать, всё ещё нельзя. – Она закурила, тут же рассмеялась, затянувшись травкой, она подошла ко мне, наклонилась и её короткие янтарные волосы коснулись моей щеки, а пухлые губы моих, я же ответил на её поцелуй, впуская также в себя дым от косяка. – Я скучал. - И я, карамелька. Ну, куда хочешь сходить? – Я ответно улыбнулся своей тётке, достал из сумки книгу магии. Короткие новости, тётя так же знает про мою особенность, она была очень близка с моей мамой. - Это тебе, ты как-то говорила, что хочешь магическую книгу по травам и цветам. – Супер не по-взрослому Анис уронила простынь, я же стал наблюдателем её не большой, но красивой груди, которая так и манила себя потрогать. И да, такие принципы как родственники у нас с Анис не действовали. Она взяла, счастливая, как маленькая, книгу, раскрыла её, наклонилась, вдохнула запах и стала на ходу её читать, она как я, только старше и девушка. - Спасибо, карамелька, то, что я хотела. Тебе что, водку? - Нет, хочу кофе и лучше чистый. – Она включила кофе машину, со стула взяла майку на три размера больше, надела, залезла на стол, стала читать, но при этом она болтала ногами, свободной рукой смешивала коктейль для себя, и разговаривала со мной, я только хочу стать таким как Анис. - Ну как Хоги? Твоя мама тащилась от него, а как он тебе? Есть кто-нибудь секси, занимался там уже сексом? Если нет, то лучше всего начинать делать это в общественных местах, так интереснее. - Знаю, не идиот. – Я взял свой кофе, также залез рядом с тётей на стол, Хлопик сидел рядом и ел попкорн из миски. – Есть очень классный парень, он с последнего курса, зовут Чарльз, но секса я с ним не хочу, как не удивительно. – Я отпил кофе, он получился прямо как вкус из детства. – А ещё есть один парень, он из моего класса, но он ещё совсем ребенок. - А тогда кто же тебе подарил колечко? – От глаз Анис ничего нельзя было утаить, я посмотрел на тонкое едва заметное кольцо, которое можно было спутать с волосом, настолько оно было тонкое. – Красивое. - От одного парня, который хочет меня как вещь себе в шкаф, в коллекцию, но он очень горяч. – Тётя даже оторвала свои глаза от книги и как-то с удивлением на меня посмотрела, вот не люблю, когда она так на меня смотрит, плохо всё после заканчивается. - И вы всё ещё нет? Как так, теряешь сноровку. – Я отставил чашку, вот сейчас она что, во мне усомнилась? - Ага, вот взял и потерял, милая, ему двенадцать, ему, наверное, ещё даже нечем. – Она взяла мой кофе и с усмешкой во взгляде проговорила. - Я бы не была так уверена, а ты только покрути перед ним своей сладкой попкой, и ему сразу же появится чем. – Она положила книгу на стол, а сама, соскочив с него, подошла к своей тумбочке и достала из неё небольшой пакетик с голубенькими таблетками. – А если и не выйдет, то угости его черникой, тогда его дружок станет стальным. Слово даю. – Она поставила крестик на груди, я слез так же, как и она, со стола и забрал себе таблетки, может, когда-нибудь и понадобятся. – Ладно, так куда направимся, детка? -В тату салон, хочу себе пульс на запястье, хоть так буду знать, что он у меня есть, и я жив. – Анис подошла по мне поближе, поцеловала в лоб и ласково сказала. - Но для начала мне надо одеться, карамелька, а ты пока можешь посмотреть, как Рики моется, советую, он очень горяч. – Я последовал совету тётки и пошёл в ванную, по дороге раздеваясь, как же я люблю приходить к ней в гости. В тату салоне было приятно, мне нравились тона, стиль и мастер этого места. Пока мне делали тату, я общался с сопровождающим нас Рики, парень оказался не так уж и плох, мне было даже очень весело. Мы всё втроём сделали одинаковые татуировки, у Анис это была неизвестно какая по счету, у меня вторая, первой была за ухом, маяк, а вот у нашего красивого друга была его первая татуировка. Прямо девственности его кожу лишили, очаровательно и сексуально. После мы направились уже в один из новых клубов, где честно всё было сделано как в сказке у Льюиса Кэрролла Алиса в Зазеркалье. Зеркала, чудеса, чудилы, музыка и вкусное спиртное. Я танцевал рядом с едва стоящим Рики, но позади него уже был привлекательный мулат, который грозился о нём позаботиться, а Анис - о них двоих, так мы и распрощались, они уехали незамедлительно проверять кровать на прочность, а я остался танцевать. Где-то в шесть утра навеселе я вернулся домой, было уже Рождество, настроение было почти у луны, Хлопик спал у меня в рюкзаке, пока я шёл, то танцевал по улице, слушая «Years & Years- Shine». Я поднялся по родной лестнице домой, открыл окно, стараясь быть сверхтихим, как ниндзя, я завалился в комнату и врезался в теплую подушку безопасности, когда споткнулся на чём-то на полу, я правда был, как мышка, но которая из рода слоновых. - Ты пьян. – Я поднял глаза на подушку, ею оказался злой? Наверное, да, но это, в общем, был Джеймс, ну а кто ещё это мог быть? Никто, только он и мог войти в мою комнату так нагло, и только он, да Малфой никогда, не здороваются со мной. – С кем ты так надрался? – Джеймс обнюхал меня, прямо как настоящий волк, меня аж это завело. – Анис, я даже и не удивлен. А это что? – Он поднял моё запястье, смотря на мою татуировку. - Тату, балда, разве не понятно? – Я повис у него на шее, глупо улыбаясь. Я пьян и мне так хорошо, выпивка была такой сладкой и ласковой, мне весело, хорошо, и я хочу танцевать! - Гарри, хватит так себя вести, тебе же только двенадцать, хватит пить, прекращай делать то, за что не можешь понести ответственность. – Я отпустил скучного парня и пошёл к туалету, хочу писать. – Не смей от меня уходить, я прождал тебя тут три часа, твой отец мне позвонил, сказал, что ты пропал. – Я только отчаянно посмотрел на туалет, а ведь он так близко. – Посмотри ты на меня, наконец! Все о тебе волновались, будь разумнее, Эплу пришлось даже Яна на уши поставить! - Не хочу быть разумнее. – Я сделал, как просил король, я посмотрел на него. – Я хочу писать, спать, и чтобы моя жизнь не была блёклой. – Я повернулся полностью к нему, всё, что копилось, показалось у меня на глазах, а всё, что было в голове, стало вырываться через рот, когда я пьян - язык мой враг. – А ещё хочу заняться любовью, а не сексом на ночь, хочу, чтобы отцы были вместе, хочу тебя, хочу, чтобы Мая пошла по магазинам и потерялась, насовсем. – Я закусил губу и, как обиженный ребёнок, посмотрел на волка. – Ведь меня недавно обидел человек, которого я люблю. Слышишь? – Я толкнул его в грудь, не верится, что спустя столько времени я сказал ему это. – Ты ещё найдёшь того, с кем сердце скоротает век, а я, поверь, не тот, кто тебе нужен. – Я снова ударил его в грудь, слёзы сами собой скапливались в уголках глаз. – Сказал мне ты, самый нужный мне человек. – Волк ничего не говорил, у него был отстранённый взгляд, который меня очень разозлил, так что я уверено перехватил его руку, взял его за майку и сделал так, как учил меня отец, перекинул плохого дядю через плечо, сел на него сверху и, шмыгая носом, перестал сдерживать слезы. Всё, больше ни капли в рот, как же будет стыдно, когда отойду от алкоголя и не буду вести себя как… маленький раненый ангелок. Так меня Ин называл, когда я был очень сильно, невероятно сильно, просто невъебенно сильно пьян. – Ты сделал мне больно! Всегда делал и, наверное, никогда не прекратишь, ведь ты волчара дикий, но мой волчара! Но вот я вернулся, и ты уже домашняя шавка, которая радостно виляет своей сучке хвостиком. – Я замахнулся и ударил по каменному лицу парня и разбил ему губу. Ой, как же мне будет плохо, когда протрезвею… – Я всё время ждал, когда же смогу сказать, что тебя люблю, но ты всё мне не давал этого сделать. - Я взял его двумя руками и хорошенько встряхнул, его голова безвольно ударилась об пол, я же подался к нему и уткнулся носом парню в грудь. – Отношения - это ручная работа, так почему ты и я все так загубили? – Я отпустил его майку и короткими ударами колотил его по груди. – Я ведь просто хотел оставаться с тобой до самой смерти, разве не мог потерпеть ещё всего два-три года? Мне же недолго осталось, я же умру, так зачем ты делаешь мне так больно?! Разве ты не скучаешь по мне, негодяй, разве не хочешь подойти, как раньше, обнять за талию, оторвать от земли и поцеловать на зависть окружающим? – Я поднял на него свои глаза, но во взгляде волка совершено ничего не менялось, он как смотрел на меня, так и смотрит. – Ладно, я вижу это в твоих глазах. – Я поудобнее сел на Джеймсе. – На случай, если я буду нужен, то я там же, где и был, когда был не нужен. – Когда я хотел было подняться, руки у меня на талии не дали мне этого сделать, а мочевой пузырь приказал долго жить, и я описался. Лицо полностью покраснело, на глазах образовались снова слезы, но в этот раз от стыда. – Прости… Я же говорил, что писать хочу. Прости, я не хотел, мне так жаль. – Я просто плакал, сейчас может даже как и ребенок, но вот кажется волк во мне больше не видел ребенка, о котором так много говорил. - А мне не жаль. – Парень перевернул меня так, что теперь я был под ним, я всё ещё был не в силах остановиться, я плакал и плакал, пока губы Джеймса покрывали моё лицо поцелуями, переходя на шею, плечи. Он снял с меня мою куртку, задрал вверх мой свитшот и стал покрывать поцелуями грудь и живот, отчего мой предатель стал подниматься. Я старался не стонать, так же, как и перестать плакать. – Что же ты молчал. Ты поверить не можешь, как я разозлился, когда ты тогда вышел, улыбнулся, стал петь о том, как рад, что будут дети и всё такое. – Джеймс расстегнул мои джинсы и стал их снимать с меня, ему будто бы было всё равно, что я описался, что плачу, и всё ещё прошу меня простить. – Мне нужен только ты, я хотел только тебя. – Он полностью снял с меня брюки и бельё, я лежал перед ним частично голый и дрожал, он облизнулся на меня, я протянул к нему, как ребенок, руки, и он поцеловал меня прямо в губы, как раньше, страстно и желанно. Я обнял его ногами, был согласен на всё, лишь бы только с моим любимым волком, как тут с грохотом открылась дверь. - А ну нахуй отошёл со своим хуем от моего сына! – Я посмотрел на проём, в котором стоял Ян, в его руках была пушка, которая уже точно была снята с безопасного режима и готова стрелять. – Слез, я тебе сказал, если не хочешь оказаться мертвым! – Вот так и началось моё Рождество в семейном кругу, с напуганной беременной дамочкой, моим отцом, который всё же выстрелил на всякий случай волку в плечо, чтоб тому неповадно было. А я просто потерял сознание в какой-то момент жизни и сладко уснул с пониманием того, что меня всё ещё любят и не променяли.