Гарри Wolf Эванс

Мысли - это чудища, что снова и снова являются терзать нас. Грозовой перевал. Не знаю, откуда бы начать… Наверное, с тот момента, как я упал на самое дно общества, так это случилось, когда я родился слишком далеко. Или может мне начать с того, как я влюбился? Хотя, наверное, это тоже слишком рано, для вас и для меня. Думаю, момент, когда я вошел после зимних каникул в школу, подойдет, да, самое безопасное место. Я выглядел неприятно. Разбитая губа, сердитый взгляд, на скуле синяк и не только на ней вообще, так синяки покрывали четверть моего тела, отчего оно блядски болело. Вам может быть интересно, отчего же Гарри такой красавчик, так вот, меня избили грубо, не сдерживаясь, сломали мне два ребра, так же есть трещина в правой руке и легкое сотрясение мозга. И это я легко отделался, ведь меня со второго этажа выкинули через окно, вся спина в ссадинах от осколков. После того, как мы чуть не занялись сексом с Джеймсом, что было просто волшебно, до сих пор скалюсь, когда вспоминаю, все узнали о нашей связи, Мая тоже, а еще Эпи и Эмма. Последняя, кстати, спокойно это приняла, не то что двоя первых. Меня все ругали, наказали и лишили допингов, телефона, интернета и прочих радостей. Но наказание мне не мешало и дальше тайком сбегать к своему волку, который жарко меня обнимал, и каждый раз нам что-то мешало зайти на вторую стадию. Хотя честно я, бля, уже как собака тек от того, как сильно хотел Джеймса. Тогда-то на моем пути появилась сестра Маи, Эрика, и она не такая милая, как невеста волка, сука еще та одним словом. Она мне поначалу угрожала, но я же делаю, а потом думаю, так что она меня запирала в холодильнике, кидала в лесу и, о да, искупала меня в ледяной ванне. И да, было и холодно, и страшно, но отступать я не собирался, ведь то, чего я так долго хотел, наконец было в моих лапках, да, это так же если бы злодеи победили, это экстаз. Но когда я не послушался, со мной поступили еще более интригующе, похитили на пять дней, раз в час папам давали услышать мой голос по телефону. Я читал об убийствах, и каждый раз меня резали, били, иногда даже надевали пакет на голову, из-за которого я не мог дышать, и все в духе якудз. И все бы нормально, я бы это вынес, и не такое было со мной, как говорится. Пока я не вывел из себя мужа Эрики, он сорвался, стал бить меня, а я смеялся, все же я тронулся головой, интересно вот только до или уже после Хогвартса. После окно, асфальт, было даже больно, видно, тут мое «чудо», которое не позволяло мне умереть до этого, сказало: «Да пошел ты», и оно пошло. Больница, швы, а мне все равно, главное, они своего не добились, я жив, частично здоров, но в этом уже моя вина, а не их. Но все то время, пока я отдыхал в плену, Джеймс срывал телефоны, сбивал кулаки и голос. Он волновался за меня, искал, Ин сказал, что он даже плакал, и Мая, как самая настоящая дама, перенервничала и попала в больницу, у неё чуть не случился выкидыш от нервов. В день, когда я ждал Джеймса в больнице, он был с Маей, я не винил его, ведь та носит его ребенка, так что я был готов уступить ей место. Но только на часы, а не навсегда. Смешно. Через день Джеймс пришел и сказал: - Привет, Гарри. – Сразу почувствовал подвох, он назвал меня по имени, это всегда плохой знак, смешно. Я помню, как обрадовался ему, подошёл, обнял за талию и смог наконец выдохнуть с облегчением, уголки губ потянулись вверх, а я пребывал в счастье, пока он не отстранился от меня. – Гарри, то, что было тем утром… – Я его никогда таким не видел, он был уверен в том, что делал, он не мялся и не сомневался, мой король с решимостью сказал. – Это было здорово. Но это было в последний раз. – Я не из тех, кто хватается за тех, кто их отталкивает, я скорее тот сорт людей, что просто отпускают всех, кто их не ценит. И я должен был отойти, отпустить его руку, не унижаться, но я не мог. Это был мой мужчина. – Мы не можем вернуться к тому, что было. Быть с тобой это все, о чем я когда бы то ни было мечтал. – Красивые слова, а звучат как ругательства. – Но это неправильно. - Но я очень сильно, хочу быть с тобой, разве ты этого не понимаешь? – Я убрал волосы за ухо, постарался, как мог, не показать то, насколько был напуган. - Гарри, мы должны разобраться каково это, быть не вместе. – Он очень выделил слово «не», я его даже понимаю, но не хочу. Меня тянет к нему, мне надо быть с ним рядом, словно от этого зависит моя жизнь. Жить рядом с ним, любить его - у меня в приоритете, я старался побороть эти чувства, но они, бля, сильней меня! Была бы моя воля, я бы никого вообще не любил, но черт, сердцу не прикажешь, вот нравится этот засранец. – Это единственный способ понять, правда ли так сильно хотим быть вместе, предназначено ли нам будущее. - Я не хочу, чтобы ты понял, что тебе хорошо без меня. – Вот и выплыла правда. Мне не страшно умереть, я боюсь того, что люди, которые весь мой мир, будут жить так счастливо и без моего существования, после моей смерти. Я так боюсь, что никто и не вспомнит обо мне на мой день рождения, что я любил пионы, что слушал классическую музыку и любил читать книги. Я боюсь исчезнуть, как лопнувший мыльный шарик. Он так ничего и не сказал, просто ушёл, потрепав меня по волосам, так он со мной попрощался, чертова псина, чёртова Мая, чертов я… *** То воспоминание резало не хуже лезвия, но только особо тупого, оно резало, причиняя настолько невозможную боль, думаю, что обращение в волка и то менее болезненное. Я боролся как обычно, просто не показывая своих эмоций, каждое утро я надевал свою любимую маску «Все в порядке, я в порядке» и начинал день с улыбки, хотя от неё меня уже воротило. С каждым днём, который я проживал просто так, я стал задумываться чаще, может, время пришло уже всё рассказать. Я могу и дальше строить из себя сильного, мужественного парня, которого даже тайфун и лава с места не сдвинут. Но дело то всё в том, кто об этом знает, моя семья, да, я в её глазах бедный больной ребёнок, который явно ничего не понимает, даже в глазах любимого человека я такой бедный и умирающей. Гермиона и Рон сразу заметили неладное во мне, но я ведь я, и слезы не в моём вкусе, так же как и рассказы о своих проблемах. Просто к чему мне делиться проблемами с другими, они не сумеют помочь, вряд ли, так зачем мне мучать их, лучше пока так, я потерплю, даже если Джеймс никогда меня больше не полюбит, я потерплю. Выбор у меня небольшой. «Прошу, обернитесь, обернитесь, я так больше не хочу, я так устал бороться с собственной тенью, кровью, мозгом… телом…» - Кричал детский голос во мне, думаю это и есть одиннадцатилетний Гарри Поттер, которому в действительности было страшно и очень одиноко. А я принцесса, которая не привыкла быть слабой, ведь если слаб я, то люди жалеют, а я не люблю жалость, так что шаг вперёд, за ним ещё сотни, я не сдамся, ведь это тоже не в моём вкусе. Дни шли, мы ходили к Малфою за ответами, и я понял только то, что он самый обычный парень, да, не мальчик, а парень, который, как и я, слишком юн для мужчины и слишком умен для ребенка. Но он вообще не в теме того, что происходит в стенах школы, да, так даже и лучше, хотя что «лучше», я же тоже не в теме происходящего, и это пугало... Жертв становилось больше, и я боялся, что под огонь могут попасть и мои друзья тоже. Гермиона как ищейка что-то всё время искала, она не могла просто взять и спустить всё по тормозам, ей надо было докопаться до истинной причины. А я наоборот так хотел всё бросить, опустить руки, пойти почитать книгу пред камином и поиграть в квиддич с ребятами, подразнить Малфоя, мне не хотелось играть в детектива, ведь это могло закончиться моими похоронами. Так что как-то вечером я бросил все свои дела и просто сел на пол в туалете плаксы Миртл, взял за руку свою подругу, отчего она на меня посмотрела. - Может пора остановиться? Мы же не должны во всё это влезать, мы же всего лишь дети. – Не верю, что это я говорю, но когда дело стало таким, мне захотелось перестать. Вчера было найдено тело, та тварь кого-то убила, пока имени не сказали, но от самого понятия «тело» веяло ужасом. - Гарри, не верю, что это ты сказал. – Она как-то разочаровано на меня посмотрела, за что я с уверенностью поднялся на ноги и как-то очень обижено всё ей высказал, я не хотел чего-то подобного говорить, но… Я просто не мог больше держаться, потому что да! Мне, как и всем, было страшно и похуй, что я умираю, но умереть от рук чего-то или кого-то было совсем иначе, чем по естественной причине. - Просто я не хочу с бледным лицом стоять над чьей-то могилой, твоей или Рона, да мы даже Чака и Невилла втянули в свою игру, а что если сегодня один из них не вернется? – На что Гермиона только перевернула страницу очередной книги и стала её читать, так, словно меня и вовсе не было. – А если это будешь ты? - А если это будет кто-то, кого ты не знаешь? – Парировала Миона, но я не стал стоять и думать, просто прикрикнул. - Мне все равно, я его не знаю, ведь люди умирают каждый день, мне волнуют только те, кого я знаю, те, кого мне будет не хватать и из-за кого будет грустно! А другие так или иначе бы умерли! – Я сложил руки на груди. Да, я буду эгоистом, но я не хочу снова быть мальчиком, запертым в собственной комнате из-за того, что из-за депрессии не смог справиться с приступом болезни и снова слёг. Я против снова кого-то хоронить и не думать об этом человеке, я не хочу ходить на кладбище, мне там неуютно, потому что там я окажусь примерно через два-три года. - Но я еще в начале прошлого года тебе тоже была незнакомкой, так почему ты полез и спас меня? - Потому что ты мне друг! Потому что я уже тогда знал тебя! Потому что ты это ты! – Я уже кричал на неё, она так же поднялась с пола и смотрела на меня с особой злостью, с каждыми новыми словами она разочаровывалась во мне всё больше и больше. - Может, я знаю тех людей, и я не хочу, чтобы они умирали, ты подумал о семьях тех детей, том, что сегодня или завтра и скажут про то, что они потеряли дочку. - Да! А о своих родителях ты подумала, а, Герми? – Я взмахнул руками и стал давить на подругу своей точкой зрения. – Гермиона, да как же ты не понимаешь, смерть не случается с тобой, она случается со всеми вокруг тебя. – Я чувствовал, как у меня горело лицо, и как глаза подруги наполняются слезами, а вот мои наоборот были хрустальными и сухими, словно я рассказывал о погоде, а не о смерти той, которая ещё вполне живая стояла прямо передо мной. – Со всеми людьми, которые стоят у тебя на похоронах, которые пытаются понять, как им жить остаток своей жизни уже без тебя. – В голове тут же появились яркие, как солнце, и теплые, как огонь, глаза моего Криса, его вечная улыбка и светлые немного вьющиеся волосы, которые он постоянно трепал левой рукой. И то препоганейшее чувство, когда ты не знаешь, куда себя деть, когда ты вроде и знаешь что его нет, но утром все ровно ему звонишь, а только потом: «Черт, его же нет». И пусть я стану эгоистом, злодеем или разочарую подругу, но так мне проще, и она жива да рядом со мной. Гермиона подняла с пола свои книги и, когда я хотел взять её за руку, отошла от меня, даже скорее отшатнулась, словно я был каким-то заразным. – Не злись, просто, я не могу представить, что тебя не будет рядом. - Точно, ты. – И она ушла, оставляя меня с моими демонами, которые, как только закрылась дверь, накинулись на меня со всех сторон. «Я ненавижу себя» - подумал я, а главное ведь правда. А знаете, есть такой закон Мёрфи, это когда всё, что должно случиться, случится, и тем днём мы так поссорились с Гермионой, что после двое суток не разговаривали. А потом солнечным днём, у нас с командой должен был быть матч, чтобы мы отвлеклись от ужаса, что творился, но всё пошло не по плану. Гермиона, её нашли окаменевшую, она тоже пала жертвой неизвестного монстра из Тайной комнаты, и это просто не описать, то, как было больно, а я ведь знал, говорил, просил… Я не проронил ни слезинки, просто времени на слезы не осталось, так как тем вечером перед кроватью, на которой лежала Гермиона, я так очень давно не злился. У меня тряслись руки, и хотелось кого-нибудь избить, неважно кого, главное, увидеть, как тот плачет и захлебывается в собственной крови. Но я, как мог, боролся с этим желанием забить кого-нибудь, даже Малфой словно чувствовал, насколько я не в себе, и обходил меня стороной. Я же обитал, как новое чудовище, в библиотеке, на всех кидался, со всеми ссорился, и никто не мог меня выдержать больше сорока минут. Был вечер Чака, вчера Рона, и он разозлился настолько, что ударил меня по лицу, после чего сказал: «Когда перестанешь быть козлом, приходи, и я помогу». Чак пришёл ко мне с подносом еды, которую я есть был не намерен, просто меня бесила сама мысль, что никто из тех детей есть не может, а я должен… Парень внимательно за мной следил, что-то щебетал про то, если бы он так же корпел над книгами, то точно мог бы поступить куда душе угодно, но я его не слушал, ну или старался делать вид, что не слушаю. - Гарри, знаешь, может передохнешь, а то сам себя сведёшь в могилу, ну вот когда ты последний раз ел? – Я только с грохотом положил очередной ничто не давший мне манускрипт, чертова библиотека, такая огромная, а полезной информации нет вообще. – Всё дело в Крисе, а не в Гермионе, верно? - Нет. – Впервые за долгое время я всё же заговорил, но на парня так и не поднял глаз, потому что дело в этот раз точно не касалось Криса. Оно касалось меня и моих заскоков, моей злости на то, что все дорогие мне люди в конце концов оказываются на кладбище раньше меня, словно это я их убивал. Всё всегда хорошо, пока я не появлюсь, я как черная кошка, несущая одни неприятности за собой. - Нет, но, Гарри, ты видел себя? Ты зол, а не расстроен, ты живешь в книгах. – Крис смахнул рукой все мои книги на пол. – Как будто одержимый. Перестань так себя вести, поешь, мы поможем всё исправить, да и Гермиона не умерла, она лишь только под заклятием, её напоят зельем, и она поправится, всё пойдет на лад, и через пару тройку лет мы будем смеяться над этим. - Я не буду смеяться, меня не будет через пару тройку лет! – Я хлопнул ладонями себя по лицу, я перевел дыхание, рано, не тому, никто не должен знать, в особенности Чак. Я знаю, ему можно доверять, но вспоминая, как он отреагировал на моё изнасилование, я четко вырисовываю картину, как он меня избегает. Так что поплотней загнав свои проблемы, я поднял на Чака ничего не выражающие глаза и сказал. – Я хотел сказать, пока я здесь не разберусь, я смеяться не намерен. – Сказав так, я прекратил наш с ним диалог и пошёл на поиски новой, полезной книги, в которой, может, было бы что-то важное. Я сидел в гостиной и глушил в себе злость и разочарование с головной болью в бутылке с бурбоном, которую украл у Филча, он, видимо, у кого-то изъял, а я у него. Прошёл уже месяц, целый месяц без Гермионы, а я ни на шаг не сдвинулся с места, теперь я понял отца, как это, когда в деле тупик, а трупов только больше… Произошло ещё целых три покушения, две девушки и один парень, так же была новая жертва, вот его я знал. Парень с четвертого курса, милый мальчик с пухленьким личиком, который очень любил травологию, в прошлом году он мне помогал написать эссе, его звали Ноа, и ему было всего четырнадцать. Ему было страшно, и, думаю, это моя вина, если бы я не наговорил всё то в тот день Мионе, может, вместе мы бы нашли разгадку, и Ноа не умер бы. Я сделал средний глоток прямо из горлышка, немного поморщился от того, как горло обожгло, в камине трещали угли и смятые листы с моим псевдописьмом папе. Я как бы старался написать, что в норме и узнать как у всех дела, а всё это время на меня с укором смотрели приведения. - Я вам противен. – Не вопрос, аргумент, я сам себе-то противен. – Если да, то валите, прочь. Не видно, что я хочу быть один? – Рыкнул я на тройку незнакомых мне приведений, они тут же слились, как и вся моя сдержанность, спокойствие и правило не плакать. Я облизнул губы и смахнул одинокую слезу. Еще один глоток, и моя тетрадь, из которой я всё это время вырывал листы, полетела в огонь, а за ней ещё одна проклятая книга, в которой ничего не было полезного, пусть всё горит. Мои глаза сами собой застыли на потрёпанном жизнью блокноте в кожаной обложке, старый. Мне его Рон притащил, он сказал, что его нашел у Миртл в туалете, которая устроила там потоп из-за того, что эту книжку кто-то кинули ей прямо в голову. Королева, блядь, драмы. Я сделал новый глоток, потянул его к себе, открыл, взял в руку ручку и стал снова писать письмо, всё было шаблонно: «Привет, пап. Как твои дела? Как Эмма? У неё же уже седьмой месяц, я бы хотел увидеть фото узи. Как там малышка Алма?» Написав это, я тут же сделал просто огромный для моего тела глоток, думая, как же наверное сейчас больно и одиноко в той съёмной квартире с тараканами Яну. Гадство. Но я всё равно продолжил писать. «Купили уже что-нибудь для неё? Хотел бы я быть на родах, наверное, малышка будет в маму, я был бы очень рад, чтобы она была в неё, ведь Эмма, давай будем честны, намного красивее тебя». Какая всё же ложь, но я знаю, что именно этого от меня ждал папа. Я не хочу его разочаровать. «Ладно, па, я, в общем, чего пишу, я скучаю, очень хочу домой, посмотреть, как ты там и всё такое, может, когда я вернусь, ты сходишь со мной в наше кафе. Я буду хорошим, я обещаю больше не быть эгоистом…» Рука сама собой дёрнулась, это всё такая чушь. «Я скучаю, мне, чёрт, так страшно, просто я хочу с тобой пообедать, не думая ни о чём прочем, хочу увидеть Яна, счастливым, а не пустым и усталым. Пап, я так устал бороться, мне хочется забраться под очень большой камень и не выбираться, просто сдохнуть. Я не говорил, но у меня стали отказывать ноги, и я чертовски этим напуган. Я хочу домой, в прошлое, где нет Эммы, нет тупых друзей, из-за который я боюсь ещё больше. Эп, давай вернёмся к началу. Пожалуйста, пап, я соскучился по Яну, почему же ты нет». Я посмотрел на текст, вот эта была правда, разбавленная ещё и моим слезами и, кажется, соплями. Я выдохнул и потянулся за бутылкой, надо выдохнуть, надо отдохнуть, может, мозги снова заработают. Я снова стал морщиться, надо бы и это письмецо сжечь от греха подальше. Но когда я посмотрел на страницу, на которой только что писал, то увидел пустой лист. Но не прошло и трёх секунд, как красивый почерк, до которого моему кривому как до луны пешком, стал писать на листе, надо было бы удивиться, но моему пьяному сознанию было и так неплохо. - «Привет, грустный мальчик. Я, конечно, плохой советчик, но может ты отцу сам скажешь это, а не будешь писать, так будет честно». – Я сделал ещё один глоток, а после, взяв в руку ручку, стал карябать ответ этому умнику. - «Ты не знаешь его, думаешь, так просто взять и сказать? Нет, он пропустит всё мимо ушей, и даже если я буду кричать, он отмахнется, а времени у меня в обрез». – Мои слова тут же исчезли, словно с кем-то в сети переписываюсь, от таких мыслей я тихо засмеялся. - «Тогда кричи громче, показывай всё, что думаешь! Действуй, если времени в обрез, или ты хочешь сказать, что уже сдался?». – Вот же мудак, я снова стал ему отвечать. - «Я не знаю, как кричать, чтобы он меня услышал, ведь повторяю, ему все равно». - «Тогда умри, когда умирают люди, на них сразу же обращают внимание». – Я даже задумался, а может и правда так поступить, но после откинул такие мысли за борт пьяного корабля. – «Я - Том». - «Гарри». – Укусил себя за костяшку, и тут мне в голову пришла гениальная просто идея. – «Ты знаешь что-нибудь про Тайную комнату? Или про то, кто там живет?» - «Да». – Быстро ответил парень. – «Но что я получу, если расскажу тебе про неё?». – Какой он умный, и что я вообще могу дать тетрадке. - «И чего же ты хочешь?». – Тут лист оставался белым, наверное, минуту, пока не появился ответ, я в этот момент как раз набрал в рот новую порцию алкоголя, но, когда я пробежался глазами по строчкам, бурбон был уже на странице. - «Твой поцелуй». – И смайлик! Откуда он вообще взялся. – «Не плюйся на мой дневник». – Тут же последовало продолжение. Бля, может я уже настолько напился на голодный желудок, что у меня галлюцинации? - «Да хоть два, но как мне тебя поцеловать, когда ты немного книга? Я, конечно, понимаю, что уже сросся с книгами, но всё же не настолько». – Но ответом мне стало только то, что меня окатило каким-то белым светом, и когда я открыл глаза, то сидел на полу в каком-то коридоре, а передо мной стоял парень, красивый, высокий с темными волосами и такими же темными глазами. Он протянул мне руку, я нерешительно всё же принял его помощь. - А теперь проще? – Как-то игриво спросил до жути классный хрипловатый голос, вау, прямо захотелось закрыть глаза и попросить его еще что-нибудь сказать. - Вполне. – Я посмотрел в глаза красавчику и также игриво сказал. – Так что, целуешь или будешь только смотреть на меня? – Парень наклонился ко мне, я же сам к нему потянулся, когда наши губы встретились, произошёл какой-то маленький разряд тока, отчего поцелуй показался ещё более пикантным. *** Честно, та ночь мне всё ещё кажется бредом больного на голову человека, но я как раз такой, и надо согласиться, больше вариантов у меня не было. Нет, один был, послать всё нахуй, пойти совратить Малфоя и стать той сукой, которой все привыкли меня видеть. Но я хороший, поэтому и вылакал ту бутылку и поцеловал того парня, и мне не понравилось… Вру, понравилось. Бля, а что, мне хочется развлечений, я в закрытой школе, а тут ничего, кроме покушений и подъёбок, да чертовых единорогов, не происходит! Отвлекся. Ну, во-первых, той ночью мне было хуёво, и я напился как черт, поэтому это могло вообще оказаться плодом моего нездорового воображения. Но, опухшие губы и дневник были на местах, так что всё сводилось к тому, что и поцелуй, и всё последующее тоже было. Во-вторых, тот парень мне показал такое, что порнушка, которую я как-то раз нашёл у отцов в спальне за комодом, мне показалась мелочью для моей психики. Итак, ради того, чтобы вы знали, в том порно были мои папы и ещё какой-то красивый парень, кто он я так и не узнал и надеюсь, точнее сказать, молюсь, что никогда не узнаю, кто он. А да, то, что я увидел, то там, в общем, Хагрид, оказывается, притащил в школу хуеву тучу времени назад такого таракана…Паука, то было пауком размером с щенка алабая, честно, в ту минуту моя фобия прямо так и вопила. «Ты чё нах стоишь, тикай с города, тут паук тебе по колено! Колено, мелкий ты сучёнок!», вот так и кричало пока я стоял с мордой кирпичом, и кирпич был не только там…Ну, если вы понимаете, о чем я. Так, на этом мои радости жизни ещё и не закончились. В-третьих, я наступил на лапку жабы Невилла, и сломал её, а в глазах этой жабы было: « Я тебя запомнил, сука», и я понял, что все другие мои проблемы - мелочи по сравнению с этой. Я в тот день завещание написал, на полном серьёзе, я его даже отправил в загс, чтобы его там заверили. А в-четвертых, я с чего-то решил, что я крутой Рембо, наверное, потому что в полном одиночестве намылился к Хагриду ночью один. Когда у меня за пазухой есть Рон и Чак, ну или можно было бы взять с собой трусишку Невилла, но нет. Ну или мог бы с собой взять хоть того же Малфоя, если бы что случилось, например, на нас бы напали, то я бы его отдал на растерзание, а сам бы дал бы по газам. Но вот двенадцать ночи, и я иду к своему другу, я очень надеюсь, что Хагрид всё же мой друг, и что он не станет меня расчленять, да расфасовывать по коробочкам, и не будет мной кормить своих монстров. Я сейчас расплачусь. Мы поболтали с три минуты, он меня угостил пятилитровой кружкой чая, которую я не успел опробовать, потому что к лесничему сбежалась вся округа плюс папочка Малфоя. И те ему заявили то, отчего меня слегка понесло, а я вроде тогда даже не пил! Хотя это было бы неплохо. В общем, Хагриду сообщили, что он уволен и является подозреваемым в убийстве, и что его вообще сажают на неопределённый срок, вот прямо сейчас. Такого быстрого судебного процесса я в жизни не лицезрел. После чего он начал вообще нести какой-то бред, видно было, что для меня, а не для других, но все равно бред. Мол: «Меня тут, видимо, посадят на остаток лет, но ты же мне друг». - Это он стене сказал, у которой примостился я под мантией отца и хуел от происходящего. - «Так что отдаю тебе своего трусливого пса, который боится даже собственных блох, и следуй за пауками». Нет бы дельный совет дать или, блядь, не кидаться загадками! И вообще я возмущён до глубины души! Честно, почему не за бабочками, феями, радугой, почему за пауками? Как я говорил, я пауков не боюсь, но когда они мне по лопатки, у меня начинается легкая неприязнь к этим членистоногим тварям. Почему Хагрид не фанат обыкновенных, самых обычных кошек? Я ещё полностью оклематься от цербера не успел, да-да, сука, я не забыл ту собачку, которая могла меня сожрать и даже не подавиться! Этот ваш Пушок мне до сих пор во снах приходит со своими слюнями и огромной пастью. Ладно, на все это я хуй клал. Но сука! Хагрид, если ты, блядь, выберешься живым из того дурдома, в который тебя определило общество, за что я думаю его уже надо похвалить, я тебе ноги оторву и кину к тем паукам, за которым ты мне сказал следовать! Где, блядь, была его логика? Потому что Хагрид велел ребенку, так себя пока назову, ничего мне не сломается от этого, отправиться в Тёмный лес, новость, в этом лесу водятся оборотни, зомби, феи и единороги с пегасами… Так что это сомнительное место уже само по себе, но я же верю другу и пошёл в этот ебучий лес. Прямо как впервые наркотики пробовать, тоже с другом и даже по его честному слову, что всё будет норм, а потом передозировка, одна, вторая и третья, после четвертой на тебя уже все рукой махают, а на пятую ты умираешь один в грязном помещении в обществе не очень приятных людей, похороны и червяки. Так, а о чем я вообще? Ладно, не будем вдаваться в подробности. Кхе, ведь Хагрид вот просто не мог не знать, что тамошний выводок хищных пауков, мне на слове хищных стало плохо… таки не брезгует человечиной, а я человек. И всё ради того, чтобы тот паук сказал, что Хагрид, сука, белый и пушистый, и что это был не он, в общем, он оправдал себя… Представил, как бы в суд вызвали паука и сказали: «Защита вызывает своего свидетеля, гигантского паука. Он все разрулит!». – Сука, у меня так поджилки тряслись, пока я вёл светскую беседу в мрачной пещере, в которой повсюду была паутина, а собака, кажется, получала каждую минуту всё новые ощущения и тихо плакала о тупости нового хозяина… А потом, когда все родственники собрались на ужин, коим являлся этой ночью я, меня понюхали и отпустили с фразой: «Мы не питаемся такими грязным и больным животными, еще чего-нибудь подхватим». – Вот, я даже и не знал радоваться мне или грустить, что от меня так сильно пахло смертью, что меня даже из жалости и голода есть не стали пауки-людоеды. После моей ночной вылазки было очень раннее утро и очень долгий приём душа с тремя тюбиками бальзама для волос, одной бутылкой лавандового шампуня и мятно-шоколадного геля для тела, вылил столько, что, думаю, пахнуть так буду всегда и на века. После я постоял у зеркала и понял одну страшную вещь, от которой чуть не умер. Во-первых, мои брови, с ними такой трабл, что лучше молчать, как люди от меня еще не шарахаются, прыщ на лбу с луну, не меньше. А ещё губы такие мерзкие, сухие и непривлекательные, глаза как у больного спидом зомби. Стыдно за себя, а ещё мой загар стал сходить, я себя, в общем, перестал любить. После был урок травологии, на котором мы изучали новый вид растений, вроде и красивый, но мне не понравилось сразу же. Это был первый урок, а у меня усталость, ведь я-то не спал полночи, шёл до школы после того, как есть меня отказались, нет, мне не обидно, я вообще всем доволен, я же жив. Вернемся к уроку, ну вот, мне выдали цветочек, который на меня напал и вырвал клок волос, больно! Но это ушло на задний план, когда это белое растение поднесло мои волосы к своему подобию носа и понюхало, как тот парень из «Ангелов Чарли 2». Я как встал, так и стоял, всё, пора использовать растения по назначению. Как только урок закончился, я нашел свободный туалет, тот, где обитала Миртл, пристроился на толчке в одной из кабинок и закурил, как же стало хорошо, тело накрыла приятная волна удовольствия, напряжение стало снимать. Давно надо было так, сделав глубокую затяжку, выдохнул серый дым через нос, как же было приятно, пока не раздался знакомый голос. - Что творится с Гарри? Он прямо как девушке в эти дни, кидается на всех, орёт, и всем недоволен, я его бояться начинаю. – Я приподнял одну бровь на слова явно Чака, так, я теперь ещё и не парень, а баба с ПМС, ладно, не отрицаю, я был на иголках, ну и что, у меня подруга такая же активная теперь, что лучше уж с тумбочкой поговорить, смысл будет тот же самый. - Думаешь, тебе сложно, нас Гарри недавно облил какой-то дрянью и сказал, что без зелья или с ним мы всё равно уроды и стараться не надо. – Возмутился один из близнецов, ну, тогда у меня день был сложный, голова адово болела, да она у меня в последнее время так болит, думаю, это уже даже не оправдание. - Вообще тут я бы с малышом согласился, парни. – Вдруг раздался голос Дина, вот, хоть один разумный человек в стаде, ему я, наверное, по нервам еще не прошёлся. – И вообще чего я вас-то позвал, вчера я не спал по некоторым причинам и видел, как кроха вернулся в три ночи по уши грязный и себе под нос он крыл всех матом. Но дело в том, что я не видел, как он уходил, значит, дело было под мантией и в темном лесу. – Оу, будут ругать, я снова затянулся и в кулак выпустил дым, стал его развевать рукой, всё же не хочется терять свою травку. - То есть, ты хочешь сказать, что мой Гарри был в лесу и один. – Уточнил явно раздражённый Чак, как же мило, он обо мне волнуется. - Я говорю, что он снова стал отстраняться, после того как Гермиона попала в больницу, он перестал с нами говорить, спать, есть и чаще всего я его вижу в одиночестве с книгами и пустым, мертвым взглядом. Я за него боюсь. – Ладно, пора уже дать о себе знать, пока я тут лишнего о себе великом не узнал, а то не хочется узнать что-то личное, а потом по этому поводу себя морозить, а еще узнавать что-то таким путём дело последнее, да и уроки скоро начнутся. - Гарри это не сломит, скоро он снова станет собой, просто дайте ему день-другой, он самый сильный из всех, кого я знаю. – Заверил всех Чарльз, я потушил косяк о стенку кабинки и вложил его обратно в свой карман, что? Это же травка и такая на деревьях у нас тут точно не растет, так что я берегу даже окурки, экономный, бля. - Ты так говоришь, потому что любишь его. - Нет, Рон, я так говорю, потому что он мой друг, а если у меня и есть что-то к малышу, то точно не сейчас, давай те не забывать, что ему, как и тебе, урод, всего двенадцать, и у меня не напрашивается желание быть педофилом. – Забавно, как-то все об этом только и говорят, но со мной никакой другой перспективы быть и не может. Ладно, поиграли в шпионов и хватит, я уже спустился с толчка, как голова нехорошо так стала кружиться, так что я присел обратно. Я не хочу что-то подобное слушать, ведь если бы я стоял рядом, то ведь просто сто процентов они бы не стали обо мне говорить. Так что фу, не люблю подслушивать. - Лжец, я вижу, как ты на него всегда смотришь, и как вы тоже, так что лыбиться хватит! – Я снова встал, отпер кабинку и в тишине, которая тут же повисла, как я показался, прошёл мимо парней, ой, а тут еще и Невилл был с моим хорьком и жабой. Я взял своего зверёныша на руки и, посмотрев на парней, сказал то, что их в момент вогнало в краску. - Я тоже вижу, как вы на меня смотрите. Если что, я выберу того, кто смелый и открыто всё мне говорит, а не тупо таращится и дрочит, и пока в эту категорию «смелых» входят только Чак и Малфой, мальчики. – Я похлопал Рона по плечу и пошёл на урок. Вот и разобрались, они так и остались стоять, около кабинета меня нагнали Рон и Нев, оба такие красные. Сегодня со мной сидеть они не стали, так что я был в гордом одиночестве до одного удивительного момента, пока Блейз не подсел ко мне, смельчак. - Привет, Поттер. Сегодня на завтраке тебя не было видно, так что я забрал твою почту. Ничего не открывал и не смотри так на меня. – Он протянул мне аж три письма! Кто же мог подумать, у меня столько почты и за год не бывает. – Я это, хотел извиниться за тот раз, я перегнул палку и понимаю это, был пьян и зол. - Проехали, я тебя же чуть не убил, так что всё равно. – Брюнет кивнул, и урок прошёл спокойно, прямо как в танке. У меня с первой попытки всё получилось, а у моего горе-напарника нет, так же, как и у всех в классе. Весь день всё было неплохо, я вроде даже что-то поел на обеде, ко мне подходили ребята, и я смеялся с ними, на что они весело отреагировали. Чак сказал, что очень был рад увидеть мою улыбку снова. Всё стало портиться к наступлению вечера, когда я пошёл проверить свою подругу, всё же даже с такой Герми я любил поговорить, пусть и говорил только я, мне нравилось. Я же я, не умею думать той мозгой, что у меня была, я как к себе домой вошёл без стука и даже не подумал, что там меня может ждать что-то не то. Я прошёл тихо, никем не был замечен ни я, ни те, кто был в больничном крыле, помимо тех, кто болел или был камнем, но пока в крыле были только камни, поэтому, думаю, можно было смело говорить, что в кабинете было пусто. Я легкой походкой зомби стал ковылять к самым дальним койкам, на одной из которых лежала моя дорогая Гермиона. Я подошёл к ней, взял за руку, и тут раздался странно не подходящий этому месту звук. «Аххха» и не болезненный, а такой, словно сексом занимались. Я повернул голову в сторону звуков, и они доносились из-за двери, за которой, если мне не изменяла память, были лекарства и всё такое, так что ровным ходом я пошёл к кладовой. Так же уверено я и открыл в неё дверь, и так же, как и открыл, мне захотелось её закрыть обратно по добру по здорову. Но мои глаза расширились так, что грозились выпасть, очки запотели, а челюсть упала в седьмой круг ада, я ничего не мог сделать. Просто стоял и смотрел, как, расслаблено облокотившись на полку с лекарствами, стоял Снейп, его глаза были закрыты, а лицо такое расслабленное с полуулыбкой, а перед ним на коленях в лиловой мантии и с растрёпанными светлыми волосами был Локонс, и по комнатке разносился чавкающий звук, стоны и всё такое. Моё сердце пропустило удар, я отошёл назад, врезался в столик, на котором стоял графин с водой, и тот поспешно полетел навстречу с полом. Звук бьющегося стекла, конечно же, был причиной того, что две пары глаз на меня смотрели, одни темные, черные и злые, а другие голубые и смущённые. Я не стал ждать чуда или собственной смерти, когда и так уже почти труп. Я просто сорвался с места, побежал прочь, ноги так меня ещё никогда не слушались, убежал я так далеко, что оказался возле гостиной Пуффендуя, понял я это только тогда, когда врезался в симпатичного ловца в квидич и сшиб беднягу с ног, а сам ещё и сверху на него навалился. В общем, сейчас я сидел у него на бедрах и смотрел в его светло-карие глаза, пытаясь вспомнить его имя. - Ох, Поттер, ну ты и бегаешь! Что стряслось? – На его губах появилась ласковая, вежливая улыбка, я же стал метаться в том, какую улыбку ему показать, в конце это выглядело странно, потому что с его губ тут же пропала улыбка… Мда-м, я и способы напугать людей возле себя. - Прости. – Я виновато опустил голову и посмотрел влево, увидел перевернутую книгу и потянулся за ней, ведь она точно была парня, на котором я все равно остался сидеть. – Я не хотел тебя сбить, просто напугался, убежал. Вот. – Я протянул книгу ему, он не стал её брать, он просто на меня продолжал смотреть, отчего мне честно становилось немного не по себе, но в то же время было как-то приятно, что такой красивый парень меня рассматривает. Я неловко стал крутить в руках книгу, припоминая, что в начале первого курса тоже её читал, она про магических существ, я нерешительно её открыл и стал рассматривать страницы. - Ничего, мне не больно. Гарри, у тебя очень красивая родинка, ты знал? – Я тут же стал мотать своей головой, я вообще не знал, что у меня на лице есть родинки, вполне могло быть так, что это была какая-то грязь. В то время как парень поднял свою руку ко мне, он убрал у меня со лба волосы и провёл прямо у меня по уху, провёл большим пальцем по мочке уха, снова улыбнулся и сказал. – Она на мочке, словно маленькая серьга, очень тебе идет, странная родинка для странного мальчика с огромными глазами цвета травы. – Я поднял на него тут же глаза, просто так часто Ян говорил: «Моё маленькое чудовище с огромными глазами цвета травы». Я тут же смущённо стал улыбаться, но у меня железная логика, сказал мне комплимент, за мной не заржавеет, и я даже его скажу. - А у тебя очень красивые пальцы, словно ты создан для игры на пианино, а ещё лучше, если бы для рояля, а ещё голос, такой с хрипотцой, мужественный, а не детский, и губы такие манящие. – Они тут же растянулись в довольной улыбке, и я понял, что сказал явно что-то странное, а вдруг он меня сейчас возненавидит за то, что я гей? Всё же не все такие толерантные, как мои друзья, я вообще в шоке был, что они так спокойно к моей ориентации отнеслись. - Впервые такое слышу, ты знаешь, какой ты странный? Но, думаю, это тебе очень идёт, мне нравится это, Гарри. – Словно кот промурчал, мне точно нравится голос этого парня, я не удержался, наклонился к нему и провёл по его губам пальцами, книга накренилась и открылась на странице с василиском. Я нехотя пробежался по строчкам, и меня зацепило: «Пауки убегают от него в страхе». Я тут же выпрямился, встал с парня и поднёс к себе книгу ещё ближе, быстро перечитывая весь текст про смертоносную змею. Как же я раньше не догадался. Я был готов ударить себя обо что-нибудь тяжёлое, черт возьми, ответ всё время был у меня под носом. Бормоча себе под нос, я стал читать вслух, вообще этого не замечая – …из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его - многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, дан ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный, сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него… – Я просто вне себя, как я мог нечто подобное забыть, зато паззл тот час сложился в нужную мне картинку, тот голос, который я так часто слышал, был шипящим и ненормально пугающим. Потому что это была змея, а я, как мы недавно узнали, могу вообще общаться со змеями. Боже, всё это время я бегал за призраками, даже и не заглядывая в эту книгу, потому что я уже её читал и просто не считал нужным снова это делать. - Гарри. – Я посмотрел на поднявшегося на ноги парня, и меня как прошибло, я тут же вспомнил и его имя и на каком он курсе, и даже вспомнил какого он года и какой у него знак зодиака, мне это всё ещё в начале года Рон рассказывал. - Прости, Седрик, ты бы не мог дать мне эту книгу? Я обещаю, что верну её тебе завтра. – Я посмотрел на него просто умоляющими глазами. Парень тут же кивнул, я кинулся к нему, обнял за шею, едва до неё дотягиваясь, поцеловал в щёку и убежал к себе в башню, настроение поднялось на целых два пункта.