Гарри Wolf Эванс

Если всё прочее сгинет, а он останется — я ещё не исчезну из бытия; если же всё прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше её частью. Моя любовь к Линтону, как листва в лесу: знаю, время изменит её, как меняет зима деревья. Любовь моя к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она — источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый. Грозовой перевал *От лица Гермионы* - Но твой друг умер. – Женщина отошла от Гарри, оставляя меня наедине с телом, ведь это не мой друг, а только его тело. Не знаю как, но его волосы были чистыми, я просто гладила их, и слёзы сами собой падали на его бледное лицо. - Я люблю тебя, Гарри. – Я опустила голову на грудь друга, мои слёзы стали падать его кожу, сердце разрывалось, я не могла выразить, насколько это было больно. Я так злилась, думала, что его заберёт у меня его магия или слишком больное сердце, а его убили, что я за дура? Почему сразу не отнесла его Сириусу, не сказала правды Снейпу, он же мог выжить, я убила его. О боже, что скажет Рон, что теперь будет, мне страшно, Гарри, мне страшно, не смей уходить. – Гарри! Нет, прошу… - Гермиона. – Я подняла голову на Паркинсон, она стояла и мотала в разные стороны головой, за её спиной упал на пол Забини, он не плакал просто не верил в то, что сейчас происходило. – О, боже… Он умер? - У вашего друга было очень слабое сердце. – Я всегда думала, оно у него самое сильное, он ничего не боялся, хотя всегда говорил об обратном, он никогда не предавал меня, просто был слишком добрым. - Это не так, у Поттера сильное сердце! Я знаю! – Блейз поднялся с пола, а я просто закрыла глаза, сползла на пол и плакала. А тот, кто не был Гарри другом, или хотя бы приятелем, кричал в лицо врачу. – Вы сделали что-то не так! Скажите правду. - У него сначала прервалось дыхание, а после отказало и сердце. – Сурово, словно русская зима, выдала женщина и испарилась, я не видела, лишь слышала ругательства Забини на этот поступок. - Гермиона. – Пенси села рядом со мной, и я сама кинулась ей на шею, крепко обнимая, мне было нечем дышать. - Дыхание! Точно, я вспомнил! Сейчас вернусь. Акцио. – Я даже внимания не обратила на безумие Забини, просто обнимала Паркинсон и горько плакала, а та обнимала меня, гладила по спине и что-то красиво шептала, стараясь уверить меня в том, что станет легче, это не конец, но сама она так же плакала. Я чувствовала её слезы через свою мантию, пока Пенси держалась лучше меня, но это я просто её лица ещё не видела. - Если бы я вчера заткнулась вовремя и просто обняла его, он бы не был мёртв сейчас. – Отстранившись от груди Пенси, я увидела красные глаза, узкую линию губ, сопливый носик и липкие от слёз щёки, то, что она говорила мне, были просто слова утешения, которые принято говорить, но сама она так же в них не верила. – Я тварь, как я могла так на него накричать, ведь сама уговорила, убедила, что всё будет хорошо… – Смотря в это заплаканное лицо, я просто хотела вытереть разводы от туши и попросить перестать змейку плакать, ведь когда плачет она, чувство такое, что это конец света. – А он всё равно старался успокоить меня, хотя это его бросили… - Не плачь. – Прошу о таком, а сама плачу. Все было иначе, это теперь я успокаивала, а не искала успокоения. И тут хлопок, Забини вернулся, но не один, рядом с ним стоял Хлопик в облике человека, он выглядел напугано, но при этом так, что лучше к нему было сейчас не соваться, он пробежал, словно ураган, схватил Гарри за плечи и поднёс ко рту кислородную максу. - Чертов гадёныш! Дыши, тварь! – Я медленно отпустила Пенси, встала с пола и проследила за тем, как Хлоп бился над чем-то неисправимым. - Он умер, просто отпусти. – Я едва ли смогла сказать что-то такое ужасное, но тут на меня посмотрели звериные золотые глаза, от которых я даже на шаг отступила, точно ли это был просто магический хорёк? - Я никогда не дам ему умереть. Пока жив сам, эта тварь будет дышать! – Я испугалась, действительно испугалась этого рыка, ведь парень не врал и даже не сомневался в сказочности своих слов. – Почему никогда не слушаешься? Ты же болен, сука, я же просил принимать лекарство, дышать с этой маской… Какой же ты… Поттер. *** Перед глазами так и стоит тот пустой безразличный слегка злой взгляд его серых глаз, отчего внутри всё стянулось, а мне захотелось пропасть. Всё лучше, чем жить, зная, насколько он ненавидит меня. У меня совсем никого не осталось, я всё думал, сниму в один момент печать памяти, и всё снова будет как раньше. Наивно. Я бродил по пустому дому, где было грязно и пахло кровью, было холодно и очень одиноко. Толкнув почему-то незапертую дверь в мою старую комнату, которая сейчас, как и вся квартира в общем, была пустой, я прошёл до большого окна. Открыв створку, выбрался на пожарную лестницу и в полной темноте стал ждать, как раньше, рассвета, обнимая свои коленки. На что же я так сильно надеялся? Почему не могу, как и остальные люди, учиться на собственных ошибках, или считаю себя каким-нибудь особенным и думаю, со мной сложится всё иначе? Почему я не сумел просто ему поверить, когда он так смотрел на меня, когда обнимал или говорил, что любит, почему, боже, всё так сложилось. В пустоту под лестницей падали мои слёзы, ночь словно питалась моей болью, так грустно это признавать, но со стороны мои страдания напоминают мучения Хитклиффа. Вот только Драко не изящная Кэтрин, он не умер, но отчего же мне тогда так грустно и холодно? Я просто хочу, чтобы это всё поскорее закончилось, эта боль, этот гул у меня в голове и полное одиночество… - Гарри?! – Подняв голову, я увидел посреди своей заполненной вещами, как и раньше, комнаты Нину, у неё в руках был мой питон, тот самый, который ни на минуту своей жизни не переставал сбегать от меня. – Гарри! Пойдём, чего ты там один сидишь? – Она выглядела такой же, как и в тот день, когда я видел её в последний раз, всё те же каштановые волосы, широкая, едва ли не ангельская улыбка. – Идём! Пока Крис не съел всё печенье, которое испёк мистер Поттер. – Мой отец, печенье испёк мой отец? Я потянулся обратно в окно, когда мне показалось, что я услышал ругань Морфея. Он снова на меня злится, думаю, что увижу его, и он меня убьёт, я же снова стал принимать наркотики и пить… – Гарри! Пойдем со мной, твой папа хочет познакомиться с тобой, и ты обещал нарисовать мне единорога. - Я помню, милая. – Но как же Хлоп, разве он без меня справится? И я ещё не помирился с Гермионой, хочу сказать ей, что, не смотря на то, что она злится, я всё равно считаю её своим другом, и если она даст мне шанс снова завоевать её доверие, я не упущу его. И Рон, хочу защитить его от разбитого сердца, ведь у моего доброго и хорошего Рональда столько всего в жизни происходит! А ещё Драко, пока есть время, я должен запомнить каждую родинку на нём, каждую улыбку, смешок и то, как он смотрит. Хочу досконально изучить его глаза, какие оттенки они имеют, сколько могут злиться на меня, и когда он всё вспомнит, хочу быть рядом со своим ледяным принцем. – Но ещё немного подожди меня, хорошо? Нина, ты же хорошая девочка. - Я люблю тебя Гарри! И я подожду. - Ах! – Я открыл глаза, горло горело, не могу сфокусировать взгляд, всё вокруг меня такое яркое и горячее. Я вертел головой, пока дышал. Приняв сидячее положение, обнаружил, что сижу на столе полностью голый, а рядом со мной куча тел. – Сука… Что в этот-то раз случилось?! *** Вчера всё же не стоило столько пить, да и танцевать полуголым на барной стойке тоже, возможно, было лишним, теперь голова просто гудит, словно по ней молотом били. Кто-нибудь, подайте воскресшему из мёртвых королю таблетку-другую аспирина. Я, продолжая лежать на скамейке в школьном дворе, залез рукой в сумку, из которой достал блаженное лекарство. Главное, не забывать дышать, чёртова текила, она меня вчера поимела сильней того бармена, хотя, блин, какой же хуй у того парня. - Привет, принцесса. – Рядом со мной приземлился Билли, чем я моментально воспользовался, и моя голова оказалась на его коленях. Славу богу это был именно Лумис, а не Гермиона, например, иначе бы она меня прибила чем-нибудь тяжёлым за мои ночные прогулки, она ещё не забыла моё воскрешение. – Что за нежности? - Голова болит. - Не удивлен, ведь от тебя пахнет, как от проспиртованной тряпки. – Я бы мог сейчас обидиться, если бы сказанное не было правдой. – Так может расскажешь, чего это милый мальчик стал пить, как барышня лёгкого поведения? - Ты только что сам дал себе ответ на свой же вопрос. – Устроившись поудобнее, я стал перебирать пальцами волосы Билли, который специально наклонился так, чтобы его пшеничные кудри были в свободном доступе. - Ах, так ты у нас барышня, а тогда как объяснишь свой чудный маленький член? – Едва сдержав смех, тихим бархатным голоском я чуть ли не пропел ему в губы. - Трансгендер. – Тогда уже школьный двор заполнил смех Билли, мне определённо нравится, когда этот парень так улыбается. - Ясно, понятно, слушай, принцесса, а куда подевался твой ненормальный хорёк? – Я на это пожал плечами, вчера его видел, стоп, не видел, скорее слышал, как он жёстко трахал на моём кухонном столе моего же зомби, сейчас я старался лишний раз своей живности на глаза не попадаться, он всё ещё злился на меня.– Совсем за него не переживаешь? - Он очень большой мальчик, сам справится, а когда ему будет нужно, то вернётся. – Мои пальчики уже бегали по пухлым губам друга, они у него красивее, чем мои. Или всё же мои лучше? Чёрт, и о чём я вообще думаю, полагаю, всё дело было в том, что я выпил те белые таблетки, которые мне не стоило. Повторюсь, надеюсь, Мионочка об этом никогда не узнает. - Ладно, ну и ещё вопрос, куда ты вчера с Хагридом ходил? – А я уже и не помню куда, то есть, это было прямо перед клубом и буквально вчера, но вообще не могу ничего вспомнить, ну кроме секса в грязном туалете с очень горячим барменом, может я бы даже хотел это всё повторить. – Так куда ходили, ты чего? - А я не помню. – И тут как серпом по яйцам, я вспомнил всё! Это было даже важно, а ещё я так сильно напрягся, что решил забыть. Бля, драконы, первым раундом турнира будет недобой с драконами! Я ещё подумал, что мне надо это было Флер и Седрику рассказать, а у Крама есть тот жуткий русский мужик, который явно тому всё докладывает. – Сука! Мне надо идти, люблю тебя, увидимся позже. – Проведя губами по щеке друга, я упал с его колен и помчался пьяной ланью к концу школьного двора, где сидел и громко хохотал едва ли не весь седьмой курс Пуффендуя. Увидев меня, те стали ещё громче смеяться, и если бы мне было не насрать на них, то возможно я бы и расстроился, и на них и на значки, которые носила вся школа, с логотипом: «Поттер вонючка». Но по сути так оно и было, я даже и не помню, когда мылся в последний раз, да у меня уже есть защитный слой грязи, который даже слоновья пуля не пробьёт, но дракон всеж прокусит пока что. – Седрик. – Мой крик был похож на пение выпи, сам испугался, честное слово, голос слегка сорвало, а вот меньше буду заниматься сексом зимой на улице в какой-то дрянной подворотне. - Гарри! – Опережая Седрика или кого-нибудь ещё из кучки людей, подскочил какой-то смутно знакомый парень в уродливых очках. – Я давно хотел с тобой поговорить, о том случае в библиотеке. – Вообще не ебу, о чем говорил этот парень, и кто он вообще был такой, к слову, тоже, но всё так же похуй. мне был нужен только один милашка, и я не из тех сахарных детей, которые убегают, так и не поговорив со своей жертвой. Что за бред, я только что сказал, подумал, не важно. - Прости, но я по душу Седрика. – Я протянул тому руку и, наклонив голову в бок, словно намекнул на то, чтобы он сейчас же взял меня за руку, иначе уже через дня три у него уже рук вообще может не оказаться. - Ладно, пойдём поговорим. – Смиренно протянул мне свою лапку красавчик школы, я это не с потолка снял, так на значке было только что написано на груди какой-то девушки, не хочу ту расстраивать, но моя грудь будет побольше её, хотя у меня оной вообще не нет. Мы отошли на приличное расстояние от его возможных друзей, хотя я бы не стал водить дружбу с такими жалкими, ни на что не годными людьми, честно говоря. – Так что ты хотел, Поттер? Только не говори, что все же решился быть со мной? - Что? Нет. – Это было грубо, да, а то из-за таблеток мне слегка не понять, насколько резко это было сказано, то есть мне-то нормально, а вот по лицу парня не понять. – Прости, дело в другом, я узнал, что первым состязанием станут драконы, такие огромные огнедышащие твари. - Поттер, я знаю, что такое драконы. Но откуда ты можешь это знать? – Будет совсем плохо, если я выдам свой источник, просто по лицу Седрика и по моему тику на левом глазу я бы тоже себе, честно говоря, не поверил на слово. - Хагрид. Он вчера меня к ним водил, и зрелище было настолько пугающим, что о них я вспомнил всего минут десять назад. – А вот теперь, я звучал как жалкий трус, с каждым моим словом, мне кажется, я всё ниже и ниже падал в глазах довольно-таки красивого парня с очень крутыми глазами, которые в данный момент пытаются убить меня. - Спасибо, Поттер. Но почему ты мне рассказал? – Это разве не очевидно, блин, а я-то думал, что он умный парень. - Потому что ты мне небезразличен. – Если бы это был фильм, сейчас бы заиграла какая-нибудь песня, например «Billie Eilish - lovely». Наши глаза бы встретились, если бы хватило смелости Седрик взял бы мою ладонь в свою, наклонился и нежно поцеловал, и я бы ответил на этот поцелуй, всё было бы идеально, потому что я под наркотой. Но к нам резко подскочил парень в очках, он просто вырос из-под земли, жутко аж, обсекаться можно. - Гарри, только не говори, что после того, что было в библиотеке, ты влюблен в Седрика! – Чегось? Ты вообще кто такой, если и выбирать кого-то, кроме Драко, то да, это будет Седрик, либо лапочка и милашка Билли, но явно не ты, непонятно-кто-в-очках и с прыщами по всему лицу. - Рик, а что у вас было? – Какой ещё Рик, я впервые вижу этого парня, почему мы вообще говорим с этим господином никто? - Ну, это личное, Седрик, но… но… – Меня его заикания бесят, словно диск поцарапали, и теперь тот не может нормально проигрываться. – Гарри, он это… – Сколько же в одном приложении прилагательных, у меня аж глаз дёргаться перестал, и таблетки замедлили свое действие. – Ми… мин, ми… – Что там на «ми» начинается? И тут меня осенило, бля, это же тот самый девственник, у которого мне нужно было кровь взять для ритуала! Я же ему минет сделал. Блин, серьёзно! Почему именно дружок Седрика, я не хочу настолько низко падать в глазах красавчика. - Минимизация контура по Астрономии. Я помогал ему с домашним заданием, а после поцеловал в щёку, и ничего большего! – Аж протрезвел после вида этого недодевственника из библиотеки. Надо сваливать, пока этот заика ещё чего не сказал Диггори, а то мне после ещё как-то надо будет общаться с парнем, а мне всё ещё слегка стыдно за тот случай, когда он меня с Драко застал. – Ладно, Сердик, давай, мне тут надо сделать антибиотики, а твой друг обещал помочь. – Я крепко сжал руку этого умника и стал уводить подальше от общих глаз для повторного интимного разговора, но в этот раз не собираюсь быть таким милым, как в первый. Затолкнув парнишку в туалет, выкинув оттуда первоклашек, я перевёл дикие глаза на задрота. – Эй, парнишка, ты намёков не понимаешь? Мне ты вообще не нужен, тот раз - ошибка, понял? Ещё раз подобное при Седрике скажешь, и я тебе в задницу инсектициды так глубоко засуну, что имя матери вообще, сука, не вспомнишь. Я всё предельно понятно тебе объяснил? - Да… – И больше помеху в виде этого насекомого, я думаю, вообще не увижу, надо было видеть его напуганные глазки полные слёз. *** Представьте себе пьяного героя, которому через какие-то полчаса или больше, не важно, надо будет пойти в пасть к дракону. Если я умру сегодня, то это будет самое грустное из всего, что я вообще когда-либо делал, потому что, во-первых, я не хотел участвовать. А во-вторых, какого хрена они на состязания дракона привели? Голодные игры по сравнению с этим просто радужный мир грёз. Ко мне подскочила женщина в довольно таком узком платье с вечно скачущим рядом с ей довольно неприятным пером явно какой-то редкой пташки. - Мистер Поттер, вот какое ваше мнение, кто же выйдет победителем из данного состязания? – А, журналистка, такие есть даже в мире прекрасных сказочных магических единорогов, которые гадят радугой и едят только милых бабочек, это только мои слова, в действительности я ни черта про тех недоконей ни знал, ну помимо того, что их кровь покруче ритуала будет. Журналисты этого мира и мира самых обычных людей, у которых есть телефоны, а не сигнальные костры, остаются везде такими неприятно пронырливыми существами, что чаще их хочется скормить тем самым лошадкам, чем отвечать на очередной неприятный вопрос. - А разве это не очевидно? Либо Седрик, он же умнее любого в этом убогом заведении, ну или та скала. – Я махнул рукой в сторону Крама, и перевёл глаза на Флер и добавил. – Прости, принцесса, ничего личного, но ты видела руки того парня или то, как быстро читал Седрик, да у него вместо мозга, не котелок, а суперкомпьютер, я бы против этой парочки даже за печеньками не пошёл, не то, что за вечной славой. - Честно говоря, я согласна. – Откинувшись на одну из коек, которые тут специально приготовили для меня, потому что, клянусь мамой, живым мой зад с того стадиона явно не выйдет. - Но, мистер Поттер, вы же буквально надежда магического мира, ещё в год вы стали победителем Темного Лорда, не старайтесь нам врать, что у такого подающего надежды юноши нет какого-нибудь гениального плана. – Ага, не сдохнуть в первую же минуту, а там можно будет посмотреть, как пойдёт всё дальше, на что эта тараторка вообще рассчитывает, что я тут супергероем окажусь? - Женщина, мне четырнадцать, максимальное, что я могу сделать, это не умереть в первую же минуту. Идите лучше к ним, они же настоящие чемпионы, а я так, первая кровь. – Я щелкнул пальцами, и на мой зов возле койки появилась кружка с горячим кофе, от которого пахло слаще, чем от ванильного кекса, который мне любезно приготовил Добби. Приняв более удобное положение, сделал пару глотков. Привыкаю жить с неуравновешенной магией, ведь прежним способом я мог не только стакан кофе к себе перенести, но и кисть баристы, что его готовил, так что поживу без подобных рисков. Скажу честно, кофе было поганым, мне стало чертовски скучно, и впервые за год я не хотел спать. В моей голове была только музыка, и хотелось танцевать, ведь даже когда всё идет через одно мягкое место шоу должно продолжаться. Как я и думал, эти трое красивых и почти взрослых людей прорвались сквозь драконов, словно те были толстыми охранниками в торговом центре. А я с включённой на полную музыку в моих наушниках просто танцевал по всей отделённой чемпионам палатке, и мне было всё равно на то, что я могу просто не увидеть больше завтрашнего дня. Моё имя произнесли настолько громко, чтобы все запомнили, видимо, что когда-то такой-то Поттер был чемпионом Турнира трёх волшебников и под красными таблетками его сожрал огромный с шипами и пастью полной ножей дракон, который вот нихера не такой милый, как из Шрека… Скорее этой твари не доставало матери драконов. У меня сейчас начнётся истерика, кто-нибудь из прислуги или котиков, которых я почему-то уже с полчаса везде вижу, принесите мне бумажный пакет, мне стоит в него подышать до того, как я задохнусь. Отдельная благодарность Корнелиусу Фаджу, который никак не стал возражать по поводу моего участия в этом мегаинтересном турнире. Так, хорошо, я возьму себя в руки, которые слегка подрагивают, но это ещё не факт, что от страха, потому что те красные таблетки явно были не так просты, как мне показалось. Жаль вообще не помню, откуда они у меня. Собравшись, насколько это вообще было возможно, я пошёл, как любой идиот, навстречу с опасностями. Почему, ещё раз, я не могу просто ретироваться отсюда куда-нибудь на Кубу? Ладно, а если без шуток, какого вообще хрена трибуна так близко расположена к яме с огнедышащим драконом? И сделала из дерева! Тут же, в конце концов, дети! Тупее ситуации сложно будет себе представить, ладно, буду надеяться только на то, что никто, ну кроме меня, как я понимаю, не пострадает. Большой и крайне опасный змееподобный монстр смотрит на меня и явно готовится напасть, а у меня в голове просто тараканы бегают и играют в твистер, потому что принимать неизвестные науке, ну или мне, таблетки перед крайне важным состязанием, ну или по-простому бойней, всё-таки было плохой идеей. Существо явно было агрессивным и заметило рядом стоящего идиота в красно-золотой мантии, мне только таблички не хватало со словами «Съешь меня». Дракон-самка двинулась в мою сторону, явно не просто так открывая пасть, когда мне в голову пришла очередная гениальная идея. Когда Змей Горыныч качнулся на меня, а его лапа проломила камень на две части, я не знаю, у меня, видимо, отключился режим самосохранения, и лучшей защитной реакцией было выбрано пение. - I'm not a stranger to the dark. – Да, всё правильно, я запел снова, и кажется даже в этот раз, с сорванным на днях голосом, и под очередными таблетками, змейке всё равно понравился мой голос, хотя он мне показался сейчас ужасным. Ладно, мои вокальные способности могли не так сильно нравиться дракоше как песня: «The Greatest Showman Cast - This Is Me». С каждым словом я начинал петь громче, правильней и даже стал попадать в мысленные ноты, голова ещё ни разу не была такой ясной, как сейчас, а слёзы наворачивались на глаза. Отчего-то мне казалось, что мой голос так же пропадет, как и магия, которая жила раньше у меня даже в уголках ногтей, и потеряв над собой контроль, действительно испугался, что утратил свой голос, как многое другое. Честно говоря, я, наверное, больше боялся этого, чем это могло быть в действительности, ведь это не то, что магия, а я сам. – I am brave, I am proof I am who I'm meant to be, this is me! – Может, это не то, чтобы правда, утверждать не стану, но я пел скорее для себя, чем для змеи или толпы, мне так хотелось через свой голос и песню высказать всё, что сейчас чувствовал, как был напуган и страдал, но это меня не меняло, ведь это был я. Я без страха, распевая во весь голос, подбежал к монстру, она сидела, как собака, ожидая меня. Я протянул руки к свирепому животному, та сладко протянула мне свою голову и позволила пройтись руками по своей горячей коже. Эта вся ситуация, момент и биение моего сердца, всё было в точности как в день знакомства с Клювокрылом и Василиском одновременно, пускай пальцы горят от кожи дракона, я мечтал только обнять её, что, в общем, и сделал. Сила, которой делилась со мной будущая мамочка, просто не шла ни с какими наркотиками в сравнение, я просто переполнялся, как кувшин водой, с одной лишь разницей, это вместо воды было чистое счастье. - We are bursting through the barricades And reach above the sun (we are warriors). – Когда я громко пропел эти строки, мамочка позволила мне на себя забраться, и я ни минуты не стал думать делать мне это или нет. Пара движений гигантских крыльев, и мы парили в воздухе над ямой, ветер бил в лицо, давая мне так пощёчину, напоминая, что есть кое-что лучше любви или таблеток. Свобода, которую можешь получить, лишь делая этот мир немного лучше. Я положил голову на горячую кожу и, проронив пару слезинок, пропел. – I'm gonna send a flood, gonna drown them out This is brave, this is proof This is who I'm meant to be, this is me. – От моего крика в небо, которое уже было едва ли можно назвать пением, показались лучи солнца, и словно старое проклятье снялось, и я мог снова быть свободным, быть собой. Опустившись обратно на землю, я поцеловал самое тёплое создание, которое только согревало моё сердце, улыбнувшись будущей прекрасной и замечательной мамочке, на парселтанге я проговорил. – Одно яйцо тут не твоё. – Она словно знала это изначально, посмотрев на меня своими огромными, словно янтарные озёра, глазами, дракон, толкнув меня лапой к своему гнезду, позволила забрать подделку. – Спасибо, что согрела. – Снова обняв её, такую большую и горячую, я вдруг понял, чего мне так сильно сейчас не доставало, когда моё сердце трещало по швам, а слёзы уже стали неотъемлемой частью меня. Маминых объятий, её теплых речей о том, что парень - идиот, раз бросил её любимого сыночка, ведь я был самым лучшим, никто не сказал мне этого, всем было чихать на меня. - Это временная боль. – Рычание, которое оглушило всех, рассмешило до глубины души меня, слова, в которых я так сильно нуждался, услышал от свирепого монстра. Я снова убежал, но в этот раз не на квартиру к своему наркоманскому подоконнику, где было всё, даже крэк, нет, и домой к хорьку за утешением я тоже не стал бежать, зная наверняка, что тому было явно не до меня. Сейчас начиналась моя очередь злиться на тупых друзей, и к ним бежать я точно не стану, но и больше было некуда. Нет, я бы мог сбежать в дом Сириуса, спрятаться у того под одеялом и плакать, пока слёзы не закончатся, но я никогда себя так перед ним не вёл, и мне было, честно говоря, стыдно начинать. Тяжело дыша, я с ноги открыл старую дверь, замок которой оказался в другой части комнаты. Я знал, что это зеркало никуда не увезли, и директор уж точно носки там не видел. Пройдя в комнату с ужасным грохотом, я уронил огромное золотое яйцо на пол, подойдя вплотную к Еиналеж. Нос защипало, глаза уже давно горят, а в отражении на меня смотрела лучшая версия меня, с длинными ниже пояса рыжими волосами в школьной форме и полными глазами слёз, глазами цвета изумруда. Она приложила руки к зеркалу и что-то говорила мне, а я лишь видел, как она шевелит губами. - Мам? – Я толком не знаю, как выглядела моя мама, есть, конечно, пара-тройка не очень качественных фото, но смотря на эту красивую девушку, просто диву даюсь, какая девушка за зеркалом, и понимаю, что общего у нас только цвет глаз, не уверен, что она была моей мамой. – Я так сильно себе не нравлюсь. – Девушка расплакалась за зеркалом, и мне хотелось её утешить, обнять, пообещать, что стану хорошим, таким, как все другие дети. – Но я так хочу нравиться ему, мне так одиноко без его любви. – Её маленькие кулачки били по зеркалу, её красивые волосы растрепались, и она казалась ещё более красивой. – Мам, почему ты меня оставила, ты же знала каким я стану. – Отражение кричало, она била так сильно по отражению, это была красивая девушка лет так семнадцати-восемнадцати, и я понимал, она явно хотела другого ребёнка. – Я злюсь на то, что тебя нет рядом, сильно, всегда злюсь, но я так хочу, чтобы в такой момент ты обняла меня, мама, мне плохо, очень, я любил бы тебя. – Мне не нужны были бы тогда наркотики, все те литры алкоголя, которые я пью, я был бы немного счастливее. Ноги словно подкосились, и я осел перед зеркалом на пол. – Сегодня меня мог убить дракон, и никому не было бы дела до этого, я сирота, меня не любят, я стал алкоголиком… И мне четырнадцать. – Выдохнув и перестав уже наконец давить на жалось, ведь ясное дело, жалеть меня отражение не станет, да и не сможет, сказал той, которую бы хотел в действительности видеть. – Я могу думать только о наркотиках. Когда я ем их, пью, все мои плохие поступки испаряются. – Девушка так же опустилась на пол, смотря на меня своими шикарными большими глазами. – Сейчас. Снова сорвавшись, я не могу остановиться, ведь я так злюсь на друзей, врагов, на парня, которого люблю. – Я провёл кончиками пальцев по холодному стеклу, мне необходимо было высказаться, как раньше я высказывался Алексе, удивительно, как можно скучать по своему психиатру. – Я чувствую себя отвратительно, и когда я трезвый, то ощущаю только вкус своего стыда. – Если бы эта красивая девушка выросла и вырастила по дороге меня, стал бы я другим? Любила бы она меня, был бы я счастлив, стал бы пить, употреблять? – Я устал. У меня не всё хорошо… Я умираю. Меня вообще никто не любит. И боже, как же я боюсь умирать. – Посмотрел на золотое яйцо, которое я забирал, рискуя собой, мне показалось, что я поступаю глупо, ведь рискую только тогда, когда от меня этого ждут люди, почему я не могу рискнуть ради себя? Я бродил по Хогвартсу разбитым не хуже какой-нибудь вазы, которую кот случайно или даже специально смахнул своими лапами. В моих руках было дурацкое золотое яйцо, которое я всё равно с собой носил, хотя то меня очень сильно бесило, но сколько сил я приложил, доставая его. Нуль или больше нуля? Неторопливо идя по коридору, я сталкивался с людьми, с которыми раньше не имел чести общаться, а они вели себя так, словно знали меня, хлопали по спине, говорили, как я был крут и всё такое. Я… я не знаю их и не хочу, чтобы они трогали меня, хвалили и вели себя так, словно мы были друзьями и им не насрать на меня. И вот в толпе таких зевак я увидел его, красивого до такой степени, что мурашки по коже, и я ничего не мог с собой поделать. Кричать хотелось, как мне было буквально больно смотреть на него. Любить кого-то и не иметь возможности коснуться его - самое ужасное наказание из всех существующих. Я мечтаю, желаю снова ещё хоть раз поцеловать те губы, что так чётко раньше говорили, как любят меня, хочу… Я хочу той любви, дом, собаку, детей, всё, что бы он захотел, я бы нашёл чёртов способ стать бессмертным ради него! И тут от мыслей, что ударили как гром среди ясного неба, я уронил это яйцо в очередной раз на пол. - О, Гарри! – Ко мне подбежала эта самая девушка со сладким именем и стала крутиться рядом со мной, как те другие, что не знали меня, но вели себя обратным способом. – Как же ты красиво пел, я была поглощена твоим голосом не меньше того дракона! Это было великолепно. — Это неправда, раньше я пел лучше, но мне было всё равно. Я смотрел за спину этой девчонки, там стоял Драко, которому было противно, видимо, на меня даже свои глаза поднять. – Ты уронил. – Когда она стала нагибаться и поднимать это нелепое яйцо, я обогнул дурочку и схватив за руку парня Патриции, побежал в сторону туалета плаксы Миртл, потому что мы как раз таки были на нужном этаже. И я должен, обязан поговорить с ним до того, как дети и всё остальное из списка появится у этой девчонки, а не у меня! - Поттер, ты совсем кукухой поехал? Знаешь, не отвечай. – Он снова хотел уйти, но ведь раньше уходил как раз таки я, и именно Драко приходилось смотреть мне в спину, ну блять, у меня нет времени на то, чтобы смотреть кому-то вслед. Просто нет, да и я и не хочу. - Миртл, запри двери! – Девушка-призрак с вечно заплаканными глазами, слегка испугавшись, поступила так, как я и попросил, двери в её обитель были закрыты. Именно в тот момент, когда девушка моего парня хотела открыть ту дверь, за которой спрятался её возлюбленный. Допустим, что теперь я буду антигероем в любовных отношениях своего бывшего, ну и что, готов быть жалким, главное, чтобы с ним. – Давай поговорим, пожалуйста, давай просто поговорим. – Раньше, когда я так просил Малфоя, он пусть злился или не хотел, но делал, потому что ему, как не крути, я очень сильно нравился. А теперь словно перевернулась карта, и мне он дорог, и я бегаю за ним абы хвостик, но ему нет до меня дела, но я буду бегать как он, ведь в конечном итоге я же влюбился, и он сможет. Но не может же быть так, чтобы чувства просто исчезали так быстро! Нет, нет и нет, пусть я буду идиотом сейчас, но готов даже на тот способ, какой был в детских сказках, когда принцессу приходилось целовать, чтобы снять заклятье злой королевы. - Поттер, ты ведешь себя пугающе, нам вообще не зачем общаться, мы не друзья и даже не враги, просто учимся вместе. Отстань от меня и моей девушки, прошу, и пока по-хорошему. – Не уверено я потянулся обеими руками к Малфою, когда увидел этот взгляд, такой же был всегда у меня? Боже, какой чертовски сильный Драко, мне бы хоть долю его силы, и тогда бы всё сложилось иначе, я бы в тот день сказал просто «да» без стирания памяти. Но я такой трусливый, что теперь зажимаю парня, которого люблю, в туалете, чтобы тот снова меня полюбил, разве это не омерзительно. - Пожалуйста, не смотри на меня так, словно я никто… Это действительно ранит. - Поттер, но для меня ты никто. – Миртл всхлипнула, привидение заплакало, а я стою с открытым ртом и не знаю, что мне сказать парню, которого безумно люблю, перед которым виноват и которого не могу отпустить. - Эм… – Он всё продолжал на меня так смотреть, а звуки за дверью становились лишь громче, думаю, собралась толпа идиотов, которым бы только на что-нибудь посмотреть. И тут я вспомнил, что всегда мог вызвать в Малфое страсть, как бы он не злился на меня, он не переставал хотеть моего тела. – Извини, ты прав, я открою дверь. – Подойдя к двери, я притворился, что собираюсь ту открыть. От Драко пахло так же сладко, как полгода назад, год назад, три недели, когда я заснул у него в постели. На нём была идеальная белая рубашка под тёплой жилеткой, и эти вечно уложенные волосы, мне безумно нравилось запускать в них пальцы, он злился, но я знаю, что ему это нравилось не меньше моего. Любить Драко ведь было правильно, и сейчас правильно, и не переставать бороться тоже, ведь мы любим друг друга. Я верну твою любовь прямо сейчас. Ложно берясь за ручку двери, я развернулся на сто восемьдесят градусов к Малфою, встав на самые носочки, схватившись свободной рукой за его галстук, я потянул его на себя. Это произошло так быстро. Бабочки в моем животе стали снова трепетать внутри меня, я отпустил дверную ручку, полностью повернувшись к нему, провёл пальцами по сильной шее, слегка проводя по ней ногтями. Меня поглощал нежный поцелуй, сводил с ума запах его кожи, лаская языком его нежные губы, я старался прижаться ближе, раздвинуть плотно сжатые губы, когда его руки оттолкнули меня в сторону. - Поттер, я слышал о том, что ты влюблен в меня, но думал, что это только слухи. – Драко держал мои руки за запястья, тем самым не позволяя сделать что-нибудь ещё, это страшно, когда он так мягко со мной разговаривает. – Мне, правда, жаль, но мне парни вообще не нравятся, не буду лукавить, пытался быть с одним, но ничего не вышло. Я влюблен в Патрицию, сильно. Так что прости, но твои чувства мне не нужны. – Я скинул его руки со своих, резко открыл дверь, через толпу вышел в коридор и стал убегать. А после помню только то, как чуть не упал с лестницы, схватился за медальон и уже лежал у себя на мятой постели, всё с тем же лицом, где застыла гамма самых разных чувств, я даже понять не мог, плакать мне или нет. - Я где-то читал. – Словно с воздухом разговаривал, мне пришлось перевернуться на спину и посмотреть на потолок, где бегали огни с улицы. – Или кто-то говорил, что неспособность принять потерю - особый вид безумия… Возможно это так. – Всё же я заплакал снова, в этот раз легко и непринуждённо, слёзы стекали по вискам, иногда закатывались в уши, я не издавал ни звука, просто лежал и смотрел на свой потолок, где мелькали тени с улицы. – Он бросил меня…