Гарри Wolf Эванс

Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и всё, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком! Грозовой перевал. Раскрыв первую коробку, в ней я обнаружил стопки своего прошлого, в виде старой одежды, пропитанной потом, алкоголем, рвотой, такой вечно узкой и тесной, словно я не мог носить нормальную. Ведь мой вешний вид всегда должен был кричать: «Шлюха». И вот снова эти вещи у меня в руках. Но всё же это была не та коробка, которую я сейчас желал видеть. Перерыв так ещё пять коробок со своими пожитками, в одной из них я нашёл то, что так долго искал, это была розовая таблетница с единорогами на ней. В которой всё так же гремели таблетки, если ту встряхнуть, отчего у меня на лице появлялась улыбка. Всё в той же коробке была небольшая косметичка, на которой, честно говоря, не осталось ни единого живого места, после нескольких тысяч потушенных о неё сигарет. А внутри этой изуродованной косметички лежал старый тональный крем, мазь от синяков, всякие мелочи, но главное, там был пакетик с белой пудрой. Ну как пудрой. Я же говорил, хорошим меня всегда было крайне сложно назвать, и сейчас я со спокойно душой брошу все свои попытки казаться хорошим человеком. - Бинго. – Открыв легким движением рук свою сокровенную таблетницу, я достал оттуда три голубых шарика, они сияли для меня как путеводные звезды во тьме, не давая мне пойти ко дну. Я так скучал по этим шарикам весом в какой-то грамм. Три голубых шарика, и тупые люди с их правилами снова перестанут быть важными. Закинув сразу три таблетки себе в рот, я запил их водкой, которую пил из бутылки сливочного пива ещё в Хогвартсе. Сглотнув алкоголь с таблетками, я почувствовал спазм внизу живота, казалось, словно все проблемы дали заднюю, и уже не было так чертовски больно. Я правда люблю эти галлюциногены за то, что боль проходит, даже та, что глубоко в сердце. По щекам скользнули тёплые слёзы, словно говоря прощай тому человеку, котором я так страстно хотел стать. Мои глаза закатились, а по телу прошёлся очередной спазм, растворяясь в моих мышцах. На моём лице появилась слегка глупая улыбка, всегда любил это чувство, словно ты таблетка и растворяешься в теплой, даже горячей воде. Проведя руками по лицу, я вернулся к тому, с чего начал, к мальчишке, который жил в этой комнате, любил читать и пить на досуге таблетку-другую. В душе зародилась пугающая грусть, отчего эхом по пустой комнате прошёлся смех истинного безумца. Хочу напиться, танцевать голым в ночном клубе, чтобы каждой частью своего тела чувствовать биты музыки. Я достал свои верные старенькие узкие джинсы, те самые, в которых танцевал полуголым в «Голубой фее», когда напивался в очередной раз после ссоры с Джеймсом или просто из-за приступа жалости к самому себе. Раздевшись до гола, я, оставив только медальон, чей метал сейчас своим холодом обжигал, а воспоминания душили, проведя по нему указательным пальцем, почувствовал, как слезы стали катиться по лицу. - Лжец. – Будет любить вечно? А я-то думал, что «вечность» - это дольше трёх лет. – Почему ты меня не вспомнил? – Я медленно стал одеваться в свою старую одежду, надеясь вновь чувствовать себя так же, как раньше. Едва всунув свой зад в джинсы, из которых я сто лет как вырос, накинул сверху на себя старую чёрную толстовку, которую носил лишь только из-за внутренних карманов, в которых были таблетки и многое другое, о чём некоторым людям всё же не следовало знать. – Идеальная шлюха. – Впервые за год мой внешний вид подчеркивал то, кем я всегда был. В полумраке, где всем было посрать друг на друга, я прыгал под грохот музыки, в которой не было не грамма смысла, и от которой можно было оглохнуть. Виляя задницей, поднимая пальцами свою толстовку, демонстрируя свой уродливый живот, я был под полным кайфом во всех отношениях. Биты музыки словно подстроились под ритм моего сердца, а на моей талии в какой-то момент образовались чьи-то руки, а в мой зад упирался хер того парня. Развернувшись к тому человеку, из-за всей той наркоты, которую я намешал в себе, вообще лица не мог рассмотреть, всё так плыло. Может мне показалось, за что точно отвечать не стану, это нелепо, когда я был в таком состоянии, но мне показалось, словно что-то острое прошло через одежду и ранило в левый бок, а после всё стало плыть куда сильнее. Это был полдень вторника, я бы хотел это всё забыть. Но это было невозможно, к сожалению, забавно, что в одном месте был день, а в другой ночь, такая глубокая, в которой людям было всё равно друг на друга. Помню, как меня тащили из толпы людей в такую маленькую vip-комнату, откуда не было бы слышно криков. Их было трое, всё плыло, я даже не представляю, что они мне вкололи, знаю лишь то, что от истерики и страха, которые парализовали мой мозг, я стал хохотать на огромной кровати, на которую меня словно вещь толкнули. Я помню, как меня ударили головой об стену, били ногами в живот, лица мужчин я тоже помнил, сначала смутно, но со временем всё стало чётким. Толстый, низкий старикашка, с дряблыми яйцами был не так жесток, как похотлив, его мелкие глазки бегали по моему телу, как у голодного руки по еде. Красивый, достаточно молодой парень с крашеными красными волосами, от которых пахло деньгами, я редко говорю с такой уверенностью, ведь сложно быть в чём-то уверенным, но этот парень как не посмотри был… Не так, он и есть социопат. Ему было в радость бить меня и видеть, как быстро появлялись у меня на теле синяки. Ну и шкаф. Мужчина нереальных габаритов, я помню, что на нём была синяя рубашка, которая нереально обтянула его грудь, казалось, та не выдержит, но не выдержало моё тело… Самый молодой с красной шевелюрой дважды ударил меня по животу, его нога была такой тяжёлой, думал, умру, но нет, жив я был даже тогда, когда эти ушли. Ну а от пары-тройки таких ударов в живот меня естественно стало тошнить, и после таких действий я оказался в луже собственной крови и рвоты, сверхсексуальность. Шкаф отмер первым, он потащил меня за волосы до самой ванной, где была небольшая душевая, куда так нежно мужик меня и закинул, словно я был какой-нибудь вещью. После ледяного душа прямо в лицо, всё моё веселье, прямо как и действие наркотиков, спало, и я стал уже понимать всё куда ясней. И мне действительно стало страшно. - Удивительный цвет глаз. – Шкаф взял меня за подбородок, единственное чего мне хотелось, это схватиться за медальон и оказаться где-нибудь в стенах Хогвартса! Но вместо этого моё лицо жестоко сжимали, а по моим щекам стали катиться слёзы, страх догнал меня. – Это из-за наркотиков? – Я только помотал головой, смотря в тёмное лицо, я не хотел этого, меня накрыло, я не хотел заниматься сексом, и уж точно не с этими людьми. - Пожалуйста, не надо. – Впервые я молился на то, чтобы люди обратили внимание на то, что я был ребёнком, и может, испугавшись этого, меня бы отпустили. Какой же я глупец. Да, для некоторых это бы стало точкой невозврата, мужчина бы остановился, ведь я в действительности был несовершеннолетним и мог бы посадить этих мужиков до конца их жизни. Но шкафа, он как Дмитрий, мои слова возбудили, после чего сильная рука подняла меня на ноги, это было очень больно, но его слова сделали куда больнее. - Мне нравится твой голосок, послушаем, как ты закричишь? – Меня прижали животом к стене, ударили головой об плитку, которая треснула от удара, а моя кровь стала утекать в канализацию, прямо как моя жизнь. Меня изнасиловали, было больно, и я запомнил ту боль, сложно забыть чувство, когда тебя рвут на части, словно в задницу ручку от метлы засовывают на сухую. Со мной обошлись как с мусором, но главное, я сам это позволил. Мне просто хотелось, чтобы боль ушла, и она действительно ушла, просто на её место пришла другая, и я бы не сказал, что она мне нравилась… Быть порванным до кровавого месива, лежать под каким-то стариком, чей солёный пот капал на моё разбитое лицо, в то время как всё это снимали на камеру, было самым жалким и отвратительным, что происходило со мной. Когда они ушли, ну двое из них по крайне мере, они смеялись так громко, и от их смеха я начинал плакать лишь сильней. Я лежал на кровати в своей крови, сперме и слезах, всё тело было в синяках и болело так, словно меня изнасиловало трое безумных ублюдков, что накачали меня наркотиками в клубе. Хотя постойте, так оно и было! И когда я расслабился, ведь они ушли, по внутренней стороне моего бедра прошлись холодные пальцы. Это был тот самый молодой социопат, он смотрел на мой живот с животным наслаждением. - Знаешь, а ведь я узнал тебя, Гарри. – Вау, он меня ещё и знал, как приятно, быть изнасилованным каким-то ненормальным, который был в курсе моего имени. – Ты в жизни ещё красивее. – Моего тела коснулась прохладная бутылка какого-то напитка, даже внимания не обращал, моё тело было готово сдаться, да и не только оно, я был с ним заодно. – Я тогда выпускался из старшей школы, про тебя все писали, ребёнок, что спасся от маньяка! – Ах, вот оно как, но моё имя нигде не фигурировало как раз таки по той причине, что я был выжившим и под защитой свидетелей. – И ты подумал, откуда я знаю твоё имя! – Просто перевёл на него свои глаза, когда заострённое горлышко бутылки вошло в меня, и это уже было в никакие ворота… Адская боль поразила настолько сильно, что судорогой скрутило даже верхнюю часть тела. – Помнишь Эффи? Это была моя младшая сестра, тело которой, представь, до сих пор не нашли. – И в этот момент в меня полностью вошла бутылка, из-за которой из моего горла вырвался крик такой громкости, что та лопнула во мне, словно по волшебству, и на какое-то время я снова отключился. Я пришёл в себя в отвратительно грязной постели, упал на пол, ударился головой и глухо застонал сорванным голосом, это было так больно, моё тело горело, слёзы катились по лицу, когда я почувствовал, как стекло двигалось внутри меня. Собравшись, с нечеловеческой силой я сумел изъять пару огромных осколков из себя, всё так же не сдерживая крика, до конца убивая этим голосовые связки. У меня было столько крови, казалось, что я умираю, но со мной так всегда, мне всегда кажется, что я умираю. Остаток ночи я провёл в этой комнате, запивая водкой таблетки под струями горячей воды, моя жизнь на таком дне, что выхода из неё уже не было, мне можно было сейчас умереть, и это было бы даже спасением для такой падшей души, как я. С пустыми глазами, словно я повидал войну, медленно прихрамывая, шёл по коридору любимого замка. Перенёс себя сюда прямо из того клуба, совершенно не волнуясь насчёт маглов, те были под такими сильными наркотиками, что видели куда больше, чем я. Хотя я уже и сбился со счёта, сколько приял, мне даже почти не больно. Но вот что правда меня волнует, так это, почему всегда, когда я хуже любого зомби, у меня обязательно будет пара у Снейпа, блин, он же сто процентов начнёт с того, что лишит Гриффиндор очков, и снова все будут винить меня, это бесит. Перебирая ногами, я дошёл до подземелий, поднеся к губам уже пустую банку из-под водки, скажем так, случайно кинул ту себе за спину, ничего, кто-нибудь уберет. Подойдя к двери, за которой таился мир Снейпа, я постарался собрать себя в кучку, ну или в подобие человека. Меня замутило так сильно, словно я танцевал посреди шторма на лодке, когда у меня морская болезнь, сделав небольшой подарок эльфам возле двери в кабинет, всё же забыв постучаться, я вошёл туда, случайно уронив шкаф с ингредиентами, и вроде даже на детей. - Оно само. – Не подавая виду, что я был слегка пьян, достаточно изящно пройдясь по аудитории, меня всего ничего клонило влево, я гордо прошёл к столу, возле которого должен был стоять Снейп. – Я слегка опоздал. – Поправляя на себе грязную в говно толстовку, я пытался изо всех сил устоять на ногах, не то, что ровно уже идти, скинем это всё на плохое самочувствие. - Мистер Поттер. - Ну что вы, профессор, можно просто Гарри, опустим эти формальности! – Меня мой же юмор так смешил, это казалось таким забавным, что вообще сообразить никак не мог, отчего все не смеются в голос. - Поттер. – Кто-то выпустил змею, или это всё же Снейп перестал притворяться человеком и принял свое истинное лицо? Прижав кулак к своему рту, я старался не смеяться, а также не заблёвывать и тут пол, но стоило мне поднять глаза на профессора, как меня ждал розовый сюрприз. Вместо вечно мрачного профессора с кривым носом был красивый розовый слоник в пачке, хочу его потрогать, ударило мне в голову. Вобрав в себя всё своё равновесие, я быстро подошёл к слонику, от которого пахло ванилью! - Оу, какой сладкий. – Потискав слоника за достаточно пухлые щеки, я стал радостно смеяться, словно меня опоили «Смешным напитком». Это такой магический алкоголь, горло жжёт, как водка, ну а ржать тянет, как от травки. - Посмотрите на себя, Поттер, грязный, пьяный, весь в грязи, на кого вы вообще похожи? – Злым голосом профессора Снейпа зачем-то проговорил мой сладенький слонёнок, хочу слоника зацеловать, пока он не перестанет меня пугать этим плохим голосом. - Ну… на папу, а глаза мамины. – Меня одолело желание поцеловать слоника, ну я и поцеловал. Резко дернув слона за ворот на себя, я накрыл его губы своими, а языком стал водить по его полости рта, проведя рукой по волосам слоника, стиснул волосы в кулак, стал грубо тянуть те на себя. – Сладко. – Оторвавшись ненадолго от губ, переведя дыхание, снова стал целовать эти мягкие губы, ещё более грубо кусая те и посасывая так сильно, что вампиры могут позавидовать мне. В одно мгновение я гладил член слона через ткань его брюк, а в другое меня откинули в другую сторону от слоника так, что моя голова едва не лопнула. и стало тошнить, словно после американских горок. - Профессор! У Гарри горячка, его укусил редкий лесной жук, ему сложно сейчас что-либо соображать, и вообще его уже тошнит, он не понимает что делает, прошу, простите, я его сейчас же отведу к мадам Помфри! – Гермиона? Блин, зачем они заговорили о рвоте, меня же уже начинает тошнить, чувствую, как стягивает горло и накрывает кислота, ещё немного, и то, что я не ел, окажется на полу. - Да, да, всё так, как говорит мисс Грейнджер, профессор, я сама видела, как Поттера покусал жук, я помогу отвести его в мед.крыло! – И на этой ноте меня снова стошнило на чью-то белую блузку. Раздался возглас, и кажется, я услышал между подходами: «Да чёрт тебя дери, Поттер, опять?!». Я бы извинился, если бы всё не повторилось ещё раз так пять… Как же было больно, внутри меня что-то не так, и я знал, что именно. *** *От лица Гермионы* Гарри вёл себя так, словно ему снова одиннадцать. Я была в полоном ужасе, и если бы не Пенси Паркинсон, которая вся в рвоте помогала сейчас мне тащить Гарри, сама бы я в жизни не справилась. - Всё же было нормально, так какого твой дружок снова ведёт себя так?! – Я, честно говоря, хотела бы гордо ответить на этот вопрос, ведь являюсь лучшим другом Гарри, но я вообще ничего не знала, потому что, как и Рон, старалась избегать его. Нелепая злость привела к тому, что тот, кого я так сильно люблю, тот, кто так старался измениться, ведь ему даже удалось, он почти год ничего не принимал! А сейчас, глядя на растрёпанного всего в рвоте и с опухшими глазами героя, я видела только того самого одиннадцатилетнего Гарри, которого как-то раз нашла в туалете Плаксы Миртл без сознания с первой передозировкой, которую мне пришлось остановить… - Я не знаю. – Едва справляюсь с эмоциями. – Мы поссорились из-за какой-то глупости, и вообще перестали общаться. – Пенси приостановилась и посмотрела на меня, а я старалась как могла изо всех сил спрятать лицо за волосами, мне было чертовски стыдно, нет, не из-за слёз, а из-за равнодушия. – Я так перед ним виновата, мне не следовало его бросать. – На этих моих словах Гарри застонал, его лицо словно полотно, что вообще произошло, это даже на передоз, не похоже! – Ещё вчера днём я его видела, он был один, сидел возле камина, такой потерянный и одинокий, но я решила, что он это заслужил и просто ушла… - Эй! – Пенси постаралась одёрнуть меня, чтобы я взглянула ей в глаза, но также, как и Гарри, я уже хорошо научилась уворачиваться от людей. – Ты не виновата. – Пенси всё же смогла дёрнуть меня за прядь волос, так что я посмотрела на лучшую подругу принца змеиного факультета. Белоснежная кожа, короткие шикарно уложенные чёрные волосы, чистокровная волшебница, это было видно даже невооружённым глазом, но отчего-то именно сегодня эта нахальная девчонка выглядела крайне виноватой. – Мы с Поттером вчера поссорились, и я наговорила лишнего, когда я уходила, он выглядел едва живым. Когда я ушла на душе, кошки скреблись, и было чувство, что я котёнка пнула, я ведь не знала, что он снова сорвётся, и тут твоей вины нет, только моя. - Ещё как есть. – Осознание того, что я просто взяла и прошла мимо Гарри, когда он нуждался во мне больше всего, когда его раздирало чувство боли, я эгоистично подумала «так ему и надо», закрыла книгу и ушла, а ведь он, наверное, меня и не заметил. Он ходил как зомби, выглядел пугающе одиноким. – Он мой лучший друг, а я бросила его, когда была нужна. Ты посмотри на него. – Стоило мне только посмотреть в лицо другу, как я увидела, как из его закрытых глаз катились слёзы, он плакал даже во сне, и я боюсь даже представить, что с ним было ночью. – Он же сдался, он никогда бы руки без причины не опустил… Я хотела делать ему больно. - Не плачь, прошу. Я помогу ему, обещаю. – Пенси стала кивать своим словам так, словно именно сейчас они бы имели вес, стыд отражался на её красивом лице розовым румянцем и глазами полными сожаления. А я только и могла, что принять её слова за чистую монету, выбора у меня не было. Рон не пойми где, Билли вообще на седьмом факультете, а паук там, где Рональд. – Но ты только не плачь, я излечу его от зависимости. Если понадобится, к кровати прикую и помогу пережить ломку. Прости, что вообще вчера на него давила, не скажи я тех грубостей, он бы вообще не решился бы сдаваться. - Что вчера произошло? – Я поддерживала Гарри за талию, боже, такой худенький, но весит не меньше тонны, или это я такая слабая, вон Паркинсон спокойно держит Гарри, так ещё и прямо стоит, вообще тяжести не ощущая. Пока я думала о том, какой мой герой тяжёлый, то не сразу заметила, как лицо этой слизеринки изменилось. – Что? - Гарри снял проклятье с Драко. – В воздухе повисла тишина после сказанных слов, меня словно по голове ударили, и я выпустила руку своего друга, и тот уже полностью висел на принцессе. Всего пять слов, двадцать четыре буквы, но сколько всего они в себе несли. Даже если бы эта чистокровка сказала, что избила Гарри, укала у него магию, изнасиловала на худой конец, всё это было бы лучше только что сказанного. - И что же случилось, когда этот придурок всё вспомнил? – Я, правда, стараюсь вести себя спокойно, не злиться, и уж точно не стану драться с этой девчонкой, но глядя на Гарри мне очень сложно сдержаться. - В том то и дело, он не вспомнил его. Да, печать снята, но сам Драко не хочет его вспоминать. – Я даже и не догадывалась, что Гарри испытывал вчера. По коридору прошёлся холодный ветер, который едва не снёс меня с ног. - Но зачем было вообще заставлять Гарри это делать? – Я смотрела в глаза Пенси и надеялась только на то, что мой друг сам этого захотел, что он соскучился по своему Малфою настолько сильно, что уже не мог просто смотреть на то, как парень уходит от него, когда они не расставались. - Я хотела, чтобы Драко стал таким, как раньше. – За окном упал снег, создавая приглушенный звук грохота, из-за плохого отопления в школе гулял холодный ветер, а от него пробирал мороз, и я слышала тот вой, что создавали старые стены с ветром… - Ты хотела? – Я наступала на Пенси, подступая к чистокровке всё ближе, пока у неё на руках без сознания, бледный, словно смерть, висел мой друг. – То есть ты хочешь сказать, что ради своего друга, который не страдал и не мучился, радовался жизни в обществе красивой девушки, именно ты заставила моего друга вернуть память его самому дорогому человеку, за которого он мог и умереть? – Открыв свои пухлые губы в попытке оправдаться, Паркинсон лишь прикусила свою нижнюю губу и кивнула. – И когда он осмелился на такой рисковый шаг, то, чем ты говоришь, всё закончилось? Что именно Малфой, не ты, тот мальчишка, сказал Гарри? - Что всё расскажет отцу и нас обоих исключат. Он был зол, но пойми… – Поправив Гарри, Паркинсон постаралась подойти ко мне, но я не только толкнула девушку, но и, признаюсь, посмотрела на неё, как на мусор. – Драко вспыльчив, но он быстро отходит, ему нужно просто выпустить пар! - Как ты могла?! – Я впервые подняла голос на эту девушку с яркими красными губами. Обычно я молчала рядом с ней, даже иногда боялась говорить в её королевском присутствии, но сейчас я так злилась, меня одолевала такая обида. – Гарри едва не умер, спасая Малфоя, он всегда делал всё, чтобы тот был счастлив! И он больше всех пострадал, когда лишил Драко памяти, ведь это его забыли, но он остался при воспоминаниях! И я видела, как Гарри плакал каждый раз, когда смотрел на Малфоя. – Смахнув непрошенные слёзы с щёк, я всё напирала на злую девчонку, которая, видимо, кроме себя и своих желаний вообще ни о чём думать не способна. – Я каждую ночь слышала, как в полном одиночестве Гарри рыдал навзрыд, давился слезами, когда твой драгоценный Малфой менял девчонок, как перчатки! Именно Гарри стал жертвой этих токсичных отношений. – Я хотела столько всего ещё высказать этой… У меня даже слова такого нет, чтобы описать эту чёртову Паркинсон. Да и сейчас моё внимание отвлекло другое, Гарри, его лицо было опушено, а у ног Пенси образовалась пара капель крови, которые падали с лица Поттера. Забыв вообще, о чем я только что кричала, я подхватила такое худое лицо друга, его губы были сухими, синяки под глазами выглядели, словно чёрные дыры, я уже не говорю про впавшие щёки. – Ему хуже, лицо такое горячее. - Нам следует уходить, пока не закончились уроки. – И тут я была всё же солидарна с Пенси. Взяв Гарри под руки, мы понесли его дальше, прямо в спальню этой змеюки. И, конечно же, та жила одна, богатые вообще не знали слова «дискомфорт», когда надо было ждать очереди, чтобы принять ванную, или когда в твоей комнате ещё четыре девочки, и все они храпят, как отряд слонов. Как же меня злит она! Но сейчас дело не касалось этой зазнайки. - Что с ним?! – Его метало по кровати, словно он от чего-то убегал, появился холодный пот, я не сумела даже заклинанием остановить ему кровь! – Он горит, ты же сказала, что спасешь его! Так давай, девствуй! - Я уже дважды проверила его кровь, и дело не в наркотиках! – Я посмотрела на Паркинсон, и меня всю аж передернуло от страха. Девушка держала руки у груди и смотрела такими напуганными глазами. – Я не могу ему помочь, дело не в крови, и не в веществах в ней. – Словно собравшись со смелостью и домыслами, она быстро подошла к своей постели, села рядом с Гарри. – У меня в Париже есть подруга, Камилла, и однажды её изнасиловали, выглядела она так же, как Гарри. – Пенси задернула белую кофту Гарри, и я упала с постели. Вся его грудь была в ужасных бордово-красных синяках, шрамах и ужасного вида ссадинах. – У него… повреждения внутри. – Прикрыв рот рукой, Паркинсон медленно встала с кровати и отошла, как испуганная девчонка. – Надо звать взрослых! Он умирает! - Нельзя! Гарри нам этого не простит! – Я слишком хорошо его знала, если Дамблдор узнает, что на героя напали, он за ним в очередной раз охрану поставит, и уже будет Гарри меня избегать и молчать, но не месяц, а годами. – Ты разве не из семьи медиков? - Ты тоже, но не знаешь же, как людям зубы лечить! Не говори глупостей… – И откуда эта слизеринка вообще знала, кем работала моя семья, хотя неважно. Я поднялась с пола, когда Гарри заколотило, его снова стало рвать кровью и какими-то ошмётками, я обняла его и придержала над краем, пока всё снова не оборвалось, и он не упал на кровать. - Я приведу Блейза, он умный, что-нибудь придумает. – Вскликнула девушка, подбегая к книжной полке, она достала кольцо с большим красным камнем. - Он не станет помогать Гарри! – Я не была против того, чтобы нам помог кто-то такой умный, как Забини, но вот в чём я была просто уверена, так это скорее этот итальянец даст умереть Гарри, чем поможет. - Я ему выбора не оставлю! - Пап… Папа, прошу, не оставляй меня, не оставляй. – По аккуратному лицу Гарри покатились через плотно закрытые глаза слёзы, на душе тут же кошки заскреблись. Я обняла своего маленького друга за голову, укрыла пледом, который лежал на краю кровати, и приказным тоном скомандовала. - Иди за Блейзом. – Лишь кивнув, Пенси растворилась в воздухе, оставляя меня один на один с Гарри. Его всего крутило, он дрожал, его руки, такие по-детски маленькие, дрожали от холода, и я начинала думать о плохом, ведь если что случится, и я останусь без него, моя же жизнь потеряет краски. - Гермиона? – Слегка открыв свои изумрудные глаза, мой извечный балда-герой смотрел на меня, его взгляд не мог нормально сфокусироваться, дрожь усиливалась, а жар его тела достигал до отметки тридцать девять и девять. – Больно. - Всё будет хорошо, я рядом и больше не уйду. – Сжав мою ладонь, Гарри улыбнулся через такую боль. Он прижимался ко мне совсем как ребёнок к матери. Я пропускала через пальцы спутанные кудряшки героя, он старался не терять своего сознания и смотрел на меня своими печальными зелёными глазами. – Это из-за Драко. – Дрожь словно отступила, когда я произнесла имя этого идиота, у которого теперь есть девушка. Я видела все те разы, как Гарри смотрел на них со стороны, и все эти разы я сожалела только о том, что не могу заглянуть в его мысли и, пересилив себя, помириться с другом, когда он страдал в одиночестве. - Нет… – Его голос охрип, я знаю, что ему больно, знаю и вижу, а он всё равно улыбается так, словно всё было в порядке, когда это далеко не так. На мягкой кровати принцессы Гарри поднял свою руку к моему лицу, я тут же поймала её и прижала к щеке. – Не злись, морщинки появятся. – Рассмеявшись, я заплакала, слёзы падали на бледное лицо Поттера, он продолжал улыбаться, но я, как ребёнок, хлюпала носом, пока мой больной друг вытирал мои же сопли. – Ну ты чего, сладкая, я же всего лишь… - Умираешь! – Прервала я успокаивающую речь Поттера, он только улыбнулся и кивнул, в этот момент меня обдул ледяной страх, он знал, что умирает, и всё равно улыбался, словно маленькое солнце. – Но… - Мне не стыдно, я поступил правильно, просто кое-что вышло из-под контроля, но так даже лучше… – Это всё жар, он так на самом деле не думал. Я обняла его и прижалась губами к горячему лбу, ни за что не отдам его старухе с косой! И тут до меня дошло, ведь если бы я могла, то тоже бы исцелила своего друга, даже ценой своего здоровья или жизни, потому что смотреть и не иметь даже шанса спасти его - самое ужасное. - Прости меня, Гарри, я была не права, только не умирай! – Мои слёзы были абсолютно везде, я держалась руками за плечи своего друга, они у него такие маленькие, он всегда такой сильный, и чаще всего я забываю, какой он миниатюрный. - Тише, всё хорошо, так проще. – Он шептал себе под нос сухими, как бумага, губами, я даже не уверена, что он это вообще мне говорил, а не галлюцинациям. – Мне легче спрятаться от чувств, чем каждый день, смотря на Малфоя, думать: «Бля, я просрал счастье… Он больше меня не любит, и никто больше не полюбит. Если не он, то никто. Я идиот, скучаю, люблю…». – Кроме горьких слёз я ничего не могла дать в ответ на слова своего друга. Какая же я дура, как, чёрт меня побери, я могла его оставить? А теперь он умирает и думает только о том, как нелепо всё это заканчивается. – Гермиона, Гермиона! Где ты, холодно, мне холодно. - Я тут, держись! Помощь уже в пути! – Когда я взмахнула палочкой, возле нас с Гарри загорелись огоньки, маленькие шарики огня должны были согреть, хотя я и понимала, этот холод уже ничего не могло согреть. - Я так испугался, когда профессор МакГонагал отвела нас с Роном к твоему телу, а ты была статуей… – Он смотрел не на меня, а на потолок, скучный и пустой, смотрел на него глазами полными слёз. – Мне было страшно, что ничего не смогу изменить… - Гарри! Но уже всё хорошо, я в порядке, ты всё исправил, ты меня спас. – Гарри сжался в комочек боли, и его снова начало тошнить комками крови, он едва держался, стонал, а по его аккуратному лицу катились слёзы. – Я рядом. Дыши, Гарри, только не оставляй меня. – Новые приступы тошноты стали хуже и дольше прежних, в этот момент мне показалось, что он просто захлебнется в своей рвоте… И снова он упал на меня, его стало трясти ещё сильнее, глаза он уже не мог сфокусировать на мне и даже не узнавал, всё повторял: «Нина…Нина…Нина», - я и до этого слышала это имя, когда Гарри снились кошмары после очередных запоев или передозировок, но я понятия не имела, кто эта Нина. - Мы обязательно полетаем, хочешь полетать на Клювике? Он такой большой, добрый, тебе понравится, Нина… – Я даже плакать уже не могу, нечем. Возле нас шары с огнём, на Гарри уже три пледа, но он всё равно дрожит, потеет холодным потом и смотрит вникуда. - Гарри! – Я сама испугалась от своего такого строгого голоса и того, как встряхнула руками героя. – Прекращай! Ты бы так же себя вёл, если бы Драко сказал иное? – Пару раз хлопнув своими ресницами, Гарри взглянул на меня самыми глубокими темно-зелёными глазами, которые я когда-либо видела у него, кончик его носа покраснел, а сухие, но такие пухленькие губы задрожали, по щекам скользнули слёзы. - Но он не сказал. – Я знаю, что не сказал, но только тема с Малфоем приводила Гарри в реальность, он снова начинал плакать, но зато не видел галлюцинации и смотрел на меня, говорил со мной и даже злился. - Гарри, я ни разу не спросила, но как так вышло, что вы влюбились? – Гарри посмотрел на меня и просто пожал плечами. – Ты не знаешь или не помнишь? - Я просто в один момент понял, что ревную и злюсь, когда он не со мной, и так до меня дошло, что грусть по Крису стала не самым важным моим чувством. – Глаза заблестели таким славными искорками, губы слегка порозовели, а эта улыбка, боже, она любого привела бы в восторг! Мой друг выглядел красивее всех в этом замке, да и вообще на континенте. – Так я понял, что люблю Драко, ведь его сложно как раз таки не любить… - Это так красиво, Гарри. – Я не знаю, откуда у него взялась эта нечеловеческая сила, когда он сел на кровати, вытер тыльной стороной ладони мои слёзы, обнял за плечи, от него, как и всегда, пахло чем-то сладким, словно ярмаркой, яблоками в карамели, ватой, смехом да мимолётным счастьем. - Но тебя я люблю не меньше, та буря эмоций, которую ты вызвала во мне, стоила каждого прожитого дня! – Он закашлял, его руки ослабели, он просто упал, меня всю затрясло, он же не умер? Прикусив губы, я взяла руку героя с постели и не смогла нащупать на ней пульс. Тогда в самый пик отчаянья в комнате появилась Пенси, а рядом с ней вечно недовольный Забини. Спрыгнув с кровати, я подбежала к девушке, врезалась лицом в её пышную грудь и в голос заревела. - Почему ты так долго?! – Я начала несильно бить Паркинсон кулаком по плечу, а она стояла и лишь одной рукой придерживала меня за талию. – Куда ты ушла?! Гарри! Он умер? Я не смогла найти его пульс… - Блейз! – Парня уже и подталкивать было не надо, он уже находился рядом с Гарри, аккуратно придерживая его шею, он нащупал то, чего не сумела я. - Он жив, но с тем, как его жарит, не думаю, что надолго, или что я сумею что-либо сотворить. Ему срочно, прямо сейчас надо не то, что к Помфри! А в больницу святого Мунго! – Блейза потряхивало, он не был особо сильным парнем, да и, думаю, увидеть такое он никак не ожидал. Лужа рвоты с кровью и едва живой герой на кровати его лучшей подруги - явно не то, что положено видеть в период учёбы, по себе говорю. Я же только и могла, что держаться за Паркинсон. Как же сильно я не хотела лишаться друга, но лучше так, чем дать ему сейчас умереть. - Ладно, хорошо, пойдёмте за взрослыми. – Пенси положила свою слегка прохладную ладонь на мою голову, поцеловала в затылок и стала успокаивать, я ведь ей уже до этого говорила, почему нельзя было к взрослым. - Всё хорошо, он обязательно простит тебя. - Если выживет. Вы это видели? – Слегка отодвинувшись, Забини продемонстрировал уже чёрный синяк, он вздулся, словно огромный прыщ, и если бы не руки Пенси, я бы упала. - Черт! Хватаем его, и к Снейпу. Сейчас же. – Пенси аккуратно подтолкнула меня к Гарри, я подбежала к нему, охватила аккуратно, чтобы не задеть ранение. – Воспользуемся его порт-ключом. - Нет, взрослые не поймут. – Гарри остановил Паркинсон, я даже не заметила, как он пришёл в себя. – Не этим точно. Сириус, Гермиона, мне нужно к Сириусу, он всё исправит. Отведи меня к нему, пожалуйста. – Я редко принимаю какие-то жизненно важные решения, это вам не вкус у мороженого выбрать. Гарри кричит, что хочет к Блэку, Пенси с Блейзом, о том, что Поттер в горячке и скоро помрёт, если быстро не помочь, и тут надо сделать правильный выбор, о котором в будущем жалеть не буду. – Если я умру, я хочу к нему, Гермиона! Пожалуйста, к Сириусу, я хочу к нему… – Захлопнув глаза полные слёз, я сжала медальон в руке, чётко представляя огромную, слегка грязную гостиную дома семьи Блэков, где прятался единственный живой и любящей член семьи Гарри. - Где мы? Ты серьезно перенесла нас к какому-то Сириусу, когда у твоего друга лихорадка, и он не знает, что несёт?! – Я аж почувствовала злость, что испытывал Забини, но иначе я поступить не могла, ведь Гарри плакал, он умолял и был в сознании… - Гермиона, посмотри на меня. – Пенси аккуратно обвела своим указательным пальцем мой подбородок, я посмотрела прямо в эти тёмные глаза. – Твой друг умрёт, если ему не помочь. От перемещения он снова потерял сознание, только представь, как ему сейчас больно. – Я уже ничего не представляю, я вижу, как Гарри плохо. В этот раз чувство, что я завтра уже его не смогу обнять живого и тёплого, лучше было к тому, кто обнимет Гарри, и проводит как должно в последний путь… Сорвав с шеи друга медальон, я вскочила и побежала к огромной лестнице, по которой в начале лета бежала, чтобы как следует обнять Сириуса. - Сириус! – Я кричала, едва не срывая голоса, точно зная, что опекун Гарри в доме, он не мог его покинуть, слишком опасно. - Гермиона, прекращай ребячество! Верни медальон! Не хочу, когда к Драко вернётся память, рассказывать, как именно я дала его любимому умереть. – Я вывернулась из рук Паркинсон и завопила снова. - Сириус! – А я не хочу хоронить своего друга, зная, что когда он умер в больнице, я не дала ему попрощаться с единственным родным человеком. И раз Гарри так сюда хотел, Сириус мог что-нибудь сделать, ведь он тоже взрослый, да и с ним должен был быть ещё Люпин. - Я сразу хочу сказать, что не буду помогать прятать тело надежды магического мира! – Эти слова такие сухие и грубые, что, потеряв над собой контроль, я пробила пощёчину гребаному лицемеру! Меня за талию прихватила Пенси, пока я крыла ублюдка чёрным и благим матом. - Ублюдок, подстилка слизеринская! Это всё твоя вина, не заставь ты Гарри бросить Драко, этого бы вообще не было. Чтоб тебя раком ебали все живые и мёртвые, грязная тварь! Сука! – Паркинсон резко развернула меня к себе, когда я была готова кинуться с когтями на Забини. Девушка схватила мои щечки и поцеловала прямо в губы. Опешив, я просто хлопала ресницами, пока настойчивый язык не заставил меня проглотить что-то влажное и скользкое со вкусом чабреца. - Успокоилась? А с тобой, Блейз, у нас будет очень долгий и возможно опасный разговор. – Парень слегка побледнел и только пару раз кивнул. Вижу, Паркинсон самая крутая в слизеринском трио. – А ты, отдай мне медальон, я тоже не хочу избавляться после от тела Поттера. - Гермиона! Что здесь вообще творится? – За спиной Пенси стоял Ремус, его волосы были всклокочены, и стало ясно, почему взрослые сразу не спустились. Сбросив руки Паркинсон, я подскочила к бывшему профессору. - Люпин! Гарри! Ему так плохо, он умирает! - Что? – Это был самый страшный вопрос, который мне когда-либо доводилось слышать. Сириус выглядел едва ли человеком, его чёрные волосы встали, как перья у ворона, который хотел напасть, его глаза чернели, а зубы становились клыками, как у собаки. Я лишь обернулась на тело Гарри, которое всё так же лежало возле камина. Проследив за моими глазами, Блэк не раздумывая принял образ чёрного пса, изящно оттолкнувшись от стены, перескочил Пенси, приземлившись на лапы, оказался в паре шагов от своего крестника. - Гермиона, прошу, дай мне медальон. – Я протянула Люпину подвеску, забрав её, он тут же исчез, а я побежала к Сириусу, пока ребята стояли в ступоре. Блэк поднял Гарри на руки и отнёс на огромный стол в своей гостиной, я, как-то не подумав, смахнула все со стола, куда в то же мгновение положили тело Гарри. - У него жар? Давно? Какие ещё симптомы? - У него внутренние повреждения, могу только предполагать, что какой-то скот изнасиловал Поттера и серьезно избил. На груди и животе синяк чёрного цвета, сразу ясно, что сломаны рёбра, но опасность заключается в том, что сломанные кости могли повредить другие органы, что и стало бы объяснением того, отчего вздулся и почернел синяк. – Пояснила Пенси, скидывая на пол свою школьную мантию и собирая в небольшой хвостик свои короткие волосы. Не знаю, как эти мысли оказались у меня в голове, в такой-то момент, но эта девушка со слегка смазанной красной помадой, на чёрных каблуках, которые громко клацают при её изящной ходьбе, была чертовски сексуальной, а её губы на вкус как кофе. - Его надо согреть. - Разденьте его! – Скомандовал Блейз, который достал из кармана мантии какую-то склянку чёрного цвета. – Обмажу его зельем тепла, она так же снимет ненадолго боль. – Сириус послушно стал снимать с Гарри одежду, той было не много, так что много времени это не заняло. Но когда Блэк снимал джинсы с Поттера, то что-то крайне сильно смутило опекуна, ну, мне так показалось. - Что это… – Сириуса всего передернуло, он обвел руками спину моего друга, спустился к пояснице и резко снял с Поттера трусы. Я стояла дальше всех, но видела, как менялись лица окружающих, пусть и догадывалась, но хотела знать, что так разозлило Блэка и напугало слизеринцев… - Что там? - Гермиона, стой там, тебе не стоит этого видеть. – Пенси повела себя со мной так, словно я была совсем маленькой, и мне захотелось это оспорить. Но стоило мне сделать только шаг к ним, как Сириус завопил, он просто орал, его глаза менялись с человеческих на собачьи. Развернувшись к стене, Блэк ударил по той с такой силой, что у самой двери в кухню упала со стены картина, но это не остановило крёстного Гарри, он ругался матом, бил стену и клялся уничтожить всех. – Блейз, обмажь тело Гарри зельем «солнца». – Забини только кивнул, смазав свои руки, он стал аккуратно наносить зелено-серую смесь на кожу Гарри, больше всего он оставил на месте синяка, который, кажется, стал даже светлее. – У тебя есть с собой гель восстановления кожных тканей? - Да, в левом кармане. – Пенси, не отвечая ничего другу, достала из кармана мантии нужную склянку, открыв крышку, взяла пальцами чуть ли не всё, что в той было. Наклонившись, Паркинсон ввела пальцы Гарри в анус и стала размазывать гель, в тот момент, видимо от боли, Гарри очнулся. - Нина! – Чёрт, снова это имя, я подошла к Гарри, Блэк так же оказался моментально рядом со мной. - Кого он зовет? – Я не знаю, как это выглядело со стороны, могло показаться, что я монстр, потому что я ударила раненого друга по лицу. - Её тут нет! – Он посмотрел на меня теми расплывающимися глазами, аккуратно взял за руку и стал что-то бормотать в бреду, продолжая разговор с той Ниной. Я уже ненавижу эту девчонку. Склонившись над лицом друга, я обвела его губы, и мне в голову пришла гениальная идея. – Гарри. Гарри, посмотри на меня. – Пустым, ничего не видящим взглядом мой лучший друг всё же посмотрел на меня. – Расскажи, когда вы с Драко впервые поцеловались? Каково это было? – Мой голос так предательски дрожать, но ни за что было нельзя позволить Гарри терять сознание или позволять говорить с той Ниной, в эти моменты он бледнел сильнее некуда и просто угасал. - Поцеловал? - Да, родной, когда это было? Ты же никогда мне не рассказывал. – Гарри снова улыбнулся, положил мне свою голову на ладонь, а другую крепко сжал в своей. - Зимой. – Гарри менялся на глазах, снова краснел слегка носик, и эта радость в голосе, почти живом, если бы не таком охрипшем. – Я упал на него, и наши губы соприкоснулись. Это не было неожиданностью, скорее неизбежностью, Гермиона. – Я придвинулась ближе, улыбалась Гарри, старалась изо всех сил не плакать. А он, как раньше, улыбался, шептал мне, делился секретом, чувствами, и я понимала, почему все безумно влюбляются в него, он же словно солнце, на его тепло и свет все мотыльки слетаются. – Когда я целовал его впервые, мой мир переворачивался, мне было не важно холодно или мокро, пока он касался моих губ своими, этого было достаточно. – А после снова кашель, но даже через него маленькие слёзы и кровь, которую стал уже откашливать Гарри. Он продолжил говорить о Малфое. – Если бы я только мог, мне было бы достаточно его любви, даже сейчас моей любви хватит на двоих, я так скучаю по его губам, вкусным, словно карамельным. – Гарри опустил свой взгляд и стал так тихо дышать, его тело едва принимало воздух, но мой друг сам боролся, и говорил со мной. – Латте… Гермиона, передай, когда увидишь Сириуса, что я люблю его, очень сильно люблю… Я так его люблю… – Блэк словно обомлел, он ничего не мог сказать, просто взял одну ладонь своего крестника, потерся о неё лицом, словно собака, и поцеловал каждый его пальчик. - Всё хорошо, Гарри, я рядом, я не злюсь. – Но Гарри его уже не видел, он просто отключился, казалось, словно свет погас. Он трепыхался на последних издыханиях. – Самое лучшее, что могло со мной случиться после тюрьмы, это ты, родной. То, как ты подобрал того уродливого пса… Я всегда, во чтобы то не сталао, буду твоим Лордом. - Я тоже тебя люблю. – Так тихо, не шевеля губами, но Гарри это сказал, и Сириус Блэк, кровожадный убийца, пожиратель смерти, упал на колени перед своим крестником и заплакал, прижимая ладонь того к своему лицу. - Ай! – Я вскочила на ноги и, обежав стол, встала рядом с Пенси. Взяв девушку за руку, я увидела небольшой осколок, который поранил нежную подушечку её пальца. Аккуратно я достала из пальца Паркинсон малюсенький осколок толстого стекла и стала его рассматривать. – Это ведь осколок, верно? - Да, достаточно толстый, словно, от бутылки. – Блейз обогнул стол и сам засунул руку в тело Гарри, от вида ног и ануса друга меня передернуло, и я едва не закричала, но Паркинсон быстро развернула моё лицо к себе. - Смотри на меня, только на меня. – Пока Забини причинял Гарри ещё больше боли, Пенси держала меня за руки и смотрела мне прямо в глаза, пока я рыдала от крика своего друга, ему было так больно. - У него вся кишка в осколках, боюсь это сказать вслух, но дело именно в них, они могли пройти глубже в тело, в желудок, и тогда ясно, почему его тошнит кровью… - Спасибо, юноша, что сделал за меня немалую часть работы, а сейчас все, кто не достиг возраста согласия, я прошу вас отойти. И Блэк, к тебе это тоже относится. – Мимо нас прошла высокая женщина с большой сумкой, и когда она надела перчатки, стало ясно, куда исчез Люпин, он ходил за врачом. – Можете не волноваться, у меня на столе ещё никто не смел умирать. Мы сидели в гостиной. Сириус не мог сидеть и, обратившись в собаку, просто убежал, я не стала его винить, сама бы так поступила, если бы могла. Я сидела в обнимку с Пенси, кусала губы и моментами начинала психовать, но слизеринка из раза в раз меня успокаивала, гладила по волосам, касалась своими губами моего виска, и я затихала. - Блейз, а о чём говорила Гермиона ранее? – Я сидела как живой мертвец и, услышав, о чём заговорила парочка друзей, влезать не стала, просто прижалась плотнее к девушке. - Ты будешь злиться. – Хочу заметить, что Паркинсон и не прекращала, так что лучше бы этот Блейз не нарывался на неприятности такими словами. – В прошлом году я вежливо попросил Поттера порвать его отношения с нашим Драко. - Шантаж вежливой просьбой не считается. – Пенси отпустила меня, и в одно мгновение стало так холодно, что мне захотелось притянуть её обратно к себе. От таких мыслей, кажется, моё лицо загорелось, никогда бы не подумала, что вообще захочу оказаться в одном помещении с Паркинсон, а теперь мне грустно от того, что та отпустила меня. - Гермиона, я очень скоро вернусь, подожди меня, пожалуйста, здесь. – Я не поднимая головы кивнула, а парочка, по всей видимости, ушла поговорить без лишних ушей в библиотеку. Я всё продолжала сидеть и ждать того момента, когда же вернётся либо Пенси с её ублюдком-другом, без которых я чувствовала себя напуганной девчонкой. Или же наконец выйдет та женщина, и своим самоуверенным голосом скажет, что мой друг завтра уже сможет пойти в школу. Но вместо женщины вышел наш бывший учитель Защиты от тёмных сил, он едва ли мог стоять, его трясло, и, не пройдя и метра, Люпин упал на колени, а из его блёклых голубых глаз закапали слёзы. Поднявшись с дивана, медленно, я пошла к столу, где оставила своего друга, однако мне открылась самая страшная картина. - Мне очень жаль, я исцелила его органы, тело, избавилась даже от старых шрамов. – Я не слышала эту женщину просто шаг за шагом подходила к столу, на котором спал Гарри, ведь он только спал, он не мог умереть, не мог, просто не мог… – Но его сердце остановилось, дыхание пропало, и я ничего уже не сумела сделать. – Я стояла у самого стола, рот Гарри был приоткрыт, его губы все потрескались и из них шла кровь, а я словно умерла в тот момент, когда коснулась его ещё тёплой кожи. – Но твой друг умер…