Гарри Wolf Эванс

В Шотландии есть небольшой остров, берег которого усеян маленькими серо-зелеными камешками, местные жители называют их «слезы русалки». Название это связано с преданием о любви водяной девы и молодого монаха, русалка навещала любимого в монастыре ежедневно. Монах научил девушку молитвам, и они вместе просили Бога подарить ей земную душу, молили о силах оставить море. Но просьбы не были услышаны, русалка так и не смогла оставить море, не выдержав испытания, она уплыла с острова навсегда, горько оплакивая свою судьбу. Катившиеся с ее лица слезы превратились в гальку, которой теперь усыпан шотландский берег Легенда о русалках. То, что доводит до смущения. Это невкусная еда от дорогих тебе людей. Когда на улице со мной хотят сфотографироваться из-за моих родителей героев. Когда мне признаются в чувствах, ведь очевидно, что я не сумею ответить взаимностью. Похмелье… Ужины при свечах с моими родственниками, не знаю по какой причине, но те никогда ничем хорошим не заканчиваются. И вот к чему я это. Сириус прислал письмо сегодня утром о том, что ждёт меня, Рона и Гермиону к ним с Ремусом на ужин. Я отказываться не стал, ведь эти мужчины моя семья, остатки оной. Я был рад их увидеть, даже на кой-то черт цветы принёс, после того раза, когда меня буквально откачивали после смерти, я не был в доме крёстного. А теперь я снова за этим чёртовым столом, ем то, что приготовил мой крёстный, и еда оставляла желать лучшего, овощи сырые, мясо сгорело, зато Ремус приготовил замечательный шоколадный торт и яблочный пирог, он пугающе напоминал мне Дианин. Вот вспомнил «Ди», и слёзки подступили. Но если не смотреть на сладости и не есть отраву, которую все почему-то сочли за ужин, всё проходило гладко. Рон шутил с Сириусом про квиддич и грядущий год, Гермиона вела светскую беседу с Люпином, обсуждая программу всё того же следующего года, а я тем временем смотрел на сырую брюссельскую капусту у себя в тарелке. Сириус ужасный повар, надо будет его кое-чему научить летом, а то он же когда-нибудь такой едой сведёт своего парня в могилу раньше, чем в той окажусь я. Хотя кого я стараюсь обмануть? Сегодня уже двадцатое, и кроме того обещания Билли о том, что он достанет для меня жабросли, у меня совершенно никакого плана, да и ещё эта чёртова магия! Сегодня утром на уроке у профессора Стебель надо было с помощью магии взрастить цветок. Мой даже не шелохнулся, у меня ничего не вышло, даже искорку уже вызвать не способен. Это пугает, я, конечно, шутил, что мои батарейки садятся, но, кажется, шутка обратилась в быль, и мне нужна была помощь. Я перевёл глаза на Ремуса, он уже ел вторую порцию мяса, видимо, его не смущал этот привкус гари, но сейчас не об этом. Я слегка пнул ногу бывшего учителя под столом, отчего он перевёл свои тускло-голубые глаза на меня, снова эта добрая улыбка и мягкость на лице. Люблю, когда Люпин на меня так смотрит. Я глазами стал намекать, чтобы он вышел со мной не привлекая внимания, и когда Сириус помчался относить посуду на кухню, а Гермиона, добрая-душа, стала тому помогать, ну а Рон мысленно ел торт, никто не заметил, как я увёл в библиотеку друга своего родного отца. - Что случилось, Гарри? – Я, проведя рукой по столу, на котором собрался небольшой слой пыли, плюхнулся на тот самый дубовый стол своей задницей, ведь мне сложно было сесть, например, на стул или в кресло, а зачем, когда есть столешница? Хотя забавный факт, вот так сидя на столе, я припоминаю, что уже вел похожий разговор с этим человеком в окружении стопок книг, стола и пыли. - Помнишь, год назад мы говорили о моей магии? – Пройдясь по запылённой библиотеке, Ремус, как нормальный человек, сел в кресло рядом со столом, на котором сидел я. - Ты про тот разговор перед уроком с Богартами? – Я только кивнул на вопрос бывшего профессора, подсунув под себя ладони и опустив глаза, негромко признался в своей слабости. - Кажется, я потерял всю силу, Рем. – Помолчав, я поднял глаза на бывшего профессора, который явно недоумевал, о чём таком я могу говорить. Я вот тоже думал, что магия это то, что со мной до самой смерти, прямо как шикарная фигурка ракового больного. Но, видимо, что-то пошло не по плану. – Даже не кажется, Рем, силы нет, я не могу делать даже самые простые заклинания с палочкой, не то, что без той. - Что за глупости ты говоришь? – Были бы это глупости, но ещё немного и я помру от страха, я уже не могу колдовать без палочки, так ещё и когда с той колдую, всё заканчивается клиникой или ещё хуже, моргом. - Я не знаю, как это объяснить, но… – Прикусив нижнюю губу, я почувствовал, как глаза стали наполняться слезами обиды. Я всегда колдовал с такой лёгкостью, а сейчас эта слабость, она пугает меня. – В какой-то момент я стал терять силы, поначалу шутил над этим, а сейчас у меня с трудом получаются простые заклинания, такие как «Левиосса» или «Алохомора». – Поднявшись из своего места, мой любимый волк оказался рядом и поймал слезу, которая так ловко сорвалась с ресниц. – Мне страшно. - Магия - не то, что может просто исчезнуть, Гарри. – Я понимаю, но ведь оно так и есть, я не могу колдовать, чёрт меня раздери. Если так и дальше продолжится, я стану сквибом, то есть, буду таким же жутким и ненужным как Филч? Хуже участи и не придумаешь. А нет, могу, я стану одиноким ребёнком без семьи в мире магглов, при этом буду знать про мир магии. Убейте меня, пожалуйста, это мой предел, остановите, я сойду. – Не волнуйся. Хочешь, я для тебя достану один очень действенный артефакт, он определяет магию в крови. Его использовали очень давно и не в нашей стране, называется «Игла Осириса». – Пару раз кивнув головой, я слез со стола и обнял бывшего профессора. - Мне страшно, Лунатик. – Профессор такой тёплый и шоколадом пахнет. Понимаю Сириуса, Люпин классный, знал бы этот старик, как я скучаю по нему на уроках по ЗОТИ. Пока он был лучшим из учителей, ему было действительно не насрать на учеников и то, как они занимаются магией. - Я всё равно рядом, ты можешь рассказать это мне, своим друзьям, Сириусу, он обязательно тебе поможет. – Я знаю, просто втягивать людей в свои проблемы не в моём стиле, мне больше нравится помогать решать проблемы, а не демонстрировать собственные, это как грязное бельё показать, стыдно. - Я знаю. – Потершись лицом об кофту своего друга, я поднял на него слегка опухшие глаза, что в моём случае было моим обычным выражением лица, ура болезням в моём организме! Что я за волшебный идиот, кто вообще станет такое говорить. – Надо вернуться, пока нас не потеряли. - Поздно. – Какой опасный, однако, голос у моего крёстного. Только не говорите, что сейчас меня будут яичек лишать за… Я не знаю, как это назвать. А ещё голова болит так, что не могу что-то ехидное выдать, кроме как: «Спалились». – И можно мне узнать, чем вы тут таким интересным занимаетесь? - Сириус, и на что ты такое, боюсь спросить, сейчас намекаешь? – Голова гудит и с чего вдруг? Мой бывшей профессор отпустил меня и направился к своему любовнику, который сейчас с меня своих синих глаз вообще сводить не собирается. Может сказать ему, что у меня фетиш на идеальных блондинов с серыми глазами? Ну, чтобы Сириус не парился. Чёрт, да какого хлебца, голова сейчас готова лопнуть к херам китовым. Проведя рукой по грязным волосам, стал тереть висок, помогает на уровне подорожника, но не будем об этом. - Почему тогда не могли при нас поговорить? – Я двинулся в сторону Сириуса, чтобы адекватно перед крёстным извиниться и хоть как-нибудь объяснить ситуацию на своих корявых пальчиках. Но пока я шел ножки стали подламываться. Подойдя к книжной полке и опустив свою голову, в которой словно война между тараканами началась, я прикрыл глаза, надо унять боль, думаю, в сумке есть пара-тройка обезболивающих. Но стоило мне поднять голову, как стала чувствоваться тошнота, а библиотека Сириуса обратилась в кабинет моего психолога. - Заебись. – У вас когда-нибудь, неожиданно причём, перегорала лампочка в туалете? Так вот, я сейчас был как та лампочка. Просто выключился. Было ощущение, что меня действительно кто-то решил отключить, узнаю, кто это был, я ему яйца в попу-то запихаю. Проснулся под самые ужасные звуки во всем мире, звуки неотложной помощи, сука, серьёзно? Почему меня нельзя было оставить полежать пару дней в кроватке, я бы после как-нибудь бы сам додумал, что мне делать, а меня сразу и в больницу, сук. - Так что случилось? – Какой же у Грега красивый голос. Надо бы на бочок перевернуться, пока моя бедная спина ещё способна на такое телодвижение. Но видимо не сегодня, что вообще произошло, у меня словно уходят куда-нибудь в Лету все годы нормального самочувствия. - Вы серьёзно? – Ой, какой нехороший голос у этой девушки, а ещё слегка так знакомый. Мог бы открыть глаза, сказал бы точно. – Я запросила историю его болезни и вот сюрприз, у этого мальчика целый склад заболеваний, и это я ещё не говорю про те, что со смертельный исходном. Кистозный фиброз в первой фазе, скоро мальчику придётся носить баллон, потому что самостоятельно он дышать уже, увы, не сможет. Мне жаль это так сообщать, но раз мистер Эванс не вышел на связь раньше, то скажу вам, раз вы назвались его опекуном, у этого мальчика подкорковая атеросклеротическая энцефалопатия. – Вот примерно по такой причине я и не хожу в больницы, тут сообщают только прискорбные новости, чтоб их всех в одно мягкое, но тёмное место. – И это на фоне акселерации. У мистера Эванса случился инсульт, его сердце не выдерживает, так же, как и другие органы, вы поймите, у мальчика отсутствует одна почка, повреждена печень и селезёнка, я вообще удивлена, как при всех своих заболеваниях он ещё жив. – Знакомые тёплые пальцы, от которых даже сейчас всё так же пахло тестом, провели самыми своими кончиками по моей щеке, приоткрыв слегка глаза, я увидел Ханну в белом халате. – Не хочу вам врать, но готовьтесь к худшему. - Сколько ещё сможет протянуть моё тело до летального исхода? – Этот охрипший слабый и вообще никакущий голос только что был моим? Ну вот, я потерял последний атрибут своей красоты и очарования, а жаль. - От силы может ещё полгода, а если инсульт повторится, то месяца полтора. – Зашибись. Друзья, пора сдувать пыль с моего гробика да начинать отовариваться в магазинах по случаю моих скорых похорон. - Спасибо, док. – Отсоединив капельницу от своей руки, я весьма удивил этим двух врачей, хотя один был всё же мозгоправом, а другая постоянно выносила мне те самые мозги. Скинув ноги на пол, я встал, моё тело подрагивало. Пройдясь до стула, на котором аккуратно были сложены мои вещи, я взял свои джинсы. – Я слышу это на протяжении девяти лет, что я умру, сколько мне осталось, и самое крутое: «начинай делать то, что хочешь». – И это раздражало куда больше самих заболеваний, ведь я не тупой и сам понимал, что времени у меня примерно столько же, как продолжительность жизни среднестатистического кота. – И я не хочу делать, что хочу, мне необходимо сделать то, что, сука, пообещал! - Гарри, ты умираешь. – Блин, серьёзно, это он меня так удивить попытался, я сейчас недопонял? Не застегивая своих джинс, я скинул дурацкую пижамную рубашку, накидывая на себя футболку, оборачиваясь к своим почти знакомым. Сложно назвать кого-то другом, когда ты всем стирал память, либо не рассказывал нихуя важного. - Мы все умираем, просто я слегка быстрее, поэтому и должен возвращаться. – Накинув поверх своей футболки толстовку, я всё же застегнул свои джинсы, даже не глядя на Грегори. Я смотрел лишь на Ханну, ведь это могла быть наша последняя встреча. – Док, не трать жизнь на пустые вещи, хватай счастье за хвост, а то вдруг как я, окажется, что времени так мало. – Ханна опустила руки на планшет, по которому до этого читала мою историю болезни и, увеличив что-то на экране, сказала вслух моё имя. - Гарри Джеймс Эпл Эванс. – Поморгав пару раз своими пышными, как у принцессы, ресницами, подруга детства подняла на меня свои голубые, как небо, глаза и, слегка сузив те, спросила так неуверенно. – Мы знакомы? - Может в прошлой жизни. – Накинув на плечи свою куртку, я двинулся к выходу, когда за мной резво побежал психолог, в руках у которого была моя обувь. Видимо, мне показалось, что и без обуви ничего так живётся. Вы когда-нибудь подвергались ужасу, который пробирал до самого нутра? Осталась неделя до второго тура, а всё, что у меня стало получаться, так это погружаться на дно бассейна, задерживая дыхание. Даже и не верится, что до Дмитрия я занимался погружениями с аквалангами и любил покататься на сёрфе. Интересно, и куда же делся тот мальчишка. Ах, точно, он остался умирать в ебучем грязном озере с распоротым животом и уже никогда не восстановленной психикой. Билли, как и пообещал, достал для меня жабросли, это оказалось какое-то серо-зелёное растение, скользкое и на вид смахивающее на крысиный хвост. Моя жизнь уже никогда не станет прежней… Опустив голову на очередную книгу, я прикрыл уставшие глаза, чертовски невыносимо готовиться к соревнованию, которое мне даже и не нравилось, а всё только для того, чтобы не думать о том, что скоро я умру. Почему так резко всё ухудшилось? Может всё из-за тех всех наркотиков, или причина в том, что я людей направо и налево воскрешал. Причин слишком много, времени катастрофически мало, а всё, что я хочу, это спрятаться под кровать и просто умереть под ней. Оторвав свою голову, которая уже пухла от очередной книги по преодолению своего страха, я остановился на том, что скоро буду тайно варить себе зелье живой удачи. - Поттер. – Даже руки от лица отводить не хочется. Сложно не узнать голос парня, по которому у тебя ломка уже пару лет так идёт. Я на грани истерики, у меня в ящике с нижнем белье лежит серое склизкое растение, которое мне придётся сожрать ради ебаного выживания, а после сигануть в полукупальнике, который мне выдал Хогвартс в чёрное, как задница черта, озеро, где вода столь чистая, словно ты слепой! Убейте меня. - Я тебя слушаю. – Но рук от лица, по всей видимости, убирать не стану. Надо сходить покурить, пока моя головка не сказала просто прощай моему здравому смыслу, и я бы не пошёл искать какое-нибудь лезвие и не кончать с собой по образу Ханны Бейкер из «13 причин почему». Честно, я так близок к чувствам с той девушки, что буквально завидую её железным яйцам, ведь венки вскрыть очень непросто. – Но если хочешь со мной поговорить, то возьми меня за руку. – Убрав всё же ладони от лица, я протянул руку своему недоврагу и бывшему любовнику, звучит так себе, как на это не посмотри. Я поднялся из-за стола, и мне показалось на долю секунды, что Малфой не решится взять мою руку, но мой мозг просто не успел обработать те данные, что парень уже крепко держал мою ладонь. Не дав тому и рта открыть, просто взял свой медальон в свободную руку, и вот мы уже в моей квартире, где такой бардак, словно тут человека похищали. Но нет, всё было куда проще, это я просто слегка напился, потанцевал, а ещё тут на полу книг больше, чем в какой-нибудь маленькой библиотеке, которую я, в общем-то, и ограбил. Это я так искал информацию, слегка подзабыв, что у меня вообще-то есть ноутбук, а там имелась википедия, ну да ладно. То, что мне было надо, я нашёл, поэтому я такой радостный! Подхватив со стола бутылку вчерашнего виски, я направился к своему подоконнику, где вчера забыл закрыть окно. - Поттер, не хочу показаться идиотом, но где мы? – Вообще круто, что Малфой ведёт себя так спокойно, у меня даже такого обычно не получалось, а этот парень такой крутой, хотя я привёл его на какую-то свалку. - Это место, где я живу, адекватные люди называют это домом. – Я залез с ногами на подоконник, закуривая свой драгоценный косяк с элитной травкой. – Можешь расслабить булки, я покурю и верну тебя обратно, просто мне уютнее тут курить, чем в Хогвартсе. - А ты к адекватным не относишься? – Пару раз кивнув, я развернул крышку на банке с виски, делая маленький глоток жидкости, которая, как масло, прошлась по моему горлу. Такое горячее и обжигающее масло. – Патриция хотела пожелать тебе удачи, а я спросить, всё ли у тебя нормально. Ты бледнее обычного, так ещё почти всё время проводишь либо за книгами или же ванной для старост. – Слегка усмехнувшись, я перевёл радостные искрящиеся глаза на своего неудавшегося парня. - А ты следишь за мной? – Пройдясь по моей кухне, Малфой коснулся чего-то давно мёртвого и прогнившего, быстро сунул руки под кран с водой, которую мне, вроде, хотели отключить за неуплату. Я как-то про всё в этом мире забыл, кроме того, что мне надо готовиться к ебаному испытанию. Уплыв в свои мысли, я, словно воду, стал хлестать виски с горла бутылки. - Я скажу да, ведь правда ловлю себя на мыслях, что слишком часто на тебя обращаю внимание, Поттер. – Выпустив из губ бутылку, я посмотрел на парня. Как же сильно я хотел услышать эти слова, но ещё больше хочу, чтобы он обнял меня, потому что я буквально живу в панической атаке. Я не знаю, что мне делать. – Гарри, тебе нужна помощь? – Вместо вразумительного ответа я лишь ещё раз затянулся, дым осел в моих лёгких, и, выпустив его огромным облаком в открытое окно, не поворачиваясь к Драко, кивнул пару раз своей дурной головой. – Я могу помочь тебе? – Еще один кивок, потушив свою сигарету, я поставил на пол бутылку и повернулся лицом к Малфою. – Скажи, чем мне помочь тебе. - Обними меня. – Малфой стоял возле моего стола и даже, кажется, не дышал, явно парень не такого ответа от меня ожидал. – Я так напуган, у меня уже голова не справляется с нагрузкой. – Соскочив с подоконника, я схватился за волосы, не могу сидеть на месте, когда могу умереть через полтора месяца или каких-то полгода. Я не знаю, что мне делать, я едва могу опуститься на дно бассейна, что говорить про озеро! – Мне чертовски страшно. – Мои руки безжизненно опустились, я сам был готов уже безжизненно упасть на пол, за эти пару дней мой организм чертовски истощён, я перестаю верить в свою силу, я перестаю верить во что-либо, просто сдаюсь, понимаю это всё и отпускаю руки, ведь так проще. – Все ждут, что я справлюсь! – Подняв глаза на парня, в которого всё так же чертовски влюблён, я постарался взять себя в руки, но стараться и брать это всё же разные понятия. – Я на грани истерики. – И в эту секунду сильные руки Малфоя обняли меня, и я стал плакать, мне плохо, страшно, и я не справляюсь, я понятия не имею, как завтра войду в то чёртово озеро. - Чего ты так боишься? – Наверное того, что я боюсь воды, Драко тоже не помнит, ведь это бы значило, что я мог быть ему небезразличен, когда это было не так. - Снова утонуть. – Сжав в кулаках мантию парня, я опустил голову тому на плечо и буквально залил ту слезами. - Я не хочу снова умирать, только не так… - Что значит снова? – Сейчас меньше всего мне хотелось отпускать этого блондина, который обнимал меня в ответ, гладил пальцами по волосам и мягко говорил. Я хочу себе этого человека, какой же я все-таки идиот. - Забудь. – Надо всё же не просто успокоиться, а взять контроль над своим телом, и возможно дёрганным, прямо как моя нервная система, мозгом. – Прости, что вообще начал этот разговор. – Держась за парня, я вернул нас обратно в Хогвартс, в тот самый ряд книг, в котором я притворялся, что у меня всё хорошо и всё под контролем. – Иди к своей девушке, а на меня постарайся не обращать внимания. – Проведя руками по плечам Малфоя, я в очередной раз отпустил его, не скажу, что это было просто, потому что едва ли снова не заплакал, когда, отойдя от Драко, двинулся к своей сумке, которую оставил валяться на полу. - Гарри, но я уже обратил на тебя внимание, так что поздно. – Нет, никогда не поздно что-то сделать, просто надо решиться на какой-то определённый поступок, и тогда страх уйдёт на задний план. - Если я завтра не выплыву. – От этих слов у меня по коже прошёлся знакомый холодок, мне не хочется умирать, но выбора у меня никогда не было. Просто завтра будет такой отвратительный день. Переминая ручку сумки в руках, я даже не старался смотреть на Драко, просто вспоминал о том, каким этот парень был раньше, и сейчас бы я отдал руку на отсечение, чтобы он обнял меня со спины и сказал: «Всего на минуту». Я так скучаю по нему каждый день, и ненавижу себя за ту слабость, когда стёр Малфою память, ведь это был чёртов эгоизм, а позволь я любить себя, сейчас бы не было так плохо. – Я хочу, чтобы ты услышал это от меня. – Ведь в отличии от меня, Драко никогда не стеснялся и не боялся своих чувств ко мне. – Я люблю тебя, Драко Люциус Малфой. - Поттер. – Всё же обернувшись на парня, я прошёл то малое расстояние между нами, остановился напротив него и посмотрел тому прямо в глаза. Повесив сумку на плечо, я протянул к лицу Малфоя свои горячие пальцы. Они, наверно, впервые были такими горячими. Я провёл по щеке Драко, переходя на контур его мужественного подбородка, а указательным пальцем касаясь его бледных губ. - Я хочу, чтобы эти губы целовали меня. – Пожирающим взглядом я смотрел на эти желанные губы и хотел, как никогда ранее, коснуться их, но я не стану этого делать по множеству причин. Главная из которых - этого не хотел сам владелец этих губ, а воровать я не намерен. – Они прекрасны, ты прекрасен. – Подняв глаза на серые омуты, я пожалел ещё раз, что в свое время оттолкнул этого человека, а ведь он был моим… Что имеем не храним, а потерявши плачем, забавно, что вспомнил это только сейчас. – Пока. Я опустил руку и просто оставил Малфоя посреди книг, а сам пошёл придумывать план действий, потому что так просто я на дно не пойду, хочу хоть пару-тройку людей с собой утащить, бесит тонуть одному. *** Всё, что я мог, сделал. Всё, что могло пригодиться, оказалось в небольшой поясной сумочке, которую мне замаскировала Гермиона, потому что я уже не мог делать столь сильные чары. И в данный момент, за какие-то три часа до самого события, вместо того, чтобы готовиться, как просила меня подруга и все остальные, кому не насрать на мою победу, либо жизнь, я свалил из Хогвартса, но обещая вернуться хотя бы за час до начала циркового шоу. Сейчас я напротив окон одной маленькой кофейни, где за столиком около книжной полки сидел Эпл и Анис, у них, как и раньше, было субботнее кофе, а я под снежные хлопья стоял на улице, а моего примёрзшего лица касались горячие слёзы. - Я так люблю вас. – Коснувшись рукой окна, я хотел зайти, обнять своего папочку, сказать ему, как он важен для меня, и что память я ему стёр не из-за эгоизма, а потому что Дмитрий бы не остановился, не убив всех дорогих мне людей. – Прости меня. - Это ведь ты! – Переведя глаза, столкнулся с Ханной, слегка испугался, но показывать страха не стал. Было дело куда важней, вытереть все слёзы с щёк. – Эванс, забавно, но у моей девушки такая же фамилия. Может ты меня не помнишь, я доктор Фрэй. - Я вас помню, Ханна. – Моя девочка стала улыбаться, поправляя отросшие за долгое время волосы, они были светло-русыми прямо как у Ди, как же я скучал по Диане, до сих пор не могу поверить, что той уже нет. - Как приятно. Формально я ещё не доктор, а аспирант, но спасибо! Как твоё самочувствие. – На удивление, от её улыбки мне стало намного легче, вот бы так могло длиться вечно. Я люблю тебя, Ханна, надеюсь, у тебя и у Анис всё будет как в кино, и ты не будешь одинока, я так этого хочу, родная. - Не так плохо, как могло бы быть. - Это же замечательно! – Видимо, в сумочке у моей почти сестрёнки зазвонил телефон, и пока она его искала, я просто сжал свой медальон, мало заботясь о том, что меня могли увидеть. Проходя по дорогим коврам замка, я шёл напрямую к кабинету безопасности, где очень давно положил один очень классный спасательный жилет. Найти вещицу было проще простого, и я молился только на то, чтобы она действительно работала так, как писали о нем года три назад. - Гарри! – Кэролайн в прямом смысле слова вбежала в комнату, снося всё на своём пути. Этим всем оказался стул и вещи, которые были на нём. – Боже, я так рада тебя видеть! Не сочти за наглость, но я прочитала твои дневники! – И почему-то я даже не удивлён, ведь эта очаровательная блондинка была младшей сестрой моего любимого мучителя. – И мне так жаль, что я грубила или вела себя не как твой друг, я ведь даже и не догадывалась, как мог жить ты все эти годы! – Я на это только пожал плечами, ну да, прочитала, возможно, теперь эта девочка должна умереть, ведь правильно говорят, что тайное остается тайным лишь тогда, когда тайну знают двое, и один из этих двоих мёртв. – Ребятам тоже очень жаль. - Ты им рассказала? - Нет, они тоже читали. – Мой дневник как шлюха, по рукам пошёл, и вот с какого хрена я вообще его писал, раз все, кто хочет, читают? И как оно вообще так вышло, ведь на этом идиотском дневнике была печать, чтобы всё написанное стало невидимым, и лишь владелец дневника мог прочесть, что было на его страницах. – А зачем тебе жилет? - Не твоего ума дело. – Сжав медальон, я быстро оказался снова в замке столь мрачном, что едва могу тут находиться. Хочу свалить отсюда, но вот уйду я и что, всё равно умру, просто либо рано, либо поздно, уж лучше второй вариант, и так, чтобы меня хоть малые люди, но запомнили. И вот стою босиком на причале в костюме для сёрфинга, таком тёплом, что даже немного легче, но всё равно чувство такое, словно я не выберусь из этой пучины. Всё надеялся, что в толпе всех этих людей помимо своего мутированного хорька и парня, с которым, по сути, встречаюсь, увижу человека, в которого влюблён, но, к сожалению… Надо было выпить перед заплывом, вот о чём я думал, а ведь у меня была бутылка хорошего виски под кроватью. - Удачи, Гарри. – Я перевёл глаза от воды на свою французскую подругу, которая была в похожем на мой костюме только в белом и с такой очаровательной улыбкой, что словами не передать. - Ага, и пусть удача будет на нашей стороне. – Никогда даже и не подозревал, что стану участником почти голодных игр… Выстрел, и все прыгнули в воду, один я остался стоять на причале. Чёртовы маги, что же у них не так с головой-то? Сейчас же конец февраля, вода - лёд! А они детей отправили не пойми что искать на дне чёртового чёрного озера. Выживу, всё им выскажу! Наклонившись вперёд, нырнул в воду, как олимпийский пловец, видел бы меня Ян, его труды по урокам плаванья в моём детстве не прошли мимо. В мутной воде нашёл поясную сумку, аккуратно, чтобы из той ничего не выронить, изъял ту самую траву, от котороё как бы должен был дышать под водой. Заглотив вместе с растением и воду, от которой едва не помер, дышать-то я стал, а вместе с этим приобрёл и ласты на ногах… Это необычно, но прикольно, даже приятно. Страх, как бы далеко я тот не отодвигал, никуда не делся, особенно, что видеть я тут лучше не стал, пришлось и маску искать в сумке, ту, на которой были ещё и фонарики. Проплывая мимо огромных тёмных, прямо как моя жизнь, склизких водорослей, перед глазами появлялись образы белых силуэтов на дне. Так и что же я должен был тут искать? Но тут под водой раздался тот самый морской голос, который известил всех участников турнира о том, что Флер сошла с дистанции. Быстро, прошло же всего минут десять! Ладно, приближаясь, как мне казалось, к центру озера, я затаился в более мрачных водорослях, приглушая свет своих фонариков на маске. Какие-то мелкие твари, в которых я ни сразу узнал гриндилоу, эта свора морских чертей по ноги и руки сковали Виктора. Боюсь даже предположить, что они с ним сделали, если один из них душил парня, а второй снимал с него одежду, если бы не моя глупость, поплыл бы дальше, ведь времени оставалось всё меньше. Я решил растратить ненужный героизм! Выплыв из своих водорослей, я подплыл к каким-то непонятным руинам и, оттолкнувшись ногами от огромного валуна, используя его, словно трамплин, двинулся быстро прямо к Краму. Схватив парня за тело, использовал остатки своей магии, испуская от своего тела сильный жар, отчего вода в мгновение становилась чудовищно горячей. Я был не плохим студентом, ну, не самым плохим, по крайне мере пока преподавал Люпин. Так вот, у него на уроках были эти твари, и я в отличии от других ребят прекрасно помнил, как с ними справляться. Но это не столь важно, ведь Крам потерял сознание, а его магия, с которой он мог дышать под водой, стала таять, использовав ещё одно заклинание для того, чтобы тело парня быстро оказалось на поверхности озера, снова услышал голос, который сообщал о том, что и Виктор покинул игру. Голова слегка закружилась, мир стал таять, коснувшись лица, нашёл свои фонари и вернул свет на родину. Тогда-то до меня и дошло, что вода вокруг меня была мутной, и в ней плавала моя кровь, которая шла из носа. Нужно было торопиться, мой предел использования магии был уже на подходе, как и время, что было нам дано при начале. Всё же проплыв ещё пару-тройку метров, нашёл очередные руины, вокруг которых плавали русалки, и они были не как в диснеевских мультиках! А рядом с ними за ноги были привязаны люди, явно школьники! На них же были мантии нашей школы. Быстро двинувшись к ним, я столкнулся с русалкой, когда она выплыла из водорослей, я оказался напротив неё, а у моего горла трезубец. И тут просто матов не хватало, да и говорить я особо-то не мог. Это была особь не женского пола, а мужского, по мешочку определил. Неважно, если честно, тут дело было в другом, на меня смотрел мальчишка с большими серыми глазами и достаточно длинными серыми волосами. Такие большие глаза, белоснежные кожа и красная, как вино, чешуя на хвосте, плавниках и руках, красивый донельзя. Я совсем немного читал о русалках, лишь то, что они общаются на тех же звуковых волнах, что и дельфины, вроде бы, а так же, что те сами не свои до крови волшебников и волшебниц, так что на меня сейчас скалили зубки. В пучине грязной воды, когда времени оставалось минут двадцать, меня внимательно рассматривал мальчишка с серыми глазами. Моя кровь из носа так и не остановилась, она, как краска, расплывалась по воде, и в какой-то момент достигла и морского красавчика. Стоило только воде с моей кровью коснуться лица парня, как он выпустил из своих красивый, сильных рук трезубец, махнув своим винно-красным хвостом столь быстро, он уже был возле меня. Я даже не понял, что должен был испугаться. Когда его зубы вонзились мне прямо в шею, и это было так приятно, так волнительно, чертовски возбуждающе. Откинув голову в сторону, чтобы мальчишке было удобнее пить мою кровь, я обхватил его тело руками, закрывая в экстазе глаза, это лучше любого наркотика. Водя рукой по широкой спине, я получал нереальное удовольствие от происходящего, мне было уже всё равно на всё, что происходило сейчас. В голове было только то, что у русалок мужчины типа рабов, они прямо как гиены, у которых доминируют самки. И сейчас, скажу честно, они такие идиотки, этот парень же сказка. Не открывая глаз, я был готов уже отключиться, когда перед глазами отчего-то встало лицо Нины, мёртвое и с червями, которые вылезали из её прогнивших глаз. Резко оттолкнув от себя парня, увидел его мутные глаза, стало ясно, что парень-то под кайфом, ему до меня сейчас было как до луны. Прихватив с собой оружие парня, я двинулся на тех самых девушек, всё закончилось быстро, когда я одну из них по головке приложил этим тупым трезубцем, та, видимо, главной была, потому что других как ветром сдуло, или чем тут под водой могло сдуть. Времени оставалось шесть минут, а людей на дне было трое, что говорило о том, что я в жопе, господа и дамы. Первым, кого я стал спасать, как герой всея болотца, была младшая сестра Флер. Не мог оставлять тут девочку надолго. Использовал на малышке то самое заклинание, которым воспользовался и с Крамом. Хочу заметить, в этот раз оно только с седьмого раза сработало. Следующим был мой Рон, парня поднял с помощью того самого жилета, выдернув шнурок, тот стал наполняться воздухом из баллонов, которые были в самом жилете, и мой друг стал быстро всплывать на поверхность воды. Подплыл к последнему телу. Им оказалась ни кто иная как девушка Малфоя. Моя тёмная сторона предложила оставить девчонку тут, тогда её дорогой парень бы достался мне, а она утонула бы смертью храбрых и могла бы даже стать одной из альф-русалок. Но, отмахнув весь бред в сторону, перерезал верёвки на ногах и хотел было подниматься к поверхности, когда меня резво что-то схватило за ногу и потянуло ко дну. Этим чем-то оказались чертовы гриндилоу, пара-тройка сковала меня, когда мои долгожданные минуты стали кончаться. Гриндилоу стали меня, как и Крама, стараться раздеть, на что из последних сил с адской болью в голове я снова стал испускать горячую воду, отчего твари свалили, но время закончилось. И в какой-то момент я уже не мог дышать под водой… Из всех сил, которые только были в моём теле, я плыл к телу девушки Драко, которая осела на дне возле руин, где была привязана. Доплыть то девчонки у меня вышло, но вот неурядица, воздух я умел задерживать только на две минуты, и они тоже подходили к концу, уже на тот момент, когда я только подплывал к обездвиженному телу Патриции. Взявшись за рукав девушки, я хотел снова оттолкнуться от дна и всплыть на поверхность озера, когда кислород просто закончился. Я упал на колени, всё так же держась за рукав мантии девчонки, которая мне даже и не нравилась. Перед глазами всё темнело, мой мозг, казалось, уже превратился в суп-пюре, тогда в каком-то тумане, в котором, видимо, я прописался жить, стал медленно тянуться к медальону на своей шее… Мне очень жаль, но я не справился.