Гарри Wolf Эванс

У всех есть счастливые воспоминания, и чем хуже ситуация, тем счастливее кажутся моменты из прошлого. Бумажный дом Сказать, что такое разочарование? Это когда ты заболел, когда уже присмети. То есть у тебя самая обычная простуда и температура тридцать девять, а ощущение такое, что это всё, конец, ты не выберешься, переноси похороны. Сидя на диване, поджимая под себя коленки и видя мир ярче обычного, я и не догадывался, что можно спиться сиропом после того, как тебя всего буквально вывернуло в туалет. Люблю болеть, чувствую себя максимально жалким. Канун рождества, а я дома после того, как наврал Ину, да и всем в принципе, даже хорьку, о том, что максимально с кем-то занят. Обидно, но все поверили. Иногда, точнее говоря всегда, когда я вру, мне очень хочется, чтобы нашёлся человек, который понимал, что я вру, и оставался со мной, даже когда я говорю ему об обратном. И пока все празднуют, я на детском канале по телевизору смотрю «Красавица и чудовище» и понимаю, что хочу секса. Всё нормально, я совершенно адекватный человек. Выронив на пол несчастную банку из-под сиропа, я, пошатываясь, поднялся с дивана, походкой здорового алкоголика пошёл в спальню под звуки старенького мультика. Любой другой человек на Рождество бы поехал к друзьям, парню, нашел бы куда уйти, а я пьяный из-за микстуры и желающий секса. Надо бы восстановить мои походы к психологу, я знаю, что у меня проблемы с мозгом, но видимо они как-то нехорошо влияют на мою голову. Спустя минут так семь, я не знаю, почему именно столько, ведь за временем не следил, я сумел найти у себя в кладовке коробку с бальзамами, зельями, идиотским кольцом для члена, которое тут же упало обратно на дно коробки. Достав из недр моего хлама маленькую бутылочку с ароматизированной смазкой, которую я собственноручно сварил ещё в прошлом году, я пошёл к постели, где под матрасом у меня лежало волшебное дилдо. Упав на колени, я достал свою маленькую радость, начиная с азартом ребёнка растирать смазку по своему силиконовому другу. Перед глазами мелькали подозрительно яркие круги, голова, мягко говоря, была ватной, и я едва ли соображал, что делаю. Но мне было и так хорошо. Закончив себя растягивать, что не заняло много времени, ведь я даже хотел испытать легкую боль от секса, приставил член к анусу и сразу уселся на него. Слёзы сами покатились по липким щекам, изо рта потекла слюна, и я ненормально застонал от болезненного удовольствия. В моей ватной голове был образ того единственного, за которого я хватался, как за спасательный круг этим вечером, когда время всё скоротечно приближалось к курантам и новому году. Я резво, словно и не болел вовсе, скакал на члене, весь липкий от пота и спермы, я хотел довести себя до третьей разрядки. Внутри меня всё хлюпало, по комнате ядовито разносился запах лаванды, и казалось, меня словно кто-то невидимый и даже нереальный обнимал со спины, гладил мой живот и, забравшись рукой выше под мою кофту, начинал приятно сдавливать горло. Когда в меня ударила горячая струя, я кончил, не сразу продолжая медленно двигаться по члену, это казалось каким-то эгоистичным и даже жестоким поступком. Я не прикоснулся к себе ни разу, лишь упирался руками в пол, чтобы не упасть. Соскользнув с члена, я упал набок, тяжело дыша и смотря себе под кровать, где от моего дыхания двигалось облако пыли. Из раскрытого ануса вытекала сперма, и я всё ещё не знаю, откуда та бралась в секс-игрушке, но каждый раз я говорил себе «магия», и это словно само по себе отвечало на все вопросы. Вот так лёжа на полу в одиночестве и со спермой в заднице, я всё равно не был счастлив, но и грустно мне не было. Я сам себе подписал на одиночество, меня же звали на Рождество, и я всех красиво послал. В какой-то момент я просто осознал, что мне одному нравится куда больше, чем в компании живых людей. Перевернувшись на спину, я быстро принял сидячее положение, начиная зачем-то разглядывать дилдо так, словно я его до этого никогда и не видел. Мне даже слегка показалось, что оно уменьшилось, как если бы эрекция спала, и что это вообще был чей-то прибор. Протянув к нему пальцы, я мягко провёл по нему, стирая сперму, мне захотелось даже облизать его, но это уже была совсем ненормальная мысль. - Одному быть проще? – У кого я это спрашиваю? Да и зачем, если я и так знаю ответ, ведь я один, и сердце мне уже слегка так подразбили, вообще не слегка, и я всё вру, потому что умри я сейчас, разницу тупо не замечу, вот это уровень моей боли. Как же хорошо, раздвинув ноги, с блеском перед глазами я слегка сжал член такой горячий. Дни тянутся в недели, а те в месяцы, этот год один из самых долгих. Говорят, твоя жизнь и время в ней помогают забыть о потерях и делают боль терпимой. Мне вот правда интересно, кто такой умный, кто это сказал. – Я скучаю. Я всё ещё сидел на полу и говорил сам с собой, пока у меня перед глазами буквально всё плыло, и пока мне было так хреново. Видимо из-за секса температура поднялась ещё выше, потому что я видел перед собой Малфоя. Он сидел с расстёгнутыми штанами и слегка порванной рубашкой, а я держался за его член, и это было максимально странно. - Ты бросил меня. – Блондин словно действительно удивленно вскинул голову на меня, и я бы мог снова начать втирать вам битый час про его прекрасные серые глаза, но честно, всё так плыло, что я едва мог разглядеть своего мальчика и его глаза. – Ушёл, где ты, вернись, вспомни уже меня… Драко, меня уже тошнит от всего этого добра, я хочу быть плохим! Не делай мне больше больно, я и так страдаю. – У меня текли слёзы, и я буквально пробовал сопли на вкус, мне было максимально больно и даже тошнило. Я потерял единственного человека, с которым мог, хотел, всё ещё хочу прожить свою единственную жизнь. *** Кола, виски, ром и очень горячий кофе – всё это термосе ноль-пять, это было ужасно. Я проболел все рождественские дни, и почти что ничего из того времени и не помню, но понимаю, что это не Том, а температура. А пока я еду обратно в свой фальшивый дом, представляю, как меня будет пытать в своей красной комнате Снейп, и тут не ясно, плакать или смеяться. Хотя я уже и то и другое делаю. Откинувшись, решил, что в этой ситуации лучше отоспаться перед моим весёлым приключением, но стоило мне только прикрыть глаза, как ко мне в купе ворвался мальчонка, который искал, где бы ему пристроиться. И только я хотел было показать своё благоразумие и доброту, даже улыбнулся. Но этого мальчишку как ветром сдуло, и ты думай, какой же я страшный, раз от меня как от огня бегают. Сделав глоток своего божественного кофе, я снова прикрыл глаза, ну что поделать, раз меня испугался ребёнок, не бежать же мне за ним со словами: «я не страшный, ну же, иди ко мне». У меня уже стали появляться картинки перед глазами, предвещая сон, как ко мне в купе с грохотом ворвался Невилл, а я едва богу душу не отдал. - Ох, Гарри, привет. – Поднявшись с пола и притворившись, что это и не я тут до смерти перепугался, как ребёнок во время просмотра фильма ужасов со старшим братом, я быстро обнял его. - Да, я тоже рад тебя видеть. Ты что-то ищешь? – Глаза такие большие и карие тут же наполнились слезами, ставлю монетку на то, что дело было в одном мужике с большим эго и клыками, который не отходит и по сей день от Нева. - Тревор снова сбежал. – Я видел жабу друга, и честно, ту я видел в отсеке с вещами, не помню, как то место точно называлось, да и не суть. Эта больная на голову жаба, как заправский коллектор, била несчастного чёрного котёнка, которого я до этого не видел, а Живоглотик, кот Гермионы, размахивая своим хвостом, наслаждался происходящим. Честно, я боюсь жабу Невилла с самого первого курса, это существо как-то раз дрочило на спящего одуванчика, я даже и не знал, как выглядит член у жабы, пока не увидел, как тот стоит на задних лапках и передёргивает на спящего тринадцатилетнего ребёнка! Положив руку на плечо друга, я мягко сжал его, начиная врать с три короба о том, что нет, не видел я жабы, и честно думаю, что другу пора купить себе милого котёнка цвета корицы и забыть об этой склизкой твари. Честно, ожидал, что Невилл меня пошлёт, но он лишь сказал «спасибо» и отправился дальше искать своего монстра. Дверь соседнего купе открылась и появилась голова Джинни, она тут же мне улыбнулась, и показалось, что я окунулся в тёплое озеро из счастья и горячего шоколада. Если бы я был по девушкам, то, наверное, мог бы и влюбиться в неё, добрую, и красивую, она всегда понимает меня и круто играет в квиддич. Убрав за ухо длинную прядь волос цвета корицы, маленькая мисс Уизли с печалью в голосе сказала. - Мне так жаль Невилла, он так любит эту жабу. – Я лишь кивнул, мне всегда было жаль друга из-за его больной на голову жабы, честно, если бы я не был уверен, что одуванчик будет страдать, давно бы убил эту жабу, пустив её на суп. – Я её ненавижу, она пугает, как-то раз пнула её в гостиной, так я потом неделю падала! - Да, есть такое. – Аж вспомнил все те разы, когда эта чёртова жаба хотела прервать мою жизнь, и честно, она была несколько раз ближе, чем моя собственная болезнь. - Гарри, к слову, а тебя та девчонка со слизерина искала, как её. Пенси. – Услышав имя подруги, я почувствовал, как начал дергаться глаз, я понимаю, что девушка желает мне только добра. Но после того, как она узнала, что моя жизнь скороспешно приближается к завершению, Пенси стала слегка одержима идеей спасти меня. Так что я в день могу выпивать по нескольку раз очень дорогих отваров, есть различные камни, которые как бы забирают болезни. Но если бы можно было излечить рак или же акселерацию таким способом, то люди бы не умирали. - Я после найду её, голова болит, пойду посплю. – Джиневра, быстро улыбнувшись, кинулась в своё купе, после чего явила свой лик, протягивая мне шоколадную лягушку. - Хорошо отдохни, Гарри, ты бледный. Точнее ты всегда бледный, но сейчас больше обычного! – Расплывшись в улыбке, я забрал у младшей сестрёнки Рона сладости и скрылся за дверью своего купе. Пройдя до диванчика, я упал на него. Покопавшись в сумке, нашёл таблетки и быстро закинул три штуки моих прописанных врачом наркотиков и запил их лучшим кофе. Болеть и принимать лекарства для меня так же нормально, как и пить воду каждый день, это моя норма. Но иногда даже от неё устаешь. Почти наполовину осушив свой термос с кофеином, я понял, что мне лучше и спать уже не хочется, но и говорить с кем-либо желания нет. Поднявшись с места, я хотел было запереть дверь в купе и не знаю, может почитать, пока поезд равномерно потряхивал нас, везя на место назначения. Я потянул руку к защёлке, задумываясь о том, а чего та была так низко, после чего моя рука неожиданно для меня и человека, который решился ворваться ко мне, опустилась на чужой пах. Не убирая руки, я не особо быстро поднял голову, сталкиваясь с серыми глазами. - Вижу, тебе комфортно держать меня за член. – Облизнув губы, даже после саркастичной шутки Малфоя я не поспешил убирать руки, может, мне действительно было удобно держаться за его член, возможно, у меня новое хобби такое. – Я войду. – Это и на секунду не было вопросом. Слегка оттолкнув меня в сторону, парень нагло вошёл, закрыв за собой дверь, запирая ту и накладывая заклинание звукоизоляции. - Убивать будешь? – Это первое, что пришло мне на ум. Каждый раз, когда мы остаёмся с Драко наедине, мы либо ссоримся, либо же пытаемся убить друг друга. Он ненавидит меня, всегда будет, я разрушил ему жизнь, и это нормально. Ведь не важно, что он ненавидит меня, я-то люблю, когда раньше мой Драко говорил, что его любви будет достаточно на двоих, лишь бы я был с ним, я думал это бред, а теперь я думаю так же. - Не подкидывай мне плохие идеи, Поттер, ведь я пришёл быть хорошим. – Усевшись на противоположный от моего диванчик, Драко изящно, как мог лишь он, чистокровный маг, элита, закинул ногу на ногу и, сложив руки на груди, посмотрел на меня. – Что делал в Рождество? - А тебе не всё ли равно? – Драко пожал плечами. Не найдя идеи лучше, я сел прямо напротив своего идеального блондина, открыл термос с кофе и пожалел, что алкоголя в нём было меньше, чем кофеина. Если бы только я знал, что мне снова придётся вести ужасающе неприятный разговор с Малфоем, то сделал бы себе ром-виски с кофе, а не наоборот. - Это не совсем так. – Честно, у меня сжимался анус, и начинали потеть ладони, я ждал того момента, когда бы начал задыхаться от насланного на меня проклятья. Но единственное, что происходило, так это Драко. Он так внимательно смотрел мне в лицо, что я начинал грязно возбуждаться. – Знаешь, Поттер, в это Рождество у меня был едва ли не лучший секс в жизни, я кончил два раза, и мне хотелось ещё. Я бы мог покрыть укусами тело партнёра и был бы уверен, от его стонов даже бы монахи бы не выдержали. - Так я поздравляю тебя, удачной тебе половой жизни, надеюсь, не подцепишь ЗППП. – Я это говорил с приятной улыбкой, но на самом деле меня пробирала дрожь от злости, я бы мог отдать пальцы на ногах, нет, свою вторую почку и ещё часть печени лишь бы оказаться на месте той шлюхи. Но вместо этого мне в голову пришла идея показать, что я тоже не пустышка и сексом занимаюсь, что из-за моей безответной любви монашкой я не стал. – У меня даже есть для тебя рождественский подарок. – Притянув свою школьную сумку, которая больше напоминала свалку книг, перьев и помятого пергамента, я достал слегка треснувший флакончик с моей ручной смазкой. – Это смазка, сам готовлю, с ней секс прямо как на облаках, незабываемый, проще говоря. – Протягивая смазку, я был почти уверен, что Малфой оскорбится таким моим подарком, но блондин удивил, улыбнувшись, он забрал из моих пальцев склянку и поднёс ту к носу, вдыхая тонкий аромат лаванды. - Прекрасный запах, такой запоминающийся. – Его глаза были тёмными, тёплыми, я их никогда такими не видел, казалось, что этот мальчишка что-то такое максимально неприятное задумал. - Лаванда. – Улыбка, которая украсила и без того красивое лицо аристократа, была снова же незнакомой мне. Такую улыбку я не видел даже в те дни, когда блондин любил меня столь нежно, что снова сердце зашлось в ударах. - Интересный выбор. Столько цветов, а ты, Поттер, выбрал именно лаванду. – Голос мальчика стал сиплым и отдавал хрипотцой, это, однако, так возбуждало, казалось, в воздухе моего купе начинал зависать тестостерон, который испускал Малфой, он был чертовски сексуален. – Ты знал, что на языке цветов это растение прямо-таки кричит: восхищение, одиночество, «Я тебя никогда не забуду», «Никто не заменит тебя». – Я знал только про восхищение и одиночество, но вот то, о чём говорил блондин, доводило меня до лёгкого возбуждения, отчего член начинал тереться о молнию на моих джинсах. Отпивая ещё немного кофе из термоса, я не переставал внимательно почти не моргая смотреть на своего замечательно ужасного принца. - Теперь буду знать. – Сделав ещё один глоток, я закрыл свой термос, откладывая его в сторону, захотелось поскорее закончить этот идиотский разговор, потому что, видимо, мне теперь ещё и дрочить придётся в салфетку с горя. – Но зачем ты пришёл рассказать мне о том, что занимаешься сексом? Я уже тебя поздравил, так что, не сочти за грубость, но ты можешь идти. - И правда грубо. – Глядя в его серые глаза, я мог думать обо всём, но обычно это было связано с чем-то либо грустным или же очень развратным. Драко продолжал внимательно смотреть на меня, сидя в той самой расслабленной позе. Всё в этом парне кричало о его высокой самооценке. – Помнишь тот раз, когда ты рассказал мне, почему куришь? – Я кивнул, ведь сложно забыть то, что является твоим спасательным кругом, именно такими я считал те воспоминания, когда мы с Драко были вместе и не пытались убить друг друга. – Я хочу тебя, Поттер. – Меня снова всего передёрнуло, едва удержал себя в руках и не кинулся к Малфою на руки, но это был бы максимально жалкий поступок. – В это Рождество, я не солгал тебе, я занимался таким сексом, что у меня голова пошла кругом, я обнимал его и безумно хотел целовать. А когда всё закончилось, он плакал и просил не уходить. Это был ты. Я не знаю каким образом, ты связываешь нас, Поттер, но я знаю, что занимался именно с тобой сексом, ты сам это подтвердил. – И Драко поднял и слегка встряхнул флакончик со смазкой, отчего у меня холодный пот по спине прошёлся. - Я не знал, что связываю нас, это было лишь желание расслабиться поздно ночью. – Держать себя в руках стало слегка стыдно, когда у меня на лице стал возникать румянец, его едва ли можно было увидеть, но всё же. – Раз такая пьянка, я могу передать тебе то дилдо. Я купил его в магическом секс-шопе, должен был догадаться, что-то такое могло произойти. - Хорошо. – Но что-то не так было в его ответе, словно он был глубже и не таким простым каким звучал. – Но, помнишь, я сказал, что дождусь следующего года и сделаю тебя своим. Так вот я передумал, Поттер. – Драко слегка раздвинул ноги и на его чёрных брюках прямо в области паха я увидел внушительный бугорок, который словно кричал о том, как хочет вырваться из брюк. – Иди ко мне. – Я должен был сказать «нет», оставаться сидеть на своём месте и даже мысленно не доходить до мысли встать и подойти к Драко. Но вместо этого я, просто не думая, оттолкнулся от своего дивана, делая всего несколько шагов к блондину. Всё так же не думая о грядущих последствиях, я сел на колени к Малфою, положив руки ему на грудь, это было совершенным безумием с моей стороны. - Ну вот он я, у тебя на коленях, чего ты ещё хочешь? – Смотря ему прямо в глаза, я начинал видеть отрезками сексуальную фантазию Малфоя, как он грубо трахал меня на полу купе, а я бы стонал, истекая спермой, при этом хватаясь за плечи своего запретного плода. - Ты знаешь, что нужно делать. – И я правда знал. Начиная небыстро двигать бёдрами на коленях у парня, я тёрся о его стояк своим, и это сводило с ума. Но я отчего-то уже не мог остановиться, держась за плечи Малфоя, я двигался на нём, смотрел ему в глаза и ловил себя на мысли, что он возможно в очередной раз что-то затеял. – Я хочу встречаться с тобой. Устал врать самому себе, что чувство к тебе лишь одно и определённое, я хочу тебя, хочу, желаю, мечтаю, давай попробуем начать отношения. – Я всё так же двигался на коленях, держался за него, мне это нравилось, я почти что кончил, но это не значит, что я поверил словам блондина. Ведь он лгал мне так же часто, как и я ему, в этом и есть прелесть наших отношений. – Всегда думал, что, когда человеку отвечают взаимностью, он счастлив, а ты вот не выглядишь счастливым. - Со мной сложно. – Это даже не мои слова, а всех тех парней, которые любили меня, которые хотели быть самым дорогим и мной любимым человеком, но как я уже сказал, со мной сложно. – Я эгоист, который причинил тебе боль, когда ты был добр ко мне. – Опустив руку вниз, я быстрым движением пальцев расстегнул пуговицу на брюках моего драгоценного мальчика. – Я знаю, что ты ненавидишь меня, знаю, что я бешу тебя одним лишь своим видом. – Сжав в руке мокрый горячий член, я понимал, что остановиться уже никогда не смогу. Врал он или же нет, не важно, я был готов к унижению, если бы он позволил закончить, если бы я сидел на нём, ощущал жар его плоти в себе и смотрел в его тёплые глаза. – Правда, жаль, что в сердце нет кнопки «удалить». - Говори правила наших отношений. – Расстегнув свою ширинку, я достал член, начиная нам двоим дрочить и это было самое безумное, что я делал в этом году. Ощущая горячее дыхание у себя на губах, всё ещё не слившись ни в одном поцелуе, я лишь желал, чтобы этот миг мог длиться вечность. - Никто не будет знать. – Первое правило, которое пришло мне в голову, чтобы сохранить репутацию Малфоя, на меня всё равно, мне бы год дотянуть, а Драко потом ещё лет семьдесят жить с тем, что происходило с ним в юности. Мальчик с его горячими руками забрался ко мне под кофту, начиная длинными пальцами очерчивать мой позвоночник, пока в серых глазах читалось искусное спокойствие. Ума не приложу как этот эмоциональный ребёнок, который всегда так бурно реагировал на меня, сейчас, когда наши члены в моих руках, и я дрочу нам, мог сохранять такое спокойное выражение лица. - Что ещё? Давай, герой, удиви же меня. – Слегка откинул голову назад, у меня всё заплыло и мысли стали подтекать. Едва не кончив лишь от горячего голоса, я всё же выкинул следующие правило. - Это только до конца года. Если всё будет нормально, и мы оба будем и дальше хотеть друг друга, то можем продолжать, а если ты или я пожелаем кого-то другого - разбежимся. – Драко укусил меня за кадык, отчего последние слова было можно с большим трудом разобрать, и я начинал действительно задыхаться, тело обдало мелкой дрожью, я почти что кончил, был так близко, что стыдно за свою выдержку. - Очень разумное правило, меня оно даже ещё больше завело. Чувствуешь, Поттер? – Его член действительно стал больше в моей руке, отчего я только и мог что, задыхаясь, удивиться. Мне нравилось, как Малфой, прикусывая мою мочку, шептал отвратительно грязные вещи, из-за которых я начал дрожать и банально кончил прямо в свой кулак. – Как быстро. - Я же болел, не смей смеяться. – Вскинув глаза из-под ресниц, я посмотрел в изумительно вспотевшее лицо мальчика с его тёмными, почти чёрными глазами. И тогда, придвинувшись, я хотел коснуться красных влажных губ. - Хочешь, я войду в тебя? Хочу уже наконец кончить в тебя, обнимая твоё худое тело. – Резво поднявшись с колен Малфоя, я заметил, как он нехотя протянул ко мне руку и тут же усмехнувшись раздвинул лишь ноги шире. – Это отказ, Поттер? - Это значит, что наш первый раз не будет в поезде. – Но честно, это говорит о том, что я безумно испугался. Что если ему не понравится во мне? Что если испугается всех моих шрамов и того, как я выгляжу, когда возбуждён? Я никогда об этом не думал, потому что я и не любил всех своих партнёров так, как люблю один лишь ноготок Малфоя, я хочу перед ним казаться красивым, сексуальным, идеальным. - Понимаю, это возможно не самое романтичное место, но так мне очень одиноко, и я не кончил. – Я умный, это знают все, ведь у меня акселерация. Я чертов гений, сложные математические задачи щёлкаю как орехи, но я многое не умею. Например, плавать, всегда иду топориком на дно, я совершенно не умею говорить о чувствах, типа: «Я люблю тебя». Для меня это сложно, я это говорил только своим отцам, и то не так часто, и единственный парень, которому я говорил это искренне и непорочно был Крис. Главное - я не умею делать минеты. Но, опустившись на колени в унизительную позу, я взял чужой член в рот, и это не было приятно или же волшебно. Меня бы стошнило, но если это не был Драко, а это был именно он, мне даже нравилось, ведь я всегда хотел на подсознательном уровне сделать ртом ему приятно. Малфой, который хвастался своей выдержкой, кончил мне в горло буквально через минуту, крепко держа мои волосы в руках, а мне пришлось глотать, и это было действительно больно. Но проглотив всё до последней капли, я поднял глаза на блондина, словно спрашивая его: «Понравилось?». Я наконец сумел прокашляться, горло саднило, но не было рвотного позыва из-за вкуса спермы у меня во рту, хотя лукавить не буду, безумно хотелось почистить зубы. - Прости, это было слишком приятно, думаю, контролировать себя с тобой будет сложно. – Сидя на полу, я был удивлён, что никто не выпрыгнул и не стал смеяться надо мной, а Драко на полном серьёзе смотрел на меня, ожидая ответа, пока я, тяжело дыша, понимал, что если губы болят, то это не было сном, а значит я только что проглотил горячую сперму Малфоя. Видимо, надо заканчивать думать о блондине как о ребёнке, когда у него член как моя рука по локоть, и он совершенно не по-детски смотрит на меня. – Поттер, ты уснул? - Честно, думал, что сплю. – Проведя большим пальцем по уголку губ, наткнулся на влагу, стоило посмотреть на палицы, как меня ударило осознанием, я губу себе порвал, ведь мой рот явно не был рассчитан на член Малфоя, наши с ним габариты достаточно сильно стали различаться за последние два года. – Я рот слегка порвал. - Значит, орального секса у нас больше, пожалуй, не будет. – Парень наклонился и, не застегивая ширинку, протянул мне свою большую руку, и когда я взялся за неё, то вдруг понял, что мы уже давно не дети. – Всё же мне нравится, когда из твоих губ я слышу пение, и как удивительно приятно тебя можно целовать. - Меня пугает твоя нежность. – И это было правдой, пока Малфой застёгивал свои брюки, я смотрел на него и не понимал, где был подвох, где удар в спину, отчего блондин стал таким пугающе заботливым, могло ли так быть, что в Рождество я мог сказать чего-то лишнего. - Я заботлив с тобой, потому что хочу тебя, Поттер, после секса мы решим, будем встречаться на обусловленных правилах или нет. – Вот теперь я узнавал блондина, когда он безэмоционально поправил волосы, говоря об отношениях с человеком, который, возможно, ему нравился, так словно заключал контракт. – Придёшь в десять вечера сегодня ко мне и решим, что будет дальше. - Я не могу сегодня, у меня дополнительные до часу, а ещё и подготовиться к занятиям стоит. Я сам решу, когда мы встретимся, а главное где. – В сексе я буду в роли пассива, мне это даже нравится, подчиняться, прогибаться и получать неземное удовольствие. Но вот в отношениях пассивным я быть не собирался, всегда был активом, так и останусь чёртовым доминантом, круче меня мозги трахают лишь избалованные принцессы, которым богатые папики покупают брильянты. – Я с удовольствием лягу под тебя и позволю даже трахать грубо и жестоко, если тебе это будет нужно, но. – Сложив руки на груди, я хотел, чтобы мой, видимо, в грядущем будущем всё же парень знал, что из меня не выйдет милой и нежной девушки. – Главным буду я, и секс будет только если у меня чесаться начнёт, ты будешь помогать себе рукой, а сейчас уходи, я не милая девушка, обдумай это, принц. *** Сидел я такой на холодном стульчике, и меня всего потряхивало так, словно я принял целую пачку с аскорбинкой и запил их бутылкой водки, а ту догнал банкой бренди. Иногда мне кажется, что Снейп не совсем животное и его можно даже за что-то любить, а после он истязает тебя до трёх часов ночи и не даёт даже стаканчика воды. - Да уж, Поттер, ты настолько слабый, что, если бы ты был щенком, я бы тебя усыпил из милосердия. – Снейп не может употреблять в своих выражениях такие слова как милосердие, если он не знает их значения. – Ты не пойдёшь спать, пока не поставишь хотя бы маломальскую защиту. – Хлопнув меня по щеке, профессор снова отошёл и навёл на меня палочку. Заклинание ударило в тело одной большой судорогой, и вот я оказался на полу, а дядя Вернон прижимал меня к полу, а его член рвал мою задницу, я задыхался. Снейп отступил, словно ожегся, такое уже не раз было, и после таких тяжёлых воспоминаний даже профессор-животное давал мне передохнуть. – Почему он… - Изнасиловал меня? – Приподнявшись на стуле, я стёр пот с лица, глядя на профессора, он выглядел так, словно я действительно ранил его. Казалось, всё, что касалось именно моего тела, здоровья и благополучия крайне ранило Снейпа, если оно было хоть немного мрачным. – Дерьмо случается, это неизбежно. И после пяти минут благословенного перерыва Снейп снова навёл на меня свою палочку. Я правда старался сопротивляться, и пока профессор искренне верил, что я вообще не даю никакого отпора, я пытался спрятать те воспоминания, которые было действительно важно скрыть. И вот я стоял на коленях на краю скалы и плакал, пока пепел моего друга улетал вместе с буйным вечерним ветром, солнце обжигало воду, и если бы я не плакал в голос, можно было бы услышать, как шипит вода. Всё внутри меня сжалось в один комок, воспоминания об Энзо причиняли сейчас очень много физической боли, ведь рана, оставленная другом, была ещё свежей и незатянувшейся, а от таких насильно появившихся воспоминаний снова становилось грустно и тошно. Ничего не спрашивая, профессор дал мне минуту отдыха. Опустив голову, я старался стереть непрошенные слёзы, им не было места у меня на глазах, я чувствовал себя лучше и старался не винить себя за смерть Энзо. Но стоило мне только вспомнить друга, как я начинал, как девочка в пять лет, плакать, и даже минута перерыва мне не помогла. Меня слегка трясло и, закрыв одной рукой рот, я молился богу, в которого не верю, чтобы не застонать от боли. Живот стянуло, а из глаз мне на коленки падали горячие слёзы. Сложно было пережить смерть друга, ведь я скучал по нему, зачастую брал телефон и звонил ему, хотя и знал, что его сотовый лежал у меня в ящике на кухне. Мне было так больно и обидно за Лорензо, ведь мы дружили с детства, он любил меня, а я не мог ответить ему взаимностью, но при этом, как только выдался шанс снова привязать парня к себе, я, не раздумывая, это сделал. Пока я давился собственными рыданиями на глазах у моего отца, которому до меня как до мухи, возможно я его раздражаю, я прокручивал любимые слова Энзо, он так часто мне их повторял, стоило ему лишь завидеть детскую книгу в моих руках. Однажды мы станем такими взрослыми, что снова начнем читать сказки. Энзо так часто мне это говорил, потому что я просто не переставал читать сказки, ведь, я не мог без них, трагедия «Русалочки», скрытая обида Венди из «Питера-Пэна», я любил книги, а они меня. - Мне жаль, Гарри, не думал, что это настолько ранило тебя. – И правда ведь смерть друга - это такая ерунда, ведь на планете около семи миллиардов людей, смерть какого-то одного человека не имеет особого значения. Если, конечно, думать в огромных масштабах, но, если сунуть нос в мой маленький мир, где я считаю себя главным героем, ведь это моя жизнь и мои мысли, смерть Энзо как разрыв вселенной с появлением новых чёрных дыр. Это был мой друг, человек, которого я знал и очень любил, он помогал мне, поддерживал и любил меня, даже со всеми моими недостатками, а тех у меня больше, чем хороших черт. Грубо говоря, это не то, что ранило меня, а убило, я не мог поверить, что его нет, и никогда уже не будет, как же так, кто теперь будет составлять мне компанию летними днями за просмотром Унесённых призраками. Вот как я подумал, когда спустя три дня смерти Энзо я нашёл его футболку у себя в грязной одежде. - Ларензо, его так звали, ему было двадцать, и я любил этого человека, и меня это не ранило. – Поднявшись со стула, я слегка пошатнулся, чудовищно устал, хотелось жирнющий бутерброд с сыром и арахисовой пастой, можно было ещё добавить чипсы по вкусу. – Я устал, мне плохо, а вам не понять, потому что вы не были знакомы с моим другом. Вы, профессор, не знаете, что он умел удивительно красиво выставлять свои недостатки в достоинства, и мне не хватает Энзо. - Я просто, прости, неправильно выразился. – Профессор хотел было взять меня под локоть и возможно, что далеко не так отвести меня в башню Гриффиндора, но я человек гордый. Оттолкнув от себя профессора так, словно он больной чахотой, я глянул на него своим крайне недобрым взглядом. Если бы глазами можно было убивать, то мне бы пришлось уже иметь дело с остывающим телом. - Профессор, но вы с моего первого дня в Хогвартсе относитесь ко мне предвзято, вам всегда было всё равно на чувства окружающих вас людей. – Ничего больше не говоря, под слегка опущенные глаза профессора, я покинул его подвал под кабинетом. Мне было плохо, чувство было таким, словно я сейчас упал бы, да и в голове появлялись только грустные мысли, которые очень быстро стали суицидальными. Остановившись посреди тёмного пропахшего плесенью коридора, я не видел света в его конце, и мне было хуёво. Сглотнув ком из слюны, я потянулся к своему медальону, мне было необходимо оказаться там, где меня любят. Закрыв глаза, я сжал свой медальон, представляя грязные пыльные стены, но там было всё равно теплее и лучше, чем в замке, у которого каждый камень пах плесенью. Пошатнувшись, я облокотился на стену, слыша громкий смех и тихую музыку из гостиной, где был теплый свет от огня в камине. Собравшись, я оттолкнулся от стены и прошёл по коридору до гостиной, где на диване сидел Сириус, рядом с которым ярко, как солнце, улыбался безумно влюблённый Ремус. У этих двоих такие разные предпочтения. Ведь пока Ремус сидел в пледе с чашкой всегда горячего чая и возле него плитка просто огромной шоколадки, мой дорогой и любимый почти отец был весь в чёрном и пил из большого бокала красное вино, что-то в захлёб рассказывая. При взгляде на них двоих мне хотелось того же. Боль отошла на задний план, и я был счастлив уже от того, что дома в тепле. Пройдя по гостиной, наступив на ту самую скрипучую половицу, я поймал на себе глаза двух достаточно молодых и таких красивых мужчин. Если бы это был фильм для взрослых, то сейчас была бы самая горячая сцена всего этого великолепия. Первым вскочил, конечно же, Бродяга, уронив бокал с вином на пол, он совершенно о том позабыл, подбегая ко мне и поднимая на руки. Обхватив крёстного ногами за талию, я уткнулся в его плечо, и мне уже не было так грустно, ведь я нашёл свет, к которому так уверенно всё время брёл по тому коридору. В любви нужно было больше храбрости, чем на войне. Я это чётко понимал лишь в те моменты, когда оказывался рядом с этими двумя, ведь пока мой крайне эмоциональный пес обнимал меня, сильный и холоднокровный оборотень спокойно подошёл по мне и провёл пальцами через мои волосы. - Мы очень скучали, Гарри, ты даже представить себе не можешь, как Сириус переживал, когда ты написал в последнем письме, что заболел и не сможешь к нам прийти. – На эти слова мой пёс, мой большой и чёрный пёс лишь сильнее обнял меня, затрещали кости, но я был счастлив. Любовь отца, она исключительна, не похожа на мамину, в ней мало слов, но она бесценна. Как-то раз, когда Ян запер меня в камере, он сказал мне это, глядя прямо в глаза, когда я едва мог стоять на ногах, настолько я был пьян. Мой отец не хотел расстраивать Эпла, поэтому тогда он так и не рассказал моему любимому папочке, что его идиот-сын упился прямо в школе до синих губ, и что его стошнило прямо на директора. Ян тогда смотрел на меня с таким глубоким разочарованием, сыну десять, а он уже пьёт, курит, спит с мужиками и строит из себя взрослого. Я был разочарованием своих отцов, теперь я до конца своей жизни хочу быть их гордостью. И я буду маленьким счастьем Сириуса, ведь он тоже мой отец, хочу делать его счастливым и видеть гордость в его синих глазах. - Сириус. – Поцеловав крёстного в ухо, я зашептал ему прямо на ухо. – Я люблю тебя до самой луны и обратно, прости, что не приехал, я так соскучился. - Гарри, просто не болей больше. – Я гладил по спине своего любимого бродягу, пока Ремус мягко улыбался, глядя на нас. - Тебя я тоже люблю, Лунатик, ты же это знаешь? – Мне было важно знать, что моя новая семья знает, что я люблю их, ведь я действительно противный мальчишка, который совершенно не любит говорить о чувствах вслух. - Эй, Гарри, мы с Сириусом любим тебя с первой встречи, с той самой первой минуты, когда тебя нам показал Джеймс. – Прикусив губу, прижимаясь щекой к плечу Сириуса, я смотрел в нежно-голубые глаза своего великолепного оборотня. – И мы будем тебя любить до самого смертного часа, и после смерти тоже.