Гарри Wolf Эванс

Жил-был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму, и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец. Милые кости. Последние четыре с половиной недели я провёл в самом красивом доме, в котором мне только приходилось бывать, тут есть как летний сад на улице, так и зимний в доме. В зимнем растут такие красивые кустовые белые розы с очень острыми шипами, их сорт я и вовек не выговорю, но за сердце называю их Драко. Ведь они такие же белоснежные с удивительно серебряной сердцевиной и острыми шипами, как бы я хотел коснуться их и при этом не изуродовать пальцы, спойлер, у меня так и не вышло. Мне становится лишь хуже, кожа приобрела сероватый оттенок, она скорее уже белая, я всё время сплю, уже не могу есть, мой желудок перестал работать в первую же неделю. Я стал терять зрение и слух, почти не хожу, отчего появились глубокие пролежни, волосы, которые я так отчаянно старался отрастить, стали выпадать, и это пугает. Я теперь живу с капельницами, их у меня три: еда, морфин и что-то из разряда магии. Мне уже даже не страшно, на днях я закончил писать завещание, было бы быстрее, если бы Блейз, который его писал под мою диктовку, не склонял всё к глупым шуткам. Сегодня приходил семейный врач семьи Забини, он тихо, чтобы я не услышал, сказал Пенси, что до конца недели с таким показателями я уже не доживу. Пенси очень долго плакала, а я не мог даже встать из инвалидного кресла. Мне каждый день тошно, плохо, и, честно говоря, я жду того момента, когда умру, ведь дом Пенси из-за меня превратился в хоспис, но тут так красиво, и я рад. Каждый день меня и моих подружек с лекарствами выгуливают в сад, у Пенси уже очень тепло, но при этом такой мягкий прохладный восточный ветер, который пахнет одуванчиками, мне хочется просто встать и пройтись по траве босиком. Я могу вставать, но ноги очень быстро устают и обычно мне нужен тот, на кого я буду опираться при ходьбе, иногда, когда мне разрешают походить по зимнему саду, я крепко держусь за Блейза, он не отходит от меня ни на шаг прямо, как и Пенси. Неделю назад было так плохо, что пришлось надевать дыхательную маску, и когда температура была такой высокой, что моё сердце едва выдержало, Пенси говорит, я, не переставая, звал Драко. И тогда подруга сказала: «Драко прекрасный человек, Гарри, а прекрасные люди не автобусы, следующий не придёт через десять минут. И прости, ромашка, но у тебя нет этих десяти минут». Человек умирает столько раз, сколько раз он теряет дорогих ему людей, а это значит я уже давно мёртв глубоко внутри себя. Но даже так я решил вспомнить, кем я был и сколько всего натворил в магическом мире, где меня не знал почти никто, а кто знал - ненавидел, и вот тогда я кое-что надумал, когда было снова не уснуть, но и сил уже не было. - Пенси. – Подруга, тут же оторвавшись от своей книги, подскочила ко мне в своём цветочном платье чёрного цвета с красными розами, Пенси очень шли такие платья. - Да, ромашка? – Девушка, поцеловав меня в лоб словно старшая сестра, внимательно посмотрела мне прямо в глаза, хотя, честно говоря, зрелище было страшным, ведь у меня полопались сосуды и весь белок заплыл кровью. – Хочешь, может, чаю? – Воду, чай и по понедельникам кофе, мой любимый горячий латте, жаль только я никак не могу съесть сырный бублик, меня тут же им стошнит, а я не могу вспомнить его вкуса. - Нет, Пенси, я тут с Блейзом кое-что придумал и уже даже произвёл первую часть нашего плана в жизнь, ты прости. – Девшка перевела свои обжигающие карие глаза на лучшего друга, который тут же вскинул руки вверх, словно он уже сдавался. - Гарри, тебе нельзя волноваться и перенапрягаться, не забывай, твоё сердце едва выдерживать! Что за план? – Сглотнув комок слюны, я не мог не улыбнуться, мне было так приятно, что Пенси совершенно не поменяла своё отношение ко мне, даже когда я прикован к её кровати, и вокруг меня все эти маггловские аппараты жизнеобеспечения, а с другой стороны кровати похожие аппараты, но уже магические. - Я написал письма ребятам и пригласил их на вечеринку, хочу устроить свои поминки, не хочу просто умереть, я должен попросить прощение. В том числе и у Драко. – Пенси, надув губы, так старалась сдерживать свои слёзы, а когда она так делала, честно говоря, плакать начинал я. И вот слёзы, которые я всю жизнь сдерживал, сами стали катиться по моим щекам. - Конечно, Гарри, я сделаю всё в лучшем виде, не волнуйся. Все, кому ты написал, приедут! Да, Блейз. – Итальянец моментально оторвал свою задницу от дивана и оказался на моей кровати, мягко беря мою руку в свою, пока я прерывисто дышал, но наотрез отказывался надевать маску, она жала. - Не волнуйся, Поттер, они все будут, особенно Грейнджер, Уизли и Малфой. – Блейз мягко коснулся своими губами моей руки, после чего переглянулся с Пенси, словно говоря ей, что мне надо отдохнуть, и тогда я сам сжал руку друга. - У меня есть, что сказать лично вам. – Ребята лишь старались улыбаться, и от этого становилось хуже лишь мне, ведь я знал, что они плакали: Пенси в подушку или в ванной, а Блейз за очередной бутылкой виски. – Есть пять стадий горя. - Я знаю, читала, не волнуйся, с нами такого не будет. – И тогда я лишь сильнее стал сжимать руку Блейза, словно говоря, чтобы он заставил Пенси просто помолчать. - Пен, дай ему договорить. – Расслабив руку, я лишь снова улыбнулся, даже не обращая внимания на то, как сильно у меня болела затылочная часть моего сгнившего мозга. - Все проходят их по-разному. – Эта речь, которую я говорил ребятам, изначально была заготовлена для моих отцов и Анис, но раз меня они не знали, то теперь я всё сказал Блейзу и Пенси. Ведь одно дело просто узнать о смерти любимого человека, а другое - видеть, как он умирает. – Но их всегда пять, и я знаю, вы не будете исключением. Прошу… – Я чаще всего никогда не мог отойти от первой стадии «отрицания», у меня так и не получилось, но я не хотел, чтобы и другие жили как я. – Я застревал всегда на первой, и вам этого не советую. После идёт гнев. Я не дошёл до него, но видел тех, кто был на второй стадии, будучи вечно умирающим и проживающим в больнице. Это страшно, и не стоит с ним затягивать или кого-то винить. – Губы быстро пересыхали и становилось всё тяжелее дышать, а ведь завтра мне и придётся только и делать, как говорить, а точнее просить прощения. – После будет торг, когда пытаешься договорится о лучшей участи, но, ребят, честно, бога нет. После идёт депрессия, прошу, не оставляйте друг друга, не впадайте в отчаянье, это ничем не закончится. И наконец принятие, я почти уверен, что вы справитесь. Но Рон, Гермиона… Они добрые, очень слабые в этом смысле, они верили, что сильным буду я… - Не переживай, мы поможем всем, кому понадобится Ромашка. Ты не волнуйся, хорошо? – Пенси быстро поцеловала меня в лоб и, улыбнувшись, убежала так быстро, что я понял, она уже отрицала, а это плохо… - Я очень привязался к тебе, Поттер, и я отпускаю тебя. – Рассмеявшись, я закашлялся, отчего мне всё же на лицо надели эту идиотскую маску с кислородом. Глаза уже закрывались, пока Блейз всё так же сидел на краю моей кровати, держа меня за руку. - Не подумал бы даже два года назад, что ты будешь тем, кто будет сидеть рядом со мной и держать за руку, когда я буду умирать. – Блейз лишь только улыбнулся, после чего в очередной раз мягко поцеловал мою руку, словно благодарил за что-то, хотя это я тут итальянцу «спасибо» задолжал. - Я тоже рад, что узнал тебя лучше, Поттер. *** Я проснулся из-за сильного ветра, который едва не сдувал меня с койки. Мне было очень интересно, как так вышло, Пенси же буквально зачаровала окна, чтобы я не простудился, а то если такое случилось бы, я бы умер тут же. Но когда я открыл глаза, то увидел в своей спальне Брайна с ножом в руке. - Убить пришёл? – Пожиратель кивнул, и тогда я увидел Морфея, он плакал с широко открытыми глазами, а я лишь улыбнулся, ведь был так рад видеть этого придурка, который бросил меня. – Не убивай меня, пожалуйста, я сам умру в конце недели. - Почему не позвал меня? – Морфей не решался подойти ко мне, лишь всё так же стоял у открытого окна, пока Брайн медленно опустил руку с ножом. - Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Это конец Хлоп. Мне больно, очень больно и сил совсем не осталось. – Хорёк упал на колени, начиная плакать, сгорбившись, а я не мог даже встать и утешить его, не сейчас, я даже не принял свои лекарства, без них я уже не жилец. - Брайн, подними его с пола, я не хочу, чтобы он плакал, пусть он обнимет меня, мне так холодно. – Пожиратель впервые не стал огрызаться на меня или быть со мной жестоким, он, просто кивнув, прошёл по комнате и поднял с холодного пола своего друга, подводя того к моей постели. – Я буду любить тебя даже когда умру, ты дорог мне, Морфей Малфой. – Глаза моего хорька стали по пять копеек, а про то, кем был Хлоп, было сложно не догадаться с его-то платиновыми волосами и серыми глазами. Видимо, это прямо-таки родословная внешность этого магического рода. – Ты очень похож на Драко, вы оба колючие, но нежные внутри. - Не смей меня бросать, Поттер, я же люблю тебя, всегда любил… – Улыбнувшись, я сделал глубокий вдох, чтобы напрячь сто семьдесят две мышцы, у меня из глаз потекли слёзы, но даже так, я откинул одеяло в сторону и скинул худые слегка кровоточащие ноги с кровати и подал руку своему рыцарю. – Помоги мне встать и гордо прожить этот день, он станет последним. Я не умру прикованным кровати. – И пока Хлоп не решался просто подать мне руки, это уверенно сделал Брайн, его рука оказалась такой грубой и сильной, но при этом я мог уверенно встать на ноги. – Спасибо, ты был классным соперником, в следующий раз выиграю я. - Ты и в этот раз выиграл, Поттер. – Я не терял гордости даже когда двое мужчин одевали меня, поддерживали, чтобы я не упал, и тогда из последних сил я прошёл до своей сумки, откуда достал меленький флакон с очень хорошим зельем жидкой удачи. - Решил всё-таки его выпить. – Кивнув, я открыл флакончик и слегка поднял его, словно говоря: «За последний и лучший день, и пусть смерть будет быстрой». Получив зелье, моё тело в последний раз наполнилось такой тихой силой, пусть я всё ещё был крайне слаб и болен, но мне стало всё же легче буквально дышать. – Ты так хочешь, чтобы тебя простили? – Обернувшись на Морфея, помнил, как лишь пожал плечами, ведь я не то, что хотел быть прощённым, но и не хотел оставаться у важных людей негативным воспоминанием. – Ну и что же дальше, чудо-мальчик? – Морфей мягко провёл кончиками своих пальцев по моей щеке, а я потянулся к ней, как ребёнок к ласковым рукам матери. - Я хочу спуститься сам по лестнице. – Мне не нравилось быть зависимым от людей, так что, проводив взглядом выпрыгнувшего в окно Брайна, я двинулся к выходу из комнаты. Ступенька за ступенькой давались мне с безумным трудом, и пока я спускался, держась двумя руками за перила, я думал лишь о том, что оставляю на каждой той ступеньке один свой страх и одну тайну. Когда всё придвинулось к естественному концу, я так чётко понял, что совершал только ошибки, и мне не следовало решать за других людей. Они, наверное, всё же лучше знали, чего хотят для себя, но я забирал у них их выбор. Умирать не так уж и больно, как думать о том, сколько ты причинил боли. Ещё одна фишка смерти в том, что смерть как бы рушит время, которого у тебя мало, но всё же всё смещается в один удушающий момент, и ты начинаешь всех отталкивать, пока в конечном итоге не останешься один. А после ты пытаешься вспомнить, а что тебя вообще радовало? - Гарри. – Я замер, не пройдя и половины лестницы, а ведь я живу лишь на втором этаже этого огромного замка с садами и бальным залом. – Могу ли я ещё раз, последний раз, взять тебя на руки? – Тяжело и прерывисто дыша, я взглянул на такого стойкого и сильного Морфея, и не скажешь, что он буквально сорок минут назад плакал. Он плакал из-за того, что за пару недель из обычного худого мальчишки я стал похож на призрака. - Я не слабый. – Словно внушая это самому себе, сказал я, глядя прямо вглубь этих неправильно-серых глаз, в которых были нотки аквамарина. - Ты никогда не был слабым, пойми. Эванс ты или Поттер, ты самый сильный. – Мне хотелось не быть раньше сильным, хотелось сейчас таковым являться, а не призраком из грустного кино. - Недостаточно. – Отпустив перила, я мягко потянулся к своему сильному и смелому хорьку, который тут же взял меня на руки, прижимая к себе сильнее, чем было раньше. Пока мы спускались вниз, сердце моего рыцаря билось с такой силой, словно грозясь вырваться из груди. – Тебе будет грустно, когда я умру? – Этот вопрос я не хотел вообще кому-либо задавать, ведь ни единый возможный ответ меня бы не устроил, слишком больно в обоих случаях. Хлопик всегда был таким, каким его мог видеть лишь я, ведь мы вместе столько лет. Он спасал меня, когда я сам себя душил, он пил рядом со мной, когда другие ненавидели меня, а когда он сам ненавидел меня, то просто обнимал и всё равно оставался рядом со мной. Он моя семья, и если бы в тот день в Министерстве, когда умер Сириус… Умер бы и я, например от руки Хлопика, я был бы рад, ведь это был маленький светлый комочек моей грязной души. – Прошу, умоляю, Морфей, бросай Тома, меня, всё это. Ты же такой хороший и стоишь большего, чем быть преступником или хорьком. – Сжимая в руках ворот серой водолазки Хлопа, я всё так же тяжело дышал, начиная вновь кашлять. Да, я всё ещё не принял лекарства и чувствовал себя так, словно вот-вот мог уснуть и уже точно не проснуться. – Ты очень особенный, я понял это в тот день, когда подумал, что тебя сбила та машина. Я люблю тебя, всегда любил, это было уже во мне, как только… – Дышать стало нечем, и на секунду я замолчал, стараясь поймать ртом кислород, глаза защипало, словно в комнате был дым, и он резал мне глаза. - Поттер, почему молчишь? – Морфей, который уже спустился по лестнице, быстрым шагом преодолел расстояние до гостиной, опусти мой тело на старую кушетку. Я словно икал, но при этом не делая вдоха, я задыхался, и тогда в этих серых глазах я увидел ужас, хуже, чем у животного, которого загнали в угол хищники. – Гарри, нет, не так быстро, что мне сделать?! – Я не мог ничего сказать, у меня даже в мыслях не было ни единого связного слова, лишь панический побег и глубокое желание сделать один лишь вдох. Я не хотел умирать так, пока Морфей так напуган, я лишь и мог, что сжимать руками кофту на груди и стараться не отключаться. - Ему нужна кислородная маска. – Пенси в белой сорочке тут же надела на меня маску, и кислород стал поступать ко мне в лёгкие мелкими порциями. Это сложно, всё внутри моей груди горело, и я только и мог, что смотреть на подругу своими пугающе красными глазами монстра. - Спасибо. – Снова закашлявшись, поблагодарил ту, которая была всё время рядом, и сейчас под её карими глазами залегли огромные синяки, она тоже не выгружала мою смерть. – Ты хоть немного спала? – Пенси врать не стала и покачала головой, мне нравилось, что даже в такой ситуации Пенси Паркинсон оставалась сама собой, это была та стабильность, которая радовала и не давала впадать в отчаянье. - Не смогла уснуть. Блейз поехал за Седриком и Чаком, эти двое отказались приезжать. – Я бы хотел сказать, что заставлять не обязательно и приехать ко мне - это выбор ребят, но я отчаянно ещё хоть раз хотел увидеть их, сохранить их в своей памяти, ещё лишь раз. – Ты их увидишь, я обещаю, Ромашка. – Словно прочитав мои мысли, быстро проговорила подруга, беря мою руку в свою, и, увидев со стороны, какими худыми были мои белые пальцы, можно было лишь ужаснуться. – Маркиза просит встретиться с тобой, ты ей обещал спеть. – Маркиза, моя малышка всё это время так же была в доме, но я не хотел пугать двенадцатилетнюю девочку своим уродливым лицом, в котором отражалась сама смерть. - Не хочу, чтобы она меня видела таким. – Пенси лишь кивнула, она понимала причину, но и свою сестру, возможно, тоже. Ведь я сам привлёк к себе Маркизу, а теперь не позволял Луизе приблизиться к себе. – Но я хочу её обнять. - Она тоже этого очень хочет. Я сказала, что тебе плохо, и ты очень слаб, и возможно она не узнает тебя. – Пенси едва язык себе не прикусила после этой фразы, но ясное дело, что сейчас я и сам себя иногда в зеркале не узнавал. Бледный, худой, серая кожа, да я собрат дементора! Надеть на меня чёрный балахон, и я мог подрабатывать на полставки охранником в Азкабане. – Гарри, но малышка очень любит тебя, так что подумай над тем, чтобы встретиться с Луизой, она это заслужила. – Пенси поцеловала меня в лоб, словно извиняясь за сказанное ранее, выпрямилась и глянула с неодобрением на пожирателя возле меня, который смотрел словно верный любящий слуга. – Я пойду, заварю нам всем чаю, да и оденусь. А тебе, Гарри, очень идёт этот свитер, у миссис Уизли буквально золотые руки, и вся её семья придёт сегодня. - Спасибо, Пенси. *** Я сидел в маленькой чайной комнате за ширмой, на которой были изображены журавли в китайскую живописную эпоху Ци. Анис любила эту эпоху, я помнил у неё тату новое на бедре в виде сакуры и чего-то ещё. Моя тетя относительно недавно эту татуировку набила, вживую, конечно же, такое не увидишь, только в инстаграме и то мельком. Я соскучился до безумия по Анис, но в данный момент она была со всей своей семьёй и девушкой в Данни, Эпл выиграл билеты. Да, это был мой маленький план того, чтобы я не сорвался к семье, как только стало бы совсем невыносимо. Я так по ним соскучился, что страшно от собственных эмоций, которые появились, стоило мне только оказаться прикованным к постели без шанса на хоть какое-то выживание. А сейчас я прятался, потому что проще спрятаться, чем показаться таким, каким я был тогда, а это было хуже, чем кто-либо уже красочно себе мог представить. Кусая губы, я мог видеть прямо через ширму, которая работало как стекло в комнате допроса, ты видишь, а тебя нет. И я сидел с дыхательной маской и смотрел на то, как миссис Уизли носилась с пирогом, моим любимым, малиновым, ещё даже и не зная, что я не могу теперь есть, и не думаю, что теперь когда-либо смогу. Рядом с матерью был Билл, он как обычно был чертовски хорош, мне так хотелось встать и, как раньше, с разбега прыгнуть на этого рыжего красавчика в кожаной куртке, от которого пахло бы ментолом из его сигарет. - Когда Билл писал в последний раз, говорил, что вы расстались. – Я на минуту застыл, глядя на то, как Билл громко смеялся над тем, как Рон, неуклюже переступая с места на место, просто на ровном месте упал, пока все его братья как один залились смехом. – Почему ты снова его оставил, Хлоп? – Проведя пальцами через шелковистую светлую шёрстку я, не опуская своих глаз на хорька, продолжал смотреть на мою любимую рыжую семью. На Криса, который, обнимая своего парня за талию, закатывал глаза. Гермиона всё время держалась особняком, попивая красное вино из огромного бокала, пока Рональд краснел и просил своих братьев перестать смеяться. Снейп о чём-то интенсивно разговаривал с Люпином, я изначально не хотел звать своего не-отца, но после подумал, что это будет нечестно по отношению к нему, вдруг он захотел бы со мной попрощаться. – Хлоп, стань снова парнем, хочу, чтобы ты гордо стоял рядом со мной, прямо как твой племянник у стола с вином. – Хлопик мягко выкрутился из моего пледа, который всё это время был у меня на коленях, и как только маленькие лапки коснулись пола, то на том месте уже сидел парень. Улыбнувшись, я протянул руку к своему красивому Хлопику, он, как хорёк, тут же потянулся к моим пальцам своей головой, позволяя мне запустить пятерню в его волосы цвета платины, всё такие же шелковистые, как и шерсть хорька. – Хлоп, я твоя маленькая зона комфорта. - Ты был тогда так пьян, не думал, что ты вообще запомнишь меня в ту ночь на кладбище. – Прошептали налитые краской губы моего шикарного донельзя хорька, чья кожа словно блестела от чистоты, так хотелось поцеловать красивое лицо хорька, но я не мог. - Морфей, надо выйди из зоны комфорта, всё, что тебе нужно в этом мире, очень далеко от меня. Научись чувствовать ветер, любить себя и видеть то, что скрыто от глаз. Сначала надо потеряться, чтобы найти себя. – Морфей лишь мягко покачал в разные стороны головой, прямо как малое дитя, отчего мне пришлось улыбнуться, он был так красив в тот момент, когда я опустил руку обратно на колено. – Отпусти меня, дружок. - Ты нужен мне. – На что я отрицательно покачал головой, ведь я на самом деле не был нужен своему хорьку, просто я был его плохой привычкой, как он моей. - Мне жаль, Хлопик, но я умру. Такова жизнь. Пенси встала в паре метров от меня, я мог даже почувствовать запах её духов с нотами красной розы и клубники, как говорит сама подруга, эти духи словно доспехи для Пен. Поднеся палочку к своему горлу, на котором красовался чокер с чёрным сердцем, подруга прокашлялась, привлекая внимания всех, кто пришёл, не хватало только Седрика и Чака, было так обидно, что они так и не пришли, так ещё и Блейза не было. - Привет, вы все сюда приехали, очевидно, из-за Гарри, и он сейчас придёт, но для начала. – К Пенси из тёмного угла вышел человек, высокий, бледный, словно сама смерть, а у него в руках был маленький конверт, в котором было моё завещание в пять листов, я его с сэром Ароном составлял две недели. — Это, кто не знает, Арон Брук, наш семейный нотариус, он тут для прочтения завещания Гарри. – Все в зале словно замерли, откуда-то донёсся смех, слегка истерический, словно Билл посчитал это шуткой, а за Биллом стали посмеиваться и близнецы, когда раздался звук стекла. Бокал выпал из худых пальцев Гермионы, она вышла слегка вперёд и в её карих глазах встали такие глубокие слёзы. – Гарри неизлечимо болен, он умирает, рак распространился по всему телу, органы отказывают один за другим, и время пошло на часы. Простите. – Гермиона, выскочив перёд, смахнула с щёк свои горячие слёзы, подскочила к слизеринке, схватив Пен за руку. - Где Гарри?! – Я видел, с какой силой сжимала руку Пенси Гермиона, моя вечно милая и очень умная подруга явно была уже слегка выпившей и крайне злой, такой она напоминала мне меня в десять, и это не лучшее состояние, скажу я вам. – У моего отца есть друзья в Швейцарии, там лучшие учёные и врачи, ты ничего не понимаешь! Мы найдём других врачей, магический ритуал, что угодно! Гарри не умрёт! Где он?! Отвечай, Паркинсон! - Гермиона, прекрати. – Гермиона схватила подругу двумя руками, в то время как по её смуглым щекам с лёгким румянцем стали катиться слёзы, таким поведением Гермиона откровенно напоминала мне Джеймса, который впервые увидел мой приступ. Посмотрев в лицо слизеринке, Гермиона словно не нашла нужного ей и отпустила руки девушки, обернувшись к гостиной, где всё так же стояла моя негласная семья. - Гарри! Гарри! Мы уходим, Гарри! – Гермиона крутила головой, пугая всех остальных, стараясь меня найти, в то время как я сидел и мне буквально было нечем дышать, не смотря даже на кислородный баллон и маску на мне. - Гермиона, послушай меня. – Пенси старалась схватить Гермиону за лицо, чтобы та посмотрела Паркинсон прямо в глаза, чтобы тем самым успокоить. Но Грейнджер напоминала неистовую душу, которая не могла на чём-то сосредоточиться, она буквально вырывалась из тела. Ну а на самом деле просто Гермиона из раза в раз скидывала руки Пенси, начиная ту оскорблять, пока моя смелая ведьмочка с короткой стрижкой не ударила по щеке ту, в которую была негласно влюблена. – Прекрати, твоя истерика погоды не сделает, Гарри так или иначе умрёт, не сегодня так завтра, его время закончилось! – Гермиону всю передёрнуло, словно от осознания чего-то ужасного, и тогда я медленно поднялся со своего кресла, отчего Хлопик тут же подхватил меня под руку. - Как ты можешь так говорить, это же Гарри. – Голос Гермионы ломался от каждого слова, казалось, что подруга едва ли держится, пока я медленно, как мог, выходил из своего укрытия. - Потому что это правда! – Крикнула на всю гостиную Пенси, крепко сжимая уже руки Гермионы, которая буквально расплакалась от слов брюнетки с духами из красных роз. - Он не умрёт, не умрёт… Не умрет, он же герой… – И тогда, услышав отчаянье в голосе своей любимой напуганной мамочки моего возраста, я всё же вышел всё так же с кислородной маской. - Я всё то время боялся, милая, твоей, Рона, всех реакции на правду. – Хлопик отпустил меня и тогда, слегка качаясь, я пошёл к Пенси, которая, не думая, отпустила Гермиону, подскочив ко мне. Казалось, я могу упасть просто так на ровном месте, сил стоять не было. – Ну вот ты знаешь, и ты тут. – Гермиона, прикусив нижнюю губу, вытерла свои слёзы, но при этом не стремилась подойти ко мне, я был страшным, меня это не смущало, это я понимал как раз таки как никто другой. Эта болезнь забрала часть меня, и я перестал быть собой, как только выпали волосы. – У меня акселерация, цирроз печени и острый лейкоз на фоне заболевания паркинсона-тремора, последняя стадия, я мог бы стать овощем, но умру раньше. Я уже не могу держать в руках книгу дольше получаса. Все расспросы после моей смерти к Арону, он всё объяснит, я очень быстро устаю. – Все смотрели на меня с особой жалостью и раньше, может и сейчас меня бы это задело, но я был таким уставшим, что мне искренне было не до этого. - Я не могу, прости, Гарри, думала смогу, но не могу, мне нужно ещё немного времени. – Гермиона просто сорвалась с места и убежала, я, честно говоря, такой реакции представить себе не мог, ну там злость или ярость, но не то, что подруга просто убежит от меня, как от больного. - Ромашка, я догоню её. – Пенси, поцеловав меня в висок, мягко отпустив, побежала вслед за подругой, которую я любя называл мамой, но видимо такое Гермиона, к сожалению, во мне не могла принять. Оставшись один, я вдруг почувствовал себя рыбкой в аквариуме с хищными акулами, не самое приятное из ощущений. Пройдя немного ближе к остальным, понял, на меня все так же смотрели как на зверька, о котором ранее человечество даже и не подозревало. Но первым, кто подошёл ко мне, был тот, кого я и ожидать попросту не мог. Буквально из-под стола с напитками выскочила Луиза, которая быстро побежала ко мне. Но когда малышка, как раньше, хотела обнять меня с разбегу, тут же остановилась, но всё равно столь близко, что я заметил на платье малышки след от вина. - Для меня ты всё тот же! Не важно, сколько времени осталось, я просто хочу быть рядом, Гарри, не отталкивай меня из-за возраста, я выдержу. – На меня смотрели два очень острых синих, как у Сириуса, глаза, в них не было места страха, лишь уверенность, такой малышка мне напоминала самого дорого моему сердцу человека. - Ты похожа на моего крёстного, у него были такие же глаза. Спасибо, Луиза Маркиза. – Улыбнувшись, слегка дрожащими пальцами я снял со своего лица маску с кислородом, после чего наклонился для того, чтобы мои губы коснулись лба малышки. - Не понимаю, ещё совсем недавно с тобой всё было хорошо! – Встрепенулся словно птичка после дождя Рон, делая пару шагов совершенно, убивая расстояние между нами. – Что значит умираешь, Гарри, как такое вообще может быть? – Я лишь кивнул, уже зная заранее, что должен ответить честно на такие простые вопросы. Я давно придумал на них ответ, но вместо меня ответил Маркус, который всё так же стоял в объятьях своего снова парня. - Люди умирают, Уизли. – Маркус, поправив свои чёрные волосы, мягко взглянул мне в лицо, перед Стюартом мне оправдываться или что-либо объяснять не надо было, он и так всё прекрасно знал, ведь жил относительно недавно, точно так же, как и я. – Возможно, вам кажется, что вы можете влиять на то, когда и где это произойдёт, но это не так, если выпала ваша карта, этого не избежать, в этот раз настал черёд Гарри. – Маркус отошёл от Кристиана, который впервые не лез своими наглыми мыслишками ко мне в разум, за что аврору было огромное спасибо. – И я знал, что Гарри умирает, потому что тоже был болен, мы познакомились в больнице. – Маркус, подойдя ко мне, просто по-братски надел обратно мне на лицо маску и мягко сказал. – Ты только дыши, ладно, Поттер? - Я буду стараться. – Вокруг меня заботливо кружила мама Рона, Билл и Фред пили, не переставая. Они узнали от меня, что хотели, и видимо пытались сейчас это запить. Рон не мог отойти от шока и просто сидел, непрерывно смотря на меня, это смущало, но я не мог об этом никак сказать, поэтому продолжал ждать, когда Рон просто всё поймёт. Люпин исполнял роль моего крепкого плеча, ведь именно за любовника своего крёстного я так отчаянно держался, когда ноги едва держали меня, а Пенси на тот момент так и не вернулась. Я устал максимально быстро, вопросы лились со всех сторон, и я просто не успевал на них отвечать, меня тут же перебивали, это было кошмарно, но и возразить у меня сил как бы не хватало. Снейп и Драко, держа в руках по бокалу вина, которому, как мне казалось, оба даже и не прикасались, смотрели на меня как и раньше, словно ничего нового для себя они и не узнали. - Гарри, отчего ты не ешь? – Поинтересовалась Джинни, мать которой всё это время мне протягивала ту или иную еду, которой у меня в тарелки было столько, что я мог этими продуктами накормить маленькую семью. Но раз у меня спросили, то, натянув уставшую улыбку, я отставил наконец тарелку в сторону и задрал рукав своего свитера, показывая капельницу на руке. - Мой желудок уже больше пары недель как перестал работать, а через эту трубочку в мой организм поступают все необходимые питательные элементы, чтобы я мог жить, вторая трубочка — это какое-то стимулирующие зелье, а третья это сильные обезболивающие. – И снова все затихли, а Луиза даже поперхнулась соком, который пила в тот момент, я мягко провёл рукой по спине малышки, и когда Молли открыла рот, чтобы что-то спросить, ко мне в голову стремительно полетел бокал с вином. Переведя глаза на Малфоя, я действительно был в глубоком шоке, когда увидел блондина, чьё лицо буквально перекосило от ярости. Казалось, такими холодными и жестокими глазами можно было убивать. - Поэтому ты расстался со мной?! – В голосе у Драко так и сквозила ярость от бессилия, я был таким же, когда узнал, что умер Крис, меня буквально переполняли эмоции, когда я сорвался после смерти Джеймса, и всё, что было на лице у Малфоя, когда-то было и на моём. - Все вон, пусть они поговорят! – Крикнул Маркус, и за минуту в комнате не осталось никого, кроме нас с блондином и моего хорька, но при этом Драко не стремился оказаться рядом со мной, он всё так же уничтожал меня своими глазами цвета ртути. - А что мне ещё оставалось? Чтобы тебя ломало как Блейза, или ты не выдерживал как Пенси? Это сложно - смотреть на то, как человек с каждым днём угасает, словно свечка. – Опустившись в старое кресло, я опустил голову себе на руки, не было сил даже просто голову поднятой держать, а значит, это действительно было концом. – Ты не заслуживал таких отношений. - Разве ты не понимаешь, что я люблю тебя, Поттер, люблю так сильно, что пришёл сюда, стоило тебе только позвать! Потому что все эти недели я не мог не думать о тебе, и мне было даже всё равно на то, что ты стёр мне память, я просто хотел быть рядом с тобой! – Драко сделал первый шаг ко мне, когда я всё же поднял на него свои пугающе красные глаза, я не хотел даже сейчас, чтобы мой принц видел меня таким, но снова же, я не мог перестать смотреть на него. – Это ты, всегда был ты, Гарри, я безнадежно влюблен в тебя. – Сердце словно пропустило удар, а на кончиках моих пальцев ощущался неприятный жар, словно магия начинало растекаться по моему телу. – Прошу, дай мне быть ближе к тебе, я готов принять всё. - Я не доживу до начала следующей недели, Малфой, мне жить дня три от силы. – И после этих слов вместо того, чтобы уйти или разозлиться, как было с Гермионой, Драко за пару шагов оказался возле меня. Он резко сорвал маску с моего лица, и его горячие губы, которые буквально были наполнены жизнью, накрыли мои сухие и холодные. Сердце пропустило удар, когда я закрыл глаза, а из глаз покатились слёзы, этот поцелуй был лучше любого лекарства, которое я принимал месяцами. – Я слабак, Драко, мне жаль, что сделал тебе больно снова, я люблю тебя. - Гарри. – Его голос стал таким же, как и раньше, словно никогда и не было между нами пропасти, а после стены непонимания, на секунду мне показалось, что Драко всё вспомнил, когда его пальцы мягко провели по моим влажным от его слюны губам. – Я тоже всегда буду любить тебя, ты и был моим понятием самой любви, Поттер. - Я скучал. – Наши глаза словно растворялись во взгляде друг друга, казалось, что кроме нас никого и нет, пока Драко аккуратно исследовал мой лицо, который жестоко изменила болезнь. – Я пугающий, я знаю. – Отвёл взгляд, мне так хотелось бы быть таким же румяным, как в первый день нашего знакомства, когда всё было не настолько ужасно. - Нет, ты очень красивый, умный, милый и до невозможности сильный. – Драко раскрыл рот, чтобы снова накрыть мои губы, и этот поцелуй был бы глубже, а у меня во рту теперь только и бывали, что противные таблетки, и когда до поцелуя оставался дюйм, я всем своим телом захотел оказаться где угодно, лишь бы Драко не ощутил вкус лекарств на моём кончике языка. И стоило мне лишь моргнуть, как всё вокруг меня сжалось в один тот момент, а в следующий я уже лежал спиной на холодной после дождя листве где-то в чаще леса возле дома Пенси. - Чудно. Вырвав из своей руки остатки капельницы, я неудачно поднялся с земли, да так, что подвернул лодыжку, а учитывая, что я и так медленно ходил, то, думаю, суждено мне будет умереть в этом лесу. Небыстро переставляя ноги, я шёл от одного влажного дерева к другому, очень надеясь на то, что не буду ходить тут, как тупой сапог, кругами, а ведь я мог. Вокруг меня были какие-то неестественные звуки, либо же естественные, но я-то жил в джунглях, а те были из камня, и самое страшное чудовище, которое я там видел, это голодные веганы. А тут был лес, и я мог ждать того же голодного вегана только зомби. А ведь я прошёл только около ста тридцати шагов и при этом эти самые шаги я делал долбаных полтора часа, и за всё это время та же Пенси не нашла меня со всеми собаками в своём замке, это было самое худшее. И тогда, облокотившись на дерево, я старался привести дыхание в норму, хотя я не мог этого сделать даже с кислородной маской, не удивительно, что и так просто этого у меня не получалось сделать. Зато моя долбаная память, как на зло, стала подкидывать красочные воспоминания Джеймса, на груди которого я мог лежать часами, и однажды то животное, от которого пахло машинным маслом и потом, сказало: «Найди, малыш, того, кого полюбишь, и пускай это чувство убьёт тебя». Кашляя, я прикрыл рот руками, и стоило мне отвести только ладонь в сторону, то к моим уставшим глазам прилила кровь. Видимо, я всё же нашёл, как и хотел Джеймс, то, что убивает меня. В кустах сбоку от меня раздалось рычание, и мне только и пришлось, что закатить глаза к небу, поинтересовавшись, случайность это или же месть за всё то время, пока я говорил, что бога нет. Медленно из куста с красными ягодами, я даже почти был уверен, что этот куст назывался волчьим ядом, как-то так, выходил волк. - Шутите? – Волк пять метров в высоту с огромными клыками и шерстью цвета опавших листьев тут же сделал шаг ко мне, оскалив клыки, и я, замечая впалый живот животного, мог сказать, что во мне он увидел свой ужин. Убежать было не вариантом, я слишком слаб, и отчего-то мне казалось, что даже если бы я запел для волка, ему было бы всё равно, как в тот раз, а значит… – Реально умру? – И словно услышав мой вопрос, волк напрыгнул на меня, опрокинув на землю, прокусив моё плечо. Взвыв не хуже животного, я из последних сил откинул от себя голодное животное остатками своей магической силы. Хватая пальцами мокрые листья, я старался ползти, но, услышав у себя за спиной дикое рычание, понял, что умру, это был конец. Но всё так же, не сдаваясь, я полз, стараясь выжить, ведь я так сильно хотел ещё немного пожить, ведь я так и не сказал всё, что хотел, Седрику. И я так и не извинился перед Чаком. Поэтому, не останавливаясь, я лишь глубже хватался за мокрую землю, барахтаясь в листве, в тот момент как животное схватило меня за ноги и потянуло всё в тот же свой куст. Давясь воздухом, я ломал слабые ногти о кору деревьев, за которую отчаянно старался зацепиться. Но не смотря на мои слабые потуги, я всё же оказался в логове волка, его слюна падала мне на одежду, пока меня слегка подёргивало от рыданий. Облизнувшись, волк снова раскрыл пасть, собираясь в этот раз прокусить мне уже шею, видимо, и в первый раз животное целилось именно туда. Подставив свою руку, я слышал, а главное чувствовал, как моя кость хрустнула под натиском сильных челюстей. Окончательно задохнувшись воздухом, которого мне катастрофически перестало хватать из-за адской боли в руке, я закатил глаза, когда из них вытекли последние слёзы, и я помнил тот блеск клыков, которые вонзились мне в шею, а тело стало трясти… Я помнил, как я умирал тем летом, которое только началось, помнил, как по моему лицу скользила кровь, когда сердце остановилось, заканчивая мои нескончаемые страдания, и не было завтра… Мальчик-который-выжил наконец умер.