Гарри Wolf Эванс

Мозолистые пальцы, скользящие по моему бедру. Его грудь такая горячая, такая же, как и его сердце. От него всё так же чертовски сильно веет машинным маслом, кое-кому пора помыться. Но не сейчас, никогда его стук сердца проникает через кончики моих пальцев прямиком в мою кровь, заканчивая свой путь в моей душе с каждым новым стуком, пуская во мне свои корни со словами любви. Страшная мысль вновь одолевает мой разум, и чтобы в ней не потонуть, я отталкиваю её настолько далеко, насколько это только возможно, пока он перебирает пальцами мои отросшие волосы и дышит мне в макушку. «Джеймс». - О чём ты думаешь? – Его голос такой глубокий, как океан, и накатывает он точно так же, снося с ног и затаскивая в синюю бездну. Это даже не страшно, мне хочется потонуть в его бездне, так будет намного проще. – Дай угадаю, о нём. – Мне так лень отвечать, что я лишь мотаю головой, потираясь носом о его горячую грудь, после чего прячу в ней лицо. Но отчасти Джеймс прав, я думал о платиновом блондине, скорее было сложно в принципе прогнать его из своей головы. Но именно в тот момент отчего-то все мои мысли были отданы одной девушке. – Ммм. – Его грудь от простого мычания и сдавленного смеха лишь сильнее вздымается, отчего мне остается только сильнее к ней прижаться, чтобы не упасть. – Тогда что у тебя на уме, Красная Шапочка. - Она. – Хватает лишь одного слова, чтобы Джеймс опустил меня на подушки, после чего навис так, чтобы наши глаза были на одном уровне. - Она. Ты редка о ней говоришь. – Пожимая плечами, я не старался отрицать очевидного, ведь мои мертвые родители, а в особенности мать - не самая моя любимая тема для разговоров, особенно в постели. Но сколько бы я не бегал от этих мыслей, после Хогвартса они не дают мне покоя, особенно та рыжая девушка из фотоальбома. Есть секрет, который никто не знал и долгие годы который я и сам не трогал, всё для того, чтобы сберечь свою душу. Иногда по ночам я просыпаюсь от тихого голоса, такого знакомого, но такого далёкого. Он шепчет: «Здравствуй, малыш! Добро пожаловать в наш мир!» Голос матери врезается в мою память, также как и зелёный луч, который забирает её жизнь. – Что у тебя в голове, скажи мне, я хочу знать, о чем ты думаешь. - Людям нужно страдать? – От моих слов Джеймс поджимает нижнюю губу, а между его чёрных бровей появляется складочка, которая намекает мне на то, что моему страшному волку совершенно не нравится то, о чем я хочу сказать. - Гарри… - Нет. – Перебил волка, оттолкнув его, Джеймс упал на кровать, раскинув свои руки в разные стороны. Мы так и лежали, смотря в потолок, ничего не говоря, пока мой голос вновь не разрушил тишину. – Так мы знаем, что мы живы. Каждый из нас лишь уникальная комбинация наших травм. – Снова тишина. Это понятно, на мои слова просто «ага» или «окей» не скажешь. Тишина не была гнетущей или неприятной, мы просто смотрели в потолок, а его пальцы касались моих, и всё было хорошо, пока волк был рядом. - Гарри, всё хорошо? - Нет, не хорошо. – Уже давно не было хорошо, но всех всё устраивало, пока на вопрос «в порядке ли я» я, как хороший мальчик, отвечал «да». Но как, чёрт возьми, может быть хорошо, когда мои отцы расстались, а мой парень женился, как вообще всё может быть хорошо? – Мне так плохо… не было мне хорошо, ни на миг, ни на секунду, как я вернулся. – И вот теперь тишина спала, а волк заточил меня в свои объятья, и тогда стало снова не так паршиво, как обычно. Но порой думаешь, что всё хорошо, а кто-то уже роет тебе могилу. - Я рядом. – Его губы скользнули по моему виску, а обжигающей шёпот коснулся уха, отчего по телу рассыпались приятные мурашки, я лишь сильнее прижался к сильному телу Джеймса. – Я всегда буду рядом. – И я ему поверил. А после, отодвинувшись от меня, Волк мягко поднял моё лицо за подбородок, вновь заглядывая мне в глаза. – И она всегда будет рядом с тобой, потому что любила тебя больше всего на свете, разве не так всегда говорил Эпл? - А вдруг он ошибался. Что если… – Но договорить у меня не вышло, ведь всё тело словно током поразило, и едва не сложившись пополам от боли, схватившись руками за волосы, меня затрясло, а из носа скользнула кровь. «Что если» так и повисло без ответа воздухе. Мне крайне плохо спалось. Кошмары, а точнее отголоски прошлого, не давали нормально поспать, поэтому стоило услышать скрип двери в нашу с ребятами комнату, как я немедленно вскочил, схватившись за палочку Рона. Друг же в свою очередь все так же продолжал спать. Но ничего не было. Я увидел лишь свет от окна, расположенного возле кровати, в которой мирно спала Гермиона, закутавшись по уши в одеяло, вздыхая, я уловил дуновение штор. Ничего не выглядело странным. - Мерлин, как можно было построить такой отель, чтобы в любой его комнате был не просто сквозняк, а сущий ураган… чёртова Джорджия. – Спать мне уже не хотелось, так что, быстро накинув на себя сегодняшнюю одежду, взяв в одну руку куртку, а в другу ботинки, я босиком покинул спальню, не тревожа сон друзей. День был отвратительный, а на часах было два часа ночи, а значит время чистого без льда бурбона, либо моего любимого Белого русского. В городке персиков было лишь два бара - «Розмари» и «У Пита», я выбрать тот, что звучал более грязно, и пошел к некому Питу выпить, мне казалось, там я не встречу ничего, кроме дешевой выпивки и местных пьянчуг. И я был даже отчасти прав. Там и правда были завсегдатаи-пьянчуги и очень пьяная дамочка, которая без конца жаловалась на мужа. Вот только сам бар приятно удивлял, он был теплый, и я не про отопление, в нем было уютно, играла живая музыка и пела чудесная молодая девушка. Ей даже хотелось аплодировать. Заняв место за барной стойкой, я не переставал удивляться бару, ведь стойка буквально была вырезана из ствола сосны и залита эпоксидной смолой, до сих пор можно было ощутить насыщенный запах хвои, и, если прикрыть глаза, можно было вернуться в глубину холодного леса. Мне определенно нравился бар Пита, и единственный минус заведения — это штат, в котором он находился. Пока я с наслаждением водил рукой по стойке, ко мне подошел достаточно привлекательный бармен, очаровательно улыбнувшись, он спросил: - Что будете пить? – Чем старше становлюсь, тем больше верю, что барменов берут по внешности и умению давать дельные советы. Конечно, этот мужик никаких советов мне пока не давал, но что-то подсказывало мне, что он мог и умел это делать. Закинув себе на плечо полотенце и облокотившись руками на барную стойку, он смотрел мне прямо в глаза, и было в его взгляде что-то такое, словно он кого-то увидел в моих глазах. Ненавижу маленькие города. - Холодную водку и стопку, на этом всё. – Всё же в два ночи лучше всего пить водку, день был слишком сложный, чтобы смешивать, хотелось просто заглушить тот крик, что и по сию минуту рвался из моего сжатого горла. Хотелось не то плакать, не то кричать, и ещё непонятно, от чего именно, из-за неё, женщины, в чьей комнате я жил последнюю неделю, или дело всегда будет только в Драко. Мы оба знали, что мы не те, кто был нужен друг другу, просто наша любовь — это яд и он уже давно нас поразил. А тем временем девушка со сцены пела стандартную слезливую песню о любви, когда передо мной опустилась стопка и бутылка водки, такой идеально холодной, по стеклу которой стекали капельки концентрата из-за смены температуры, но стоило мне только протянуть руку к бутылке, как подал голос бармен. - Документы. – Не скажу, что что это был первый раз, когда у меня их спросили, но и врать не буду, что в данный момент мог как-то отшутиться, как раньше, желание было лишь угрожать, уж слишком я устал за последние дни. - Раньше ты их что-то не спросил, поэтому вот тебе деньги. – Пихнул руку в карман куртки, в той сразу же появилась пачка денег, и я точно знал, из чьего кошелька была эта пачка, и когда-нибудь я обязательно их верну Ину. Но не сегодня. – И я был бы очень благодарен, если ты оставишь при себе своё мнение. Вся та хуйня, что так свойственна барменам, не надо, хуевый день, поэтому мне водку - тебе деньги, и я пойду забьюсь в угол, договорились? - Может, от куда ты приехал, такое и работает, но не у нас. – Бармен убрал бутылку за стойку, за которой стоял, и стоит заметить, как доблестно я держался, чтобы не накинуться на него, ведь волчья кровь весь день во мне кипела как во время полной луны. У меня чесались руки перегнуться через стойку и забрать то, что уже по праву принадлежало мне, когда за моей спиной послышался женский голос. Тот самый голос, который мне более слышать не хотелось. - Дорогой, дай ему бутылку, ему есть восемнадцать. – Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто был за моей спиной. Но стоит отметить, что бутылку мне и правда отдали. Ну а она села на стул рядом со мной, и это было неприятно. – Я думала, ты со своими друзьями уже покинул город. - А я думал, ты мертва, мы все где-то да ошибаемся. – Мне не хотелось сидеть рядом с Лили и вести с ней тупые беседы так, словно меня не убивал тот факт, что она жива, и явно жила счастливую едва ли не сказочную жизнь с мужем и детьми, в то время как я только и знал, как бороться за ещё один день, ещё один вдох, чтобы выжить, просто выжить. Без лжи и лицемерия я нашёл маленький укромный столик в углу и, завалившись с ногами на черный диван у стены, тут же стал пить, словно не мог до этого момента дышать, а водка, обжигая горло, позволила сделать ещё один вздох, тот самый вздох. Вот только Лили зачем-то последовала за мной так, словно я её звал. И пока я развалился на диване, Лили сидела на стуле, сложив руки на своих коленках, и смотрела на меня, при этом ничего не говоря. И так, наверное, продолжалось бы еще часы, если бы к нашей тишине не присоединился бармен, усевшись рядом с рыжей и закинув той руку за плечи, словно защищая от меня. И это было даже забавно, ведь жертвой здесь был я. - Тебе рано столько пить. – Мне было так похуй, как никогда раньше. Не поднимая своих глаз, я лишь продолжил пить, глоток за глотком, ведь без выпивки я отказывался отвечать мужику, которого Лили Эванс совсем недавно называла «дорогой». Хотя и с выпивкой и пачкой сигарет я бы всё равно не сумел в здравом уме говорить с этим человеком, не когда Эванс продолжала так смотреть на меня. Всё, что происходило, вплоть до музыки, которая тихо обволакивала пространство вокруг нас, было каким-то бредом. Даже в своих диких, порою пропитанных лекарствами мечтах, во время приступов адской боли я не смел представлять Лили живой, ведь это было бы больнее любого болезненного момента. Но вот она – мечта, которой я грезил, жива и с такими же как у меня изумрудами в глазах. Как часто люди, знавшие Лили, говорили мне, что у меня её глаза, но сейчас, глядя как те самые изумрудные глаза смотрят на меня из-под пышных ресниц, меня словно пытают круциатусом. Хотя я бы скорее согласился на запретное проклятье, чем взгляд зелёных глаз. – Так, всё. – Бармен, не понимая, что человека, что агрессивно пьёт алкоголь, лучше не трогать, резко поднялся и выхватил из моей руки уже, как оказалось, наполовину пустую бутылку, и стоило заметить, что только выпитый мной алкоголь, а до этого лекарства, не дали мне всё же стать ночным кошмаром Джорджии. Недосып и тревожность давали о себе знать, особенно в моём и без того воспалённом мозгу, так что, подняв глаза на бармена, я не улыбался как обычно в лживо вежливой манере, нет, у меня уже никаких сил не было, не то что улыбаться, а просто человекам оставаться. Так что, когда я попросил, а я ещё просил, мой голос отдавался от стен бара глухим рычанием, которое предвещало беду. - Верни. – Бармен выглядел непоколебимо, так, словно слово взрослого для нерадивого подростка должно иметь вес, но всё, что я испытывал к этому писаному красавцу местного разлива, так это неприкрытую ненависть. И это чувство в захлёб смешивалось со всеми другими моими эмоциями, которыми я был подвергнут, а тех был тот ещё сбор. Страх от грядущего, боль от разбитого сердца, волнение, ведь она тут, дива из моих снов, девушка, чьи фото я видел, рыжий ангел из историй Ремуса и Сириуса, Лили, тот дивный цветок, который годами оплакивал Снейп. Вот она сидит передо мной спустя шестнадцать лет, а я думаю о Джеймсе, о том, кто умер из-за неё и меня, и том парне, который пах маслом. Я всё прокручиваю в голове тот разговор в постели и то тихое «что если». - Мне это уже порядком надоело, ты ребёнок, и ты в моём баре, и, если мне не объяснят, что тут происходит, никакой выпивки не будет. – Мои ноги вновь коснулись пола, и я всё же посмотрел на людей, а точнее мои глаза встретились с её. Я тоже хотел, чтобы мне всё объяснили, но в то же время я в этом и не нуждался, с первым же глотком водки всё давно было понятно. Поэтому она сидела и молчала, а я пил, потому что всё было кристально ясно и без слов. - Я заплатил за выпивку. – Но в ней уже не нуждался. Всё было до смешного просто, волчья кровь не давала мне напиться, не давала забыться в горячке, как было раньше, а значит и не имела смысла, я просто продолжал за неё хвататься, ведь быть пьяным у меня получалось на отлично. Но то было раньше, никогда даже не думал, что могу о таком помыслить, но как все же было просто, когда я был просто умирающим подростком. – Да, ты прав это твой бар, твой алкоголь, и мне уже, пожалуй, хватит. – Хлопнув по коленям, я поднялся и неспешно пошел к выходу, вполне уверено для человека, который выпил половину бутылки водки, которая была в один литр. Но как бы уверено я не ступал по полу, каким бы трезвым не был, я шёл медленно, нарочито медленно, очень глубоко внутри себя я ждал, пока я сжимал до боли свою брачную метку, я ждал, что эта рыжая девка остановит меня и хотя бы извинится. Но она молчала, а я уходил, и никто не спешил меня останавливать, и лишь голос Сириуса эхом отозвался на струнах моей души, тот самый наш единственный разговор о прошлом, который я себе позволил. По словам Сириуса, всё было так: сначала у Сириуса появился Джеймс. Только тут, казалось, и началась жизнь. Конечно, до этой встречи Сириус тоже бывал счастлив, а после этой встречи бывал и несчастлив, но какое это имело значение, когда спустя одиннадцать лет жизни эта самая жизнь наконец наступила, именно тогда, когда взъерошенный мальчик в очках произнёс своё имя и протянул ему руку? Потом появились Питер и Ремус. Благодаря Джеймсу, конечно, потому что Сириус не умел заводить друзей. Рядом с Джеймсом все они чувствовали себя нужными, Сириус видел это по их глазам. Потом появилась Лили. Тоже благодаря Джеймсу, потому что до её появления в жизни мародёров, в их закрытом клубе, места для девчонок не было. А она была, и как-то очень легко влилась в неё, даже когда Джеймс ещё страдал несчастной влюблённостью, а она кривилась от его присутствия. Потом был Орден. Он стал продолжением школьных шалостей, только теперь всё было серьёзнее, будто шутки вышли на новый уровень. Но этот новый, взрослый, опасный уровень Сириуса не пугал, потому что, хотя жизнь стремительно менялась, рядом оставался Джеймс. И его присутствие означало, что веселье продолжается, они всё ещё смеются вместе, шутят так же смело, как раньше. Когда появился Гарри, Сириус не мог поверить в свою новую роль. Теперь он – крёстный отец для этого малыша, который уже так похож на Джеймса. Наверняка, когда вырастет, станет и очки так же носить, будет по-дурацки трепать свои волосы и заливисто смеяться, и улыбаться так же широко. С появлением Гарри в жизни Сириуса добавилось ещё взрослых вещей, существование которых рядом с собой он и представить раньше не мог. Но жизнь всё ещё шла, а значит он был счастлив. Те же, что и в школе, полёты на мотоцикле с Джеймсом, те же, что раньше, подколы над Эванс, те же шутки в адрес Питера и томные поцелуи с Ремусом. Им было весело. А потом Джеймс умер. И веселье закончилось. И осознание этого не давало мне выйти из бара, не давало просто забыть о том, что Лили Эванс жива, ведь этот факт буквально уничтожал всё то хорошее, что так бережно хранили внутри себя те двое из мародёров. Те единственные, кого мне всё ещё можно было назвать семьёй, и боль от сжатия руки уже не успокаивала, и уйти я не мог, ведь вопросы требовали ответов. Эта женщина обязана была дать ответы. - Почему у меня было плохое зрение, хотя Поттер вообще не участвовал в моем создании? – Как только я понял, что Джеймс Поттер не мой отец, вопрос о плохом зрении встал сам собой, таким огромным бельмом на моём глазу. Но мне же никто не мог дать ответа, ведь этими самыми ответами обладала лишь одна особа, и по моим источникам она давно была мертва. - Что? – Лили молчала, но вот её благоверный молчать не стал, он явно не понимал, что происходит, и возможно, будучи обычным маглом, он даже не понимал толком, кто я такой, хотя если его дочери знали, кем я являлся, то и он отчасти мог знать. А то, что те две девочки от этого Пита сомнений не было, они были похожи на отца, видимо в нашей семье на мать похож буду лишь я, и не ирония ли это. – Парень, ты же вроде уходил. Ну так иди, ты явно перебрал. – Лукавить не стану, мне хотелось просто оказаться пьяным, но этому не бывать, и уходить без ответов я не стану. Поэтому, полностью развернувшись, я уверено пошел прямо на Лили, она же даже не шелохнулась, лишь Пит прикрыл супругу своим телом, не позволяя мне к той даже подойти. – Так, пацан, я добрый христианин и не хочу портить тебе жизнь, но, если ты хотя бы взглянешь на мою жену, я вызову копов, а тронешь её - сломаю ноги. – Подобные угрозы меня никогда не пугали, так что, полностью проигнорировав Пита, я склонился к Лили, чьи волосы мог видеть из-за тела мужчины, но мне и этого более чем хватало. - Ну же, Эванс, ответь, почему у меня было плохое зрение?! – Так же, как я игнорировал Пита, она игнорировала меня, видимо, и этой чертой я пошёл в мать, избегать и врать, не лучшие мои черты. Пит же явно устал, и я мог вполне его понять, странный парень поздно ночью прилип к его жене, так ещё и она ведет себя так, словно этот мальчишка призрак прошлого рождества. Мужик несильно толкнул меня в грудь, но так как я стоял, слегка склонившись, то отшатнулся и едва устоял на ногах. Сказать честно, я вообще чувствовал, как мои колени дрожат, и дело было не в алкоголе, а в том детском чувстве тревоги перед родителями, когда ты вроде ничего плохого не сделал, но тремор всё же присутствует, и тебе просто страшно. И мне было очень страшно. - Ты сам напросился, если не уйдёшь, я тебя за шкирку выкину из своего бара и не посмотрю на то, что ты подросток. – Его злость перешла в ярость, ведь он ничего не понимал, и это явно его бесило, но Пит и не мог не защищать свою жену, проблема лишь в том, что я не хотел нападать на него, всё, что мне было нужно, это правда, я заслужил её, после всего того кромешного ужаса, что мне пришлось пережить, я заслужил хотя бы крупицу правды. Но она так и не смотрела на меня, она избегала даже головы поднять, чтобы не встретиться со мной взглядом, а я состоял из вопросов, потерянный и не понимающий. Да как так? Ведь она Лили, чёртов ангел. Снейп так сильно её любил, что был готов выносить меня все годы, что я учился, Джеймс Поттер так её любил, что умер ради неё и ребёнка, который по факту даже не был его, она Лили… Лили Эванс, сестрёнка Анис и Эпла, она всеми любимая хорошая Лили, так какого хрена она стояла за спиной этого мужика в чёртовой Джорджии? Меня толкнули лишь раз, но я снова отшатнулся, так, словно меня продолжали толкать, я думал, нет, был уверен, что буду злиться, кричать, но мой голос утонул, и я ошибся, подумав, что, став сильным, перерос свои страхи. Нет, я просто загнал их подальше себе под кожу, сказав: «ну и что, я научился с вами бороться». Но в миг отчаянья, отшатываясь от несуществующих ударов, я тихо умирал. Кричал там, под водой, но рябь не шла по её поверхности, а я изо всех сил тянул руки вверх, и голубоватый тусклый свет, становящийся едва различимым, в моём сходящем с ума разуме, принимал очертания горько плачущей девочки, через всхлипы которой гулко звучал смех. Это был смех смерти, пришедшей за мной так скоро, что я даже не успел понять, когда она снова обняла меня со спины своими холодными длинными костями и потянула следом за собой на дно, где жила, дожидаясь одного лишь меня годами. Смерть нетороплива, и я умирал медленно, неуверенный даже, что кто-то узнает о том, что со мной произошло. Как я умер. Сейчас я бы отдал много за то, чтобы хоть кто-то заметил мою беспомощность, чтобы этот кто-то помог мне ещё хоть один раз сделать желанный глоток воздуха, который наполнит лёгкие… - Ты даже пальцем его тронуть не посмеешь. – Выдернув меня из-под воды, он едва не закинул моё тело к себе на плечо, хотя это и не требовалось, ведь я сам схватился за плечи мужа с такой силой, что выбил из его груди весь запас кислорода, отчего Драко, закинув голову, пришлось ртом хватать воздух. – Я тут. – Его руки скользнули по моей спине к волосам, и стоило его пальцам потеряться в прядях моих волос, казалось, я заплачу. Упаду на пол и буду горько по-детски плакать, показывая пальцам на Лили и кричать на неё, но вместо этого я лишь оторвался от тела мужа и посмотрел в его глаза. – Я нашел тебя. - Драко. – Его имя звучало так правильно, так необходимо, его пальцы всё так же перебирали мои волосы и массировали мне голову, и казалось, всё не настолько и плохо, пока глаза мокрого асфальта смотрят только на меня. - Ты ещё кто такой? – Но голос Пита вернул меня в ту панически страшную реальность, которую пришлось увидеть, как только мои глаза сошли с любимого лица. Опустив руки мужа, я не стал его отпускать, лишь посильнее сплел наши пальцы в замок, после чего вновь посмотрел в сторону Лили. Драко же не задавал вопросов, он просто появился в самый нужный момент, взял меня за руку и смотрел лишь на меня, чтобы, когда будет нужно, снова спасти меня из-под толщи воды. - Малфой. – Всё же подала голос Лили, то, каким тоном она назвала фамилию моего мужа, давало мне понять о том, что Эванс помнила всё, что было в прошлом, как бы долго она не молчала, на вряд ли она бы забрала свои воспоминания, стараясь те стереть. – И как только Сириус позволил тебе общаться сыном Малфоев? - Никак, потому что ему пришлось смириться, ведь мы в браке. – Драко так же защищал меня, как это делал Пит. Мой муж сам отвечал Эванс, и при этом я ощущал, как сильно начинал злиться мой ледяной принц, как наливалась адским жаром его кожа, и как волк рвался на волю, мне было неясно, это мои эмоции действовали на Драко, или же он сам был так зол. - Браке… Вам только по семнадцать. – Укоризненно заметила Лили, так, словно давно забыла, что в мире, где властвует магия, в брак могут вступить аж в шестнадцать, а договоры о браке заключают иногда даже до рождения детей. - Тебя, дамочка, как я слышал, это не остановило. – Драко умело нанёс удар Эванс, так, как умели делать лишь аристократы, с улыбкой и холодом в глазах, который пробирает до костей, и я был рад, что этот холод не был направлен на меня. - Я была беременна. - Не лучшее оправдание. – Тут же отрезал Драко, ведь стоило словам Лили коснуться лишь косвенно меня, как блондин уже не прятал свою ненависть за улыбкой, та стремительно отражалась в желваках на красивом лице. – Но, знаешь, спасибо. Твоя ошибка, это моё благословение. Ведь Гарри для меня это воплощение бога. – Это было больно. Слова Малфоя может и были к месту, ведь он говорил о человеке, которого любил, но при этом я не забыл о том, что наша метка почти бесполезна, а брак это лишь прихоть, причем моя, если бы я реально любил Драко, то давно бы отпустил, ведь пока я так отчаянно держусь за него, он не может быть ни на какой из сторон, и Том это знает и пользуется моей слабостью. Не желая этого ни в коем разе, мне пришлось выпустить руку мужа, и это было куда тяжелее, чем смотрелось со стороны. Я не хотел больше находиться в этом баре, и вообще в городе, я хотел, наверное, только одного, пойти к Эплу и укрыться в его объятьях, а Ян бы обнял нас, и никакое зло было бы мне не страшно, но я отнял эти возможности у себя, так что с моих губ в очередной раз сорвалось проклятье. Раз я никогда не буду счастлив, и моя история, как и полагается герою, закончится трагедией, в этом я был отчего-то полностью уверен, мне хотелось, чтобы и Лили Эванс до конца моей жизни мучалась. Воздух словно схлопнулся вокруг меня, а время по-знакомому остановилось, каким бы я сильным не стал, эта магия давалась мне всё так же с болью и огромными последствиями. Не прошло и секунды, как из моего носа скользнула тёмно-алая кровь, но боль или же последствия ничуть не пугали меня, ведь эта женщина должна была поплатиться за свои поступки и действия, как это годами делаю я, неся на себе последствия своих действий. Вокруг моей головы замерцало золотое пламя, в языках которого мелькали картинки моей жизни, как кинолента, счастливые моменты с семьёй, боль от её потери, первая любовь и последняя, вся моя жизнь в ореоле золотого пламени, что венком кружился у моих волос. Подойдя к молодой женщине, которую я должен был называть «мама», мне хватило сил лишь на то, чтобы коснуться её лба своими пальцами, и тогда огонь возле моей головы в мгновение ока оказался возле рыжих волос. Лили не умрёт, но захочет, ведь ей придется видеть мои воспоминания, как картинки из кино, чувствовать мою боль, видеть мои страхи и переживать мою смерть снова и снова, столько раз, сколько я умирал, и так до момента, пока моя душа не покинет тело. - Есть шипы у розы для врага. – Это самое страшное проклятье, которое мне удалось найти в той книге, ведь пережить мою жизнь даже мне самому вновь не хочется, уж слишком часто мне не везло, а Лили придётся, и для этого я был не против пострадать следующий месяц от головной боли и периодической рвоты. – А у барашка есть рога. Но чистая лилия так безоружна, и, кроме любви, ничего ей не нужно. – Мои слова закрепили огонь, и тот вспыхнул так ярко, что обжег мои пальцы, что оставались всё то время на коже Лили. Проклятье было создано и запущено, а сил у меня просто-напросто не осталось, так что как только всё было закончено, я упал на пол под ноги Эванс, а мир снова ожил. - Гарри. – Драко потребовалась лишь пара секунд чтобы все понять и оказаться возле меня. Дракон быстро поднял меня на руки, пока я едва держал глаза открытыми, а из моего носа всё так же текла кровь, скатываясь по моим губам и заливая футболку, благо та была чёрной. - Что ты наделал? – Голос Эванс дрожал, ведь она пока что вообще ничего не должна была ощущать, ведь проклятье в первый раз настигнет её во сне, и тогда она не сможет сама из него выбраться, и ей придётся быть гостем моих воспоминаний, и я сам не знал, каким будет первое воспоминание для неё. – Что это была за магия?! – Начинала психовать бывшая ведьма, ведь она понимала, что я колдовал, но не знала, как и сколько времени, и это сводило её с ума. - Не переживай, ты не умрёшь. – И я не врал, жить она будет, не скажу, что теперь когда-нибудь счастливо, но будет же. Мне же и такой роскоши может и не видать, когда демон меня настигнет, он будет зол, а я не факт, что буду достаточно силён, чтобы победить Тома. Прижавшись щекой к груди мужа, вдыхая его сосновый аромат, я так хотел прикрыть глаза, и чтобы Драко унёс меня куда угодно, лишь бы он и дальше мягко касался губами моих волос. - Я не смерти боюсь! – Голос Лили ломался, она действительно была напугана, видимо, знала, что раз мы с ней так похожи, то и характер у меня её, а он очевидно с гнильцой, не стану врать, мой характер не лучше. - И правильно, я тоже смерти не боялся, но ты её увидишь. – В последний раз открыв глаза, я нашёл Лили, она уже не пряталась за мужем, а её глаза горели и блестели от слёз, что встали в тех стеной. Она была так прекрасно напугана, что на моих губах появилась улыбка. Меня удовлетворял её страх, она это заслужила, не только за меня, но и за всех, кого посмела бросить, ранить, уничтожить. А ведь меня ненавидел всю жизнь отец, потому что умерла Лили, а она жива, и возможно, знай это Снейп, он бы любил меня, и у меня был бы хотя бы один биологический родитель. – Драко, унеси меня. – Ничего не отвечая, мой прекрасный принц понёс меня прочь из бара, в то время как я стал шарить рукой по груди, ища свой медальон, ведь просто пешком далеко мы бы не ушли. - Что ты имел виду! – За нами по пятам пошла Лили Эванс, её уже ничего не смущало и не пугало, больше она не пыталась притворяться той, кем не является, перед своим мужем, она была той женщиной, о которой мне рассказывал Сириус, и мне это даже нравилось. – Нет, стой! Вернитесь! Что ты имел виду! – Психовала девушка, когда Драко вышел за двери бара и направился вперед по улице, мне как раз удалось найти медальон, он, каким-то магическим образом перекрутившись, оказался у меня на спине. И пока я тянул тот за цепочку, Лили схватила Драко за локоть, да с такой силой, что муж едва меня не уронил из рук. Стоит заметить, что за такое действо Драко начинал тихо рычать, а его серые глаза заливала холодная синева, что говорило лишь о том, что ещё немного и мой принц станет волком. - Лили, стой, всё будет хорошо, дорогая. – Но на помощь прибежал Пит, который словно только что пришёл в себя, он перехватил супругу за талию и не дал той бежать и дальше за нами. Драко же продолжил уходить, когда я уже достал свой медальон, мне оставалось лишь тот сжать в своей руке, когда Лили отчаянно закричала. - Нет, Поттер, что ты имел виду! – Вроде бы ничего такого, меня всю жизнь зовут по фамилии и это не ново, но то, как она назвала мою фамилию, было совершенно иначе, словно в тот момент она звала и не меня вовсе. Мягко сжав рукав кофты мужа, я поднял на того глаза, тот остановился и нехотя обернулся, так, чтобы мне снова было видно Лили. - Каким был Поттер? – Этот тихий вопрос я задавал за всю свою жизнь всего пару раз, и всегда чувствовал, что не имею на этого права, ведь Джеймс Поттер не мой отец, он просто замечательный мужчина, который отчего-то решил умереть за ребенка, который не был его. - Что? – Лили Эванс выглядела совершенно потерянной, услышав мой вопрос, казалось, она была готова переспросить, когда я поспешил ответить. - Я отвечу, что с тобой сделал, если скажешь, каким был Джеймс Поттер. – Это было важно, может для Лили так и не казалось, учитывая какой озадаченной та была, но для меня, потерянного и многими непринятого, мне было важно узнать о мужчине, что был готов умереть ради меня, и умер. Пит, словно поняв, что разговор важный, отпустил свою жену, но та не спешила, как раньше, подбежать к нам, она лишь выгибала свои пальцы, стоя на месте, смотрела куда-то себе в ноги. Так протянулась минута, за ней вторая, а она так и продолжала молчать, и тогда мне это надоело. Мой вздох Драко воспринял как желание уйти, но стоило принцу лишь развернуться на своих каблуках, как послышался шёпот Эванс. И не будь мы волками с Малфоем, то и не услышали бы голоса женщины. - Он коллекционирует пластинки и врубает рок везде, где только можно. По выходным ходит в походы с друзьями, и всякий раз четвёрка возвращается домой, покрытая грязью и с улыбками в поллица. Джеймс часто забредает на митинги — ему нравятся ритм и энергетика толпы. Порой его душит тоска, и он сам не знает почему. Поттер подбирает безделушки, над которыми то и дело смеются его друзья, — вроде значков, осенних листьев и монеток из разных городов. Он очень красивый, добрый, и он… – Умер. Вот что не сумела сказать Лили, и тут мы с ней были похожи, ведь у меня тоже был мой Джеймс, о котором я говорил шепотом и не мог перестать тосковать. - Ясно. А Северуса ты вообще любила? – Это был вопрос, который остается без ответа, но даже несмотря на то, что вопрос без ответа, то что я вообще задал его, крайне сильно заставило встрепенуться Лили, и то, какие она подняла на меня глаза, говорило о многом. Он был для неё всем, но она никогда в этом не признается. – Ты проклята. Как я уже сказал, ты не умрёшь, но захочешь, ты увидишь мои воспоминания, почувствуешь то же, что ощущал я, и поверь, я не ты, моя жизнь не была такой сладко-персиковой в лучах солнышка, как твоя. И мы ушли, не дожидаясь ответа. Мой медальон перенёс нас к мотелю, где я оставил друзей спать, и мне очень хотелось, чтобы Рон с Гермионой правда спали и не слышали хлопка магии и разговора, который точно должен был прозвучать между мой и Малфоем. Драко, нехотя и тяжело вздыхая, опустил меня на землю, в то время как я в очередной раз вытер рукавом куртки кровь из носа. Кровь всё так же шла у меня из носа, пока мы стояли друг напротив друга, не решаясь начать наш последний разговор, мы оба понимали, что это будет действительно последний разговор. И Драко был первым. Мой муж мягко поднял руку и провёл указательным пальцем по моему носу, и стоило это сделать как кровь тут же остановилась. - Спасибо. - Не был уверен, что у меня получится. – Так же тихо ответил мне Малфой, мы даже не решались посмотреть друг другу в глаза, и меня хватало только на то, чтобы смотреть на его бледно-розовые губы, чей вкус ощущался на кончике моего языка. Я хотел поцеловать мужа, но не мог, это было неправильно. – Пожалуйста. – Это была самая настоящая мольба, и я был готов поддаться ей, схватить мужа за руку, затянуть к нам в номер и сказать ребятам, что Драко дальше пойдёт с нами, и это было бы самым эгоистичным из моих поступков, ведь тогда Том мог убить родителей Малфоя, а я не мог так поступить с Нарциссой, она ведь ангел. Подняв голову, я тут же утонул в любимых глазах, это был единственный омут, в котором я мог и хотел тонуть. Улыбнувшись с отчаяньем и сдерживая слёзы, я набрался сил, с моих губ уверенно сорвались самые мои неуверенные слова. - Ты должен отпустить меня. – Драко качнул головой, не соглашаясь со мной, в то время как я окончательно принял решение. – Любимый, ты должен позволить мне опустить тебя. – Мне казалось, слёзы потекут по моим щекам, но хлынули они из глаз моего прекрасного принца, отчего всё стало ещё сложнее, ведь ему было так больно, и эту боль вновь причинял я. Мне вообще не следовало вновь влюблять его в себя, быть рядом и быть таким влюблённым в него, для нас это всегда заканчивается болью. – Мне нужно, чтобы ты сделал это ради меня. - Пожалуйста, прошу тебя, не надо. – Я молчал, ведь уже всё сказал, и он знал, что это конец и моё решение останется неизменным. Ему пришлось отступить от меня, шаг за шагом, пока магия не унесла его туда, где я уже не мог видеть его серебряных глаз.